Апрель пресс эксмо-nPt d москва 1999



страница25/29
Дата21.05.2016
Размер4.73 Mb.
ТипКнига
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   29

Подростковая патология. Остается еще третья про­блема, которая, как мне кажется, перевешивает преды­дущие в клиническом и теоретическом плане. Я говорю о трудности разграничения нормы и патологии в случа­ях с подростками. Как было показано выше, отрочество характеризуется прерыванием мирного роста, сопровож­даемым появлением множества других эмоциональных нарушений и структурных изменений1. Манифестация

' Отрочество, конечно, не единственный жизненный этап, когда трансформации в физиологической природе вызывают на­рушения психического равновесия. То же самое происходит во время климакса; недавно Грэта А. Бибринг (1959) дала убедитель­ное описание подобного нарушения равновесия душевных сил во || время беременности.

321

Подростковый возраст



отрочества близко подходит к формированию симпто­мов невротического, психотического или асоциального порядка и почти неразрывно связана с пограничными состояниями, начальными обострениями или разверну­тыми формами почти всех психических заболеваний. Следовательно, дифференциальный диагноз между подро­стковой неудовлетворенностью и настоящей патологией становится сложной задачей.

В 1936 году, когда я подошла к этой проблеме с позиций защитных механизмов, меня в большей мере интересовали сходства между подростковыми и осталь­ными эмоциональными расстройствами, чем различия между ними. Я писала, что подростковая неудовлетво­ренность принимает обличье невроза, если источник патогенной ситуации находится в суперэго, где возник­шая тревога переживается как чувство вины. Она соот­ветствует психотическим нарушениям, если угроза ис­ходит из возрастающей власти ид, которая угрожает существованию и целостности эго. Производят ли такие подростки впечатление навязчивых, истерических, ас­кетичных, шизоидных, параноидальных, склонных к суициду и т. д., зависит, с одной стороны, от количе­ственных и качественных характеристик содержания ид, осаждающего эго, а с другой стороны, от набора защит­ных механизмов, которые выстраивает эго. Таким обра­зом, в этот период выходят на поверхность импульсы всех прегенитальных фаз и вступают в силу защитные механизмы всех уровней сложности. Патологические результаты в это время, хотя и сходны по структуре, но более разнообразны и менее стабильны, чем в другие периоды жизни.

Сегодня мне кажется, что эти структурные описа­ния должны быть расширены, но не в направлении об­наружения сходства подростковых и иных расстройств, а с точки зрения их специфической природы. В их этио­логии есть по крайней мере один дополнительный эле­мент, который может быть рассмотрен как свойственный исключительно данному периоду. Он характеризуется тем, что возможность угрозы исходит не только от импульсов и фантазий ид, но и от самого факта существования объек­тной любви в эдиповом и доэдиповом прошлом индиви-

322


Клиническое применение

да. Либидозный катексис, унаследованный от инфан­тильного этапа, фиксируется в качестве цели на протя­жении латентного периода. Следовательно, пробужден­ные прегенитальные или, еще хуже, вновь приобретенные генитальные побуждения таят в себе опасность вхожде­ния в контакт с ними, привязывают новую и угрожаю­щую реальность к фантазиям, которые кажутся угасши­ми, но фактически находятся под запретом1. Тревоги, возникающие на этой почве, направлены на уничтоже­ние инфантильных объектов, через разрыв связи с ними. Анна Катан (1937) обсуждала этот тип защиты, кото­рый направлен прежде всего на изменение личности и сцены конфликта под названием «устранение». Такая попытка может быть полностью или частично успеш­ной либо неуспешной. В любом случае я согласна с А. Катан, что результат этой попытки будет решающим для другой, более знакомой линии защитных мер, кото­рые направлены против самих импульсов.



защита ОТ ИНФАНТИЛЬНЫХ ОБЪЕКТНЫХ УЗ

Защита путем смещения либидо. Многие подрост­ки сталкиваются с тревогой, происходящей от их при­вязанности к инфантильным объектам и бегства от них. Вместо того, чтобы осуществить процесс постепенного отхода от родителей, они отводят свое либидо резко и полностью. Это вызывает ощущение тоски по партнерс­ким, товарищеским отношениям, которые возникли в результате переноса на внешнее окружение. В этом слу­чае возможно несколько решений. Либидо может быть перенесено в более или менее неизменной форме на за­мещающий родителей объект, доказывая, что этот но­вый объект диаметрально противоположен исходным по

' Показательным клиническим примером тому может быть случай девушки-подростка с нервной анорексией. В этом случае инфантильные фантазии орального зачатия получают дополнитель­ный толчок от новой реальной возможности материнства, связан­ного с половым созреванием. Следовательно, фобические меры, принятые против принятия пищи, с одной стороны, и идентифи­кация с матерью, с другой стороны, являются настолько чрезмер­ными, что могут привести к голоданию и истощению.

323

Подростковый возраст



всем параметрам (личностным, социальным, культур­ным). Либо привязанность может направляться на так называемых «лидеров». Обычно это люди более старше­го возраста, среднего между подростковым и родительс­ким. С равной частотой встречаются крепкие узы со свер­стниками того или иного пола (то есть гомо- или гетеросексуальная дружба) и приверженность подрост­ковым группам (или бандам). Какое бы из этих типич­ных решений ни было принято, результат дает подрост­ку возможность почувствовать себя свободным и наслаждаться новым прекрасным чувством независимо­сти от родителей, которые теперь не вызывают ничего, кроме равнодушия, граничащего с бездушием.

Хотя направление, выбранное либидо в этих при­мерах, само по себе находится в рамках нормы, внезап­ность перемены, разительный контраст в выборе объек­тов и чрезмерно подчеркиваемая новая принадлежность говорят об их защитном характере. Такой переход пред­ставляет скорее слишком поспешное опережение нор­мального роста, чем нормальный процесс развития.

Эмоциональная ситуация мало чем отличается от тех случаев, где отвод либидо сопровождается реальным уходом из дома. Если этого не происходит и он остается дома, то все равно ведет себя как чужой, обычно такие подростки очень невнимательно относятся как к стар­шим, так и младшим членам семьи.

С другой стороны, отвод любви от родителей име­ет наиболее серьезные последствия для остальных за­щитных процессов. Когда инфантильные объекты ли­шены значимости, прегенитальные и генитальные импульсы перестают быть угрозой. Следовательно, вина и тревога снижаются, и эго становится более устойчи­вым. Появившиеся ранее сексуальные и агрессивные желания всплывают на поверхность и действуют; про­исходит это вне семьи, в более открытой среде. Являет­ся ли подобная активность безопасной, идеалистичной или тайной и даже криминальной, будет зависеть в основном от новых объектов, к которым привязывает­ся подросток. Обычно авторитет лидера подростковой группы или банды принимается безоговорочно и некри­тично.

324

Клиническое применение



Подростки этого типа могут быть направлены на лечение после того, как их действия привели к конф­ликту со школой, работодателем или законом. Такие подростки дают мало шансов для создания терапевти­ческого альянса между аналитиком и пациентом, без которого аналитическая техника не может работать. Любое отношение к аналитику и, кроме того, перенос на него оживляет детские привязанности, которые были отвергнуты, поэтому подросток остается безучастен. Бо­лее того, бегство от этих привязанностей прекращает внутренний конфликт, по крайней мере временно. Сле­довательно, подросток не чувствует потребности в пси­хологической помощи. Айхорн знал об этом, когда гово­рил о том, что подростки асоциального и криминального типа нуждаются в длительной подготовке и внутренней перестройке, прежде чем они станут податливы анали­тическому лечению. Он утверждал, что такое лечение может быть удачным, только если во время такой подго­товки в закрытом учреждении у подростка произойдет новый перенос объекта любви, пробуждающий его детс­кие привязанности, интернализующий его конфликты еще раз — короче, если он станет невротиком.

Попробовать провести анализ подростка в тот пе­риод, которому свойственен успешный отрыв от прошло­го, кажется предприятием, обреченным на провал.



Защита путем обращения аффекта. Вторая типич­ная реакция на ту ,же самую угрожающую ситуацию, хотя и менее явная для окружающих, более серьезна по внутренней природе.

Вместо отвода либидо от родителей или, что более вероятно, после неудачной попытки осуществить это, эго юноши может защитить себя путем обращения эмоций в противоположные. Так происходит превращение люб­ви в ненависть, зависимости в противостояние, уваже­ния и восхищения в презрение и насмешки. Благодаря такому превращению аффекта юноша представляет себя «свободным», но, к несчастью для его душевного равно­весия и значения конфликта, это убеждение не прости­рается далее поверхностного пласта его сознания. Во многих важных вопросах подросток остается по-прежне-

325

Подростковый возраст



му крепко связанным с фигурами родителей; отыгры-вание (acting out) сохраняется внутри семьи, и любые изменения, достигнутые защитой, оказываются для него помехой. Обращенные отношения не приносят никако­го удовольствия; подросток переживает как от причи­няемых ему, так и от причиненных им страданий. Здесь нет места независимости действий или росту; постоян­ное противостояние с родителями говорит о такой же деформации отношений, как и бескомпромиссное послу­шание1. Поскольку тревога и вина остаются неизменны­ми, необходимо постоянное возобновление защит. Дей­ствие защит обеспечивается в первую очередь двумя способами: отрицанием (позитивных чувств) и реактив­ным поведением (грубость, неприязнь, высокомерие). С поведенческой точки зрения на этой стадии подросток характеризуется как враждебный и несговорчивый.

Дальнейшее патологическое развитие этого состо­яния заслуживает специального рассмотрения. Враждеб­ность и агрессивность, которые вначале служат защитой против объектов любви, скоро становятся непереносимы­ми для эго, они переживаются как угроза и удерживают­ся на расстоянии. Это может достигаться посредством проекций; в таком случае агрессивность приписывается родителям, которые, как следствие, становятся главны­ми угнетателями и преследователями. В клинической картине это проявляется, во-первых, как подростковая подозрительность и далее — когда проекция усиливает­ся, — как параноидное поведение. Враждебность и аг­рессивность могут быть направлены, наоборот, не на объекты, а вовнутрь, на себя. В таких случаях у подро­стков наблюдается сильная депрессия, стремление к са­моизоляции и самоповреждениям, суицидальные наме­рения.

На всех стадиях этого процесса личное страдание очень велико и так же сильно желание получить по­мощь. При этом нет гарантии, что проблемный подрос­ток будет восприимчив к аналитической терапии. Если инициаторами лечения выступят родители, он, конеч-

' Ференци назвал этот эффект «компульсивным непослу­шанием» много лет назад.

326

Клиническое применение



но, не пойдет на это. В любом случае, он будет воспри­нимать анализ как орудие в их руках, чувствовать враж­дебность или подозрительность к личности аналитика и отказываться сотрудничать. Если подросток сам принял решение искать помощи и обратился к анализу без при­нуждения, то шансы выше, поскольку такое решение идет против воли родителей. Но даже в этом случае аль­янс с аналитиком может быть не очень длительным. Как только развивается истинный перенос и позитивные инфантильные фантазии-.попадают в сознание, то же самое обращение аффекта может произойти в аналити­ческой ситуации. Получая вместо облегчения общую сумятицу чувств, многие юные пациенты сбегают. Они бегут от позитивных чувств, хотя аналитику кажется, что они прерывают лечение, так как не в силах спра­виться с чрезмерным отрицательным переносом.

Защита путем отвода либидо на себя. Этот про­цесс ведет к нарастанию патологии: отвод либидо от ро­дителей, как это было описано выше, сам по себе не предопределяет его дальнейшего использования. Если страхи и подавления блокируют путь к новым объектам вне семьи, либидо остается с эго и может быть использо­вано для связывания эго и суперэго. Клинически это означает возникновение идеи величия, фантазий о нео­граниченной власти над другими людьми, подвигах и невероятных достижениях в одной или нескольких об-|'i ластях. Либо страдающее и гонимое эго подростка мо­жет принять мессианские размеры с соответствующими идеями спасения человечества.

С другой стороны, катексис может прикрепиться только к телу и повлечь ипохондрические ощущения изменений в теле, которые хорошо известны клиницис­там по начальным фазам психотических заболеваний.

В любом случае аналитическая терапия показана и даже требует неотложного применения. Лечение устранит сильные патологические проявления, если освободит путь для либидо, предоставив ему возможность либо направ­ляться вспять и снова заряжать исходные инфантильные объекты, либо направляться наружу в направлении, опи­санном выше, и привязываться к менее пугающим заме­щающим объектам из более широкой среды.

327


Подростковый возраст

В таких случаях наиболее трудным для аналитика в техническом плане оказывается состояние ухода па­циента в себя, то есть проблема установления отноше­ний и перенос. Как только цель достигнута, возвраще­ние из нарциссического погружения к объективному катексису дает пациенту облегчение, по крайней мере временное.

Я верю, что существует множество случаев, где аналитик настолько мудр, чтобы удовлетвориться час­тичным успехом, не настаивая на последующем лече­нии. Дальнейшее и углубленное вовлечение в этот пере­нос может в значительной мере усилить все тревоги, описанные выше, и опять же привести к сокращению лечения из-за подростковой реакции.

Защита с помощью регрессии. Чем больше трево­га, вызванная объектными связями, тем более элемен­тарна и примитивна защитная деятельность, используе­мая подростковым эго. Так, при экстремальной тревоге отношения с объектным миром могут сократиться до эмоционального состояния, известного как «первичная идентификация» с объектами. Это решение, с которым мы знакомы по психическим заболеваниям, приводит к регрессивным изменениям всех частей личности, то есть как в эго, так и в организации либидо. Границы эго в этом случае раскрыты для частичного соединения с объектом. Это вызывает разительные перемены в при­вычках, установках подростка, даже в его внешнем виде. Его подверженность влиянию других сменяется в ходе этого превращения скорее установкой на себя (то есть его идентификациями), чем утечкой либидо. На сцене вместе с этими идентификациями доминируют проек­ции и создают обмен между ним и объектом, который откликается эхом в наиболее важных функциях эго. Так, например, деление на внешний и внутренний мир (то есть познание реальности) временно останавливается, и в клинической картине остановка функционирования эго проявляется как состояние замешательства.

Регресс такого рода может принести временное облегчение эго, освобождая эдиповы (и многие из доэди-повых) фантазии из либидозного катексиса, но это умень-

328

Клиническое применение



шение тревоги не может быть продолжительным. Дру­гая и более глубокая тревога скоро займет ее место, тре­вога, которую я охарактеризовала ранее как страх эмо­ционального поражения и сопутствующий ему страх потери своей идентичности.

защита ОТ ИМПУЛЬСОВ

Там, где защиты от эдиповых и доэдиповых объек­тов не достигают цели, возникает клиническая карти­на, которая более всего напоминает психические забо­левания.



«Аскетичный» подросток. Одного из таких «аске­тичных» подростков я описала как борющегося против всех импульсов, эдиповых и доэдиповых, сексуальных и агрессивных, доводящих защиту даже до физиологи­ческих потребностей, таких, как сон, еда, телесный ком­форт. Мне кажется, такая позиция характеризует реак­цию эго, ведомого слепым страхом перед чрезмерным напором ид; тревогой, которая не позволяет отличить здоровое удовлетворение от болезненного, этически до­пустимое от запретного. Подросток ведет тотальную вой­ну против получения удовольствия как такового. Соот­ветственно, большинство нормальных инстинктивных процессов и потребностей в удовлетворении смешивают­ся и парализуются. Согласно клиническим наблюдени­ям, подростковый аскетизм является, к счастью, вре­менным явлением. Для наблюдателя-аналитика это дает неоспоримое доказательство силы защит, то есть той степени, в которой нормальное, здоровое влечение от­крыто для деформирующего действия эго.

В целом аналитическое лечение аскетического типа не представляет особых трудностей, как того можно было бы ожидать. Возможно, у этих индивидов защита от импульсов настолько сильна, что они могут позволить себе некоторые объектные отношения с аналитиком и таким образом установить перенос.



«Бескомпромиссный» подросток. Другой, такого же рода патологический, тип лучше всего может быть охарактеризован как «бескомпромиссный». Термин в

329


Подростковый возраст

этом случае отсылает к хорошо известной непоколеби­мой позиции, занимаемой многими молодыми людьми, которые отстаивают свои идеи, отказываясь уступать бо­лее практичным и реалистичным установкам взрослых, и гордятся своими моральными и эстетическими прин­ципами. Для таких подростков «компромисс», которого они всячески пытаются избежать, включает, такие су­щественные процессы, как «сотрудничество» с импуль­сами, объединение противоположных стремлений, ослаб­ление давления ид вмешательством эго. Один подросток, которого я наблюдала во время анализа, делал все для достижения невозможной цели: предотвратить^ любую интерференцию ума и тела, активности и пассивности, любви и ненависти, реальности и фантазии, внешних требований и внутренних, короче — его эго и ид.

В анализе защита проявлялась как сильное сопро­тивление любому «лечению», — идея, которую он пре­зирал, несмотря на сильное страдание. Он прекрасно понимал, что психическое здоровье по крайней мере отчасти основано на гармонии, то есть на очень компро­миссных решениях, которых он пытался избежать.

Понятие нормы в подростковом возрасте

В процессе рассмотрения подросткового возраста кажется, что легче описать его патологические прояв­ления, чем нормальные процессы. Однако есть, по край­ней мере, два момента, полезные для его определения:

(1) подростковый возраст по своей сути есть прерыва­ние мирного роста; (2) ненормально, если в течение под­росткового периода сохраняется достигнутое ранее рав­новесие. Приняв за норму дисгармонию психического развития в подростковом возрасте, мы тем самым до­бились лучшего понимания этого возраста. Мы увиде­ли, что баталии между эго и ид по сути являются пози­тивными попытками восстановления мира и гармонии в душе. Защитные меры, принятые либо против им­пульсов, либо против объектного катексиса, начинают казаться законными и естественными. Если они вызы-

330


Понятие нормы в подростковом возрасте

вают патологический результат, то это происходит не из-за их зловредной природы, а потому что они передо­зированы, утрированы или использованы изолирован­но. Действительно, как это описано выше, каждый из патологических типов подросткового развития также представляет потенциально полезный способ обретения вновь душевного равновесия; является нормальным, если он соединен с другими защитами и если умеренно выражен.

Можно объяснить это более подробно: я считаю, что для подростка нормально вести себя достаточно дли­тельное время несоответствующим и непредсказуемым образом; бороться с влечениями и в то же время прини­мать их, противостоять и поддаваться им; любить роди­телей и ненавидеть их, восставать против них и зави­сеть от них; глубоко стыдиться посвящать свою мать во все свои дела и жаждать разговоров с ней по душам;

успешно идентифицироваться с другими, пока идет не­устанный поиск своей собственно!! идентичности; быть более идеалистичным, артистичным, искренним и бес­корыстным, чем когда-либо в дальнейшем, но и наобо­рот, эгоистичным, самодовольным, расчетливым. Такие колебания между крайними противоположностями были бы расценены как стопроцентно патологические в лю­бой другой период жизни. В этот же период они могут означать не более чем взрослую структуру личности, которой нужно длительное время для формирования, когда эго индивида не прекращает экспериментировать. И не нужно спешить подавлять возможности. Если вре­менные решения кажутся окружающим ненормальны­ми, они, однако, не совсем таковы и менее ненормаль­ны, чем поспешные решения, принятые в других случаях для одностороннего подавления, восстания или борьбы или ухода в себя, регрессии, аскетизма, которые ответственны за действительно патологическое разви­тие, описанное выше.

Поскольку подросток остается непоследовательным и непредсказуемым в своем поведении, он может испы­тывать страдание, но, как мне кажется, он не нуждает­ся в лечении. Я думаю, что ему нужно дать время и возможность выработать свое собственное решение. Ско-

331


Подростковый возраст

рее его родители нуждаются в помощи и консультиро­вании, чтобы стать более терпимыми к нему. В жизни редко встречаются ситуации, с которыми справиться труднее, чем подростку в период борьбы за освобожде­ние и независимость.

Резюме

В этой статье я рассмотрела и подытожила некото­рые из основных работ по подростковому периоду, так же как и свои собственные взгляды на предмет. Мои прошлые описания защитных процессов в подростковом возрасте были усилены включением специфической за­щитной деятельности, направленной против эдиповых и доэдиповых объектных уз.








психо^н^/шз и

60СПИТ4НИЕ1


В последней статье Бернфельда (1934) обсуждались некоторые аспекты психологии маленьких детей. Там не указывалось, как эти знания могут быть использова­ны. Возможно, он полагался на то, что на протяжении десятилетий учителя всегда следовали каждому новому направлению психологической мысли в надежде найти решение проблем, возникающих в процессе их работы.

Мы все прекрасно понимаем, в каком трудном по­ложении находятся учителя. Часто приходится слышать, что перед учителями поставлена одна из наиболее важ­ных общественных задач. Под их контролем находится наиболее ценный материал, которым располагает обще­ство, и они решают судьбу подрастающего поколения. Но в реальности от этих высоких идеалов в образовании или в самом учителе остается очень мало. Труд учителя оплачивается не так высоко, как деятельность промыш­ленников и банкиров, которые распоряжаются матери-

' Эта статья впервые была представлена на Конгрессе спе­циалистов по дошкольному воспитанию в 1932 г. Психоаналити­ческий подход на конгрессе представляли также Зигфрид Берн-фельд и Гертруда Бен-Эшенбург. Для воспитателей, «большинство из которых прежде не были знакомы с предметом, были прочита­ны три лекции. Цель этих лекций — представить в максимально упрощенной форме фундаментальные принципы психоаналитичес­кой теории в отношении развития ребенка. Особое внимание обра­щалось на возможности применения данной теории в сфере обуче­ния. Соответственно, аналитики не должны удивляться тому, что в статье они не найдут для себя ничего нового о психоанализе» (А.Фрейд, 1935, с.1).

333


Психоанализ и воспитание

альными ресурсами страны. Как члены общества, учи­теля вынуждены постоянно бороться за авторитет среди коллег и признание со стороны родителей учеников и официальных лиц. Хотя многие люди верят, что чем меньше ребенок, тем более важно его воспитание, в дей­ствительности роль учителя возрастает с ростом его по­допечных. Сравните, например, статус учителя средней школы или профессора колледжа со статусом воспита­теля детского сада. Они несопоставимы.

Однако для сложившейся ситуации всегда нахо­дится оправдание. Недооценка деятельности учителей в целом вытекает из того, что они являются не независи­мыми производителями, а посредниками, агентами, сво­еобразным буфером между двумя поколениями. Учите­ля получают сырой материал, и ожидается, что они превратят его в специфический продукт. Единственное, в чем учителя свободны — это в выборе педагогических методов. Именно потому что им предоставлено так мало свободы в остальном, они цепляются за этот островок

независимости и создают из него видимость огромной власти.

Давайте рассмотрим другой аспект проблемы. Я полагаю, мы можем допустить, что сырой материал, с которым учителя имеют дело, достаточно однороден. Конечный продукт получается очень разнообразным в зависимости от исторического периода и типа общества, в котором работает учитель. Для того чтобы понять, на­сколько различными были требования общества в раз­ные века, достаточно лишь беглого взгляда на историю образования: воинственные спартанцы, афиняне, покло­няющиеся искусствам, смиренные аскеты, воспитывае­мые Церковью в средние века, доблестные рыцари или верные вассалы, добропорядочные граждане, бесстраш­ные революционеры и мирные труженики.

В этих требованиях нет ничего необычного. В каж­дом случае они выражают запросы общества взрослых своего времени. Существенно, однако, то, что во все вре­мена учителя решают эту задачу с одинаковым рвени­ем. Давайте представим, что рабочие на заводе должны выпускать из одного и того же материала пушечные ядра во время войны и перины в мирное время. Я не думаю,

334

Психоанализ и воспитание



что рабочие, как и учителя при равных условиях, были бы рады этому.

Энтузиазм учителей, пытающихся справиться с такими широко варьирующими требованиями общества, приводит к неудаче в другом. За неудачи в воспитатель­ной работе всегда винили учителей. Общество уверено, что поставленная цель достижима. Следовательно, ви­новат конкретный учитель, а не воспитание в целом.

Я считаю, что причина, по которой учителя во все века обращались к психологической науке, на самом деле состоит в том, чтобы снять с себя обвинения за припи­сываемую неудачу. Они думают, что психология даст им знания о природе сырья, с которым они имеют дело. Истина же состоит в том, что учителя не улучшат свои позиции по отношению к заказчику, то есть обществу, до тех пор, пока психологам не удастся достичь реаль­ных успехов в понимании ребенка, сырого материала образования. Только тогда они смогут установить раз­личия между целями, которые ставит общество, и спо­собностями ребенка достигать эти цели. Только тогда они смогут сопоставить психологический потенциал кон­кретного ребенка и требования, предъявляемые ему об­ществом, и взглянуть на эти факторы как на равноцен­ные. Только тогда, когда станет ясно, какие цели согласуются с психическим здоровьем, а какие достига­ются ценой этого здоровья, будет достигнуто большее понимание ребенка.

Воспитание выполняет две основные функции. Одну из них мы можем определить как «разрешение и запрещение», что означает поведение воспитателя по отношению к спонтанным проявлениям ребенка. Вто­рая функция относится к формированию личности ре­бенка. Психология, с одной стороны, добивается того, что образование имеет право ожидать от нее: она описы­вает примитивную природу ребенка и, с другой сторо­ны, открывает новые пути возможного развития и но­вые способы дальнейшего расширения личности ребенка.

Бернфельд заострил свое внимание на особеннос­тях первой из этих двух функций. Он изображает пси­хическую жизнь ребенка как набор инстинктивных же­ланий, направляемых сексуальным инстинктом. Эти


Каталог: book -> psychoanalis
psychoanalis -> Йен Стюарт, Вэнн Джойнс как мы пишем историю своей жизни
psychoanalis -> Карл Густав Юнг Психологические типы
psychoanalis -> Юнг К. Г. Божественный ребенок
psychoanalis -> Валерий Всеволодович Зеленский Толковый словарь по аналитической психологии
psychoanalis -> Генри ф. Элленбергер открытие бессознательного: история и эволюция динамической психиатрии
psychoanalis -> Зигмунд Фрейд Введение в психоанализ Лекции 1-35
psychoanalis -> Издательство: Издательство Московского университета, 1983 г
psychoanalis -> Библиография


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   29


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница