\n\nНекоторые замечания о наблюдении за младенцами



страница20/29
Дата21.05.2016
Размер4.73 Mb.
ТипКнига
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   29

259

Некоторые замечания о наблюдении за младенцами

ние, утомительно и тяжко. Студентам необходимо как определенное руководство в выборе направления наблю­дений, так и помощь в организации записей и классифи­кации выявленных при наблюдении данных. Во-первых, они должны понять, что объект их наблюдений ограни­чен по своей природе. Подобно тому, как, традиционно начиная изучение медицины в анатомическом классе, сту­дент имеет дело с человеческим телом, но не разумом, также наблюдая новорожденного, он видит лишь тело, не имеющее разума. Важнейшее различие состоит в том, что это тело изобилует проявлениями жизни. Наблюдая и вникая в эти проявления по отдельности и в их взаимо­действии друг с другом, мы обнаружим первые проблес­ки психической деятельности ребенка.

Задача студента облегчается тем, что первые жиз­ненные проявления очень просты. Младенец спит, про­сыпается, кричит, улыбается, размахивает ручками и ножками, ест, освобождает мочевой пузырь и кишеч­ник — все эти процессы легко распознаваемы. Следя за ними, наблюдатель вскоре научится различать два ос­новных противоположных состояния, как бы регулиру­ющих эту деятельность. Первое — это состояние покоя и умиротворенности, когда, кажется, с младенцем ни­чего не происходит, его спокойное тельце не посылает в окружающий мир никаких сигналов, и не проявляет к нему никакого особого интереса. Во втором состоянии тот же младенец демонстрирует телесное беспокойство, кричит, испытывая очевидный и определенный'диском­форт, огорчение или боль. Мы должны понять, что мла­денец ведет себя так, находясь под влиянием некоторой потребности, которая может быть потребностью в еде, сне, комфорте, необходимостью сменить мокрые пелен­ки на сухие, согреться либо ликвидировать источник громкого звука или слишком яркого света, перевозбу­дивших его слух и зрение.

Кроме того, нетрудно проследить взаимосвязь этих двух состояний. Младенец не может сам справиться со своими потребностями. Ему требуется, чтобы кто-то дру­гой, будь то мать, или няня, или сам студент, проводя­щий наблюдения, удовлетворил их. То есть накормил, успокоил, переодел малыша, устранил то, что раздра-



260

Некоторые замечания о наблюдении за младенцами

жает его. Как только это произошло, нараставшее в тель­це младенца болезненное напряжение немедленно сме­няется чувством облегчения. Крик сменяется улыбкой, беспокойство — умиротворением, возбуждение — сном. Наблюдателю ясно, что этому ребенку стало комфортно, что его состояние нужды сменилось чувством удовлет­воренности. Регулярно наблюдающие за такими собы­тиями студенты .вскоре уже не смогут спутать между собой эти два состояния или настроения младенца. Они научатся мгновенно различать, удовлетворен младенец или нет, испытывает он удовольствие или боль, усили­вающееся или спадающее напряжение, наличие или от­сутствие раздражающей стимуляции. Наблюдатели, ос­воив это базовое различение, тем самым сделают свой первый шаг в изучении младенческого поведения.

За этим следует второй шаг. Наблюдателю придет­ся научиться различать не только наличие или отсут­ствие потребностей (= телесных напряжений), но и от­личать проявления одних потребностей от других. Это более сложная задача. Независимо от характера потреб­ностей и вызываемых ими внутренних напряжений, младенец реагирует на них криком. Крик — сигнал того, что он чувствует голод, телесную боль, дискомфорт, оди­ночество. И если интенсивность переживания проявля­ется в интенсивности плача, то характер того, что тре­буется для удовлетворения младенца, будь то пища, комфорт, соприсутствие или же нечто иное, не столь очевиден.

С другой стороны, там, где хорошо обученный объективный наблюдатель может ошибаться, нетрени­рованная, но заботливая мать точно определит желание ребенка. Ее тонкий слух, различающий, казалось бы, совершенно однотипное хныкание, развивается на осно­ве ее тесной эмоциональной привязанности к младенцу. Для нее плач малыша, испытывающего боль, заметно отличается от плача уставшего или голодного ребенка. Опытные няни имеют подобные навыки, а также, в ус­ловиях сегодняшнего обучения, и молодые наблюдатель­ные медсестры. То, что для внешнего наблюдателя не более чем неопределенное проявление какого-то диском­форта в теле младенца, для них оказывается разнообра-

261


Некоторые замечания о наблюдении за младенцами

зием условий, требующим разнообразия действий. Это может быть крик испуганного младенца, которого надо приласкать и утешить, прежде чем он сможет заснуть;

или же нужно как-то облегчить ему боль в животике или зубную боль; или прервать приступ безысходного отчаяния, овладевший ребенком; может быть также, что его плач — всего лишь свидетельство состояния устало­сти, которое перейдет в тихий сон без какого-либо по­стороннего вмешательства. Студенту может показаться невероятной эта способность знающей женщины понять переживания младенца, но он легко может найти ана­логичные примеры в собственном опыте. Например, гор­дый владелец сверкающего автотранспортного средства никогда не перепутает зловещий стук в моторе с повер­хностным дребезжанием шасси. Случайный пассажир слышит просто шум, который для знатока является по­нятным языком, сигнализирующим о тех или иных не­исправностях в механизме машины. Мать понимает этот первый язык младенца и отвечает ему. Чтобы научить­ся таким же образом понимать его, студенту-медику, наблюдающему младенца, вероятно, придется развить в себе такое же личное эмоциональное отношение к ре­бенку или, по крайней мере, проявить глубокий инте­рес к этому малышу и желание познакомиться с мла­денческими проявлениями.

Я так подробно останавливаюсь на необходимости этого конкретного различения в связи с современными изменениями в представлениях об уходе за младею^ем. В значительно менее психологическую доаналитическую эру было принято, основываясь только на органических потребностях младенцев, придерживаться жесткого рас­писания кормлений, с промежутком в три или четыре часа. Строгое соблюдение этих правил недавно уступило место более гибкому порядку кормления, более прибли­женному к субъективным желаниям ребенка. В ряде стран, особенно в Соединенных Штатах, это привело к революционному изменению — так называемому «кор­млению по требованию», отрицающему любые графики кормления и полагающемуся исключительно на прояв­ления младенцем потребности в пище. При этом ничего не говорится о том, что успех этого метода полностью



262

Некоторые замечания о наблюдении за младенцами

зависит от правильного понимания сигналов, поступаю­щих от ребенка. Несомненно, что, накормив, младенца можно умиротворить, даже если его беспокойство не было вызвано голодом. Но кажется недальновидным с мла­денчества приучать ребенка к использованию еды для удовлетворения других потребностей. Кормление по тре­бованию должно рассматриваться в его самом строгом смысле, то есть осуществляться только тогда, когда мла­денцу требуется именно еда и ничего более.

Успешно достигший этой стадии понимания сту­дент получит возможность наблюдать, как в маленьком тельце младенца зарождаются начала разума и мышле­ния. Для большинства студентов это будет впечатляю­щий и крайне важный для всей их будущей медицинс­кой карьеры опыт. Им раскроется вся сила и мощь человеческого разума, структурная сложность и значи­мость его функционирования, тесная взаимосвязь мыш­ления с телесными функциями и потребностями.

Что происходит в психике новорожденного и мла­денца, до сих пор открытый вопрос, в последние годы все более активно обсуждаемый многими авторами. Не­которые психоаналитики приписывают новорожденным сложные психические процессы, разнообразные чувства и эмоции, сопровождающие действия различных сти­мулов, и, более того, сложные реакции на эти стимулы и эмоции, такие, например, как чувство вины. Другие, и в их числе автор, считают, что внутренний мир ребен­ка первых дней жизни состоит преимущественно из двух контрастных ощущений удовольствия-боли. Боль возни­кает под влиянием потребности тела (или внешних раз­дражителей), удовольствие — при удовлетворении по­требности (или устранении раздражителя). Благодаря силе этих ощущений и их контрастной природе младе­нец превращается в то, что он будет позже чувствовать как свое эго.

Мы представляем, что это превращение происхо­дит в психике ребенка следующим образом. Регулярно повторяющийся опыт удовлетворения учит младенца тому, что именно приносит удовольствие. Например, после того, как малыша накормили несколько раз, след­ствием этого опыта становится возникновение у него



263

Некоторые замечания о наЬлюдении за младенцами

ранее отсутствующего образа утоляющей голод пищи. И в дальнейшем, как только появляется голод, немед­ленно возникает образ желаемой пищи. Голодный ре­бенок будет видеть мысленную картинку молока, или мамы, несущей молоко, или материнской груди, или бутылочки, наполненной молоком. Голод и эти образы утоляющих объектов и процедур останутся нераздели­мо связанными между собой. Воображение такого рода (многими авторами называемое «фантазией») рассмат­ривается как первый этап психического функциониро­вания.

С другой стороны, голодный младенец своеобраз­но ведет себя по отношению к своему воображению. По­скольку он уже много раз обнаруживал, что реальное появление матери или ее груди ведет к удовлетворению желудка, он ожидает от своего мысленного представле­ния о ней такого же результата. Но, конечно, этого не происходит. Воображаемый образ, галлюцинация груди или матери, не приносит удовлетворения. Потребность не будет удовлетворена до тех пор, пока не будет подан сигнал бедствия и не появится реальная помощь. Часто сталкиваясь с таким опытом,, младенец учится разли­чать внутренний образ и восприятие реальности внеш­него мира. Эта новая способность различать восприятие реальности, с одной стороны, и внутренние мыслитель­ные образы, с другой, — одно из наиболее значитель­ных достижений в психическом развитии ребенка. У старших детей и взрослых в норме не возникает трудно­стей в суждениях о том, порождено ли то, что они ви­дят, восприятием реальности или же появилось в созна­нии под воздействием потребности. Они исследуют реальность и распознают творения фантазии как нере­альные, и без этой способности нормальная жизнь была бы невозможна. С другой стороны, это умение может быть утеряно под влиянием серьезной психической бо­лезни. Студенту-медику будет полезно в будущем по­мнить, что галлюцинации психотических пациентов имеют ту же структуру, что и галлюцинаторные образы молока или матери у младенцев, от которых они ожида­ют удовлетворения, предоставить которое может лишь реальное окружение.

264

Некоторые замечания о наблюдении за младенцами

Между тем, реакции ребенка на переживания удо-вольствия-боди претерпевают дальнейшие изменения: он теперь помнит то, что происходило ранее. Наблюдатель заметит, что в состоянии неудовлетворенной потребнос­ти младенец теперь действует согласно прошлому опы­ту. Например, в опыте малыша за появлением бутылоч­ки следовало удовлетворение; поэтому он начинает поворачиваться в сторону этого приносящего удовлетво­рение объекта. Он знает, что вызывает боль, и отворачи­вается в сторону. Согласно опыту, крик влечет появле­ние матери и, кажется, способен превращать внутренний образ матери в ее реальное присутствие. Это придает его крику новый оттенок преднамеренности. Опытный наблюдатель заметит соответствующие изменения в пла­че младенца. Из простого проявления страдания он ста­новится мощным инструментом или оружием, которое ребенок может использовать для изменения и управле­ния происходящим в его окружении.

Студенту, ведущему наблюдения, полезно просле­дить за реакцией ребенка на появление и исчезновение матери. Взаимодействие младенца с его окружением не должно интерпретироваться по меркам взрослых. Хотя наблюдатель видит младенца как самостоятельный орга­низм, он должен понять, что сам младенец все еще не имеет четкого представления о своих границах и не впол­не понимает, где начинается окружающий его мир. Строя первый внутренний образ себя, младенец следует един­ственно важному в его жизни принципу — принципу удовольствия. Поэтому он рассматривает как часть себя все, что приятно и удовлетворяет его, и отвергает как чуждое ему все болезненное и неприятное. В соответ­ствии с этой инфантильной формой разделения (мира на «себя» и окружающую среду. — Перев.) мать, будучи «приятной», рассматривается младенцем как важная часть себя. Студент, наблюдающий за младенцем на ру­ках у матери, заметит, что малыш не делает различий между ее и своим собственным телом. Он играет с мате­ринской грудью, ее волосами, глазами, носом, точно так же, как он играет со своими собственными пальцами, ножками, исследует свою ротовую полость. Он настоль­ко удивлен и возмущен тем, что мать отошла от него,



265

Некоторые замечания о наблюдении за младенцами

как будто он потерял часть своего собственного тела. Только через болезненный опыт, периодически теряя свою мать, ребенок постепенно в течение первого года жизни научается тому, что большая часть доставляю­щего удовольствие выстроенного внутри него образа вовсе не является его собственной. Часть этого образа отде­лится от него и станет его окружением, в то время как другие части останутся с ним навсегда. Наблюдатель может видеть нарастающие проявления того, что младе­нец учится распознавать истинные пределы и границы своего собственного тела. На самом деле первый внут­ренний образ, который человек получает о себе, есть образ его собственного тела. В то время как взрослые думают в терминах «Я» («-self»), младенцы думают, или, ско­рее, чувствуют, в терминах тела.

Наблюдатели должны быть подготовлены к тому, что такие достижения, как дифференциация себя и ок­ружения, даются малышу нелегко. Архаизмы будут со­храняться, иногда под видом игры, и проявляться впос­ледствии, уже после того как основные понятия о собственном теле крепко укоренятся в сознании ребен­ка. Например, на втором году жизни дети все еще могут иногда вести себя так, будто их тело и тело матери суть одно. Ребенок, который любит сосать свой палец, вдруг внезапно возьмет палец матери и начнет сосать его либо, наоборот, положит свой пальчик в мамин рот. Или в процессе кормления возьмет ложку, накормит маму и затем будет по очереди кормить ее и себя. Матери при­нимают эти знаки как первые проявления щедрости, каковыми они на самом деле не являются. Это поведе­ние исчезнет, когда малыш перестанет путать свое тело и тело матери. В целях наблюдения и понимания будет полезно обнаружить такие инфантильные модели пове­дения сохраняющимися на втором году жизни и даже позднее, когда развивающиеся способности ребенка к общению уже не оставляют сомнений относительно их значения и намерения.

Но и в то время, пока границы «Я» ребенка все еще расширены и неопределенны, наблюдатель не мо­жет не поражаться все улучшающимся порядком, уста­навливающимся в сознании ребенка. Диффузные ощу-



266

Некоторые замечания о наблюдении за младенцами

щения младенца постепенно объединяются и образуют организованный опыт. Удовольствие, боль, голод, удов­летворение, комфорт, дискомфорт перестают хаотично сменять друг друга, возникая под воздействием непос­редственной потребности и исчезая с ее удовлетворени­ем. Младенцы подтверждают народную мудрость, гла­сящую, что у малого дитя смех и слезы живут рядом. Младенец может во время плача вдруг засмеяться, или улыбнуться, или хихикнуть; только что вовсю улыба­ясь, внезапно расплакаться из-за пустяка. Предвкуше­ние удовольствия и ярость, гнев, сильное волнение мо­гут выражаться почти одновременно. У наблюдателя создается впечатление, что каждая эмоция подчиняется своим собственным правилам, не взаимодействуя с дру­гими. Что бы ни произошло, за этим следует определен­ная реакция. То, что, казалось бы, пройдет незамечен­ным, складывается в опыт.

Внутренняя интеграция восприятий, ощущений и реакций с ростом ребенка становится все точнее и мощ­нее. И именно она во второй половине первого года жизни младенца превращает то, что было более или менее диф­фузной рассеянной мозговой деятельностью, в первичную организацию зарождающейся личности. Центральный момент осознания возникает, когда опыт начинает накап­ливаться и использоваться, когда конфликтующие чув­ства встречаются и смягчают друг друга. Начинают на­блюдаться различения не только между удовольствием и неудовольствием, но и между «эго» и «другие», действи­тельное и воображаемое, знакомое и неизвестное, и даже самые начала дифференциации между прошедшим, на­стоящим и ближайшим будущим временем. Теперь мож­но ожидать от младенца, что он будет узнавать наблюда­теля, если тот появляется достаточно часто. Также у него начинает проявляться познавательный интерес и взаимо­действие с окружающей средой без принуждения со сто­роны ищущей удовлетворения потребности.

Вот примерно к этому приведут студента наблюде­ния за функционированием ребенка первого года жизни.

Если вследствие вышесказанного у вас возникло ощущение, что студенту в его наблюдениях не нужно уделять внимание матери, то это лишь потому, что я



267

Некоторые замечания о наблюдении за младенцами

описывала деятельность самого младенца и принимала мать как данность. Ее присутствие столь существенно для малыша, что наблюдателю, да и самому ребенку, трудно представить жизнь без нее. В отличие от боль­шинства животных, научающихся обеспечивать себя вскоре после рождения, человеческий детеныш — пол­ностью зависимое существо. Много месяцев пройдет, прежде чем он сможет захватывать в ладошку твердую пищу и отправлять ее в рот. Его придется кормить жид­кой пищей из соски в течение почти всего первого года жизни. Кто-то должен быть рядом с ним и поворачивать его на бочок с одной стороны на другую в первые недели и месяцы жизни, затем — сажать его и укладывать в постель. Он бы беспомощно лежал в моче и экскремен­тах, если бы никто не заботился о его чистоте и переме­не белья. При отсутствии материнской или медицинс­кой заботы младенец умирает, поскольку никакая внешняя необходимость не может научить его удовлет­ворять собственные потребности в этом возрасте. Таким образом, мать как кормилица и младенец как зависи­мый от нее рассматриваются как неразделимая пара, неразделимая в самом прямом смысле слова. За исклю­чением времени сна, младенец вряд ли будет спокоен, оставшись в одиночестве. С другой стороны, для внеш­него наблюдателя это постоянное присутствие матери и ее забота в значительной степени искажают картину и реальный объем потребностей младенца. Ведь это ее за­дача — снижать напряжения сразу же после их прояв­ления и давать удовлетворение прежде, чем потребность в нем достигнет высшей точки. Поэтому малыш, о кото­ром хорошо заботятся, выглядит для окружающих «ма­лотребовательным». И наблюдатель не сможет не заме­тить, что такой же ребенок у матери, допускающей невыполнение этих требований, нуждается то в одном, то в другом с утра до вечера, давая окружающим пере­дышку только на время собственного сна.

Удовлетворенность матери своим малышом может, далее, заслонить от наблюдателя тот факт, что этот мла­денец на самом деле весьма неблагодарен: он питает интерес к своей кормилице, лишь когда ему что-нибудь требуется. Когда он полностью удовлетворен, не голо-

268

Некоторые замечания о наблюдении за младениами

ден, у него ничего не болит, ему не холодно и вообще его ничто не беспокоит, он, фигурально выражаясь, по­ворачивается спиной к своему окружению и засыпает. Как только нужда будит его, он становится очень вни­мателен к матери, как бы спрашивая: «Где же моя кор­милица? Здесь ли ты, чтобы дать мне то, что я хочу?», страдая, если мать отсутствует в этот момент.

Тщательное наблюдение за младенцем в течение его первого года жизни откроет студенту постепенное пре­вращение взаимоотношений матери и ребенка из отно­шений эгоистических, жадных, эгоцентрических со сто­роны ребенка в более взрослую привязанность одного человеческого существа к другому. Это превращение со­стоит из нескольких изменений, которые удобно рассмат­ривать как целое. Ситуация, при которой лишь давление потребности вызывает у ребенка внутренний образ мате­ри, угасающий, как только удовлетворение было получе­но, постепенно преображается. Теперь образ матери со­храняется постоянно, собирая в себе весь позитивный опыт с ее участием, и становится все более точным и значи­мым. Ребенок строит на основе этого собирательного опыта то, что мы называем его первой истинной любовной при­вязанностью. Это новое отношение к матери сохраняется и в дальнейшем, надежно фиксируясь в его психике и оставаясь относительно стабильным независимо от изме­няющихся состояний потребности и удовлетворенности его тела. Безукоризненно выполняя роль кормилицы, не допуская несвоевременных отлучек и не позволяя себе увлекаться другими людьми, делами, личными интере­сами, мать тем самым дает младенцу возможность уста­новления и сохранения в будущем постоянной и крепкой привязанности к матери. Постоянство этой привязаннос­ти будет служить крепкой основой для формирования и развития в дальнейшем подобной привязанности к отцу, братьям и сестрам и, наконец, к другим людям, не явля­ющимся членами семьи. Если же мать относится к своей обязанности кормилицы равнодушно или часто позволя­ет другим людям заменять ее, переход от эгоистической «любви желудка» к искренней крепкой любовной привя­занности будет происходить медленнее. Младенец может чувствовать себя незащищенным и слишком беспокоить-



269

Некоторые замечания о наблюдении за младенцами

ся об удовлетворении своих потребностей, чтобы уделять достаточно внимания человеку или людям, которые о нем заботятся.

Для студента-медика, будущего врача или психи­атра, будет полезно зафиксировать в своем сознании эти два этапа развития младенческой привязанности: эго­центрические, непостоянные взаимоотношения и пре­восходящие их, но из них же и вырастающие прочные стабильные взаимоотношения. Хотя в норме здоровый взрослый проходит через первый этап, следы его могут при определенных обстоятельствах проявиться в даль­нейшей жизни. Тяжелая физическая болезнь может быть одним из таких обстоятельств. Оказавшись «беспомощ­ным, как дитя», больной сосредоточивается на потребно­стях своего страдающего тела точно так же, как и младе­нец; его отношение к сиделкам, врачам, ухаживающим за ним родственникам. может стать очень похожим на младенческую зависимость от матери, кода настоятель­ные требования сменяются периодами безразличия, как только достигается относительный телесный комфорт. Кроме того, встречаются люди, сохраняющие «инфантиль­ность» во взаимоотношениях в течение всей своей жиз­ни. Не достигая постоянства в любви, они часто меняют партнеров в зависимости от «требований момента». Бу­дучи зависимыми от каждого партнера и от получаемого от партнера удовлетворения, они тем не менее концент­рируются на своих собственных желаниях, практически не уделяя партнеру внимания. Они эмоционально глухи, подобно младенцу, не выражая никакой ответной люб­ви. В то время как эта примитивная форма детской за­висимости ведет к асоциальному развитию, второй этап стабильной любовной привязанности к матери представ­ляет замечательный фундамент для социальной адапта­ции.

Наблюдая за развитием привязанности ребенка к матери, мы встречаемся со следующим интересным явле­нием, которое позволит нам уточнить предыдущее утвер­ждение. Обсуждая телесные потребности, мы заключили, что младенец не может самостоятельно удовлетворить их. Теперь мы отметим, что из этого правила есть исключе­ния. Действительно, младенцу приходится полагаться на



270

Некоторые замечания о наблюдении за младенцами

мать в вопросах чистоты, пищи, регуляции температуры и положения тела, но при этом немаловажно что он мо­жет доставлять себе определенное удовольствие самосто­ятельно, заменяя отсутствующую мать какой-либо час­тью своего тела. Он может сосать свой большой палец, если рядом нет груди или бутылочки с молоком; это, ра­зумеется, не удовлетворит его голод, но вызовет прият­ные ощущения в ротовых рецепторах. Когда рядом нет матери, ласкающей тельце ребенка, его собственная воз­ня, потирание и почесывание кожи, ушек, любых частей тела вызывают, эротические ощущения кожи и достав­ляют удовольствие. Потирание и надавливание половых органов вызывает эротическое удовлетворение (удовлет­ворение мастурбационного типа \ аутоэротическое удов­летворение \эротическое самоудовлетворение). Когда мама не покачивает малыша, раскачивающиеся ритми­ческие движения могут осуществляться и без ее помо­щи. Любой наблюдатель, в течение определенного вре­мени и без предубеждений следящий за малышом, обнаружит, что это побуждение доставлять себе'своими собственными усилиями разнообразные приятные эро­тические ощущения, исключительно при помощи свое­го собственного тела (даже если иногда и используются некоторые предметы, такие, как уголок одеяла, подуш­ка, пустышка и пр.), играет значительную роль в жизни каждого младенца.

Как объективные внешние наблюдатели, мы мог­ли бы ожидать, что матери, врачи, сиделки будут при­ветствовать эти малые проявления самостоятельности младенца, столь зависимого в других отношениях. До­вольно любопытно, что этого никогда не происходит. Медики с неодобрением относятся к сосанию пальца, виня его в деформаций челюстей младенца или же ис­кривлении зубов. Мастурбационная активность на коже и гениталиях в доаналитическую эпоху обычно рассмат­ривалась как угрожающее проявление раннего полового развития. На ритмические раскачивания смотрят с по­дозрением как на возможные предвестники аутических тенденций. Мы знаем сегодня, что это осуждение обус­ловлено тем, что вся эта деятельность является первы­ми действительными проявлениями детской сексуаль-



Каталог: book -> psychoanalis
psychoanalis -> Йен Стюарт, Вэнн Джойнс как мы пишем историю своей жизни
psychoanalis -> Карл Густав Юнг Психологические типы
psychoanalis -> Юнг К. Г. Божественный ребенок
psychoanalis -> Валерий Всеволодович Зеленский Толковый словарь по аналитической психологии
psychoanalis -> Генри ф. Элленбергер открытие бессознательного: история и эволюция динамической психиатрии
psychoanalis -> Зигмунд Фрейд Введение в психоанализ Лекции 1-35
psychoanalis -> Издательство: Издательство Московского университета, 1983 г
psychoanalis -> Библиография


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   29


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница