Апрель пресс эксмо-nPt d москва 1999



страница7/29
Дата21.05.2016
Размер4.73 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   29

90

Лекция третья

мама рассказывала мне, что дети остаются очень долго в своих матерях), а потом пришел доктор и вынул его, но я вовсе не была больна (обыкновенно матери боле­ют, так сказала моя мама). Ребенок был такой слав­ный и милый, и мы подумали, что и мы хотели бы быть такими милыми, и мы превратились в совсем ма­леньких людей. (Это происходит, мне кажется, оттого, что мы выяснили, что я хотела бы быть такой же ма­ленькой, как Вальтер и Энни.) И так как мы ничего не имели, то стали строить дом из розовых лепестков, и кровати из розовых лепестков, и подушки, и матрацы, все было сшито из розовых лепестков. Там, где остава­лось место, мы вставляли какие-то белые кусочки. Вме­сто обоев у нас было тончайшее стекло, а на стенах были вырезаны разные узоры. Кресла тоже были выре­заны из стекла, но мы были такими легкими, что крес­ла не ломались, и мы не были слишком тяжелыми для -них. (Я думаю, что моя мать потому не участвует в этом сновидении, что я вчера была на нее сердита.)» Затем следует еще подробное описание мебели и до­машней утвари. Она продолжала развивать, очевидно, в этом направлении свою фантазию до тех пор, пока не уснула. При этом она придает большое значение тому, что наша бедность, о которой она говорила вначале, совершенно исчезла под конец и что мы имели гораздо более красивые вещи, чем богатые люди, о которых она упоминала.

Однако эта же пациентка рассказывает мне в дру­гой раз, что внутренний голос предостерегает ее отно­сительно меня. Он говорит: «Не верь Анне Фрейд. Она ,лжет. Она тебе не поможет, она сделает тебя еще более гадкой. Она изменит даже твою внешность так, что ты станешь некрасивой. Все, что она говорит тебе, неправ­да. Скажи, что тебе нездоровится, оставайся в постели и не ходи к ней сегодня». Она заставляет этот голос умол­кнуть и говорит, что она должна будет рассказать все это во время сеанса.

Другая маленькая пациентка в период, когда мы обсуждаем вопрос о ее онанизме, видит меня во всевоз-.можных унизительных положениях, нищенкой, бедной старухой, а однажды она увидела меня одну, стоящей посреди комнаты, и множество чертей, танцующих вок­руг меня.

91

Введение в технику психоанализа



Таким образом, вы видите, что мы становимся, как и при анализе взрослых, мишенью, на которую устрем­ляются, смотря по обстоятельствам, положительные или отрицательные импульсы пациентов. После этих при­меров мы могли бы сказать, что при детском анализе перенос осуществляется в полной мере. Тем не менее нас ожидает разочарование именно в этой области ана­литической работы. Хотя ребенок поддерживает очень живую связь с аналитиком, хотя он открывает при этом многие реакции, выработавшиеся у него в результате взаимоотношений со своими родителями, хотя в смене, интенсивности и выражении своих чувств он дает нам важнейшие указания относительно формирования свое­го характера, тем не менее невроз переноса как таковой у ребенка не возникает.

Все вы знаете, что я подразумеваю под этим. Взрос­лый невротик во время аналитического лечения посте­пенно видоизменяет симптомы, по поводу которых он обратился к аналитику. Он отказывается от своих ста­рых объектов, с которыми были связаны его фантазии, и фиксирует заново свой невроз вокруг личности анали­тика. Мы говорим, что он заменяет существовавшие до настоящего времени симптомы симптомами переноса, переводит свой невроз, каков бы он ни был, в невроз переноса и направляет теперь все свои анормальные ре­акции на новый объект, на аналитика. На этой новой, привычной для аналитика почве, на которой он может вместе с пациентом проследить возникновение и рост отдельных симптомов, на очищенном таким образом операционном поле происходит затем окончательная борьба, постепенное осознание болезни и раскрытие ее бессознательного содержания.

Мы можем указать две теоретические причины, в силу которых такое течение болезни с трудом может быть осуществлено у маленького ребенка. Одна из этих при­чин кроется в структуре детской личности, другая — в аналитике, работающем с детьми.

Ребенок не соглашается, подобно взрослому, на «переиздание» своих любовных привязанностей, пото­му что — если можно так выразиться — старое издание еще не разошлось. Его первоначальные объекты, роди-



92

Лекция третья

Ьели, существуют еще как любовные объекты в реаль-Цйости, а не в фантазии, как это имеет место у взрослого рйбвротика; между родителями и ребенком существуют I все взаимоотношения, типичные для повседневной жиз-^ ни, все радости и горести переживаются реально и свя-| эаны еще с ними. Аналитик попадает в эту ситуацию |' как новое лицо, и ему приходится, вероятно, делить с Г родителями любовь или ненависть ребенка. Ребенок не ^испытывает необходимости заменить в своих пережи-; ваниях родителей аналитиком; последний не доставля-it ет ребенку — по сравнению с первоначальными объек-ртами — всех тех благ, которые ощущает взрослый , пациент, заменяя фантастические объекты реально су-t ществующим лицом.

Г Вернемся теперь к методу Мелани Кляйн. Она ут-| верждает, что если ребенок встречает ее во время перво-If го сеанса враждебно, относится к ней отрицательно или даже пытается ударить ее, то в этом можно усмотреть .доказательство амбивалентной установки по отношению К матери. Отрицательные компоненты этой амбивалент-' ности переносятся на аналитика. Однако я полагаю, что дело обстоит иначе. Чем больше маленький ребенок при-i звязан к своей матери, тем меньше положительных им-|, пульсов остается у него для чужих людей. Яснее всего I; это обнаруживается у грудного младенца, который от-! носится со страхом и отрицанием ко всем, кроме матери } или няни. Скорее даже наоборот: именно с теми детьми, г которые не избалованы любовным отношением к ним ||; домашних, которые в семейном кругу не получают и ^сами не проявляют глубокой нежности, скорее всего ус­танавливаются положительные' взаимоотношения. Они '^получают наконец от аналитика то, чего они долго и ||;напрасно ожидали от первичных объектов.

Ц.!' Однако, с другой стороны, аналитик, работающий Ц с/детьми, является мало подходящим объектом для тако-^То переноса, который подлежал бы толкованию. Мы зна-g!i ем, как мы должны вести себя для достижения этой цели ю во время анализа с взрослым пациентом. Мы остаемся |; безличными, лишенными всякой индивидуальности, мы it;, являемся как бы чистым листом бумаги, на который па-к;' циент заносит все свои фантазии, обусловленные пере-

93

Введение в технику психоанализа

носом, подобно трму, как в кино проецируют изображе­ние на пустой экран. Мы избегаем накладывать на па­циента те или иные запреты, разрешать ему то или иное удовлетворение. Если же несмотря на это пациенту ка­жется, что мы запрещаем или разрешаем ему что-либо, то нам легко объяснить ему, что материал для такого суждения он заимствует из своего прошлого.

Аналитик, работающий с детьми, никоим образом не может оставаться безличным. Мы уже слышали, что он становится для ребенка интересным человеком, об­ладающим всеми импонирующими и привлекательны­ми качествами. Воспитательные задачи, которые, как вы услышите, добавляются к анализу, требуют того, чтобы ребенок отлично знал, что аналитик считает же­лательным или нежелательным, что он одобряет и чего не одобряет. Такое ясно очерченное и во многих отно­шениях своеобразное лицо является, к сожалению, не­удачным объектом для переноса и мало пригодным для этой цели, когда дело доходит до толкования переноса. Затруднение, которое возникает в данном случае, рав­носильно — если воспользоваться предыдущим сравне­нием — тому затруднению, какое мы испытали бы, если бы на экране, на который должно быть спроецировано движущееся изображение, была нарисована какая-ни­будь статичная картина. Чем богаче и красочней была бы эта картина, тем больше терялись бы очертания про­ецированной киноленты.

Следовательно, у ребенка не возникает невроз пе­реноса. Несмотря на все положительные или отрицатель­ные импульсы, направленные на аналитика, анормаль­ные реакции ребенка продолжают разыгрываться там же, где они разыгрывались и раньше: в домашней об­становке. Отсюда вытекает очень трудная техническая задача, стоящая перед детским аналиъиком: вместо того, чтобы ограничиться аналитической интерпретацией про­исходящего на глазах у аналитика, толкованием сво­бодных ассоциаций или поступков пациента, аналитик должен направить свое внимание туда, где разыгрыва­ются невротические реакции, а именно: на домашнюю среду, окружающую ребенка. Таким образом, при детс­ком анализе мы сталкиваемся с множеством техничес-

94

Лекция третья



Г ких и практических трудностей, с которыми я хочу вас || лишь познакомить, не приводя никаких конкретных Ц примеров. Если мы станем на эту точку зрения, то нам необходимо быть постоянно в курсе поведения ребенка, мы должны знать всех окружающих его лиц и быть до некоторой степени уверенными в их реакциях по отно­шению к ребенку. Если взять идеальный случай, то мы должны делить работу с фактическими воспитателями ребенка, а значит, делить с ними его любовь и нена­висть.

Там, где внешние обстоятельства или отношение родителей исключают возможность совместной работы, результатом является утрата подлежащего анализу ма­териала. Я припоминаю случаи детского анализа, кото­рые я проводила, пользуясь, в силу указанных причин, исключительно сновидениями и фантазиями. Перенос не давал материала для толкования, а невротический материал ускользал от меня в большей мере, чем мне бы этого хотелось.

Тем не менее и в этом вопросе, равно как и при начальной аналитической ситуации, мы располагаем целым рядом приемов и техник для того, чтобы уподо­бить положение ребенка положению взрослого пациен­та, которое в гораздо большей мере пригодно для прове­дения анализа, другими словами, мы располагаем средствами для того, чтобы вызвать у ребенка невроз переноса. Это становится необходимым в том случае, где речь идет о тяжелом невротическом заболевании в сре­де, отрицательно относящейся к анализу или к ребенку. В этом случае необходимо удалить ребенка из семьи и поместить его в соответствующее учреждение. Ввиду того, что таких учреждений в настоящее время еще нет, мы вправе представлять их себе как учреждения, во главе которых стоит аналитик, работающий с детьми, или — более конкретно — школы, построенные на аналитичес­ких принципах и проводящие воспитательную работу совместно с аналитиком. В обоих случаях мы имели бы в первое время свободный от симптомов период, в тече­ние которого ребенок сжился бы с новой, благоприят­ной и покамест индифферентной окружающей средой. Чем лучше он себя будет чувствовать в этот период, тем

95

Введение в технику психоанализа



менее уместным и своевременным будет проведение ана­лиза. В течение этого времени лучше всего оставить его в покое. Лишь когда он освоится с окружающей обста­новкой, то есть когда под влиянием реальной повсед­невной жизни у него установится связь с новой средой, в которой первоначальные объекты постепенно потуск­неют, когда в этом новом окружающем его мире вновь оживут его симптомы, когда его анормальные реакции сгруппируются вокруг новых лиц, когда у него возник­нет, таким образом, невроз переноса, — лишь тогда он станет вновь доступен для анализа. В учреждении пер­вого рода, во главе которого стоял бы аналитик (в насто­ящее время мы не можем даже сказать, желателен ли такой тип учреждения), это был бы настоящий невроз переноса в том же смысле, что и у взрослых пациентов, центральной фигурой которого является аналитик. Во втором случае мы искусственно улучшили бы домаш­нюю обстановку, мы заменили бы ее таким окружени­ем, которое дало бы нам возможность — когда это ока­залось бы необходимым для аналитической работы — взглянуть на поведение ребенка, так сказать, сверху и реакции которого по отношению к ребенку мы могли бы контролировать и регулировать.

Таким образом, удаление ребенка из родительско­го дома в техническом отношении казалось бы нам са­мым удачным практическим разрешением вопроса. Но когда мы будем говорить о конечных стадиях анализа, вы услышите, сколько сомнений возникает относитель­но этого мероприятия. Мы нарушаем этим естественное развитие ребенка в важном пункте, мы преждевремен­но разлучаем ребенка с родителями в такое время, ког­да он не способен ни к самостоятельной эмоциональной жизни, ни к свободному выбору новых объектов любви в силу внешних условий. Даже в том случае, если детс­кий анализ потребует очень длительного времени, тем не менее, в большинстве случаев, между его окончани­ем и периодом развития зрелости остается незаполнен­ный промежуток, в течение которого .ребенок во всех отношениях нуждается в воспитании, руководстве и за­щите. Но кто же нам даст какие бы то ни было гаран­тии, что ребенок сам найдет дорогу к правильным объек-



96

Лекция четвертая

ветииж после того, как нам удалось разрушить перенос? К рйзвестному времени ребенок возвращается, таким обра-,|й|ом, в родительский дом, в котором он чувствует себя ^•йуясим, дальнейшее руководство его воспитанием дове-|| рвется, может быть, людям, с которыми мы его с тру-|удом и насильно разлучили. В силу внутренних причин ^ребенок не может быть самостоятельным. Вследствие |j|iyroro мы вновь ставим его в затруднительное положе­ние, в котором он, помимо прочего, опять встречает в sf большинстве случаев условия, при которых возникли ^fsro первоначальные конфликты. Тогда он может либо 1'снова пойти по совершенному уже однажды пути, кото-|;рый привел его к неврозу, либо же, если этот путь зак-;| рыт для него вследствие удачного аналитического лече-Цяия, он идет противоположным путем к открытому W& '(протесту. С точки зрения болезни это, может быть, и К; Полезно, но с точки зрения социального порядка, явля-Ц1 Кяцегося конечной целью воспитания и лечения ребен-|> ка> это далеко не выигрышный момент.

Лекция четвертая. Психоанализ в детском возрасте и воспитание

Вы проследили вместе со мной два этапа детского '.анализа. Эта, последняя, лекция нашего курса будет \ посвящена рассмотрению третьего и, быть может, само-

!,го важного этапа.

; Позвольте мне еще раз сделать краткий обзор про­считанного курса. В первой части мы рассматривали вве­дение в аналитическую работу с детьми. Мы можем ска-^зать, что содержание ее, с точки зрения аналитической ^теории, совершенно индифферентно. Я описывала вам ^•так пространно все эти мелкие, ребяческие и детские ^поступки, вроде вязания и игр, все эти приемы, с помо-^ щыо которых мы добивались расположения ребенка, не |',Потому, что я считаю их особенно важными для анали-Й за; я преследовала совершенно иную цель: показать вам, '';', каким недоступным объектом является ребенок, как мало применимы к нему даже зарекомендованные при­емы научной терапии и как настойчиво он требует, что-



97

Введение в технику психоанализа

бы к нему подходили, сообразуясь с его собственной детской индивидуальностью. Что бы мы ни начинали делать с ребенком, обучаем ли мы его арифметике или географии, воспитываем ли мы его или подвергаем ана­лизу, — мы должны прежде всего установить с ним определенные эмоциональные взаимоотношения. Чем труднее работа, которая предстоит нам, тем прочнее дол­жна быть эта связь. Подготовительный этап лечения, то есть создание такой связи, следует своим собственным правилам, которые определяются личностью ребенка и пока совершенно не зависят от аналитической терапии и техники. Вторая часть нашего курса была собственно аналитической; в ней я старалась дать вам обзор тех путей, которыми мы можем приблизиться к бессозна­тельной сфере ребенка. Эта часть нашего курса, как я заметила, разочаровала вас, так как вам стало ясно, что как раз наиболее верные в большинстве случаев, специ­фические технические приемы, применяемые при ана­лизе взрослых, не могут быть использованы для лече­ния ребенка, что мы должны отказаться от многих требований науки и добывать материал для анализа там, где мы можем его найти, аналогично тому, как мы по­ступаем в повседневной жизни при желании познако­миться с интимными переживаниями человека. Разоча­рование вызвано в данном случае, как мне кажется, еще одним моментом. Аналитики часто спрашивали у меня, не случалось ли мне подойти гораздо ближе, чем это получается при анализе взрослых, к процессам разви­тия, которые имели место в течение первых двух лет жизни и на которые все настойчивее направляются наши аналитические изыскания, связанные с открытием бес­сознательного. Эти аналитики полагают, что ребенок сто­ит еще ближе к этому важному периоду, что вытесне­ние выражено у него еще не столь сильно и, стало быть, проще проникнуть сквозь материал, наслоившийся на эти ранние переживания, и что таким образом здесь откроются, может быть, неожиданные возможности для исследования. До сих пор я была вынуждена отвечать на этот вопрос отрицательно. Правда, материал, кото­рый предоставляет нам ребенок, как вы уже видели из приведенных мною примеров, ясен и понятен. Он дает

98

Лекция четвертая



дам ключ к пониманию содержания детских неврозов;

я оставляю за собой право дать их описание в другом месте. Этот материал служит нам веским подтвержде-'нием множества таких фактов, о которых мы до сих дор говорили лишь на основании выводов, сделанных из анализа взрослых. Однако мой опыт, наработанный С помощью описанной здесь техники, подсказывает, что мы не можем перешагнуть за тот период, когда у ре­бенка появляется речевая способность, то есть когда его мышление приравнивается к нашему. Теоретичес­ки это ограничение наших возможностей, на мой взгляд, ' нетрудно понять. Все, что мы узнаем относительно это­го * доисторического» периода при анализе взрослых пациентов, добывается с помощью свободных ассоциа­ций и толкования реакций переноса, то есть с помо­щью тех двух технических приемов, которые неприме­нимы при детском анализе. Но, кроме того, наше положение в данном случае можно сравнить с положе­нием этнолога, который тщетно пытался бы получить у первобытного народа ключ к пониманию доистори­ческого времени более кратким путем, чем при изуче­нии культурного народа. Напротив, при изучении пер-; вобытного народа он был бы лишен такого источника, 'как сказания и мифы, которые позволяют ему при изу-, чении культурного народа сделать определенные выво­ды о доисторических временах. Точно так же и у ма­ленького ребенка нет еще реактивных образований и покрывающих воспоминаний, которые возникают лишь во время латентного периода и из которых проведен­ный впоследствии анализ может добыть скрытый за , ними материал. Таким образом, вместо того, чтобы иметь какие-нибудь преимущества перед анализом со , взрослыми пациентами, детский анализ оказывается : менее благодарным и в получении бессознательного

материала.

Теперь я перехожу к третьей и последней части нашего курса, посвященной использованию аналитичес-, кого материала, который был получен после тщательно проведенного подготовительного этапа с помощью опи­санных здесь прямых и косвенных методов. После всех сделанных выводов вы готовы к тому, чтобы услышать

99

Введение в технику психоанализа



от меня нечто новое и отступающее от классических правил анализа.

Рассмотрим еще раз более подробно аналогичную ситуацию со взрослым пациентом. Его невроз разыгрыва­ется, как мы знаем, в пределах его психических инстан­ций между тремя факторами: между его бессознательны­ми влечениями, его эго и суперэго, которое является представителем этических и эстетических требований об­щества. Задача анализа заключается в том, чтобы путем вывода в сознание бессознательных влечений устранить конфликт, существующий между этими тремя инстан­циями. Импульсы, находившиеся до сих пор в вытес­ненном состоянии, не подвергались вследствие этого воздействию суперэго. Анализ освобождает их и делает доступными влиянию суперэго, которое определяет те­перь их дальнейшую судьбу. Место вытеснения зани­мает теперь сознательная критика, осуждение одних влечений, в то время как другие частично сублимиру­ются, отклоняются от сексуальных целей, частично же допускаются к удовлетворению. Этот новый благопри­ятный исход связан с тем, что эго пациента, начиная с того момента, когда было осуществлено первоначальное вытеснение, вплоть до того времени, когда анализ вы­полнил свою освободительную работу, проделало весь путь этического и интеллектуального развития, и та­ким образом эго пациента может принимать теперь со­всем иные решения, чем те, которые принимались им раньше. Влечения должны подвергнуться теперь раз­личным ограничениям, а суперэго должно отказаться от некоторых своих преувеличенных притязаний. На общем поле сознательной работы осуществляется теперь синтез между обеими инстанциями.

Сравните теперь эту ситуацию с ситуацией с ребен­ком. Конечно, невроз ребенка тоже разыгрывается в пре­делах психических инстанций; и в данном случае он тоже определяется тремя силами: влечениями, эго и суперэго. Но мы уже дважды сталкивались с обстоятельствами, подготовившими нас к тому, что при анализе ребенка внешний мир является хотя и неудобным для анализа, но органически важным фактором и оказывает очень силь­ное влияние на внутренние соотношения: во-первых, при

100


Лекиия четвертая

рассмотрении начальной ситуации детского анализа мы были вынуждены считаться с тем, что такой важный момент, как сознание болезни, существует не у самого ребенка, а у окружающих его лиц, и во-вторых, при опи­сании ситуации переноса выяснилось, что аналитику при­ходится делить любовь и ненависть ребенка с его факти­ческими объектами. Таким образом, нас не должно удивлять, что внешний мир оказывает гораздо более силь­ное влияние на механизм инфантильного невроза и на течение анализа, чем у взрослого пациента.

Мы сказали ранее, что суперэго взрослого индиви­да является представителем моральных требований об­щества, в котором живет человек. Мы знаем, что супе­рэго обязано своим происхождением отождествлению ребенка с первыми и самыми важными объектами при­вязанности — с родителями, на которых опять-таки об­щество возложило задачу внушить ребенку общеобяза­тельные этические требования и добиться требуемого обществом ограничения влечений. Таким образом, тре­бование, которое имело первоначально личный харак­тер и исходило от родителей, становится лишь в ходе прогресса (от объектной любви к родителям до отожде­ствления с ними) эго-идеалом, независимым от внешне­го мира и его прототипов.

У ребенка же о такой независимости не может быть и речи. Освобождение от привязанности к любимым объектам произойдет лишь в далеком будущем, отожде­ствление же при продолжающейся объектной любви в детском возрасте и воспитание происходит очень мед­ленно и частично. Тем не менее в этот ранний период суперэго существует, и многие отношения между ним и эго аналогичны отношениям, существующим в более позднем возрасте. Однако не следует упускать из виду постоянную смену взаимоотношений между суперэго и объектами, которым оно обязано своим возникновени­ем; мы можем сравнить их с отношениями, имеющими место в двух сообщающихся сосудах. Если усиливаются хорошие отношения с родителями во внешнем мире, то одновременно усиливаются и притязания суперэго и энер­гия, с которой оно их предъявляет. Если эти отношения ухудшаются, то одновременно слабеет и суперэго.



101

Введение в технику психоанализа

Приведем в качестве первого примера совсем ма­ленького ребенка. Если матери или няне удается при­учить маленького ребенка после первого года жизни от­правлять вовремя естественные надобности, то у нас получается такое впечатление, что ребенок соблюдает это требование чистоплотности не только из боязни или любви к матери или няне, но что у него самого возника­ет определенное отношение к этому требованию, что он сам радуется своей опрятности и огорчается, если с ним случается промах в этом отношении. Правда, мы всегда замечаем, что последующая разлука с человеком, кото­рый научил ребенка соблюдать опрятность (временная разлука с матерью или смена няни), ставит под угрозу это завоевание. Ребенок становится опять неопрятным, таким же, каким он был до того, как его научили со­блюдать опрятность; он снова начинает соблюдать ее лишь тогда, когда возвращается его мать или когда у него возникает привязанность к новой няне. Тем не ме­нее впечатление, что ребенок предъявлял уже сам к себе требование соблюдать опрятность, не было ошибочным. Это требование существует, но оно только тогда значимо для ребенка, если авторитетное лицо существует как объект во внешнем мире. Если ребенок теряет связь с объектом, он утрачивает также и радость от исполнения этого требования.

В начале латентного периода соотношения продол­жают оставаться такими же. При анализе взрослых мы часто получаем подтверждение того, какие опасные по­следствия для моральной сферы и структуры личности ребенка может иметь каждое нарушение его привязан­ности к родителям. Если ребенок теряет своих родите­лей в силу неких причин и если они теряют для него ценность как объекты, вследствие, скажем, душевного заболевания или совершенного им преступного действия, то он подвергается вместе с тем и опасности потерять или обесценить свое частично уже созданное суперэго. Из-за этого он не может уже противопоставить своим влечениям, требующим удовлетворения, активных внут­ренних сил. Таким образом можно было бы, пожалуй, объяснить возникновение некоторых асоциальных ти­пов и психопатических личностей.

102

Лекция четвертая



Для характеристики этих соотношений, существу­ющих еще и в конце латентного периода, я приведу при­мер, позаимствованный мною из анализа мальчика, на­ходящегося в периоде, предшествующем половой зрелости. Однажды в начале лечения я спросила его по какому-то поводу, не бывает ли у него каких-нибудь дурных мыслей. Он ответил: «Если я нахожусь, напри­мер, один дома и в доме есть фрукты. Родители ушли и не дали мне попробовать этих фруктов. Тогда я все вре­мя думаю о том, что теперь я мог бы попробовать их. Но я стараюсь думать о чем-нибудь другом, потому что я не хочу красть». Я спросила его, всегда ли он может усто­ять против таких мыслей. Он ответил мне утвердитель­но, он никогда еще ничего не украл. «А если твое жела­ние станет очень сильным, — спросила я, — что ты тогда сделаешь?». «Я все-таки ничего не возьму, — от­ветил он торжествующе, — потому что я боюсь отца». Вы видите, что его суперэго достигло большой незави­симости, которая сказывается в его стремлении не про­слыть вором. Когда же искушение становится слишком сильным, он должен призвать на помощь то лицо (то есть отца), которому обязано своим существованием это требование и от которого исходят предостережения и угрозы наказания. Другой ребенок, находясь в таком же положении, вспомнил бы, вероятно, о своей любви к

матери.


Эта слабость и зависимость требований детского

эго-идеала, о которых я здесь говорю, вполне согласу-, ются также с другим наблюдением, которое может быть сделано в любом случае при более близком ознакомле­нии с ним; ребенок имеет двойную мораль: одну, пред­назначенную для мира взрослых, и другую — для себя и своих сверстников. Мы знаем, например, что у ребен-ка в определенном возрасте появляется чувство стыда, то есть он избегает показываться голым и отправлять свои естественные нужды в присутствии незнакомых взрослых людей, а впоследствии также и в присутствии близких ему людей. Но мы знаем также, что эти же дети без всякого стыда раздеваются в присутствии дру­гих детей и что не всегда удается запретить им ходить вместе с другими детьми в уборную. К своему удивле-

103

Введение в технику психоанализа



нию, мы можем установить также, что дети брезгают некоторыми вещами только в присутствии взрослых, то есть как бы под их давлением, в то время как эта реак­ция не проявляется, когда они находятся в одиночестве или в обществе сверстников. Я вспоминаю десятилетнего мальчика, который во время прогулки оживленно восклик­нул, указывая на кучу коровьего помета: «Посмотри, ка­кая странная вещь...». Мгновение спустя он заметил свою ошибку и густо покраснел. Затем он извинился передо мною: он сразу не заметил, что это такое, в противном случае он никогда не сказал бы этого. Однако я знаю, что он охотно говорит со своими товарищами, не крас­нея, об экскрементальных процессах. Этот же мальчик однажды уверял меня, что, когда он находится один, он может трогать руками свой собственный кал, не испы­тывая при этом брезгливого чувства. Если при этом при­сутствует кто-нибудь из взрослых, то ему даже трудно говорить об этом.

Следовательно, стыд и отвращение, эти два важ­нейших реактивных образования, назначение которых заключается в том, чтобы не допустить к удовлетворе­нию анальные эксгибиционистические стремления, нуж­даются даже после своего возникновения во взрослом объекте для своего укрепления и активности.

Эти замечания относительно зависимости детского суперэго и двойной морали ребенка в вопросах, связан­ных со стыдом и отвращением, приводят нас к важней­шему различию между детским анализом и анализом взрослого пациента. Детский анализ вообще не являет­ся приватным делом, касающимся исключительно двух людей, аналитика и его пациента. Поскольку детское суперэго еще не стало безличным представителем исхо­дящих от внешнего мира требований, поскольку оно еще органически связано с внешним миром, постольку су­ществующие в этом внешнем мире объекты играют важ­ную роль во время самого анализа и особенно последне­го этапа, когда речь идет об использовании влечений, освобожденных от вытеснения.

Вернемся еще раз к сравнению со взрослым невро­тиком. Мы сказали, что при анализе его нам приходит­ся считаться с его влечениями, его эго и суперэго; если

104

Лекция четвертая



обстоятельства складываются благоприятно, нам не нуж­но беспокоиться о судьбе побуждений, исходящих из бессознательной сферы. Они подпадают под влияние суперэго, которое несет ответственность за их дальней­шую судьбу.

Кому же мы предоставим решение этого вопроса при детском анализе? Принимая во внимание все выше­приведенные выводы и сохраняя последовательность, мы могли бы сказать: лицам, воспитывающим ребенка, с которыми его суперэго связано еще очень тесно, то есть в большинстве случаев родителям ребенка.

Не забывайте, с какими трудностями связано такое положение вещей. Эти же самые родители или воспита­тели предъявляли к ребенку чрезмерные требования и привели его вследствие этого к чрезмерному вытесне­нию и неврозу. В данном случае между образованием невроза и освобождением от него с помощью анализа нет такого большого промежутка времени, как у взрослого пациента, эго которого проходит в течение этого периода все стадии своего развития; таким образом, у взрослого пациента то эго, которое приняло первое решение, и то эго, которое предпринимает теперь проверку его, не яв­ляются уже больше идентичными. Родители, которые способствовали заболеванию ребенка и которые должны способствовать теперь его выздоровлению, являются фак­тически теми же самыми людьми с теми же самыми взглядами. Лишь в самом благоприятном случае, будучи научены горьким опытом (болезнью ребенка), они гото­вы смягчить теперь свои требования. Таким образом, было бы опасно предоставить им решение судьбы освобожден­ных с помощью анализа влечений. Слишком велико опа­сение, что ребенок вынужден будет еще раз пойти по пути вытеснения, который опять приведет его к невро­зу. При таком положении вещей было бы целесообразнее вовсе отказаться от длительной и трудной освободитель­ной аналитической работы.

Каков же выход из создавшегося положения? До­пустимо ли преждевременно объявить ребенка совершен­нолетним потому лишь, что он одержим неврозом и дол­жен быть подвергнут анализу, и предоставить ему самому решение важного вопроса, как ему поступить с осво-

105

Введение в технику психоанализа



божденными от вытеснения влечениями? Я не знаю, какими этическими инстанциями он руководствовался бы, с помощью каких критериев или практических со­ображений он смог бы найти выход из этого трудного положения. Я полагаю, что если бы оставить его одного и лишить его какой бы то ни было помощи извне, он нашел бы лишь один-единственный кратчайший и удоб­ный путь: путь непосредственного удовлетворения. Од­нако из аналитической теории и практики мы знаем, что именно в целях предохранения от невроза нельзя допустить, чтобы ребенок испытал действительное удов­летворение на какой-либо ступени неизбежной первер-сивной сексуальности. В противном случае фиксация на испытанном однажды удовольствии станет препятстви­ем для дальнейшего нормального развития, и стремле­ние к повторению этого переживания станет опасным стимулом для регрессии с более поздних ступеней раз­вития.

Я вижу только один выход из этого затруднитель­ного положения. Аналитик сам должен требовать, чтоб ему была предоставлена свобода действий для руковод­ства ребенком в этом важнейшем вопросе. Под его вли­янием ребенок должен научиться вести себя по отноше­нию к своим влечениям, в конечном итоге по его усмотрению будет решен вопрос о том, какую часть ин­фантильных сексуальных побуждений следует подавить или отбросить вследствие несовместимости их с куль­турными установками, какие влечения могут быть до­пущены к непосредственному удовлетворению и какие должны подвергнуться сублимированию. В последнем случае воспитание должно прийти на помощь ребенку всеми имеющимися в его распоряжении средствами. Короче говоря,'аналитик должен суметь занять во вре­мя анализа ребенка место его эго-идеала, он не должен начинать свою освободительную аналитическую работу до тех пор, пока не будет уверен в том, что он оконча­тельно овладел этой психической инстанцией ребенка. И здесь-то для аналитика очень важно играть роль силь­ной личности, о чем мы уже говорили вначале при вве­дении в детский анализ. Только в том случае, если ребе­нок чувствует, что авторитет аналитика выше, чем

106

Лекция третья



^'.авторитет его родителей, он согласится уступить наи-1-BSbicuiee место в своей эмоциональной жизни этому ново-„му объекту, занявшему место рядом с его родителями. , Если родители ребенка, как я уже упоминала рань­ше, научены чему-нибудь вследствие болезни ребенка и выражают готовность приспособиться к требованиям ана­литика, то в данном случае оказывается возможным про­извести действительное разделение аналитической и вос-' питательной работы между аналитическими сеансами и домашней обстановкой или скорее даже установить совме­стное действие обоих факторов. Воспитание ребенка не ' только не прекращается по окончании анализа, но полно-• стью вновь переходит непосредственно из рук аналитика в руки родителей, обогативших теперь свой опыт и разум.

Но если родители, пользуясь своим влиянием, зат­рудняют работу аналитика, то ребенок, эмоциональная

привязанность которого направлена и на аналитика, и 'на родителей, попадает в такое же положение, что и в случае неудачного брака, где он становится объектом I раздора. Тогда нам нечего будет удивляться, если в ре­зультате такого положения появятся все те отрицатель­ные последствия при формировании характера ребенка, . которые наблюдаются при неудачно сложившейся се­мейной жизни. Там ребенок пользуется конфликтом 'между отцом и матерью, здесь — между аналитиком и родителями, чтобы избавиться -— как в первом, так и во втором случае — от всяких требований. Это положение становится опасным, если ребенок, у которого возникает сопротивление, сумеет так восстановить своих родителей против аналитика, что они потребуют прекращения ана­лиза. Аналитик теряет ребенка в крайне неблагоприят­ный момент, когда у ребенка существует сопротивление и отрицательный перенос, и можно не сомневаться в том, что все влечения, освобожденные до тех пор с помощью анализа, будут использованы ребенком с самой худшей ; стороны. В настоящее время я не берусь за анализ ре­бенка, если характеристика или аналитическая образо­ванность родителей не исключают хотя бы отчасти воз­можность такого исхода.

Необходимо, чтобы аналитик полностью овладел детской психикой. Я иллюстрирую это положение с по-

107

Введение в технику психоанализа



мощью одного примера. Речь идет о шестилетней паци­ентке, неоднократно упоминавшейся больной, страдав­шей неврозом навязчивых состояний.

С помощью анализа я добилась того, что она позво­лила своему «черту» говорить, после чего она стала рас­сказывать одну за другой множество анальных фанта­зий, сперва неохотно, но заметив, что я не выражаю неудовольствия, она стала откровеннее. Все время сеан­са занимали сообщения о ее анальных фантазиях. Во время беседы со мной она освобождалась также и от того давления, которое она постоянно испытывала на себе. Она сама называла время, проведенное у меня, «часом своего отдыха». «Анна, — сказала она мне однажды, — проведенный с тобою сеанс — это час моего отдыха. В это время мне не нужно сдерживать своего черта». «Зна­ешь, — добавила она тотчас же, — у меня есть еще одно время отдыха: когда я сплю». Во время анализа и во время сна она освобождалась, очевидно, от того, что у взрослого человека равнозначно постоянной затрате энер­гии на поддержание вытеснения. Ее освобождение ска­залось прежде всего в том, что в ней происходила ка­кая-то перемена, она становилась внимательной и оживленной.

Некоторое время спустя она сделала еще один шаг в этом направлении. Она стала рассказывать фантазии, которые до сих пор тщательно скрывала; дома, когда к столу подавали какое-нибудь блюдо, она делала вполголо­са какое-нибудь сравнение или произносила, обращаясь к другим детям, «грязную» шутку. Тогда ее воспитательни­ца пришла ко мне, чтобы получить соответствующие ука­зания. Я в то время не имела еще достаточного опыта, отнеслась к этому недостаточно серьезно и посоветовала ей просто не обращать внимания на такие пустяки. Одна­ко результаты получились совершенно неожиданные. Вследствие отсутствия критики ребенок nol-ерял всякое чувство меры и начал проявлять в домашней обстановке все, о чем до тех пор говорилось только во время сеанса;

она полностью погрузилась в свои представления, срав­нения и суждения на анальную тему. Другим членам семьи это вскоре показалось невыносимым; поведение ребенка, особенно за обеденным столом, отбивало аппе-

108

Лекция четвертая



тит у всех, и как дети, так и взрослые молча и осужда­юще покидали один за другим комнату. Моя маленькая пациентка вела себя так, будто одержима перверсией, или как психически больная взрослая и поставила себя таким образом вне человеческого общества. Ее родите­ли, не желая наказывать ее, не изолировали ее от дру­гих детей, но в результате другие члены семьи начали теперь избегать ее, у нее же самой исчезли в это время все барьеры и в других сферах. В течение нескольких дней она превратилась в веселого, шаловливого, избало­ванного, довольного собой ребенка.

Ее воспитательница пришла ко мне во второй раз пожаловаться на ее поведение: состояние невыносимое, жизнь в доме нарушена. Что делать? Можно ли сказать ребенку, что рассказы о таких вещах сами по себе еще не так страшны, но что она ее просит не делать этого дома. Я восстала против этого. Я должна была сознать­ся, что я действительно допустила ошибку, приписав суперэго ребенка самостоятельную сдерживающую силу, которой суперэго вовсе не обладало. Как только автори­тетные лица, существовавшие во внешнем мире, стали менее требовательны, тотчас же снисходительным стал и эго-идеал, бывший до тех пор очень строгим и обла­давший достаточной силой, чтобы вызвать целый ряд симптомов невроза навязчивости. Я понадеялась на эту невротическую строгость эго-идеала, была неосторожна и не достигла при этом ничего для цепей анализа. Я на некоторое время превратила заторможенного, невротич-ного ребенка в капризного, можно было бы, пожалуй, сказать, перверсивного ребенка. Но кроме того, я в то же время усложнила себе работу, так как этот освобож­денный ребенок растянул теперь свой «час отдыха» на весь день, перестал считать совместную нашу работу важной, не давал больше соответствующего материала для анализа, потому что он рассеивал его в течение дня вместо того, чтобы собирать его для сеанса, и мгновенно потерял необходимое для анализа сознание болезни. Для детского анализа в еще большей мере, чем для анализа взрослых "пациентов, сохраняет свою силу положение, что аналитическая работа может быть проведена лишь в состоянии неудовлетворенности.

109

Введение в технику психоанализа



К счастью, положение оказалось лишь теоретичес­ки столь опасным, на практике его легко было испра­вить. Я попросила воспитательницу ничего не предпри­нимать и запастись еще немного терпением. Я обещала ей опять призвать ребенка к порядку, но не могла ей сказать твердо, как скоро наступит улучшение. Во вре­мя следующего сеанса я действовала очень энергично. Я заявила ей, что она нарушила договор. Я думала, что она рассказывала мне эти грязные вещи для того, что­бы избавиться от них, но теперь я вижу, что это вовсе не так. Она охотно рассказывала все это в своем домаш­нем кругу, потому что это доставляло ей удовольствие. Я ничего не имею против этого, но только я не пони­маю, зачем тогда ей нужна я. Мы можем прекратить сеансы, и она будет иметь возможность получать удо­вольствие. Но если она остается при своем первоначаль­ном намерении, то она должна говорить об этих вещах только со мной и больше ни с кем; чем больше она бу­дет воздерживаться от этого дома, тем больше она будет вспоминать во время сеанса, тем больше я буду узнавать о ней, тем скорее я смогу освободить ее. Теперь она должна принять то или иное решение. После этого она сильно побледнела, задумалась, посмотрела на меня и сказала тем же серьезным тоном, как и при первом ана­литическом уговоре: «Если ты говоришь, что это так, то я больше не буду говорить об этом». Таким образом была восстановлена ее невротическая добросовестность. С этих пор ее домашние не слышали от нее больше ни одного слова о подобных вещах. Она опять превратилась из из­балованного, перверсивного в заторможенного и вялого ребенка.

Такое же превращение повторялось у этой пациен­тки еще несколько раз в процессе лечения. Когда она впадала после освобождения с помощью анализа от сво­его очень тяжелого невроза навязчивости в другую край­ность, в «испорченность» или в перверсию, то у меня не было другого выхода, кроме как вновь воссоздать не­вроз и восстановить в правах исчезнувшего уже «чер­та»; разумеется, я делала это всякий раз в меньшем объе­ме и с большей осторожностью и мягкостью, чем это делалось первоначально, пока я, наконец, не добилась

110

Лекция четвертая



дюго, что ребенок мог придерживаться середины между этими двумя крайностями.

Я не остановилась бы так подробно на этом приме-,ре, если бы все вышеописанные отношения при детском анализе не были так ясно выражены в нем: слабость дет­ского эго-идеала, зависимость его требований, а следова­тельно, и невроза от внешнего мира, его неспособность одержать без посторонней помощи освобожденные импуль­сы и вытекающая из этого необходимость для аналитика обладать авторитетом в воспитательном отношении1. Сле­довательно, деятельность аналитика объединяет в себе две трудные и противоречащие друг другу задачи: он дол­жен анализировать и воспитывать, то есть должен в одно И то же время позволять и запрещать, разрывать и вновь связывать. Если это ему не удается, то анализ становится для ребенка индульгенцией, позволяющей ему делать все, .что считается в обществе недозволенным. Если же разре­шение этих задач удается аналитику, то он коррегирует неудачное воспитание и анормальное развитие и дает воз­можность ребенку или тем, кто решает судьбу ребенка, исправить сделанные ошибки.

Вы знаете, что в конце анализа со взрослым паци­ентом мы не принуждаем его к здоровью. Он сам реша­ет, что ему делать. От него зависит, захочет ли он еще раз проделать путь, приведший его к неврозу, позволит ли ему развитие его эго пойти противоположным путем всеобъемлющего удовлетворения своих влечений или же ему удастся найти средний путь между этими двумя, Осуществить истинный анализ скрывающихся в нем сил. Точно так же мы не можем заставить родителей малень-<кой пациентки обращаться более благоразумно с выздо-: -ревевшим ребенком. Детский анализ не защищает ре-\ бенка от вреда, который может быть ему причинен в |, .будущем. Он оперирует, главным образом, с прошлым. Конечно, он создает таким образом лучшую, расчищен­ную почву для будущего развития.

' Эта авторитетность дает аналитику, работающему с деть­ми, возможность применять «активную терапию» по Ференци, подавлять отдельные симптомы, что влечет за собой застой либидо и доставляет, таким образом, обильный материал для анализа.



Каталог: book -> psychoanalis
psychoanalis -> Йен Стюарт, Вэнн Джойнс как мы пишем историю своей жизни
psychoanalis -> Карл Густав Юнг Психологические типы
psychoanalis -> Юнг К. Г. Божественный ребенок
psychoanalis -> Валерий Всеволодович Зеленский Толковый словарь по аналитической психологии
psychoanalis -> Генри ф. Элленбергер открытие бессознательного: история и эволюция динамической психиатрии
psychoanalis -> Зигмунд Фрейд Введение в психоанализ Лекции 1-35
psychoanalis -> Издательство: Издательство Московского университета, 1983 г
psychoanalis -> Библиография


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   29


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница