Джейн Плант Антирак груди



страница5/34
Дата15.05.2016
Размер2.77 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34

Продолжение моей истории

Теперь я расскажу, что случилось после постановки диагноза, изменившего мою жизнь: что я сделала неправильно, что правильно, а что сделала бы иначе, если б знала то, что знаю сейчас. Я объясню, в чем заключается современное лечение рака и как я себя чувствовала, когда была пациентом онкологического отделения.

Один из первых вопросов, которым я задавалась и с которым согласятся многие женщины с раком груди, – почему я? Почему у меня возникла эта ужасная болезнь? В конечном итоге я нашла ответ, и он оказался очень тревожным, свидетельствуя о высоком риске моего образа жизни, который прежде я считала вполне здоровым. Образ жизни западной женщины действительно повышает риск возникновения рака груди, и с каждым годом этот риск возрастает.

На Западе рак молочной железы – самый распространенный среди женщин тип рака17. В Евросоюзе им болеют в три раза больше женщин, чем раком толстой кишки, который находится на втором месте. Рак груди редко встречается у женщин до 25 лет – четыре из пяти заболевших старше пятидесяти. Во многих западных странах рак молочной железы – основная причина гибели женщин от рака в возрасте 40–55 лет. Такой рак бывает и у небольшого числа мужчин.

Риск развития рака молочной железы в течение жизни варьируется от 1 женщины из каждых 8 в разных частях США до 1 из 20 в Южной Европе. В Великобритании эта цифра составляет 1 из 12. В последние десятилетия цифры становятся все более пугающими. В США в 1960-е годы рак груди возникал у одной женщины из 20, но к 1991 году уровень заболеваемости достиг 1 из 9 (сейчас он еще выше)18. Между 1979 и 1987 годами уровень заболеваемости в Великобритании возрастал примерно на 2 % каждый год, а между 1988 и 1992 годами ежегодный прирост составил почти 4,5 %19.

Поэтому неудивительно, что я оказалась среди заболевших. Шансы были велики. Однако поражало в этих цифрах то, каким радикальным был контраст между сравнительно высоким уровнем риска у западных женщин и гораздо меньшими уровнями заболеваемости у женщин в Азии (см. главу 3). Это породило во мне первые подозрения, что у рака молочной железы может существовать причина, как есть причина у рака легких. В следующих главах я расскажу, что думаю по этому поводу, но сперва давайте рассмотрим традиционные способы лечения, которым так или иначе следует большинство пациентов в зависимости от вида рака и стадии заболевания.



Держаться основ

Типичные методы лечения онкобольных – хирургия, радиотерапия и химиотерапия. Мое лечение вполне укладывается в эту схему: радикальная мастэктомия, три операции, 35 сеансов радиотерапии, 5 сеансов облучения яичников для стимуляции менопаузы и избавления от собственных эстрогенов, 12 сеансов химиотерапии. Все это звучит как скопище различных подходов, и действительно, некоторые врачи альтернативной практики сравнивают лечение рака молочной железы с битвой между болезнью и лекарствами, где полем битвы выступает пациент. Хотя такая аналогия не слишком популярна у благотворительных организаций и врачей, следует понимать с самого начала, как на вашем здоровье отразится хирургическая операция, анестезия, радиотерапия и химиотерапия. Многие люди делают перерывы или бросают лечение – особенно это касается курсов химиотерапии, – поскольку начинают чувствовать себя очень плохо: например, у них слишком сильно снижается уровень эритроцитов. Лечение может вызывать стресс у пациентов-мужчин, особенно если все имеющиеся исследования и литература касаются женщин. Чтобы справиться с лечением, вы должны быть готовы к нему эмоционально и физически. Лично мне помогла особая диета и иные методы поддержки организма. Благодаря своим научным знаниям я разработала стратегию, чтобы радиоактивные вещества, использующиеся в диагностике, и лекарства, применяющиеся во время химиотерапии, как можно быстрее покидали мой организм, сделав свое дело. Об этой стратегии я расскажу в конце главы. Многие больные раком груди утверждают, что мои советы пошли им на пользу.



Больше не жертва

Онкологические больные часто полагают, что рак – это их вина: либо генетический дефект, либо «блокированные эмоции» (исследование показало, что такого явления, как «раковая личность», нет; см. главу 6), либо результат какой-то личной неудачи. Это неверно. Традиционное онкологическое лечение может «обработать» пациента до такой степени, что он перестанет понимать, что с ним делают. Раковый больной – уязвимый человек, и бесконечные процедуры вызывают в нем ощущение потери контроля. Но сохранять контроль и развивать конструктивные, партнерские отношения с врачами очень важно. Я расскажу, как перестала быть жертвой, отказалась передать контроль над собственной жизнью врачам и начала искать информацию о «силе Р», которая, казалось, неумолимо влечет меня в могилу.

Когда имеешь дело с раком груди, следует учитывать различие роли исследователей, в том числе медицинских, и роли врачей. Врачи – профессиональные биологи, давшие клятву Гиппократа, они следуют строгому кодексу этического и профессионального поведения. Они используют только ортодоксальные методы, установленные клиническими испытаниями и основанные на чисто химических субстанциях или стандартных технических процедурах, подтвержденных хорошо контролируемыми, статистически обоснованными экспериментами с клеточными культурами, лабораторными животными и, наконец, пациентами. Растущая угроза судебных процессов над врачами осложняет отход от традиционной медицины (хотя недавняя серия статей об альтернативной медицине в British Medical Journal указывает на растущее признание некоторых ее методов со стороны профессии, консервативной по своей сути). Такие идеи, как особая диета для лечения заболеваний, уходят корнями в Гиппократову школу медицины, возникшую в Греции около 400 года до н. э. Гиппократ смеялся над убеждением, будто болезнь вызывают магические или сверхъестественные силы, утверждая, что все имеет рациональную основу. Он предполагал, что причина заболеваний витает в воздухе, кроется в воде и пище, и отмечал способность тела излечивать себя, если этим естественным факторам соответствуют правильные условия. Есть мнение, что отход современной западной медицины от своих традиционных корней начался с развития хирургии во времена американской гражданской войны. Все мы знаем старую пословицу: «Ты то, что ты ешь»; сюда, вероятно, следует добавить питье и дыхание, признав точку зрения Гиппократа. В китайской медицине природные вещества использовались более трех тысяч лет. По сведениям Всемирной организации здравоохранения, большинство людей на Земле все еще полагаются на растительные лекарства.

Разумеется, врачи бывают хорошими и плохими. Общаясь с разными специалистами, я встречала представителей обеих категорий; в каком-то смысле мне повезло, поскольку с самого начала я ими не восхищалась, как это делают многие пациенты. Еще до того, как я связала свою жизнь с наукой, у меня выработался скептический взгляд на медицину и ее обычаи из-за психиатрического лечения моего отца. Он был невероятно умным человеком – у меня до сих пор хранятся оставшиеся от него многочисленные школьные награды, – но сейчас я понимаю, что, к сожалению, он болел маниакальной депрессией; иногда его преследовало то, что сэр Уинстон Черчилль образно называл «черным псом»2021. В пятидесятые и в начале шестидесятых отца лечили в частных клиниках за большие деньги, и для оплаты услуг психиатров мать выбивалась из сил на работе. Я помню людей, которые использовали псевдонауку и авторитарную манеру общения, чтобы заработать денег на несчастье других людей. Моего отца лечили ЛСД и электросудорожной терапией, причем иногда аппарат был плохо настроен и никто не знал, какой мощности ток проходит через его мозг. К сожалению, интеллект отца постепенно ухудшался, он деградировал как личность и в конце концов стал вести себя как ребенок. Я до сих пор помню, как он просил не увозить его в клинику. В то время существовали и куда более щадящие способы лечения маниакальной депрессии с помощью лития. Знали об этом доктора, пропускавшие ток через мозг моего отца? Сомневаюсь. С тех пор я часто обсуждала депрессию с врачами, но никто из них не смог доказать мне ценность электросудорожной терапии с научной точки зрения; один ученый, специализирующийся на химии мозга, сравнил ее использование с ударом по телевизору, чтобы тот заработал. При этом имеется рациональное объяснение того, как литий помогает «насосной системе» мозга очистить его от «вредных» веществ, улучшая состояние пациента в депрессии.

По другую сторону от этих «специалистов» стоит доктор Джон Камак, о котором я уже говорила, – блестящий, умный, понимающий терапевт, которому я звонила среди ночи из Канады, впервые нащупав свою опухоль. Овдовев, моя мать была очень одинока и подавлена, но вместо того, чтобы закармливать ее антидепрессантами, он купил ей прекрасного щенка и каждый день навещал нас, пока мать не справилась с потерей. С помощью доктора Камака она очень быстро восстановилась. Интересно, скольким пациентам полегчало бы от пуделей, а не от таблеток? Воистину необычный рецепт!

Согласно Британской ассоциации пациентов, онкологический больной «умирает от собственной вежливости», поскольку не способен настоять на лучшем лечении22. По мнению ассоциации, смертность от рака в Британии выше, чем во многих западных странах, из-за синдрома «Да, доктор». Не прибегая к грубости и агрессии, женщина с раком груди может содержательно и конструктивно беседовать со своими врачами, если знает все варианты лечения. Отчасти моя книга посвящена и этому.

Ваши отношения с врачом, будь то терапевт или онколог, очень важны, чтобы справиться с заболеванием. Вполне естественно бояться и тревожиться (поверьте, я очень боялась), однако старайтесь показать своим врачам, что будете работать вместе с ними, чтобы поправиться, и собираетесь участвовать в принятии решений. Очень важно установить с врачом хорошие отношения. Чуть позже я расскажу, как мои неоправданные сомнения и паника стоили мне груди.

Но как понять, хороший ли у вас врач? Есть простой и быстрый способ узнать это, обратившись к приведенной ниже таблице. Она не претендует на научность, однако поможет распознать самое главное.




Проверка для врача

Демонстрирует здравый смысл, четко и ясно объясняет свои мысли. – Ведет себя высокомерно, нетерпеливо; отвечает на вопросы, используя непонятные медицинские термины.
Следует своему призванию, поскольку заботится о пациентах. – Авторитарен, не желает объяснять, что делать дальше, злится, когда вы задаете вопросы или рассказываете, что с вами не так.
Демонстрирует интерес к новейшей информации. – Не знает многих тем, в которых должен разбираться.
Технически подкован, умеет проводить тщательное физическое обследование. – Не проводит тщательных осмотров, не ставит осмысленный диагноз.
Готов обсуждать ваше здоровье вместе с вами, дает рекомендации по питанию, правильному образу жизни и другим факторам, которые вы способны изменить. – Не интересуется причиной и предпочитает эмпирические методы подавления симптомов (примите, и узнаете); начинает выписывать лекарство еще до того, как вы закончили говорить первую фразу.
Часто пациент слышит от врача слова, которые кажутся ему темными и непонятными. Более двух тысяч лет назад греческий врач Гиппократ предупреждал своих коллег: «Сакральные знания следует передавать только посвященным; рассказывать о них профанам незаконно, пока они не познают тайны науки». Даже в наше время слишком много врачей следуют этому совету. Прежде чем студент станет врачом, его посвящают в тайны языка, содержащего более десяти тысяч новых слов, которые большинству из нас кажутся такими же мертвыми, как породившие их древнегреческий и латынь23. Почему, к примеру, зуд надо называть пруритом, насморк – ринореей, а головную боль – цефалгией? Это крайние примеры, но они все равно полезны: вы всегда должны настаивать на полном понимании того, что говорит врач, и если он начинает использовать новые, пугающие слова, обязательно просите объяснить его то же самое простым языком. Разобравшись в сказанном, проясните любые непонятные детали, попросив нарисовать схему. Тогда вы сумеете лучше оценивать, влиять и, если необходимо, сомневаться в диагнозе и лечении. Когда мои врачи узнали, что я ученый, они начали спокойнее относиться к моим вопросам, всегда старались ответить на них и успокоить. Но даже тогда я чувствовала, что знаю недостаточно. Нет, они ничего не скрывали. Просто их подход отличался от моего.

Самостоятельный осмотр груди

Я злилась на себя за то, что не осматривала грудь раньше. Почему я не следовала совету регулярно обследовать ее или делать маммограмму? Как я должна была поступить, и что можете сделать вы, чтобы себе помочь?

Среди специалистов идут споры относительно ценности скрининга24 молочных желез, в том числе самостоятельной проверки и раннего обнаружения опухолей. С одной стороны, есть мнение, что раннее обнаружение опухоли значительно увеличивает шансы женщины на выживание. С другой стороны, некоторые опытные врачи говорят, что ко времени, когда опухоль обнаруживается, она могла развиваться уже несколько лет и включать в себя сотни клеток, а исход лечения будет зависеть от типа и стадии рака. Согласно Канадскому обществу рака груди, диаметр самой маленькой опухоли, которую можно обнаружить при самостоятельном осмотре, около сантиметра, и в ней содержится один миллиард клеток.

Однако именно самостоятельный осмотр спас мне жизнь. Я узнала, какой бывает раковая опухоль на ощупь, я научилась осматривать грудь, лимфатические узлы, печень, и делаю это регулярно до сих пор. Каждый раз, когда рак возвращался ко мне, я самостоятельно обнаруживала его и немедленно обращалась к врачу. Иногда рак возвращался буквально через несколько недель после окончания лечения, так что ожидание маммограммы или врачебного осмотра мне бы не помогло. Рак молочной железы у молодых женщин развивается быстрее, и поэтому для снижения смертности женщинам до 50 лет необходимы более частые обследования, что, конечно, увеличивает дозу радиации, которую получает организм.

Здравый смысл подсказывает: необходимо больше знать о своем теле и регулярно себя осматривать, чтобы максимально быстро обнаруживать проблемы и немедленно обращаться за медицинской помощью. Согласно Канадскому обществу рака груди, пациенты с опухолями менее 2 см имеют пятилетний коэффициент выживания 90 % по сравнению с 60 % тех, чья опухоль больше 5 см. Кроме того, чем раньше обнаруживается рак, тем выше шансы на менее радикальные методы лечения. Если вы не знаете, как осматривать свою грудь или другие части тела, медсестры с готовностью вас научат. Если они считают, что осмотр должны проводить только врачи, и ваш терапевт поддерживает эту точку зрения, найдите другого врача.

Большинство опухолей молочной железы женщины находят сами (в Канаде это девять случаев из десяти); самостоятельное обследование груди значительно эффективнее и безопаснее, чем постоянные облучения при маммограмме. Регулярно обследуя грудь, вы узнаете ее нормальное состояние, сможете заметить изменения и вовремя обратиться к врачу. Поначалу это может привести к более частым консультациям, но в перспективе знание своего тела и ответственность за собственное здоровье сэкономит вам время. Британская компания Boots the Chemist и благотворительное общество Breast Cancer Care выпустили справочник «Здоровье груди»25. Осмотр молочных желез описывается в нем следующим образом: «Каждая женщина должна постоянно следить за состоянием груди. Ее размер и форма индивидуальны, как размер и форма соска. Знание своей груди – это понимание ее нормального состояния в ходе месячного цикла и умение найти любые необычные изменения. Их раннее обнаружение означает, что лечение может привести к лучшим результатам».

Самостоятельный осмотр груди следует начинать как можно раньше, чтобы знать нормальное состояние своего тела, однако после сорока лет он становится особенно важным. Его следует проводить каждый месяц в одно и то же время (через несколько дней после окончания месячных) и продолжать даже после наступления менопаузы. Первое, что вам следует запомнить, – большинство опухолей молочной железы не являются раковыми.
Строение молочной железы


На рисунке видно, что грудь состоит из 15–20 долек или частей, каждая из которых имеет проток, подходящий к соску. Обычно опухоли развиваются в млечных синусах, реже – в окружающих их структурах. Большинство раковых опухолей твердые и безболезненные, хотя иногда бывают мягкими. Проводя самостоятельный осмотр, старайтесь соблюдать уравновешенный подход. Готовьтесь отмечать изменения, которые могут потребовать внимания врача, но помните, что они не обязательно являются признаками рака. Девять из десяти уплотненных образований в груди оказываются доброкачественными или безвредными. Вот несколько полезных советов для самостоятельной проверки:

1. Осмотрите свою грудь в зеркале, отмечая любые изменения. Сперва вытяните руки вдоль тела. Затем поднимите их и заведите за голову. Ищите любые изменения в размере или форме груди, в цвете ее кожного покрова, обращайте внимание на втягивание соска или кожи, ямочки и, конечно, припухлости. Наклонитесь вперед и посмотрите на форму своей груди под разными углами.

2. Лягте на спину и кончиками пальцев противоположной руки тщательно ощупайте ткань груди и подмышечную область. Покатайте и несильно прижмите грудь к подлежащим ребрам, обращая внимание на любые изменения, особенно на уплотнения, которых не замечали раньше. Проверьте наличие уплотнений над ключицей.

3. Проверьте, не идет ли из соска кровь или жидкость с кровью. Для этого мягко сдавите каждый сосок.

Хотя любой из этих признаков может указывать на раннюю стадию рака, их вызывают и другие заболевания. Если вы обнаружите какие-то симптомы, немедленно обратитесь к врачу. Даже если вам скажут, что все в порядке, следите за изменениями, возвращайтесь к врачу и требуйте направления к специалисту, если, по-вашему, проблема остается. Наблюдая за опухолями и видя, как они себя ведут, я дважды использовала количественные измерения. Нестираемым фломастером я сделала четыре небольшие отметки над, под и по обе стороны опухоли, измерила ее циркулем и записала результат. Такие записи очень пригодились, когда я пыталась убедить своего доктора, что у меня проблема (об этом чуть позже). Циркуль я позаимствовала у коллеги, специалиста по окаменелостям.

Сейчас меня удивляет, когда я слышу о женщинах – в том числе об отважной Хелен Ролласон, недавно умершей от рака толстой кишки, – у которых в печени были настолько большие опухоли, что врач почувствовал их при простом физическом осмотре, хотя сами женщины понятия о них не имели. Передний край печени располагается близко к поверхности тела, сразу под реберной дугой, и его легко прощупать. Все мы должны знать основы анатомии, нормальное состояние своего организма, и регулярно осматривать себя, чтобы вовремя заметить проблему, особенно если речь идет о смертельном заболевании. (Я убеждена, что самостоятельному осмотру надо учить на школьных уроках биологии: это не только привьет детям ответственность за свое здоровье, но и сделает уроки более практичными и полезными.)

К сожалению, нас убеждают доверять высокотехнологичным методам, потребляющим много ресурсов, которые, по мнению опытных врачей, лучше было бы тратить на более полезные и реалистичные цели. В Великобритании скрининг молочных желез обходится национальному здравоохранению более чем в 35 миллионов фунтов стерлингов в год. Если бы мы эффективно использовали самостоятельный осмотр, совмещая его с ежегодными обследованиями, которые проводят медсестры наших терапевтов, сэкономленные ресурсы можно было бы направить на разработку лучшего лечения от рака. Некоторые считают, что лучше тратить деньги на определение взаимодействия раковых клеточных культур пациента с различным химическим агентам до того, как их ему выпишут. Это улучшило бы эффективность лечения и снизило ненужный стресс в жизни многих больных раком груди.

Время проверки

В больнице Чаринг-Кросс есть специальное отделение онкологии молочной железы, где работает группа радио– и химиотерапевтов, и прежде, чем мне рекомендовали лечение, я прошла серию тестов, установивших тип рака и стадию, которой он достиг. Врачи-онкологи делят плотные опухоли по стадиям. Малые опухоли, которые не распространились на лимфатические узлы или более далекие участки, относятся к первой стадии; вторая и третья стадии означают более развитые, крупные опухоли, затронувшие больше лимфатических узлов. Опухоль четвертой стадии указывает, что повсюду в теле находятся метастазы, или вторичный рак. Органы, которые чаще всего бывают поражены метастазами рака груди, – легкие, печень, кости и, реже, мозг.

Кроме тщательного физического осмотра и простых тестов, говорящих, что артериальное давление и анализ мочи в норме, я сделала маммограмму, пункционную биопсию, рентген грудной клетки, сканирование печени и костей скелета.

Маммография, которая представляет собой рентгенологическое исследование молочной железы, знакома многим женщинам. В Британии ее предлагают как трехлетнюю программу скрининга женщин 50–64 лет.

Эффективность маммографии для раннего определения рака до сих пор вызывает споры. Врачи, не одобряющие высоких расходов на процедуру, считают, что конечный результат зависит от природы опухоли и ее агрессивности, а не от стадии, на которой она обнаружена. Маммография лучше всего определяет мелкие частицы минералов, в том числе оксалат кальция и/или фосфат кальция, образующиеся вокруг раковых клеток. Главная проблема в том, что при маммографии рентген применяется к мягким тканям (а не к сломанным костям), и у женщин до менопаузы плотность ткани высокая. В течение месячного цикла могут появляться и исчезать доброкачественные образования, может меняться общая текстура груди, осложняя интерпретацию результатов. Маммография выдает некоторое количество ложноположительных результатов и небольшое число ложноотрицательных. Ряд врачей сомневаются в безопасности регулярного облучения молочных желез, поскольку радиация имеет свойство накапливаться. Не существует реальных свидетельств того, что маммограмма способна спасти жизнь или изменить течение рака женщинам до 50 лет. Маммография считается наиболее эффективным средством обнаружения рака молочной железы у женщин от 50 до 69 лет. В Канаде, где один из самых высоких уровней рака груди в мире, маммографический скрининг снизил смертность в наблюдаемой популяции этой возрастной группы на 30 %.

Процедура маммографии безболезненна, хотя временами неприятна. Рентген грудной клетки также не причиняет боли и исследует легкие на вторичный рак. Хотя сканирование печени – чуть более сложный процесс, он также совершенно безболезненный. Сканирование печени ультразвуком похоже на сканирование беременных женщин для получения информации о развитии плода.

Сканирование скелета – довольно сложная процедура, в моем случае получившая довольно забавное развитие. Мне ввели технеций, радиоактивное вещество в составе фосфорного соединения, которое «прикреплялось» к костям. Радиоактивное излучение технеция улавливалось, и на экране компьютера возникало изображение скелета, указывающее на возможные аномалии по типу опухолевых. Я не очень внимательно прочла инструкцию, между введением вещества и сканированием отправилась в больничную столовую выпить чая с подругой и не «опустошила мочевой пузырь», как это следовало сделать. В процессе сканирования я пыталась разглядеть появляющиеся на компьютере изображения. Когда сканер перешел к области таза, на экране появилась огромная светящаяся масса у основания позвоночника. В мгновение ока в моем сознании возник пугающий образ инвалидной коляски, в которой сижу я, искалеченная раком, однако врач спросил: «Вы ходили в туалет перед сканированием?» Мой мочевой пузырь был полон мочи с высокой концентрацией радиоактивного изотопа. Меня отправили в туалет, и, когда я вернулась, «опухоль» у позвоночника исчезла! После теста я выпила несколько стаканов всем известной колы, в которой содержится фосфорная кислота, чтобы как можно скорее обменять радиоактивные фосфаты на нерадиоактивные фосфорные составляющие напитка (хотя обычно я такие продукты не употребляю).

Врачи делят рак груди на дюжину основных типов, включая лобулярную карциному, берущую начало из клеток, производящих молоко, и протоковую карциному, одну из самых распространенных. Судя по результатам тестов, у меня была первая стадия неинвазивной протоковой карциномы.



Мастэктомия или лампэктомия?

Наконец, я встретилась с хирургом и получила результаты тестов. Спокойно и четко он описал стадию, на которой находился мой рак, и заверил, что лампэктомия, то есть удаление части молочной железы с опухолью, вкупе с последующей радиотерапией помогут решить проблему. Он объяснил, что такое лечение представляется ему эффективным и, хотя не исключает возвращения рака, не влияет на общую смертность. Иначе говоря, долговременное выживание после сочетания лампэктомии с радиотерапией на ранней стадии рака молочной железы такое же, как и после мастэктомии, то есть удаления груди целиком. Следовательно, у меня был шанс сберечь грудь, не рискуя при этом жизнью.

Одна из ошибок, которую я тогда совершила, – это поход в клинику в одиночестве. Я была настолько поглощена плохими новостями, что постоянно теряла вещи и с трудом понимала, что мне говорят. Лучший совет, который здесь можно дать, – идите на прием с партнером или другом, прихватив блокнот и ручку.

Хирург и другие специалисты в больнице Чаринг-Кросс сопереживали нам, но вели себя честно; я предпочитаю именно такой тип отношений; это лучше, чем ложные надежды.

Основными методами лечения рака молочной железы являются: хирургический (мастэктомия и лампэктомия); радиотерапия – использование радиоактивного излучения, обычно рентгеновских лучей высокой энергии, для разрушения раковых клеток; химиотерапия – использование лекарств для нарушения физиологии раковых клеток, и гормональное лечение такими препаратами, как тамоксифен, который при определенных типах рака молочной железы (эстрогенозависимых) предотвращает присоединение эстрогенов к рецепторам раковых клеток или клеток ткани молочной железы. Проблема некоторых подходов (в основном радио– и химиотерапии) заключается в том, что мощные побочные эффекты способны свести на нет все преимущества лечения (а в некоторых случаях даже вызвать другие типы рака – например, лейкемию). Часто они не помогают вообще, и причины этого неизвестны. Врачи могут лишь предоставить своим пациентам статистику выживания, но не гарантировать излечение.

Проведенные тесты предназначались для выбора наилучшего метода (или сочетания методов) в зависимости от типа и стадии моего рака. С тех пор я разговаривала со многими женщинами, у которых был рак груди, и пришла к выводу, что мне очень повезло стать пациенткой центра исследований и повышения квалификации больницы Чаринг-Кросс. Многие женщины, в том числе лечившиеся частным образом и платившие большие деньги, сталкивались с врачами – в основном с хирургами, – которые работали в лучших традициях «запутывания». Они даже не пытались оценить природу и масштаб проблем. Очень важно, чтобы с вами работала такая команда специалистов, какую я встретила в больнице Чаринг-Кросс. Терапевт должен знать вашу точку зрения. Не позволяйте отмахиваться от вас, требуйте направления в лучший онкологический центр, где работают профессионалы. От этого в буквальном смысле зависит ваша жизнь. Если вам назначают операцию, убедитесь, что ее делает хирург, проводящий хотя бы тридцать таких операций в год, и сравните его уровень удачных операций со средним национальным уровнем. Узнайте об уровне выживаемости в центре, где вы собираетесь лечиться. (Вопрос такого рода особенно важен для мужчин, собирающихся делать операцию на простате, поскольку она сложнее мастэктомии.) К статистике следует относиться с осторожностью – есть врачи, что берутся за пациентов, которых другие считают неизлечимыми. Помню, я спросила врачей в Чаринг-Кросс, когда они сдаются – если у пациента меньше шансов на выживание, чем 50 на 50? Ответ был очень трогательным. Они сказали, что, если пациент хочет выжить, они не сдаются никогда.

Однажды в воскресенье, ожидая начала курса радиотерапии, я сделала очередную и, возможно, самую серьезную ошибку. Тогда я страдала от предменструального напряжения, мои груди были болезненными и комковатыми. Чем больше я их ощупывала, тем больше мне казалось, что опухоли в них повсюду. Наконец, в отчаянии, я позвонила в больницу. За столь краткое время мой хирург не имел возможности назначить мне встречу, и меня осматривал другой врач. Я не знала, что среди медиков есть сторонники мастэктомии и сторонники лампэктомии с радиотерапией. Также я не знала, что врачи одной команды могут придерживаться противоположных взглядов (хотя среди ученых такое бывает часто). Доктор, который меня осматривал, в отличие от моего хирурга, ратовал за мастэктомию. Он безапелляционно заявил, что мой рак, неинвазивную протоковую карциному, следует лечить мастэктомией. В противном случае, сказал он, через три месяца я умру. Он отстаивал свою позицию даже под сильным давлением и расспросами моего мужа. Этот врач недавно закончил исследования на тему классификации рака груди для получения степени кандидата наук, и его рекомендация основывалась на сделанных им открытиях. (Я всегда с подозрением относилась к ученым, которые посвящают жизнь описанию и классификации; предпочитаю тех, кто стремится понять фундаментальные процессы. И тогда мне следовало об этом вспомнить.) Муж счел доводы врача неубедительными и попытался уговорить меня не обращать внимания на его слова. После консультации мне было страшно; казалось, ради детей (им тогда было шесть и тринадцать лет) я должна выбрать мастэктомию.

Встретившись со своим хирургом, я настояла на операции, хотя не решилась сказать, почему вдруг передумала. До сих пор не знаю, почему я поверила не ему, а его коллеге. Страх и паника рождают реакции, изменяющие поведение, и рациональный человек начинает вести себя, словно испуганный ребенок. Мне надо было попросить больше времени на раздумья. Не знаю, что бы произошло, последуй я совету своего хирурга, – возможно, мои проблемы с раком были бы решены.

Мастэктомия – традиционный метод лечения рака груди, а утрата столь значимой части женского тела – один из самых больших страхов, связанных с заболеванием. О раке молочной железы рассказывается еще в текстах Древнего Египта, где его лечили прижиганием пораженной ткани. Мастэктомия появилась во времена Возрождения благодаря Андреасу Везалию, фламандскому анатому. В XIX веке хирурги начали детально описывать случаи заболевания раком груди. Из этих документов следует, что даже те, кому была сделана операция, имели довольно высокую вероятность возвращения рака в течение восьми лет, особенно если поражались подмышечные лимфатические узлы. (Необходимость наблюдения за лимфатическими узлами впервые отметил французский доктор Ледран в конце XVIII века.)

В 1890 году в США была разработана невероятно травмирующая операция Холстеда, куда входило удаление молочной железы, подмышечной клетчатки и большой грудной мышцы. Когда выполнявшие ее врачи поняли, что это не увеличивает шансы пациенток на выживание, они начали удалять и часть плеча. Только в 1927 году британский хирург Джеффри Кейнс впервые заявил о том, что жестокая радикальная хирургия является пустой тратой времени. Он предположил, что к моменту обнаружения рака груди опухоль уже выбрасывает в кровеносную систему крошечные клетки, которые распространяются по всему организму. Следовательно, если рак еще не дал метастазы, калечащие операции бессмысленны, а если дал, то тем более.

В восьмидесятые, когда лечилась я, эти споры продолжались, хотя при мастэктомии убирали меньше мышц и операция была не так травматична. Причина преобладания мастэктомии в Великобритании связана с плохой репутацией радиотерапии по сравнению с хирургией, хотя во Франции это один из предпочтительных методов лечения (возможно, в память о Марии Кюри). Международные клинические испытания показали, что на ранней стадии рака молочной железы лампэктомия и последующая радиотерапия дают тот же уровень выживаемости, что и мастэктомия. Мой хирург знал об этом, но его коллега дал противоположный совет, опираясь лишь на собственный статус кандидата наук!

И все же мастэктомия играет важную роль, если опухоль достаточно большая по сравнению с размером всей железы, если первичных опухолей несколько или если в железе обнаруживается множество мелких опухолей. Однако ко мне все это не относилось.

Пациенты должны понимать: медицинские процедуры внутри медицинского сообщества часто служат предметом серьезных споров, о которых никто не подозревает. Разные специалисты могут иметь разные точки зрения. Недавно стало модно направлять пациентов с определенными видами рака на циклотрон, аппарат, разгоняющий субатомные частицы, которые бомбардируют раковые клетки и убивают их. Благотворительные организации собрали миллионы фунтов для покупки циклотронов, и тогдашний британский премьер-министр поддержал эту акцию. А затем специалисты начали сообщать о серьезных побочных эффектах. В конечном итоге Совет медицинских исследований и некоторые онкологи потребовали запретить такое лечение26. Прежде чем согласиться на серьезную процедуру, следует задать врачу такие вопросы:

– Каков общий уровень успеха процедуры (и каковы критерии этого «успеха»)?

– Каков вероятный результат в моей ситуации?

– Какие существуют методы лечения помимо предложенного и как их можно сравнить?

– Каков уровень успеха врача/хирурга, проводящего лечение?

– Каков он по сравнению с другими специалистами в этой области?

– В чем заключаются побочные эффекты процедуры?

– Как изменится качество моей жизни после процедуры?

Хороший врач непременно ответит на эти вопросы.

Примерно через две недели мне сделали мастэктомию.

Физически операция оказалась несложной. Я заранее поговорила с хирургом и анестезиологом и почувствовала их уверенность в положительном исходе. Замечу, что в Чаринг-Кросс существует стандартная практика разметки перед операцией той железы или опухоли, которую хирург будет вырезать. Хоть это и неприятно, особенно если удаляют грудь, гораздо менее приятно очнуться после наркоза и обнаружить, что вам удалили не ту! Во многих больницах подобная разметка не применяется, поэтому, если необходимо, настойчиво просите, чтобы вам сделали ее до того , как дадут транквилизаторы. Перед операцией мне сделали укол успокоительного, чтобы снизить уровень тревоги, а после того, как анестезиолог попросил меня сосчитать до десяти, я проснулась в реанимации.

Вернувшись в палату, я увидела длинную полосу швов, соединяющих разрез на месте моей левой груди, и трубку, идущую от швов в бутылочку, которая была со мной постоянно. В бутылочке скапливалась прозрачная жидкость и немного крови. Такой дренаж предотвращает чрезмерное кровоизлияние вокруг шрама. Физического неудобства почти не чувствовалось, если не считать левой руки и тыльной стороны кисти, где во время операции стояла капельница. Через три дня дренаж убрали (это не больно), а еще через десять дней сняли швы (тоже не больно). Хирург приходил ко мне ежедневно и однажды сказал, что, согласно отчету патолога, распространения раковых клеток от опухоли не было, а лимфатические узлы оказались чистыми. Лимфатические узлы в подмышечной впадине – первая линия защиты организма от распространения рака. Их состояние – самый надежный индикатор отсева раковых клеток от первичной опухоли. Это полезно знать для оценки стадии рака. Большинство современных методов исследования лимфатических узлов снижают вероятность лимфатического отека – болезненного набухания в подмышке. Такое состояние обратимо, но если оно начинает развиваться, то часто не поддается лечению.

Основываясь на отчете патолога, мне сказали, что никаких проблем возникнуть не должно и другого лечения не требуется. В конце 1980-х в Британии редко применяли профилактическую или вспомогательную терапию для лечения скрытого рака. Сейчас она используется шире и считается одной из причин снижения уровня смертности от рака молочной железы. Исследование, проведенное в восьмидесятых годах в Оксфордском университете, показало, что пятилетний уровень выживаемости у женщин старше пятидесяти, прошедших вспомогательную химиотерапию и принимавших тамоксифен, возрос на 25 %. В США такое лечение ввели на десять лет раньше. Недавно появились более эффективные тесты для определения пациентов, у которых может быть скрытый рак и которые выиграют от дальнейшей химиотерапии.

Я посетила пару сеансов физиотерапии, чтобы улучшить подвижность левой руки, но потом решила выполнять упражнения самостоятельно, со своей скоростью и по собственному расписанию. Однако некоторым может понадобиться дисциплина формальных сеансов.



Как быть с болью

Я отказывалась и по возможности продолжаю отказываться от лекарств, выписанных врачами (в том числе от тамоксифена) или продающихся в аптеках без рецепта. Иногда для подавления различных неприятных ощущений, связанных с раком, выписывают стероиды, но они подавляют иммунитет, и я их не принимала. Также я стараюсь не принимать антибиотики и не помню, когда в последний раз пила болеутоляющее. Эти типы лекарств не вызывают рак, но я не хочу употреблять химические вещества, если могу этого не делать.

Мне повезло – после операции у меня практически ничего не болело. В противном случае я бы обратилась к акупунктуре, а не к традиционным болеутоляющим вроде морфия. Акупунктура возникла в Китае более четырех тысяч лет назад, когда выяснилось, что солдаты, раненные стрелами, удивительно быстро выздоравливают от хронических заболеваний. В 220 году до н. э. император Хуан Ди (Желтый император) издал указ: «Я обеспокоен налогами и сборами, что не достигают меня из-за болезней народа. Я хочу, чтобы лекари перестали использовать старые методы лечения и отравляющие лекарства. Я хочу, чтобы вместо них использовались металлические иглы, проводящие энергию».

Акупунктура, снимающая боль, – один из самых распространенных методов народной медицины. В 1986 году Британская медицинская ассоциация опубликовала отчет «Альтернативные методы лечения», где признала, что с научной точки зрения акупунктура действительно является эффективным анальгетиком27. Некоторые ветеринары используют ее для облегчения хронических болей у животных28. Доказательства из случайной выборки контролируемых экспериментов подтверждают эффективность использования акупунктуры при боли, включая боль после операции. Другие эксперименты указывают на благоприятный эффект акупунктуры при тошноте, а это значит, что она является ценным методом облегчения некоторых симптомов рака и способом его лечения, не перегружает организм вредными веществами и не вызывает других побочных эффектов29.

Акупунктура стимулирует особые нервные волокна, подавляющие перенос болевых импульсов в мозг, запускает производство естественных болеутоляющих – эндорфинов, способных надолго уменьшать боль, и таких нейротрансмиттеров (веществ, передающих импульс между нервными клетками), как серотонин. Однако некоторые эффекты акупунктуры современная медицина объяснить не может. Например, у пациентов с определенными заболеваниями возникают изменения в электрической проводимости акупунктурных точек, связанных с больным органом. Известных анатомических или физиологических объяснений этому нет. Обычно акупунктурист дополняет детальную историю болезни своими наблюдениями, дающими информацию о состоянии здоровья пациента. К ним относится обследование формы, характера поверхности и цвета языка, цвета лица, силы, ритма и качества пульса. Традиционные практики и западные врачи могут использовать пальпацию для определения точек, где давление вызывает боль или повышенную чувствительность. Использующиеся в акупунктуре иглы очень тонкие и не причиняют таких неприятных ощущений, как, например, иглы шприцов; пациенты могут даже не почувствовать, когда такая игла входит в тело. Многие рассказывают, что акупунктура расслабляет и успокаивает, однако этот метод годится не для всех. Если вы хотите использовать акупунктуру, следует обращаться только к квалифицированному специалисту, входящему в Британский совет по акупунктуре (или его аналог).

Кроме того, существует акупрессура – метод, когда на биологически активные точки оказывается давление с помощью выступов на резиновых лентах, а также электроакупунктура, в которой иглы заменяет электрический импульс. Вместо игл иногда применяют и лазер. Чрезкожная стимуляция нервов не обращается к акупунктурным точкам, а стимулирует нервы, блокирующие передачу болевых импульсов, и может применяться дома. Гипноз – еще один метод облегчения боли – повышает производство эндорфинов в мозге30.



Реплантация груди

Поначалу для имитации груди мне дали мягкий нейлон с наполнением из искусственной шерсти. Через шесть недель, когда шов зажил, я получила качественную силиконовую грудь-накладку у женщины, изготавливающей подобные протезы. (Самые первые протезы делались из хлопкового мешочка с птичьим кормом!) Многим после мастэктомии предлагают сделать реплантацию груди. Если я найду на это время, то попрошу использовать мышцы спины вместо силикона или других имплантов. Мой силиконовый протез начал протекать примерно через два года использования, и мысль о том, что это липкое вещество проникнет в организм, совсем не радует. Тем временем я привыкла к своему протезу. Я ношу обычный лифчик, и единственные специальные вещи, которые мне приходится использовать, это купальники со встроенным кармашком для протеза. Протез груди может причинять дискомфорт в жаркую и влажную погоду, особенно если вы геолог и работаете в полевых условиях, поэтому в таких ситуациях мне помогали чистые хлопковые футляры. Однако главная проблема в том, что я постоянно его теряю! Однажды после очередного осмотра я оставила протез в больнице, и мне прислали его домой по почте. Медсестры в клинике до сих пор надо мной подшучивают!

Не каждая женщина расскажет о том, что у нее рак груди и ей сделали мастэктомию. Я решила быть открытой, но придерживаться только фактов и не слишком настойчиво обсуждать свою ситуацию (большинство людей не хотят спорить или глубоко погружаться в проблемы других людей). Разные пациентки находят разные способы с этим справиться, но многие предпочитают, чтобы никто не знал о проделанной операции. Часто они скрывают даже свою болезнь, поскольку окружающие могут предположить, что им сделали мастэктомию. Этот выбор каждый делает сам, вместе с партнером и семьей.

На полпути

На этой ранней и самой важной стадии лечения у меня были и победы, и ошибки, о которых я расскажу, чтобы другие смогли принять правильные для себя решения.


Что я сделала правильно

– Нашла в себе силы признаться в том, что проблема есть.

– Немедленно обратилась за медицинской помощью и получила информацию, чтобы успокоить страхи.

– Убедила терапевта направить меня в специализированную больницу, а не к обычному хирургу.

– Поговорила с друзьями и семьей, которые были готовы мне помогать, однако понимала, что некоторым из них слишком страшно и тревожно, чтобы это делать (см. главу 6).

– Прошла все тесты, следовала всем инструкциям.

– Слушала людей с позитивным, поддерживающим отношением.

– Постаралась выкинуть из головы все слухи и приняла рациональную, менее пугающую концепцию рака молочной железы, основанную на научной точке зрения (см. главу 2).


Что я сделала неправильно

– Запаниковала и напугала себя мыслями о тех ужасных вещах, что могут со мной произойти.

– Слушала людей, рассказывающих страшные истории.

– Пошла на прием к врачу в одиночестве. (Возьмите с собой друга или близкого человека, вооруженного ручкой и блокнотом.)

– Слишком доверилась врачу, который меня не ведет.

– Если б я могла вернуться в прошлое, то задала бы себе один вопрос: «Действительно ли мастэктомия лучше лампэктомии и радиотерапии?» Теперь я бы поверила своему хирургу, а не его коллеге.



Неприятное возвращение

Находясь в больнице, я постоянно спрашивала врачей и медсестер, что вызывает рак груди и есть ли какие-то способы снизить вероятность его возвращения? Мне рассказали об эстрогенах (о них чуть позже), и я спросила, нет ли специальной диеты, позволяющей уменьшить объем эстрогенов в пище или снизить собственный уровень этих гормонов? Врачи не смогли ответить на вопрос и предложили поговорить с диетологом.

Диетолог очень удивился, обещал изучить проблему, но больше ко мне не приходил и на телефонные звонки не отвечал. В общем и целом, мне советовали забыть о раке, оставить все в прошлом и мыслить позитивно. Врачи считали себя специалистами, ответственными за мое здоровье, и мне беспокоиться не стоило. Намерения у них были самые лучшие, но, как им казалось, вполне достаточно просто мыслить позитивно.

Но я не могла принять такой совет. Мой опыт говорил о том, что для работы с проблемой ее следует понимать рационально, а всего лишь перестать о ней думать и «мыслить позитивно» – нет, я так не умела. Поэтому я принялась читать статьи по традиционной и альтернативной медицине, посвященные раку молочной железы, и скоро наткнулась на работу докторов Макса Герсона и Алека Форбса, разработавших антираковую диету31. Из всех доступных в то время методов лечения рака перемена питания казалась мне самой осмысленной, поэтому я изменила свою диету и образ жизни, основываясь на рекомендациях бристольской диеты. Бристольская диета – общая антираковая диета, составленная доктором Форбсом (см. От автора). В ней говорится об элементах правильного питания, рекомендуется есть необработанную, неочищенную пищу – каши, зернобобовые культуры, проросшие семена – и готовить в гхи (топленом сливочном масле). Можно есть йогурты и кипяченое молоко. Всем, кто меня слушал, в том числе врачам, я говорила, какой это отличный подход, и, несмотря на их скептицизм, была уверена, что больше проблем с раком у меня не будет.

Следующие пять лет я регулярно ходила на осмотры. Однако, несмотря на оптимизм, постепенно я начинала испытывать беспокойство, словно в глубине меня зарождалось что-то неприятное.

Не могу сказать точно, когда это произошло, но как-то раз я нащупала большую, плотную опухоль, появившуюся в рубцовой ткани под левой рукой. Именно оттуда выходила дренажная трубка. Когда я сказала об этом врачам, они уверили меня, что это просто уплотнение ткани. Я согласилась отчасти потому, что вела здоровый образ жизни, с религиозным рвением следовала бристольской диете, и эта опухоль просто не могла быть злокачественной.

Но именно такой она и была.

После очередной проверки в 1992 году я решила измерять опухоль и составлять график, чтобы понять, растет она или нет. Я использовала несмываемые черные чернила и циркуль, которым палеонтологи измеряют размер окаменелости. В начале 1993 года, придя в больницу на осмотр, я принесла с собой график. За год опухоль выросла примерно на два миллиметра. Я показала график молодому врачу, проводившему осмотр, рассказала о своих тревогах и о тех заверениях, что мне давали раньше. Врач отправил меня делать пункцию. Через несколько дней мне позвонили и сказали, что опухоль необходимо удалить, а через две недели хирурги удалили еще одну опухоль, тоже злокачественную, которую я нашла в рубцовой ткани. Это был третий раз, когда я обнаружила у себя рак.

После операции я прошла серию тестов, аналогичных тем, что впервые делала в 1987 году. Признаков распространения рака не было, и мне рекомендовали курс радиотерапии. Я согласилась, решив, что терапия избавит меня от раковой грибницы на левой половине грудной клетки, где прежде была молочная железа.

Многие люди боятся радиоактивности (и правильно делают). Ее используют в диагностической медицине, маммографии, рентгеновских исследованиях, сканировании скелета и лучевой терапии. Стоит заметить, что в Великобритании, по данным независимой Национальной комиссии по радиологической защите, примерно 12 % средней дозы ионизирующей радиации (особо разрушительный тип радиационного излучения) люди получают из медицинских источников, тогда как на долю атомной промышленности приходится менее одного процента. Примерно 60 % ионизирующего излучения составляют гамма-лучи или альфа-частицы от радона – газа, исходящего из камней, почвы и стен зданий, в которых мы живем и работаем.

Радиотерапия – практический итог первого выделения естественного радиоактивного изотопа радия-226 из урановой руды, которую называют урановой смолкой. Сделала это Мария Кюри, ученица Анри Беккереля, человека, открывшего явление радиоактивности. К сожалению, Мария Кюри умерла от рака, появившегося, вероятно, в результате облучения за долгие годы исследований, когда опасность радиоактивных элементов была неизвестна и о мерах предосторожности никто не задумывался.

Сегодняшняя радиотерапия облучает опухоль мощным рентгеновским излучением (невидимыми электромагнитными волнами энергии), передающимися внешним лучом или через имплантируемый радиоактивный источник, который испускает гамма-лучи (еще более мощное излучение). Неизвестно, как радиация уничтожает раковые клетки, но считается, что либо она наносит достаточный генетический урон, чтобы убить клетки напрямую, либо вынуждает их совершить самоубийство, апоптоз. После такого воздействия здоровая ткань сможет себя восстановить, а раковые клетки – нет.

Одно из главных преимуществ лучевой терапии в том, что она сохраняет анатомическую структуру вокруг раковой опухоли, поэтому такой подход травмирует и уродует меньше, чем хирургическое вмешательство. Радиация способна уничтожить микроскопические распространения раковых клеток, которые хирург мог пропустить, и для пожилых, ослабленных пациентов это оптимальный выбор. Тем не менее лучевая терапия иногда не уничтожает все раковые клетки опухоли, и, подобно хирургии, это сугубо местное лечение. Она не помогает на 3-й и 4-й стадиях рака, когда возникают метастазы, а лишь облегчает симптомы. Облучение всего тела с энергией, способной убить распространившиеся по нему раковые клетки, неизбежно разрушит жизненно важные ткани.

Меня лечили мощным рентгеновским излучением, которое генерировал линейный ускоритель. В больнице Чаринг-Кросс меня встретил великолепный консультант-радиотерапевт, который быстро завоевал мое доверие благодаря великолепному знанию пластической анатомии и пристальному вниманию к деталям болезни. (Удивительно, как часто мне приходилось объяснять врачам, где находятся лимфатические узлы!) Он подробно и терпеливо рассказал, что со мной произойдет в процессе лечения, и ответил на все вопросы – еще один признак хорошего врача.

После этого меня привели в комнату, где высчитывались углы и интенсивность излучения. Комнату наполняло высокотехнологичное оборудование, как в фильме о Джеймсе Бонде, но доброе, профессиональное отношение врачей прогнало всякий страх. На мою кожу в качестве ориентиров нанесли маленькие черные отметины-татуировки. Они остались у меня до сих пор, но незаметны, если только я сама на них не укажу. Мне объяснили, что лучевая терапия повредит ткань легких и в результате лечения я потеряю примерно 15 % их объема. (Знают ли курильщики, сколь ограничены у них возможности при лечении рака легких?) Примерно через неделю я начала лечение. Каждый день я приходила в больницу и вместе с другими пациентами сидела в комнате ожидания. Затем я переодевалась и брала в небольшом боксе чистый белый халат. Из облучаемой области необходимо было убрать всю одежду и металлические объекты. Наконец, я оказывалась в комнате, где проводили сеансы. Я ложилась; на место моей удаленной груди клали мешочек с солью (это делалось для воспроизведения условий, когда облучение следовало за лампэктомией). Радиограф выходил из комнаты и переводил машину в первую позицию, продолжая разговаривать со мной все время процедуры. Левая часть грудной клетки облучалась из трех положений, чтобы не только избавить организм от раковых клеток, но и минимизировать радиационное повреждение легких.

Сперва я не замечала эффекты, которые оказывало на меня это лечение, но постепенно кожа стала выглядеть так, будто я получила сильнейший солнечный ожог. После лучевой терапии нельзя загорать. Даже сейчас, если на мою грудную клетку попадет солнечный свет, на ней появятся стороны квадрата, где меня облучали. Имеются различные рекомендации по лечению раздражения от лучевой терапии, особенно от альтернативных целителей, но даже травяные настойки содержали консерванты, способные, по моему мнению, усилить мои симптомы. Я решила не использовать кремы и лечебные настойки, но продолжала правильно питаться (соблюдала бристольскую диету) и потребляла все больше продуктов с веществами, аналогичными тем, что использовались в таблетках от радиации для астронавтов (об этом чуть позже). Хотя все тело я мыла с мылом, обожженную область приходилось мыть простой водой под мягким душем. Врачи в больнице удивлялись, как быстро и хорошо моя кожа восстановилась после облучения.

Многие люди путают лучевую терапию с химиотерапией. У этих методов различные побочные эффекты. В моем случае, кроме ожога на месте облучения, других проблем не возникло. Я не знаю человека, у которого сеансы радиотерапии при раке молочной железы вызвали бы выпадение волос и тошноту (хотя облучение головы или пищеварительного тракта при других типах рака способно вызывать такие симптомы). В процессе лечения мне делали анализ крови, чтобы понять, могу ли я продолжать сеансы. Я отметила регулярность, с которой проверялось и обслуживалось оборудование. Это очень важно, поскольку плохая настройка сложных приборов для лучевой терапии может быть крайне опасна. За семь недель я прошла 35 сеансов радиотерапии. В конце меня тщательно осмотрели, а через шесть недель провели еще один осмотр, подтвердивший, что рака у меня нет. Я отпраздновала это известие с друзьями, чувствуя себя спокойно и счастливо. Похоже, на этот раз мы действительно его победили.

Через шесть недель, в июле, в пятницу утром, я разговаривала с одним из моих коллег в Британском геологическом обществе и случайно положила правую руку на шею чуть выше ключицы.

В одном из моих лимфатических узлов была маленькая твердая опухоль. Я сразу же поняла – это снова рак.

Не могу передать, что я тогда почувствовала. Возможно, вы видели фильмы ужасов, где сверхъестественный убийца постоянно воскресает из мертвых, чтобы добраться до своих жертв. Но это лишь отдаленно похоже на пережитое мной. Почему это чудовище не оставит меня в покое? Я много раз боролась с ним и побеждала, но он все равно возвращался. Меня охватило леденящее понимание того, что болезнь не отвяжется, пока не заберет мою жизнь.

Я побежала к телефону и позвонила секретарю радиотерапевта. В течение получаса он перезвонил и сказал, что, даже если мы встретимся сейчас, он ничего не сможет сделать, поскольку ему требуется оборудование онкологической клиники. Мы договорились на следующий вторник. Осмотрев мою шею, он наверняка понял, что это рак, но все же назначил биопсию. Он уверил меня, что, даже если это рак, методы лечения все равно есть. Правда, мне от этого легче не стало.

Опухоль удалили; это заняло всего день, поскольку хирургическое вмешательство было минимальным. К тому моменту я настолько эмоционально выдохлась, что уже ничего не чувствовала.

После операции мне рекомендовали принимать тамоксифен, но я отказалась, зная, что лекарство увеличивает вероятность возникновения других типов рака – например, эндометриального (эндометрий – слой, выстилающий полость матки)32. Кроме того, я знала нескольких женщин, принимавших тамоксифен, у которых были неприятные побочные эффекты, и все равно они умерли от рака. В такие минуты человек опирается на личное восприятие, а не на данные статистики. Мне посоветовали облучить яичники, чтобы избавить организм от эстрогенов и других гормонов.

Удаление яичников может проводиться хирургическим путем, но чаще используется радиотерапия; в соответствующее отделение меня и направили. Этого я боялась больше, чем облучения при удалении рака в грудной стенке. Меня пугала перспектива столь быстрой менопаузы; я представляла, что скоро буду выглядеть гораздо старше, кожа моя станет тоньше, волосы поседеют, кости будут хрупкими. Кроме того, после менопаузы большинство западных женщин начинают полнеть. Это отражает изменение гормонального статуса по мужскому типу, когда любой дополнительный вес переходит в талию, а не в грудь или ягодицы, из-за чего многие женщины в менопаузе утрачивают женственные формы. Поначалу у меня были приливы, но, когда я начала питаться по-новому, они прекратились. Я не выгляжу как большинство женщин после наступления менопаузы: коллеги на конференциях часто просят у меня лишние тампоны, а медсестры и врачи, берущие мазок или другие анализы, всегда задают вопрос о месячных. Моя кожа, волосы и ногти в прекрасном состоянии, а фигура остается такой же, какой была последние двадцать лет. Я убеждена, что этот омолаживающий эффект оказали перемены в питании, речь о которых пойдет в следующих главах (большинство азиатских женщин сохраняют свою молодость гораздо дольше женщин Запада).

Через две недели после удаления опухоли я пришла в больницу, чтобы снять швы. Хирург подтвердил, что опухоль была злокачественная, а затем попросил меня подойти к висевшему в кабинете зеркалу. Разве мне не нравится его работа, поинтересовался он. Действительно, шрама было почти не заметно. Однако я была не в настроении оценивать его мастерство – напротив, меня разозлила его бесчувственность. Неужели он не понимал, как я расстроена возвращением рака? С тех пор прошло время, и сейчас я действительно восхищаюсь тем, как здорово поработал хирург. Я благодарна ему за то, что он использовал методы пластической хирургии, чтобы скрыть уродливый шрам на шее. Сегодня я понимаю, что он пытался быть вежливым. Он тщательно осмотрел меня и сказал, что никаких следов рака у меня нет.

Так оно казалось. Больше никакого рака. Все раковые клетки в моем организме были вырезаны или уничтожены излучением, а уровень эстрогенов – один из САМЫХ СЕРЬЕЗНЫХ факторов риска – снижен, если не исчез вообще.

Если б это было правдой!

Спустя примерно две недели после снятия швов и несколько дней после завершения лечения, стимулирующего менопаузу, я почувствовала под шрамом большое зудящее вздутие. Опухоль вернулась буквально через несколько дней . Место вокруг нее было болезненным, но сама опухоль не болела, хотя была очень заметной и походила на половину маленького вареного яйца у основания шеи. Поначалу я решила, что это инфекция, и отправилась на прием к радиотерапевту. Осмотрев шею, он мягко сказал, что это снова рак, и меня наполнили дурные предчувствия.

Надежды больше нет. Мне оставалось только сдаться и немедленно умереть. Какой смысл продолжать лечение?

Я вспомнила фильм «Бутч Кессиди и Санденс Кид». В конце истории обоих преступников преследует группа людей. Как бы они ни пытались спрятаться, преследователи все равно находят их след. Я чувствовала себя так же: как я ни пыталась побороть рак, от него было не избавиться .

Однако радиотерапевт повел себя великолепно. Он не дал мне загрустить и долго убеждал пройти курс химиотерапии, не обращая внимания на мои возражения, что в этом нет никакого смысла. (Сейчас мне стыдно, что я отняла у него так много ценного времени.) В итоге я согласилась: попытаться стоит хотя бы для того, чтобы провести больше времени с семьей, и врач записал меня на первый сеанс через три дня.

Мысли о химиотерапии меня очень тревожили. Я представляла себе лысых, худых людей, страдающих от побочных эффектов – сильной тошноты и рвоты. Больше всего я боялась потерять волосы, поэтому купила хороший парик, а потом обратилась к своему парикмахеру. Он подстриг его так, чтобы парик выглядел точь-в-точь как мои настоящие волосы. Однако мне не довелось его надеть, поскольку волосы не выпали.

Процедура химиотерапии состоит из введения антираковых препаратов, которые благодаря кровообращению распространяются по всему организму. Это системное антираковое лечение. Сегодня существует множество различных лекарств, то и дело испытываются и изучаются новые вещества. Химиотерапевтические агенты препятствуют размножению клеток, запрещая им реплицировать свои ДНК. В некоторых случаях антираковые препараты (как и радиотерапия) стимулируют самоубийство, или апоптоз, раковых клеток. К сожалению, эти вещества атакуют все делящиеся клетки. Сильнее всего они влияют на ткани, где происходит быстрое деление, – на слизистую пищеварительного тракта, волосяные луковицы и костный мозг. В этом причина побочных эффектов химиотерапии – тошноты, рвоты, потери волос, анемии. Особенно тяжело приходится быстрорастущим клеткам костного мозга: из-за нанесенного ущерба может возникнуть анемия, снижается способность организма противостоять инфекциям, увеличивается вероятность внутреннего кровотечения, поскольку организм производит очень мало красных и белых кровяных телец и тромбоцитов (клеток, участвующих в свертывании крови).

Первые препараты для химиотерапии появились в сороковые годы ХХ века – это был побочный результат работы нацистов над химическим оружием. Поначалу лекарства не приносили положительного эффекта, поскольку их вводили по отдельности или даже друг за другом. В шестидесятые годы врачи обнаружили, что некоторые виды рака – к примеру, лейкемия – излечимы, если лекарства вводить в комбинации. К сожалению, твердые опухоли, в том числе рак молочной железы, редко лечатся одной только химиотерапией33.

Как бактерии развивают устойчивость к антибиотикам, так и некоторые опухоли быстро становятся устойчивыми к химиотерапевтическим лекарствам. Они могут развить устойчивость к нескольким препаратам, даже если в организм вводился всего один. Я прошла курс лечения метотрексатом, фторурацилом и циклофосфамидом. Первые два «притворяются» другими веществами, участвующими в биохимических реакциях клеток. Метотрексат – химический аналог фолиевой кислоты, включенной в удвоение участков ДНК, которые несут генетическую информацию во время деления клеток (митоза). Замена метотрексатом фолиевой кислоты лишает клетки способности копировать ДНК. Циклофосфамид (Американское национальное научное общество относит его к канцерогенам, то есть к веществам, способным вызывать рак) химически связывается с определенными участками ДНК, приводя к разрывам и образованию неправильных связей между или внутри цепей молекулы. Подобно радиотерапии, химиотерапия опирается на способность нормальных клеток восстанавливаться, в то время как раковые клетки разрушаются навсегда, утрачивая возможность ремонтировать свою ДНК.

Мои сеансы химиотерапии проходили по четвергам две недели подряд; затем следовали три недели перерыва и новый цикл лечения. За полгода я прошла 12 сеансов. В больнице врачи сделали все, чтобы уменьшить дискомфорт и стресс. Несмотря на это, у меня осталось мрачное впечатление. В ответ на просьбу честно оценить мои шансы на выживание, чтобы я могла составить план для своих детей, подготовить их к тому, что произойдет, и сделать распоряжения относительно их будущего, мне сказали, что осталось от трех до шести месяцев, если очень повезет.

Перед началом каждого курса я проходила ряд процедур: меня взвешивали и брали анализ крови и мочи, чтобы узнать уровень красных и белых кровяных телец, на основании чего делался вывод, могу ли я продолжать лечение. Когда результаты были готовы, я встречалась с врачом, который выписывал лекарства для химиотерапии, опираясь на полученные результаты. Затем я отправлялась за ними в больничную аптеку, чтобы не отнимать время у врачей – что, как вы узнаете далее, сыграло очень важную роль. Лекарства выдавались в большом открытом отделении, где было много людей, получавших препараты от всевозможных видов рака. Сперва мне вводили в вену метотрексат, а затем ставили капельницы с остальными растворами, прикрепленными к стойке.

От неприятностей, связанных с лечением, никуда не деться. В течение четырех-пяти часов после сеанса я чувствовала себя нормально, а затем на меня нападала жестокая тошнота и рвота, даже если в желудке было пусто. Впрочем, когда мое лекарство от тошноты сменили на ондансетрон, блокирующий рецепторы мозга, ответственные за тошноту, проблема значительно уменьшилась, и я стала возвращаться на работу через пару дней после сеанса.

Однажды с моей подругой, которую я сопровождала на химиотерапию в другую больницу, произошел неприятный случай, говорящий о том, как важно участвовать в собственном лечении, если вы хотите иметь лучшие шансы на выживание. Врач взял результаты стандартных тестов моей подруги, сделанных перед химиотерапией, и ввел в компьютер, чтобы высчитать дозировку согласно ее новому весу (доза считается на основе роста и веса). Когда мы забрали лекарства, я прочла этикетки (как делаю это всегда) и увидела, что концентрация растворов удвоена по сравнению с прежними дозами, хотя должна быть немного ниже, поскольку вес уменьшился. Отдав лекарства медсестре, я сказала ей об этом и попросила тщательно проверить дозировку прежде, чем приступать к сеансу. Через час мы с подругой пошли узнать, что происходит, и только после того, как обещали не подавать на больницу в суд, медсестра призналась, что врач действительно выписал двойную дозу относительно требуемой. Глядя на концентрацию на этикетке и думая о беседе с врачом, я в конце концов поняла, что случилось. В графу, где должен находиться рост, врач ввел значение веса.

Я не стала обвинять молодого доктора. В онкологических клиниках врачи работают в невероятном напряжении. Однако необходимо лучше контролировать качество и систему проверки. Компьютерной программе следует задать параметры, при нарушении которых появляется предупреждение и подсчет дозы блокируется (никто не может вырасти на метр за три недели!). Я написала письмо администрации больницы, объяснив, что случилось с моей подругой. В нем я заметила, что химические лаборатории в Британской геологической службе обрабатывают десятки тысяч камней, проб почвы и воды в год, но у нас существует точная система контроля и обеспечения качества. То, что случилось в одной из лучших больниц национальной системы здравоохранения, не могло произойти в геологической лаборатории БГС! В национальной службе здравоохранения используются слабые информационные технологии, и многие врачи и медсестры плохо обучены работе с ними, если обучены вообще. Даже сейчас на высокие технологии тратится менее двух процентов бюджета национальной службы. Там, где работаю я, на них приходится более 25 % нашего бюджета, и преимущества таких затрат в плане эффективности, уровня качества, экономии, способности собирать и обрабатывать информацию продолжают расти.

Когда я спросила, что бы случилось с моей подругой, если б ей дали неверную дозу препаратов, мне ответили, что она, скорее всего, умерла бы от отказа печени или почек. С тех пор я слышала о нескольких случаях смерти людей из-за отказа упомянутых органов. Надеюсь, никто из них не умер из-за неверной дозировки и неправильной работы компьютерной программы. Когда это случилось с моей подругой, она уже следовала моей диете, и ее рак исчез. Было бы нелепо, если б ее убила химиотерапия, которая ей больше не нужна!

Несмотря на то что мой рак пропал в начале лечения, я продолжила курс. Другими побочными эффектами стало частое появление герпеса губ (его я лечила сырым чесноком) и инфекции у основания ногтей (которые я вымачивала в теплой соленой воде), демонстрирующих ущерб, нанесенный иммунной системе принимаемыми лекарствами. У меня были абсцессы в зубах, которые стоматолог лечил с особой осторожностью (я рассказала ему о своих антираковых препаратах). У меня появился ужасный геморрой из-за запоров, вызванных противорвотными таблетками. С ним я справилась благодаря продукции Linusit, органически выращенному льняному семени, которое продается в магазинах здорового питания и имеет ряд других полезных свойств в борьбе с раком (см. главу 5).

Во время последней, пятой битвы мои дела пошли на лад. Рак исчез и больше не возвращался. Я не потеряла волосы, что было очень важно. Напротив, они стали темнее и гуще. Это я приписала влиянию своей новой диеты и образа жизни. Те, кто следовал Программе Плант во время химиотерапии, также не теряли волос. Начальник моего парикмахера Дэвида опасался, что мои волосы вылезут и останутся лежать на полу салона, однако Дэвид, которого я знаю много лет и которому доверяю, согласился со мной поработать, когда я сказала, что если это случится, вина будет лежать на мне. Он работал с моими волосами, как делал это всегда: выпрямил, обесцветил и даже сделал тоньше, чтобы придать им ту гладкость и аккуратность, которая мне нравится. Теперь Дэвид рассказывает о моей диете другим своим клиентам, больным раком.

Я точно не знаю, как моя диета предотвращает выпадение волос, но кое-какие идеи у меня имеются. Высокое содержание фолиевой кислоты, которая обменивается с фолиевоподобными молекулами метотрексата, ускоряет его выведение из организма сразу после того, как лекарство завершит свою работу.

Мой врач-радиолог (который также был моим онкологом и остается им до сих пор), удивившийся, что уже к концу пятого сеанса от рака не осталось и следа, опасался его возвращения по окончании курса. Но рак не вернулся. С тех пор прошло семь лет, и у меня до сих пор нет рака. Лекарства, которые мне тогда выписывали, были дешевыми стандартными препаратами, и даже сейчас, читая медицинские учебники, я понимаю – крайне маловероятно, что они могли самостоятельно уничтожить болезнь.

Спустя два года больница предложила мне новую, продвинутую форму химиотерапии. Лечение оказалось очень дорогим, но врачей впечатлил мой позитивный подход и то, что я прожила гораздо дольше ожидаемого срока. Они считали, что должны максимально мне помочь. Однако я отказалась, понимая, что ключ к моему исцелению кроется в другом.

В следующих главах я расскажу, как и почему вылечилась от рака, а также самое главное – почему не заболела вновь.

Как контролировать свое лечение



Общие советы

1. Настаивайте на том, чтобы вас лечили врачи, специализирующиеся на раке молочной железы; в группу должны входить хирург-маммолог, радиотерапевт и химиотерапевт.

2. На врачебные приемы и консультации ходите с другом или партнером. Пусть они возьмут блокнот и ручку и ведут записи, снизив таким образом путаницу и дополнительный стресс.

3. Если вы подвержены панике и излишне эмоциональны, просите у врачей время на принятие необратимых решений – к примеру, на выбор между мастэктомией и лампэктомией с радиотерапией. Принимая такие важные решения, вы должны чувствовать себя максимально спокойно.


Диагностика

4. Внимательно слушайте, читайте инструкции и следуйте им, чтобы снизить необходимость повторных тестов и уменьшить влияние радиации и других воздействий диагностической медицины.

5. После сканирования скелета сразу выпейте колы, в которой содержится фосфорная кислота, чтобы избавиться от радиоактивных агентов, использующихся для проверки организма. (Этот реагент обычно связывается с фосфатным соединением, в процессе тестирования прикрепляясь к костям.)
Хирургия

6. Перед операцией, пока вы еще бодрствуете, убедитесь, что грудь или опухоль, которую будут удалять, четко отмечена хирургом, который будет вас оперировать.


Радиотерапия

7. Облучаемую область мойте под слабым душем и только водой. Не используйте мыло. Обтирайте кожу оливковым маслом, но не кремами – даже травяными, – поскольку они содержат раздражающие консерванты.

8. Ешьте морские водоросли, одно органическое яйцо в день и много чеснока, чтобы ваш организм получал вещества, подобные цистеину: их используют астронавты для восстановления ДНК (см. главу 5).
Химиотерапия

9. Купите парик и сходите к своему парикмахеру: пусть он сделает на парике прическу, аналогичную вашей. Пейте соки с высоким содержанием фолиевой кислоты, чтобы уменьшить или предотвратить выпадение волос (см. главу 5).

10. Пейте только фильтрованную кипяченую воду, в которой нет микроорганизмов, вызывающих тошноту и понос у пациентов с подавленным иммунитетом (см. главу 5).
Дополнение к этой главе приводится ниже.



Каталог: book -> health
health -> Тин Ли Цвета естественных вибраций. Возвращение здоровья
health -> II. методика освоения усз
health -> Ки Шенг ю цветопунктура. 40 эффективных схем лечения
health -> Ангелина Павловна Могилевская Исцеляющие ноги. Диагностика и лечение заболеваний по стопам
health -> Ки Шенг ю точки болезни и здоровья на вашем лице
health -> Книга будет интересна широкому кругу читателей, специалистам альтернативной и восстановительной медицины, неврологам, психологам
health -> Ольга Юрьевна Панкова Бесплодие – не приговор!
health -> Габбл Хоффбауэр – Стареют другие… но не Я
health -> Наталья Мстиславовна Виторская Причины болезней и истоки здоровья


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница