[148] И мысли иногда падают сдерева несозревшими. [150]



Pdf просмотр
страница7/39
Дата05.07.2018
Размер0.51 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   39
[148] И мысли иногда падают сдерева несозревшими.
[150] Я полагаю, что христианство — не учение, не теория о том, что произошло и произойдет с человеческой душой, а описание действительного процесса жизни человека. Ведь “осознание греха” — реальное событие, как реально и вызванное им отчаяние и его искупление верой. Те, кто об этом говорят (как Баньян

)
, просто описывают то, что с ними случилось, то, о чем всегда кто-то хочет поведать.
[152] И в мышлении есть время пахоты и время жатвы.
[153] Если бы в качестве догм человеческого мышления были установлены, скажем, определенные образные высказывания, то это пусть и не определяло бы суждения человека, но полностью подчинило бы себе их выражение и тем самым имело бы весьма своеобразное воздействие. Люди жили бы под властью абсолютной, тяжкой тирании, не будучи, однако, в состоянии сказать, что они несвободны. Я думаю, что католическая церковь неким образом делает что-то подобное. Ибо догма выражается в форме утверждения и она нерушима, но при этом любое практическое суждение можно привести в соответствие с нею. Конечно, иногда это делается с большей легкостью, иногда труднее. Это не стена, огораживающая суждения, но тормоз, практически служащий тем же самым целям; словно к твоим ногам привесили бы груз, чтобы ограничить свободу движения. Именно поэтому догма становится неопровержимой и недосягаемой для критики
8
[155] Иногда люди говорят, что они не в состоянии судить о том или этом, не изучив философию. Это сбивающая с толку бессмыслица, ибо наперед предполагается, будто философия — некая наука. И о ней говорят, скажем, как о медицине. Между тем, можно сказать, что люди, никогда не занимавшиеся исследованием философского типа (скажем, как большинство математиков), для такого исследования или изыскания не обладают должной сноровкой. Так, человек, не привыкший искать в лесу цветы, ягоды, травы, не находит их, потому что его глаз не наметан на это и он не знает, где их следует искать прежде всего Так и в философии неискушенный проходит мимо всех тех мест, где трудности скрыты под травой, искушенный же остановится и почувствует, что тут-то и кроется затруднение, хотя он его не видит.— А то, что человек искушенный, хорошо понимающий, что трудность заключена где-то здесь, так долго должен ее отыскивать, прежде чем найдет,— неудивительно.
Когда что-то основательно скрыто, его трудно найти.
[ 156] О религиозных сравнениях можно сказать, что они движутся по краю пропасти. Например, об аллегориях Б [аньяна]. Ведь что получится, если мы просто заключим: “и все эти ямы, болота, кривые пути — проложенные Господом дороги, и чудовища, воры, разбойники сотворены им”? Конечно, не в этом состоит смысл сравнения! Но продолжения такого рода напрашиваются сами собой. Для многих людей и для меня в том числе они отнимаю г у сравнения его силу.
В особенности тогда, когда оно имеет как бы скрытый характер Все было бы иначе, если бы мы на каждом шагу честно говорили: “Я пользуюсь этим выражением как сравнением, но смотри: здесь оно нe проходит”. Тогда не возникало бы ощущение, будто нас обманывают, пытаются убедить с помощью уловки. Можно, например, сказать кому -то: “Благодари Бога за все то доброе, что ты получаешь, и не жалуйся на злое, как ты, наверняка, делаешь, когда кто-то причиняет тебе то благо, то зло”. Это — образное выражение жизненных правил. И с помощью этих образов можно лишь описывать, а не обосновывать, что следует делать. Чтобы сравнение могло служить обоснованием, оно должно обладать далеко идущим соответствием предмету. Я могу сказать:

ДЖ.Баньян – английский религиозный писатель второй половины XVII века.


5
“Возблагодари этих пчел за мед, как если бы они были добрыми людьми, собирающими ею для тебя".
Это понятно и описывает, как, согласно моему желанию, тебе следовало бы себя вести Но сказать:
“Поблагодари их, ты же видишь, как они добры”,— нельзя, ведь буквально в следующий момент они могут ужалить тебя.
Религия гласит: “Делай то!Думай так!”,— но она не может этого обосновать, а как только пытается сделать это, отвращает от себя, ибо на каждое приводимое ею основание находится правомерное противооснование. Более убедительно заявление: “Думай так, сколь бы странным тебе это ни показалось”. Или же: “Не тянет ли тебя содеять это — сколь бы отталкивающим ты это ни находил”?
[157] Благоволение: человек смеет так написать лишь при жесточайшем страдании — а тогда написанное означает нечто совсем иное. По этой же причине никто не вправе процитировать это как истину, если только, произнося это, он сам не испытывает страдания.— Просто это не теория. Или же: если это и истина, то не такая, что на первый взгляд вроде бы выражается подобным образом. Это не теория, а скорее уж стон или крик.
[159] Исток, спокойно и прозрачно текущий в евангелиях, кажется вскипающим в посланиях Павла. Или же так кажется мне. Может быть, я вижу здесь замутненность оттого, что сам нечист, ибо почему эта нечистота не могла бы загрязнить чистое? Представляется, что я вижу здесь человеческую страсть, что- то вроде гордыни и ярости, не вяжущихся со смирением евангелий. Как если бы человек здесь на деле
выпячивал собственную персону, придавая этому характер именно религиозного акта что чуждо
Евангелию. Я хотел бы спросить, и да не будет это богохульством: “Что же все-таки сказал Христос
Павлу?” Но на этот вопрос можно с полным правом ответить: “А тебе что до этого? Заботься о своих собственных достоинствах! Таков, как ты сейчас, ты можешь вообще не понять, в чем здесь может состоять истина”.
В евангелиях, как мне кажется, все скромнее, смиреннее, проще. Там хижины, у Павла церковь. Там все люди равны и сам Бог — человек; у Павла речь идет о чем-то напоминающем иерархию, о знаках отличия, о чинах.— Об этом мне как бы говорит мое ЧУТЬЕ.
Будем же человечны.
[163] Кьеркегор писал: Будь христианство так легко и уютно, зачем понадобилось бы, чтобы Бог в
Священном Писании приводил в движение Землю и Небо, грозил вечным наказанием? —
Спрашивается, почему же тогда это Писание столь невнятно? Разве, желая предостеречь кого-то от страшной опасности, ему задают загадки, разрешение которых и будет предостережением? — Но кто скажет, что Писание действительно невнятно: разве нельзя допустить, что в данном случае “задать загадку” очень важно? Что более прямое предостережение, наоборот, могло бы оказаться ложным предостережением? Бог доверил рассказ о жизни Богочеловека четырем людям, каждый из которых говорил иное и вступал в противоречие с другими.— Но разве нельзя сказать: важно то, что эти рассказы обладают вполне обычной исторической вероятностью, не более того, и именно поэтому их не надо воспринимать как что-то существенное, решающее. С тем, чтобы букву не наделяли большей верой, чем она заслуживает, и сохранял свои права Дух. То есть то, что ты должен постичь, не сможет передать даже самый лучший, самый точный историограф; именно поэтому удовлетворительны и даже более предпочтительны посредственные изложения. Ведь и посредственное повествование способно сообщить тебе то, что следует.
Примерно так же, как посредственное театральное оформление может быть лучше изысканного, а написанные художником деревья лучше подлинных,— ибо они не отвлекают внимания от того, что важно
Важным же, существенным для твоей жизни является заключенный в этих словах дух. Ты должен ясно постичь только то, что ясно показывает даже это повествование. (Я не уверен, насколько точно все это соответствует духу Кьеркегора.)
[164] Надо, чтобы в религии каждой ступени религиозности соответствовал способ выражения, не имеющий смысла на низших ступенях. Учение, имеющее смысл на низших ступенях, ничего не значит для людей, находящихся в данное время на низших ступенях; они способны понять его лишь


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   39


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница