А. А. Селифонов «общественный порядок: опыт исследования» Санкт-Петербург



страница1/5
Дата18.05.2016
Размер0.57 Mb.
ТипМонография
  1   2   3   4   5


МВД России
Санкт-Петербургский университет
А.А. Селифонов


«ОБЩЕСТВЕННЫЙ ПОРЯДОК: ОПЫТ ИССЛЕДОВАНИЯ»

Санкт-Петербург

2011
МВД России
Санкт-Петербургский университет
А.А. Селифонов

«ОБЩЕСТВЕННЫЙ ПОРЯДОК: ОПЫТ ИССЛЕДОВАНИЯ»



Монография

Санкт-Петербург

2011

План 2011 п.50

УДК 343.98

ББК 67.52

С 29

Селифонов А.А.

Общественный порядок: опыт исследования: монография. СПб.: Изд-во СПб ун-та МВД России, 2011. _ с.


Настоящее издание представляет собой результат монографического исследования категории «общественный порядок».

Последовательно рассматривается становление понятия «общественный порядок» в отечественной правоохранительной практике, философии и юридической науке. Освещаются ключевые вопросы обеспечения общественного порядка со стороны органов государства и сил общественности.

Предназначено для научных работников, преподавателей и адъюнктов образовательных учреждений системы МВД России

УДК 343.98

ББК 67.52

Рецензенты:
Немченко С.Б., кандидат юридических наук

(Санкт-Петербургский институт ГПС МЧС России);



Никитин А.В. кандидат юридических наук

(Филиал ФГУ «ВНИИ МВД России» по Северо-Западному федеральному округу)


© Селифонов А.А.

© Санкт-Петербургский университет

МВД России, 2011

Содержание
Введение

Глава I. Этимология понятия «общественный порядок».


    1. §1. Становление категории «общественный порядок» в истории отечественной политико-правовой мысли.

    2. §2. Современные подходы к определению понятия «общественный порядок».

    3. §3. Право «частное» и «публичное» в контексте обеспечения общественного порядка.


Глава II. Общественный порядок как цель деятельности.

    1. §1. Устройство общества: единство и различие государственной и общественной деятельности.

    2. §2. Общественный порядок как проявление государственной власти (на примере деятельности полицейских органов).

    3. §3. Порядок в сообществах: негосударственные формы правоохранительной деятельности.

Заключение.

Приложение.

Список использованной литературы


Введение
Представленная работа являет собой некоторые промежуточные итоги, к которым пришел автор, занимаясь исследованием такого явления современного общества как «общественный порядок». Исследование этого предмета составляет основную часть работы над подготовкой диссертации на соискание ученого звания доктора юридических наук по специальности 12.00.03, которая посвящена исследованию сущности гражданского права и его значения в поддержании общественного устройства.

В процессе исследования автором был опубликован ряд статей, посвященных различным сторонам изучаемого явления1, материалы которых используются в настоящей работе. На определенном этапе была осознана необходимость проведения психологического исследования в целях выяснения содержания, которым охватывается понятие «общественный порядок» в представлениях обычных граждан (инструментарий отражен в Приложении). Был разработан тест, проведено тестирование и обработаны результаты. Кроме тестирования, представление людей о содержании и средствах обеспечения общественного порядка в различных сферах нашей жизни выяснялось в ходе личных бесед автора, проведения учебных занятий и юридической практики.

Последовательность изложения вопросов отражает тот путь, которым шел сам автор в процессе исследования. Первая глава посвящена выяснению этимологического значения понятия «общественный порядок», что заняло наибольшую часть общего времени работы. Задачей, которую решал автор в первой главе, стало раскрытие тех смыслов, которые вкладываются в данное понятие философией, наукой, законодательной и судебной практикой. Вторая глава работы посвящена «деятельному» аспекту общественного порядка. Здесь автор исходил из того, что теории «общественного порядка» не всегда точно отражены в содержании той деятельности, которая направлена на достижение порядка как цели. Однако, исследование в данном случае ограничено отдельными видами деятельности: полицейской и частной правоохранительной, что позволило автору сделать ряд общих выводов.

Приложение к работе является в известном смысле отражением только зарождающейся идеи по выстраиванию правосознания, как части сознания, имеющей своим содержанием правовые образы или «идеи права». Задачей этой части исследования является выяснение личных представлений человека о желанном устройстве тех сообществ, которые он встречает на протяжении своей жизни, и определение своих возможностей относительно поддержания либо изменения сложившихся в этих сообществах порядков.



Глава I.

Этимология понятия «общественный порядок»
§1. Становление категории «общественный порядок» в истории отечественной политико-правовой мысли
Первые представления о порядке отразились уже в мифологии. Порядок здесь проявляется как итог творения и как объект олицетворения, или попечения отдельного божества. В первом случае речь идет об общей для мифологий идее сотворения мира, космоса из хаоса. Во втором случае это зависит от той мифологии, того учения, которое изучается. В русском языке, например, не вызывает сомнений связь идеи порядка с представлениями о правде. Даже видна юридическая связь в названии такого памятника как «Русская Правда». В русской мифологии, например, известны герой «Правда» и антигерой «Кривда»1. Русский язык отразил идею порядка такими словами как ряд, лад, мир, наряд. Связываются эти понятия как с внешним (мир как природа и общество) так и внутренним (мир души, умиротворенность) миром человека. Глагол «рядиться» означает договариваться о чем-то, отсюда порядок это то, что идет по «ряду», по договору.

Мифологизация порядка происходит из-за того значения, которое имеет для жизни человека последовательность действий. Это проявляется в физиологии человека. Прием пищи, чередование сна и бодрствования, ритмы органов тела – все указывает на существование какой-либо последовательности, позволяющей человеку выживать и, таким образом, полезной ему. В этом случае «порядок» призван охватить не столько ряд действий, объединенных общей целью, сколько придать значение именно последовательности их совершения как необходимого условия достижения цели. «Ошибкой было бы сказать, что порядок в природе рисовался по образцу общественного строя… Природа и общество были одно целое. Не было общества вне природы и природа была известна лишь в той степени, в какой она была вовлечена в орбиту общественных отношений…»1.

Многие последовательности, происходящие в мире физических тел, не зависят от нашего желания и принимаются как предопределенность и необходимость. Однако есть сферы, где человечество свободно от природных алгоритмов, где ему предоставляется возможность творения. Одной из таких сфер является общество.

В философии рассмотрение проблемы порядка в общественных отношениях встречается уже в работах Платона. Исследователи отмечают, что платоновское учение об идеальном государстве является существенным вкладом в становление политико-правовой теории социального порядка2. В «Государстве» Платона само государство рассматривается как гармония внутреннего и внешнего мира человека, а порядок общественной жизни как «взаимосвязанные идеи космоса, справедливого государства и отдельной человеческой души». Сущностными признаками идеального порядка, в соответствии с представлениями Платона, являются гармония, красота и справедливость, которые, в свою очередь, берут начало в душе человека.

В связи с непрекращающимися социальными конфликтами, идея общественного порядка продолжает исследоваться и получает свое инструментальное и содержательное наполнение. Так, Т. Гоббс, исследуя проблему социального порядка, обосновывает использование общественного договора как способа создания и закрепления общественного порядка. Ш. Монтескье и Д. Локк создают теорию разделения власти, выступающую до настоящего времени атрибутом европейского государства. Анализ социально-экономических предпосылок того или иного общественного устройства позволил К. Марксу сделать вывод о существовании в истории человечества определенных общественно-экономических формаций. В этом случае были определены объективные закономерности в формировании того или иного общественного порядка. Социологический подход к пониманию социального порядка М. Вебера позволяет рассмотреть социальный порядок с точки зрения человека как субъекта определенных общественных связей.

В истории философии проблема социального порядка, как впрочем и иных общественных явлений, проходит своеобразный круг от крайнего субъективизма через объективизм к субъективному реализму, где за каждым подразумевается способность создавать и совершенствовать окружающий мир. Идеализм Платона, где порядок рассматривается как проистечение свойств человеческой души в государство, переходит в социальную инженерию М. Вебера, предлагающего каждого человека рассматривать как творца социальной реальности.

Отсутствие самого понятия «общественный порядок» в словарном обиходе Древней Руси не значило, однако, отсутствия целенаправленной деятельности в отношении общества со стороны государства.

Известный историк 19 века И.Д. Беляев, анализируя содержание Договора Олега с греками 911 г., используя современные ему категории, разделяет статьи договора на уголовные, гражданские и статьи государственного права1. Анализ этих норм позволяет очертить основы государственного устройства того времени.

Значительное влияние на жизнь древнерусского общества и деятельность княжеской власти оказало принятие христианства. Идеи христианства принимаются не только для духовных практик, но и в устройстве государства. В период 11—12 вв. появляются первые социально-политические исследования, посвященные государственному устройству нашего государства. К подобным работам можно отнести «Слово о Законе и Благодати» митрополита Иллариона и «Поучение» Владимира Мономаха.

Одним из первых древнерусских документов, имеющих социально-политическое значение, является «Слово о Законе и Благодати митрополита Иллариона» (далее Слово). В тексте Слова наиболее значимыми предстают действия князя Владимира, принявшего православие в качестве официальной религии Руси: «Похвалим же и мы, по силе нашей, малыми похвалами, великое и дивное сотворившего, нашего учителя и наставника, великого князя земли нашей Владимира, внука старого Игоря, сына же славного Святослава, которые во времена своего владычества мужеством и храбростью прослыли в странах многих и ныне победами и силою поминаются и прославляются. Ибо не в худой и неведомой земле владычество ваше, но в Русской, о которой знают и слышат во всех четырех концах земли»1. Автор текста местами явно приукрашивает действительность — «И не было ни одного, противящегося благочестивому его повелению» — говорит он о крещении Руси, тогда как общеизвестно, что язычество продолжало исповедоваться на Руси и после 11 века, и не всегда переход в новую веру можно было назвать добровольным. Митрополит Илларион соединяет в своем сочинении богословскую и политическую составляющие. В заключении Слова он взывает к покойному Владимиру уже как к канонизированному святому, прославляет его и сына его Георгия, продолжившего деятельность отца по введению новой веры.

Г.М. Прохоров отмечает: если в Киевской Руси человек обучался грамоте, т.е. приобщался к русской письменной литературе, подобной искусству слова христианской Византии, ориентированной на вечность, то — терял «свою родоплеменную принадлежность, поскольку в этом случае самоопределение по вере возвышалось над самоопределением по крови… Христианизация завершала процесс распада родовых общин и слияния их в единую древнерусскую народность. … Признавать власть рода русских князей и верить во Христа-Бога и означало теперь быть русским»2. Письменная литература, передавая культурное наследие христианской Византии, «собирала» воедино русский народ, формировала убежденность в правой вере. Соответственно, религия и политика в сочинениях древнерусских авторов неразделимы.

Политический и общественный порядок в Слове не только не различаются, но и явно не определены. Тем не менее, нельзя считать его чисто богословским и оторванным от общественной жизни. Для митрополита Иллариона вопрос вероисповедания является краеугольным в определении «верного» общественного порядка, и, соответственно, именно Владимир и его потомки видятся как основа верного порядка политического, правильного, «прогрессивного» развития русского государства. Здесь можно проследить явную тенденцию к оправданию незыблемости династии киевских правителей, стремление упорядочить непростую политическую обстановку современной автору Руси.

Проповедь христианских ценностей также составляет основную часть «Поучения» Владимира Мономаха. Примечательно, что в «Поучении» князь Владимир осознает «идеализм» своих подходов, очень высокий нравственный стандарт и сам сомневается в том, что потомки смогут или захотят его придерживаться. Среди первых слов «Поучения»: «Дети мои или иной кто, слушая эту грамотку, не посмейтесь, но кому из детей моих она будет люба, пусть примет ее в сердце свое и не станет лениться, а будет трудиться».

«Слово ο князьях» — литературный памятник второй половины XII века. Β рукописях иногда называется и так: «Похвала и мучение святых мучеников Бориса и Глеба. Основная тема — современные княжеские усобицы, княжеские братоубийственные войны, раздирающие единство Русской земли. Автора глубоко печалит тот факт, что князья постоянно нарушают ими же установленный порядок, по которому младшие князья подчиняются старшим в роде, а старшие строго выполняют свои обязанности по отношению κ своим вассалам — младшим князьям. «Одумайтесь, князья, вы, что старшей братии своей противитесь, рать воздвигаете и поганых на братью свою призываете,»1 — призывает автор, приводя примеры из Библии.

Дальнейшие воззрения на общественный порядок можно исследовать по тем взглядам на государственное устройство, которых придерживались правители страны, ученые и отдельные лица, мнения которых дошли до нас.

В заметках Федора Ивановича Карпова, одного из руководителей восточной политики России в 16 в., христианское терпение и смиренность сталкиваются с насущными потребностями мирских людей: «Если же мы скажем, что правда необходима во всяком государственном деле и царстве к укреплению царства, согласно которой каждому человеку причитается заслуженное им, свято и праведно живется, тогда похвала терпения будет не нужна. Когда говорится «терпением вашим спасайте души ваши», — для понимания этих слов нужно знать, что духовные лица судятся так, а живущие в мире иначе. Ибо всем христианам должно быть присуще терпение и по мирскому правилу, и по евангельскому учению — одним более, другим менее в зависимости от лиц, и обстоятельств, и времени. Среди монастырских братьев никогда не должно оскудеть терпение, а в мирской жизни требуется многое от подданных: иногда слуги, иногда оружие, в другой раз кони, иногда одежды красивые, иногда другие вещи, которые приобретаются за серебро, за деньги. И если я скажу: я терплю, не имея указанных вещей, к чему приведет мое терпение? Но будет лишен такой человек вотчины, будет изгнан со службы честной, будет послан нищим на службу негодную и не подобающую его происхождению, к тому же и домашние дела сильно досаждают, потому что великим терпением обременены люди.»2

Как объясняет Карпов: «Дело народное в городах и царствах погибнет из-за излишнего терпения, долготерпение среди людей без правды и закона общество достойное разрушает и дело народное сводит на нет, дурные нравы в царствах вводит и делает людей непослушными государям из-за нищеты». В доказательство он приводит труды Аристотеля и фразы из Библии: «Поэтому всякий город и всякое царство, по Аристотелю, управляться должно начальниками по правде и определенными законами справедливыми, а не терпением. Потому что мы, люди, находящиеся в этом море великом, в котором бури губительны, нуждаемся во власти царей, которые нас в царствах и городах своих по достоинству каждого справедливо пасут, невинных защищают, страдающих освобождают, вредящих и угнетающих наказывают, а совершенно неизлечимых людей из общества хороших удаляют. Поэтому всяким странам и народам необходимы цари и начальники, которые должны быть наподобие гуслей музыканта Давида… «Достойны смерти не только делающие, но и попустительствующие делающим». И «кровь его от руки твоей взыщу», — говорит Господь в Книге Иезекииля, тридцать третья глава»1.

В сочинениях Карпова христианская идея терпения и кротости как основа тишины и общественного порядка впервые в русской публицистике подвергается критике с точки зрения практической деятельности человека. Интересен переход религиозного понятия «благочиния» в государственную риторику. Впервые термин благочиние встречается в Наказе и градском благочинии 1649 года2 и касается защиты г. Москвы от пожаров и грабежей. В дальнейшем «благочиние» твердо входит в светскую терминологию и Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона в конце 19 века дает следующее определение: "Благочиние — юридический термин, обозначающий со времени русской кодификации законодательство о мерах, обеспечивающих безопасность"3.

Деятельность Петра I была направлена на превращение страны в мировую державу, это отразилось и в деятельности по наведению «благочиния». Меры, которые предпринимались царем в этих целях, были чрезвычайными, государство и народ несли всю тяжесть предпринимаемых усилий. На ткани великих целей проступили черты новой личности русского человека, общества, государства.

Осознание необходимости конкретных действий со стороны государства в области охраны общественного порядка в полной мере проявлено в «Книге о скудости и богатстве» крестьянина петровской эпохи Ивана Посошкова. В своем сочинении он советует царю принять неотложные меры по восстановлению порядка в государстве, причем детально обрисовывает проблемы и предлагает пути их решения.

В основе общественных беспорядков, с точки зрения Посошкова, лежит «нерадение судей» и несовершенство системы наказаний: «разбойников у нас в России, паче иных государств, множество… бывает по сту и по двести человек в артели. От неправого судейства разбойника либо сажают и кормят 10 лет, либо отпускают», «у нас, поймав вора и разбойника, не смеют с ним расстаться: посадят в тюрьму, да кормят его будто доброго человека, и держат в тюрьме их лет десять и двадцать, а ушед, еще пуще старого воровать станут»1.

В качестве решения проблемы Посошков предлагает установление довольно жесткого полицейского контроля над всеми сословиями, включая высшие: систему из сотских, пятидесятских и десятских надзирателей, которым все должны отчитываться о своем передвижении. Также Посошков предлагает ужесточить наказания за разбой и воровство — заменить долгие тюремные сроки телесными наказаниями (отрубание пальцев), общественными работами и, наконец, смертной казнью.

Для того чтобы обеспечить поддержание правопорядка силами самого общества, Посошков предлагает в случае, когда произошло нападение на чей-либо двор, а соседи ничего не предприняли, наказывать их кнутом: «аще бы крестьяне жили все в одну душу, друг друга берегли б, и друг за друга стояли, чтобы разбойникам и помыслить на них николи не было»1.

Корнем всех общественных беспорядков Посошков считает праздность и тунеядство. Он описывает случаи «нерадения» дворян, не идущих на военную службу, но угнетающих своих соседей; монахов, уклонившихся от скромности монастырской жизни; крестьян, которые, нередко будучи здоровыми людьми, идут нищенствовать. Его публицистическая мысль стройно и ясно следует наставлениям Евангелия, при рассмотрении самых «мирских» дел он остается в русле церковно-православной аргументации.

Екатерина Великая, продолжая путь привнесения западных порядков в российскую действительность, начатый Петром I, в отличие от него, оставляет после себя теоретический труд, носящий «программный» характер и описывающий взгляды императрицы практически на все стороны устройства государства и жизни общества. Этой работой является «Наказ Екатерины II Комиссии о составлении проекта нового Уложения 1767 г.»2 (далее — Наказ).

Первые же пункты Наказа выводят на первое место взаимоотношения человека и государства, в основу которых закладываются христианские заповеди. «Закон Христианский научает нас взаимно делать друг другу добро, сколько возможно» (п.1). «Великое благополучие для человека быть в таких обстоятельствах, что, когда страсти его вперяют в него мысли быть злым, он, однако, считает себе за полезнее не быть злым» (п. 32). Описывается личность гражданина, чье желание состоит в благоденствии отечества: «…всякого честного человека в обществе желание есть или будет, видеть все отечество свое на самой вышней степени благополучия, славы, блаженства и спокойствия» (п. 2). Целью же государства является издание законов, отвечающих интересам сограждан. «А всякого согражданина особо видеть охраняемого законами, которые не утесняли бы его благосостояния, но защищали его ото всех сему правилу противных предприятий» (п.3). «Надлежит, чтоб законы, поелику возможно, предохраняли безопасность каждого особо гражданина» (п. 33). Екатерина различает право официальное и право обычное, предостерегая власть от вмешательства в сферы обычного уклада. «Итак, когда надобно сделать перемену в народе великую к великому оного добру, надлежит законами то исправлять, что учреждено законами, и то переменять обычаями, что обычаями введено. Весьма худая та политика, которая переделывает то законами, что надлежит переменять обычаями» (п. 60). «Надлежит быть очень осторожным в исследовании дел о волшебстве и еретичестве. Обвинение в сих двух преступлениях может чрезмерно нарушить тишину, вольность и благосостояние граждан, и быть еще источником бесчисленных мучительств, если в законах пределов оному не положено» (п. 497).

Наряду с общими положениями, Наказ закрепляет и меры по борьбе с преступностью через классификацию преступлений и определение устройства полиции и суда. В отношении преступлений определяются их виды (п.п. 69-72), а также меры наказания за каждый вид (п.п. 73-80). В соответствии с Наказом преступления разделяются на четыре рода. «Первого рода — преступления против закона или веры. Второго — против нравов. Третьего — против тишины и спокойствия. Четвертого — против безопасности граждан». Наиболее тяжелое наказание предлагалось за преступления последнего, четвертого вида. «Наказания сих последних преступлений называются особливым именем казни. Казнь не что иное есть, как некоторый род обратного воздаяния: посредством коего общество лишает безопасности того гражданина, который оную отнял или хочет отнять у другого. Сие наказание произведено из свойства вещи, основано на разуме и почерпнуто из источников блага и зла. Гражданин бывает достоин смерти, когда он нарушил безопасность даже до того, что отнял у кого жизнь или предпринял отнять. Смертная казнь есть некоторое лекарство больного общества…».

Вместе с тем, из Наказа не следует, что борьба с преступностью является единственной мерой обеспечения общественного порядка. Учитываются и иные факторы, влияющие на состояние общественных отношений, например пьянство, азартные игры, гигиена, распространение иных вер: «В столь великом Государстве, распространяющем свое владение над столь многими разными народами, весьма бы вредный для спокойства и безопасности своих граждан был порок — запрещение или недозволение их различных вер». (п. 494).

Как показывает исследование, задача государственных органов по управлению обществом в период продолжающейся централизации государства приводит к необходимости выработки понятий, описывающих эту деятельность. В законодательстве понятие «общественный порядок» впервые появляется в Уставе о предупреждении и пресечении преступлений 1832 г.1, затем оно встречается наряду с другими понятиями, такими как благоустройство, благополучие, благочиние.

История философской мысли знает и противоположенные теории описания общественного порядка, не предполагающие участия в его создании государственных органов. У М. А. Бакунина (1814—1876), классика теории анархизма, правопорядок, общественный порядок, да и любой мыслимый порядок вообще — явление отрицательное на современной ему стадии общественного развития. С точки зрения Бакунина, общественный порядок — лишь видимость, лишь результат насильственно или хитростью подавляемой страсти угнетенных классов к освобождению. Порядок для него — оплот буржуазии, довольной своим положением: «отныне между диким, голодным пролетариатом, обуреваемым социально-революционными страстями и стремящимся неотступно к созданию иного мира на основании начал человеческой истины, справедливости, свободы, равенства и братства, — начал, терпимых в порядочном обществе разве только как невинный предмет риторических упражнений, — и между пресыщенным и образованным миром привилегированных классов, отстаивающих с отчаянною энергиею порядок государственный, юридический, метафизический, богословский и военно-полицейский, как последнюю крепость, охраняющую в настоящее время драгоценную привилегию экономической эксплуатации, — что между этими двумя мирами, говорю я, между чернорабочим людом и образованным обществом, соединяющим в себе, как известно, всевозможные достоинства, красоты и добродетели, всякое примирение невозможно»1.

В случае победы угнетенных, отмечает Бакунин, общественный порядок не будет нуждаться в какой-либо защите и укреплении, в какой-либо помощи со стороны закона или государства (которое будет упразднено), ибо исчезнут причины к его нарушению: «я признаю тем не менее, что известная дисциплина, не автоматическая, но добровольная и продуманная, прекрасно согласуемая со свободой индивидов, необходима и всегда будет необходима когда многие индивиды, свободно объединившись, предпримут какую-нибудь работу или какие-либо коллективные действия. При таких условиях такая дисциплина ни что иное, как добровольное и обдуманное согласование всех индивидуальных усилий, направленных к общей цели»2.

Порядок, современный Бакунину, европейский правовой и общественный порядок, поддерживаемый сильными государствами и за своими пределами (именно в эту эпоху Россию называли «жандарм Европы»), должен перед этим непременно исчезнуть вместе с классами и государствами, для которых он имеет ценность: «будет борьба. Общественный порядок, эта высшая святыня буржуа, будет нарушен, и первые явления, вытекающие из подобного положения вещей, могут представить из себя то, что принято называть гражданской войной».3

В 18—19 вв. в России начинают появляться работы, рассматривающие задачи, стоящие перед страной, не как исключительно заботу органов государства. Появляются идеи самоуправления и его сочетанием с государственным управлением.

М.М. Сперанский (1772—1839) составил собственную теорию порядка в обществе, описав ее в своем труде «Философские размышления о праве и государстве». Порядок ученым рассматривается на различных уровнях: личном, общественном и государственном. В первом случае порядок воплощается в «движениях воли» и таковым является, если его начало — любовь, побуждение — добро совершенное, управляющее начало — совесть, основание — долг. В «движениях воли» есть беспорядок, если началом является самолюбие, побуждением — корысть, управляющим началом — окаменелость сердца, основанием — своеволие1. Теория глубоко психологична и опирается на анализ духовно-нравственных категорий человеческой жизни (добро, нрав, совесть, желания и т.д.). Видно желание автора уяснить для себя существующие в обиходе понятия, соединить их в общую категорию, удобную для дальнейшего применения.

Теория общественного («общежительного») порядка исходит из собственного понимания общества. Рассматривая «начала» общества, ученый пишет: «Как скоро два лица согласились между собой в том, чтобы признать себя взаимно существами нравственными, соединенными уже между собой общим союзом человечества, жить в совокупности для безопасности и пользы, то между ними установился союз общежития»2. Целями общежития являются: 1) обезопасить каждого, 2) удостоверить труд, 3) приуготовить к высшему порядку, воспитать. Как видно, общество решает не только «земные» задачи, но и является подготовкой к иным условиям существования. Безопасность здесь выступает первой задачей общественного союза, что объединяет теорию М.М. Сперанского с другими взглядами на организацию общества. Автор, несмотря на идеалистичность своих построений, все же указывает и «пределы действия общежительного порядка». По его мнению, «общежитие не может сделать всех счастливыми и довольными…., винить общежитие, …есть болезнь нашего века»1.

В заключении ученый рассматривает «порядок и его следствия в государстве». Ученый обосновывает превращение «движение воли» в судьбу, тем самым возводя человеческую личность в главный источник общественного развития. «Порядок постоянный и продолжительный превращается, наконец, в судьбу — в необходимость физическую»2. Вместе с тем порядок не является застывшей в своем содержании категорией, и чтобы порядок отвечал своему предназначению, достигал своих целей, он должен быть охраняем. Мерами охранения порядка предлагались: 1) часто осматривать его и, соображая его с духом времени, поправлять обветшалое; 2) вводить постепенные в нем перемены и непрестанно улучшать, чтобы всего не переделывать.

На наш взгляд, теория, предложенная М.М. Сперанским, является первой и наиболее полно раскрывающей идею общественного порядка в российском обществе. Автор сумел от личностных качеств человека, являющихся основой порядка, через общественное наполнение и соединение этих качеств для достижения целей общества последовательно подойти к задачам государства (власти) по охране общественного порядка.

Интересны представления об общественном порядке и иных государственных деятелей дореволюционной России. Таковым можно назвать С.Ю. Витте (1849—1915 гг.). Рассматривая историю становления взаимоотношений государства и самоуправления, автор пишет: «Каждое государство в своем историческом развитии прошло через тот первобытный период его существования, когда широко применялись в нем начала самоуправления в смысле неуправления (государственного). В каждом государстве, пока оно еще окончательно не сложилось и его государственная власть не окрепла, существовали совершенно автономные отдельные города и местности, сословные и территориальные союзы, общины и т. д., которые пользовались почти полною самостоятельностью. Отношения этих самоуправляющихся единиц к государственной власти заключались, в сущности, в том, что они платили ей дань, а от нее получали защиту от внешних врагов»1. В дальнейшем укрепление государства позволило значительно снизить долю самоуправления, постепенно переведя все функции управления обществом в руки государственных органов. С.Ю. Витте, признавая значение самоуправления в жизни общества, все же исходит из приоритета государственного начала в могуществе России. «Не на ссудных, жалованных и иных грамотах, не на началах первобытного самоуправления, московского и домосковского периодов развилась и выросла могучая и необъятная Россия. Ее создали иные начала — служба государева, государственное тягло, в которое впрягало Московское государство все классы населения, и самая полная, самая строгая централизация»2. Автор приходит к выводу, что к самоуправлению население страны относится не как к праву, а как к «тяглу», отсюда и старание крестьянства избежать этой участи, что и делает необходимым и оправданным самодержавие в стране.

Интересен подход к обоснованию нового государственного устройства П.А. Столыпина (1862—1911


Каталог: mono
mono -> А. Н. Буров Д. А. Дильман С. И. Копылов В. О. Шелекета социально-психологические аспекты менеджмента в контексте целостности: интегративный подход коллективная монография
mono -> Еория и практика историко психологического познания в контексте виртуального подхода практико ориентированная монография санкт-петербург издательство «Нестор» 2009
mono -> Международный научный инновационно-экспериментальный проект постдипломного обучения по музыкальной терапии и музыкальной психологии (2008-2009 гг.) Логинова В. А
mono -> Литература сыктывкар 2006 Безопасность участвующих в сфере уголовного судопроизводства
mono -> Их решения
mono -> Монография навучный редактор кононов и. Ф. Луганск 2004 ббк удк с
mono -> В начале XXI века


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница