Доцент кафедры, кандидат биологических наук



страница1/4
Дата15.05.2016
Размер0.73 Mb.
ТипРеферат
  1   2   3   4


МОСКОВСКИЙ ГОРОДСКОЙ ПСИХОЛОГО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
Факультет Психологии образования
Кафедра педагогической психологии
Допущена к защите

заведующим кафедрой

_________/Гуружапов В.А. /______

(подпись) (Фамилия И.О.) (дата)


ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА

по специальности 030301 «Психология»



Коррекционные эффекты сказкотерапии как метода воздействия на эмоциональную сферу младших школьников

Студент группы По V.I_____________________________Старикова Анастасия Сергеевна


Научный руководитель________________________Рашкован Ефим Абрамович
доцент кафедры, кандидат биологических наук

Москва


2009г
Содержание

Введение…………………………………………………………………….…3

Глава 1. СКАЗКОТЕРАПИЯ КАК МЕТОД КОРРЕКЦИИ………….…5

    1. Сказкотерапия и роль бессознательного в процессе психотерапевтического воздействия……………………….……5

    2. Структура, функции и символы сказки………………….……14

Глава 2. Воздействие сказкой на эмоциональную сферу ребенка….…28

2.1. Выбор сказок, виды сказок ………………………………….35

Глава 3. КОРРЕКЦИЯ НЕБЛАГОПРИЯТНЫХ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ СОСТОЯНИЙ МЕТОДОМ СКАЗКОТЕРАПИЯ………………………..39

3.1. Цель и задачи исследования…………………………………..44

3.2.Коррекционно-развивающая работа……………………….…45

3.3. Результаты исследования……………………………………..55

Выводы……………………………………………………………………..…58

Заключение………………………………………………………………..…59

Список литературы…………………………………………………………62

Введение

Актуальность темы исследования. В психологической науке сказкотерапия как коррекционный метод появилась сравнительно недавно, тем не менее, как отмечают исследователи «сказкотерапией люди занимались очень давно», поэтому сказкотерапию представляют как особую воспитательную систему, проверенную многими поколениями.

Если рассматривать сказкотерапию как воздействие сказками, то прежде всего, имеется ввиду «совместное с ребенком открытие тех знаний, которые живут в душе и являются в данный момент психотерапевтическими».

В основе сказкотерапии лежит сказка. Сказка же дает великолепный общий язык для взрослого, работающего с ребенком. Как отмечает один из сказкотерапевтов, Д.Соколов, часто взрослый и ребенок разговаривают на разных языках. При этом двуязычен, скорее, ребенок, а проблемы с общением есть, скорее всего, у взрослого. Язык сказки их, естественно, сближает.

Сказка это то, что вполне доступно пониманию ребенка, ориентируясь на сказочные коллизии и поступки сказочных героев, ребенок скорее изменит свое поведение, чем под влиянием казенных «моралей», читаемых взрослыми.

Роль сказки в жизни и развитии человека изучали ученые различных направлений. Это и философы, литературоведы, фольклориста, педагоги, психологи. Назовем лишь некоторых: К.Юнг, М.-Л. Франц, Б.Беттельхейм, В. Пропп, П.И. Яничев, Т.Д. Зинкевич-Евстегнеева, И.В.Вачков.

Практическая психология последних лет накопила интересный опыт работы со сказками в различных направлениях. Одно из них - это работа с детьми, нуждающимися в коррекции.



Цель исследования – коррекционные эффекты обусловленные сказкотерапией.

Объект исследования – влияние сказкотерапии на эмоциональную сферу младших школьников.

Предмет исследования - процесс коррекции неблагоприятных эмоциональных состояний у младших школьников с помощью сказкотерапии.

Гипотезой исследования послужило предположение о том, что сказкотерапия создает особую сказочную обстановку, в которой:

  • могут проявиться потенциальные возможности личности ребенка;

  • появляется чувство защищенности;

  • улучшается «внутренняя природа» и изменяется восприятие мира вокруг.

Задачи исследования:

  • Дать определение сказкотерапии, рассмотреть структуру и основные функции сказки.

  • Изучить воздействие сказки на эмоциональную сферу ребенка

  • Осуществить опытно-экспериментальную работу по коррекции неблагоприятных эмоциональных состояний у младших школьников с использованием сказкотерапии.

Методы исследования:

  • анализ психолого-педагогической литературы по теме исследования;

  • наблюдение;

  • социометрия;

  • тестирование;

  • анализ документа

База исследования: Опытно-экспериментальная работа проводилась на базе ГОУ СОШ№808 с декабря 2008 по апрель 2009 учебного года. Школа малокомплектная, находится в рабочем районе.В ней принимали участие ученики 2 класса в количестве 14 человек, дети группы продленного дня. Дадим краткую характеристику класса: в классе обучаются 12 мальчиков и 15 девочек (в исследовании принимали участие только 2 девочки). Особенностью этого класса является то, что большинства учащихся отсутствует один из родителей. Половина относится к группе социально-незащищенных семей. Все это обусловливает имеющиеся проблемы в обучении и поведении детей. Кроме того, у большинства детей не сформирован волевой контроль над своим поведением. Это влечет за собой такие проблемы, как рассеянность внимания, недостаточность целеполагания и планирования. Также детям трудно контролировать свои эмоции.

Глава 1. СКАЗКОТЕРАПИЯ КАК МЕТОД КОРРЕКЦИИ.

1.1.Сказкотерапия и роль бессознательного

в процессе психотерапевтического воздействия.

Термин «сказкотерапия» появился в психологической науке сравнительно недавно. Но как отмечает Т.Д. Зинкевич-Евстегнеева, «сказкотерапией люди занимались всегда». Она выделяет четыре этапа в развитии сказкотерапии, причем каждый этап рассматривается как определенный новых процесс. Первый этап представляет устное народное творчество. Второй этап заключается в собирании и исследовании сказок и мифов. Он начался тогда, когда известные психологи, философы, литературоведы предприняли попытки истолковать скрытый смысл сказок. Третий этап называется «психотехническим» суть его в практическом применении сказки как психологической техники с целью диагностики, коррекции и развития личности и четвертый этап - интегративный. Т.Д. Зинкевич-Евстегнеева считает, что именно на этом этапе сформировалось отношение к сказкотерапии как к воспитательной системе, проверенной многими поколениями наших предков. Давая такое широкое определение, Т.Д. Зинкевич-Евстегнеева уточняет, что если рассматривать сказкотерапию как лечение сказками, то прежде всего имеется ввиду «совместное с клиентом открытие тех знаний, которые живут в душе и являются в данный момент психотерапевтическими».

Говорить о сказкотерапии без понятия «сказка» невозможно. Из разных источников мы взяли определения, на наш взгляд, наиболее точно отражающие суть термина «сказка».

Толковый словарь Даля представляет сказку как вымышленный рассказ.

В словаре С.И. Ожегова можно прочитать, что это повествовательное, обычно народно-поэтическое, произведение о вымышленных лицах и событиях, преимущественно с участием волшебных, фантастических сил.

Повествовательное произведение устного народного творчества о вымышленных событиях, иногда с участием волшебных фантастических сил. Краткая поучительная, чаще оптимистичная история, включающая правду и вымысел. Несмотря на такое разнообразие подходов, чуть ли не единственной характеристикой сказки, встречающейся почти во всех определениях, является вымысел. Разница состоит в основном в акцентировании цели вымысла и его значения: или как условно-поэтического, или символического, или как ориентированного на активное переплетение с правдой.

Но при таком широком толковании термина «сказка» получается, что к сказкам можно отнести и все фантастические произведения, и детективы, да и вообще - любые произведения, описывающие какие-то истории, содержащие правду и вымысел. Таким образом и аргентинские и мексиканские сериалы - сладкая сказка. Получается, и взрослые, которые пренебрежительно отзываются: «Сказки - это для детей!», а сами вечерами зачитываются романами в стиле «фэнтези», на самом деле очень любят сказки. Нет людей, которые не любили бы сказок. И, конечно, главными «любителями» сказок являются дети. Сказка - это то, что вполне доступно пониманию ребенка. Ориентируясь на сказочные коллизии и поступки сказочных героев, ребенок скорее изменит свое поведение, чем под влиянием казенных «моралей», читаемых взрослыми. Именно это удивительное свойства сказки делает ее уникальным методом коррекции.

Главный процесс, лежащий в основе сказкотерапии, это процесс образования связи между сказочными событиями и поведением в реальной жизни.

Психотерапевтическое воздействие сказки является достаточно сильным. Луиза Фон Франц объясняют это, прежде всего тем, что сказка - это своеобразный отголосок древней первобытной ментальности, это отзвук тех времен, когда психическое было полностью спроецировано на природу. Деревья и животные имели голоса и выражали собственные бессознательные мысли и чувства людей. Подобное состояние ума легко прослеживается путем изучения первобытных религий. По ее мнению первобытный человек живет в каждом из нас и составляет часть нашего психического бытия, с которым большинство людей попросту утратило связь. Порой достаточно перечитать всего лишь одну любимую сказку своего детства, чтобы уяснить, насколько полезным может быть совет бессознательного голоса. Находясь в контакте с этой стороной своей личности, можно избежать невроза, поскольку бессознательное является источником жизненной силы и творчества. Такое понимание своей природной «первобытной» сущности лежит в основе терапевтического механизма.

Бессознательное сообщается с нами с помощью образов и символов. И его не существует в нашем мире сознательных противоположностей.

Все это достаточно трудно для понимания нашим современным, оснащенным научным багажом мышлением. Бессознательное предстает не имеющим чувственной основы, его, что называется, нельзя «потрогать». Разумеется, это не означает, что следует расстаться с наработанными цивилизацией ценными привычками и бездумно устремиться обратно к первобытной ментальности. Некоторые считают, что интегрировать свое бессознательное можно, лишь капитулировав перед ним, вознеся его на пьедестал, впав, что называется, в мистическую «прелесть», в одержимость бессознательным. Ясно, что дело здесь не в крайностях и важно, прежде всего, распознать, сохраняя свою сознательную позицию, наличие бессознательного психического материала, признать существование иных жизненных путей и взглядов на жизнь. Сказки в значительной степени помогают такой работе, к тому же в них содержится установка на примирение указанных крайностей.

Одним из примеров качества, свойственного первобытному способу мышления, является очевидное отсутствие между субъектом и объектом. С помощью развитого понимания человек научился более или менее отчетливо отделять внешнее от внутреннего, поэтому даже в случае каких-либо видений («почудилось») люди, как правило, не придают им значения, поскольку знают, что во внешней реальности ничего не произошло. Но это же означает, что доступ к автономным процессам сознательного разума и его глубоким содержанием утрачен. Нам не достает подлинной интроспекции, и это весьма значительная потеря. Она ведет к психологическому расщеплению, отделению от глубинных слоев психического, оставляя нас в изоляции в замкнутом пространстве эго. Первобытные обладали непосредственным доступом к бессознательному, помещая любые таинства и ужасы окружающей их жизни в образы волшебных сказок.

Эти образы репрезентируют внутреннюю драму души, которую мы по ошибке пытаемся свести к чему-то внешнему. В этом отношении весьма важно иметь в виду наличие подобного заблуждения при интерпретации волшебных сказок и историй. Только в случае, когда человек вглядывается внутрь, в реальность бессознательного переживания мы можем понять более глубокий смысл волшебных сказок и обрести собственную целостность.

Огромный вклад в развитие понятия «бессознательное» внес К.Юнг. Он считал, что бессознательное - не просто место, в котором хранятся подавленные или вытесненные воспоминания. Его исследования человеческой души привели к пониманию того, что все новое является продуктом бессознательного, неистощимым источником психической и духовной жизни. Это отличает юнгианскую психологию от других направлений глубинной психологии. Она устанавливает фокус разумного видения, всегда готового рассматривать бессознательное как живого посредника добра и зла одновременно.

Любые персонажи волшебных сказок - добрые феи, злые волшебницы, драконы, ведьмы и карлики - являются архетипическими образами, представленными на глубоких уровнях психического. Осознаем мы это или нет, роли не играет, так как они все равно воздействуют на нас, являясь психологическими реальностями. Юнгианское толкование этих образов вовсе не изживает их, не превращает в досужую фикцию, оно использует их, чтобы отыскать путь к внутреннему переживанию, символизируемому образной системой той или иной волшебной сказки. События в волшебных сказках отражают не какую-то абстракцию, но текущую жизненную психическую реальность. мы понимаем сказки, то получаем и новое понимание самих себя. Любое отсечение собственного Я от этого образного мира, приводит к утрате одного из наиболее важных источников нашей собственной жизненной энергии. Глубоко в бессознательном человеческих существ скрыта сокровищница знания или местообитание общечеловеческого духовного опыта, способного обогатить нас, если мы получим к нему доступ. Юнг обозначил этот уровень психического коллективным бессознательным, домом архетипов.

Герои волшебных сказок - фигуры архетипические. При внимательном чтении сказок можно заметить, что их людские персонажи практически лишены непосредственной человеческой жизни, хотя с виду они и являются нормальными человеческими существами: принцесса, принц, мальчик, девочка, солдат, царь, купец, что позволяет (в особенности детям), вполне эмоционально отождествлять себя с теми или иными героями (чаще всего по половому признаку: мальчики - с мужскими персонажами, девочки - с женскими). Они не обращаются к самим себе, не знают сомнений, не испытывают неуверенности, человеческие реакции им не свойственны. Сказочный герой бесстрашен, никогда не теряет присутствия духа, сражается до конца. Героиня безропотно идет на любые мучения и испытания ради достижения своей цели. В сказочном сюжете они выступают в роли трафаретных манекенов и неизменных психологических портретов на протяжении всего повествования. То есть, несмотря на присутствие у них ряда достаточно выразительных человеческих качеств, герои волшебных сказок людьми в полном смысле этого слова не являются. Кто же они тогда? Они - архетипы, то есть, по сути, психические содержания, относимые к человеческому виду вообще и не имеющие своего источника в отдельном индивиде. Именно в сказках самые разнообразные архетипы представлены в наиболее полной, неприкрашенной и краткой форме, давая нам превосходные примеры для осмысления процессов, совершающихся в коллективной психике. Поскольку в мире архетипов нет градации ценностей, постольку по своему значению все волшебные сказки равны. Каждый архетип по своей сути, является не только одним из аспектов коллективного бессознательного, но и представляет его в целом. Согласно Юнгу, «В мифах и сказках, как и в сновидениях, душа высказывается о себе самой, и архетипы становятся откровенными в их естественной игре друг с другом как «творенье, претворенье, вечного духа развлеченье». В широком смысле, архетип - это относительно закрытая энергетическая система, чей энергетический подход пронизывает все грани коллективного бессознательного. Его не следует рассматривать как просто статический образ, так как он всегда одновременно является и сложным символическим процессом, специфически включающим в себя и другие образы. Другими словами, архетип - это определенный психический импульс, действующий наподобие отдельного луча радиации и в то же время как единое магнитное поле, распространяющееся по всем направлениям. Вот так и поток психической энергии «системы», архетипа, на самом деле пронизывает и все другие архетипы. Поэтому, несмотря на то, что необходимо осознавать неопределенность и неточность архетипического образа, мы должны учиться и четко обрисовывать его контуры, объединяя все его грани в более законченный вид. Нужно стараться как можно более ближе подойти к пониманию так называемого специфического характера каждого образа, а также попытаться выразить и особенности ситуаций, которые в нем содержатся.

Аналитические психологи сходятся во мнении, что чаще других психических феноменов сказки пытаются описать архетип, который Юнг назвал Самостью. В Самости Юнг видел нечто принципиально отличное от эго, психического комплекса, представляющего лишь часть личности, ответственную за деятельность сознания. Саморегулирующая деятельность психического как целого определяется Юнгом в качестве архетипической самости. Самость выступает как высшая власть в судьбе индивида.

Тот факт, что сказки ведут свое начало глубоко в дебрях бессознательного и производят впечатление универсальности звучания, вовсе не означает, что они легки для понимания. Они не так легко расстаются со своими тайнами. Причину этого отыскать не трудно: люди, у которых они впервые возникли, по своей тесной близости к природе, обладали совершенно иной ментальностью, отличающейся от разума современного взрослого человека. Волшебная сказка является бессознательным продуктом воображения, точно таким же, каким является сон. Разница лишь в том, что сказка есть продукт не одиночного (индивидуального) разума, а большой группы людей, чаще всего целого народа. Другими словами, ее нельзя отнести к проблемам только одного индивида, поэтому сказка носит значительно более универсальный характер, чем большинство сновидений. При истолковании сновидения аналитик имеет дело с особенностями индивидуальной проблемы, зная, что бессознательное поставляет то или иное решение, содержащееся в самом сне.

К.Юнг рассматривает волшебные сказки как продукт коллективного человеческого воображения, являющийся в этом смысле сновидениями всего человечества и содержащим в себе решение общечеловеческих проблем.

Волшебные сказки являются свидетельством богатства душевной и духовной жизни, которая в своем целостном виде нам непосредственно недоступна. На психологическом языке - это дорога к бессознательному, которая должна быть вновь и вновь переоткрыта и пройдена.

Такими образом, анализ сказок является попыткой возвести мост" к бессознательному, к сокровищнице внутренней образной системы. Для многих современных людей образы, которые они уже больше не понимают, не имеют смысла, такие люди равнодушно следуют мимо. Но так как в сказках сокрыт более или менее неистощимый запас эмоционального знания и вечной мудрости, то люди, пренебрегающие постижением сказочных смыслов, теряют для себя нечто важное, что-то весьма ценное.

Существует множество подходов к сказкам: антропологический, литературный, воспитательно-образовательный, терапевтический, и т.д., но для психолога наиболее важным остается поиск ответа на вопрос о том, что может сказка поведать о человеческой психике. Психологический подход допускает, что сами образы и мотивы сказок скрывают в себе те или иные значения, не видимые на первый взгляд. Психологический анализ волшебных сказок - один из путей контактирования с архетипическими идеями, с персонажами коллективного бессознательного. Иными словами, анализ - это попытка связать их с личным сознанием. Для этого образ, выраженный в волшебной сказке, должен быть представлен на психологическом языке. Истолкование - это своеобразная попытка указать на смысловую глубину сообщений. М.-Л фон Франц отмечает, что сегодня по большей части люди живут на верхнем этаже своего психологического дома. Они как бы отрезаны от своих собственных психологических корней. Волшебные сказки позволяют обозревать нижние этажи и «фундамент» психологического дома.

Сказки можно истолковывать, прибегая к любой из четырех основных функций сознания. Например, используя мышление, можно понять структуру и связи всех сюжетных сказочных мотивов. Опираясь на чувства, можно расположить эти мотивы в соответствии с их ценностью, выстроить ценностную иерархию. На основе ощущений строится непосредственное наблюдение за событиями и персонажами. А интуиция позволяет разглядеть целую комбинацию (комплексный узел) символов во всей их паттернальной неповторимости. Человек с доминирующей интуитивной функцией способен наиболее убедительно продемонстрировать, что сказка - это не сбивчивый, непоследовательный рассказ, а единое послание, разделенное на множество мелких эпизодов.

Чем больше человек развивает и дифференцирует свои функции, тем полнее и глубже он способен истолковывать волшебные сказки, поскольку к ним следует подходить с разных сторон, используя по возможности наибольшее число функциональных возможностей психики.

Ведь чем больше внимания уделяется развитию психических функций, тем сильнее и лучше осознается полезность каждой из них, а значит, и истолкование сказки окажется более многозначным и полновесным.

Толкование сказок - в значительной степени искусство, требующее определенной практики и творческого опыта.

Таким образом сказкотерапия - своеобразная расшифровка знаний о мире и системе взаимоотношений в нем. Главное в сказкотерапии - образование связи между сказочным событием и поведением в реальной жизни. Психотерапевтическое воздействие сказки является достаточно сильным. Бессознательное сообщается с нами с помощью образов и символов. Анализ сказок является попыткой возвести мост к бессознательном, к сокровищнице внутренней образной системы.


1.2. Структура, функции и символы сказки.

Сказка обращается к нам на двух уровнях. На первом мы имеем дело с тем, что непосредственно и спонтанно. Коротко говоря, здесь мы имеем борьбу добрых и злых сил, где добрые побеждают. Герой же исполняет функцию модели, которой нужно подражать в том смысле, что является проекцией self, помогающей эго в развитии. Непосредственный слой сказки обращается к сознательной части эго.

Второй уровень обращается к бессознательному, которое реализуется с помощью символов, которых так много в сказках. Ребенок (на бессознательном уровне) соотносит символы со своими внутренними конфликтами. Постепенно существование этих конфликтов доходит до его сознания, и ребенок становится склонным принять помощь в их обработке. Беттельхайм (1976) выяснил это так: «Поскольку сказки используют символы, ребенок может пропустить то, чего еще не готов принять, и реагировать только не поверхностные значения. Подрастая, он по очереди дойдет до различных скрытых значений данного символа, по мере того, как будут увеличиваться его психические возможности понимания этих значений и различения их в своей жизни».

Еще в двадцатые годы наш соотечественник В.Я. Пропп (1895-1970) разработал основы структурного анализа сказки. Впоследствии профессор Ленинградского государственного университета, он вошел в историю мировой филологической науки XX века как один из наиболее значительных теоретиков и исследователей в области фольклористики. Его работы, в частности книга «Морфология сказки» (1928), переведены на многие языки и известны всем специалистам. Интуиция В.Я. Проппа на тридцать леи предвосхитила идеи Леви-Стросса относительно структурного анализа мифа. В.Я. Пропп не был психологом, и его идеи и цели, естественно, отличаются от подхода Юнга, но пропповский структурный анализ закрепляет и расширяет юнгианскую аналитическую позицию, углубляя тем самым понимание психической реальности, воплощенной в сказке.

В своей книге «Морфология сказки» В.Я. Пропп просматривает сказку как некую структуру с множеством внутренних взаимосвязей ее частей, равно как и взаимосвязей этих частей с целым. Пропп приходит к общему выводу о том, что, несмотря на великое множество разных сказочных персонажей, черт характеров героев, на сложность фабулических интриг, заговоров и всей динамики сказочного действия, во всех сказках неизменно возникают одни и те же повторяющиеся функции. Функции у В.Я. Проппа - это типы действий, которые совершают сказочные персонажи; значимые и судьбоносные действия, определяемые с точки зрения их значимости в контексте целостной динамики поведения. Используя понятие функции как основу, В.Я. Пропп сформулировал общие принципы структуры волшебной сказки:


  1. Функции играют роль устойчивых постоянных элементов волшебной сказки вне зависимости от того, кто и как эти функции осуществляет.

  2. Число функций в волшебных сказках ограничено.

  3. Последовательность функций всегда одна и та же.

  4. Все волшебные сказки по своей структуре принадлежат к одному и тому же типу.

В волшебной сказке, нуминозной по своему характеру (что, по юнгианским понятиям, следует из архетипического уровня бессознательного), функции действуют как образцы или поведенческие паттерны, выстроенные в хронологической последовательности и обладающие значением или направленностью. Последнее весьма важно в контексте юнгианской интерпретации сказочного материала.
Прежде всего В.Я. Пропп выделяет так называемую «начальную
ситуацию», где бы читатель знакомится с персонажами, их
характеристиками и ролью, которую им предстоит играть в данной
сказке. Начало всегда характеризуется определенным дефицитом, или
же, напротив, избыточностью чего-либо. Но и в случае избытка
доминирует атмосфера определенного напряжения, в которой ощущается предвестие какого-то будущего несчастья; это несчастье, в свою очередь, является следствием недостатка или утраты.

Всего В.Я. Пропп выделяет тридцать одну сказочную функцию.

Разумеется, не все функции присутствуют в каждой сказке. Но взаимоотношение между функциями всегда то же самое, то есть -всегда присутствует базовая структура. Она обеспечивает характерологическое единство повествования, некое целостное начало, в котором присущий сказке динамический процесс сохраняет свою предсказуемость. Структура разворачивается «пошагово», поэтапно, но целенаправленно, как определенный паттерн со своим значением. Кроме того, эта совокупность функций всегда остается постоянной вне зависимости от того, включает ли она все семь типов персонажей, о которых говорит В.Я. Пропп, или нет. Эти семеро - злодей, помощник, даритель, искатель, гонец, герой и ложный герой -названы так в соответствии со своими функциями. Так что если, например, помощник или даритель отсутствуют, то их функции могут быть переданы самому герою, который в этом случае наделяется профетическими свойствами. Здесь важно само значение поступка того или иного персонажа, а не его авторство.

Проанализировав содержание русских волшебных сказок, П.И. Яничев в 1999 году выделил психологическую триаду тенденций, или потребностей, которые актуализируются, закрепляются и в определенной степени удовлетворяются при восприятии и усвоении сказки. Эта триада включает в себя:



  1. Потребность в автономности (независимости);

  2. Потребность в компетентности (силе, всемогуществе);

  3. Потребность в активности.

Первая потребность связана с такими мотивами, характерными для многих сказок, как отсутствие матери с самого начала, высылание отцом сына (сыновей), женитьба героя, преобразование героя при прохождении через череду испытаний (очевидное отражение древних обрядов инициации) и т.д.

Волшебная сказка потому и волшебная, что в ней всегда обнаруживаются некие магические средства, помогающие герою справиться с препятствиями. В этом обнаруживается потребность во всемогуществе. Преодоление испытаний является необходимым элементом волшебной сказки, достижение всемогущества оплачивается соответствующей ценой.

Однако актуализация этих двух потребностей не исчерпывает
необходимых условий обретения взрослости и достижения успеха. Следует помнить и о потребности в активности. Интересно, что во многих сказках герой является сначала абсолютно пассивным и вынуждается к активности внешними обстоятельствами. В женском варианте проявления активности присутствуют с самого начала: падчерица (Золушка) трудолюбива, усердна, исполнительна.

Помимо трех вышеназванных потребностей существуют еще некоторые, актуализирующиеся у ребенка через сказку:



  1. Потребность в нарушении запретов и правил (без чего невозможно совершить переход от детского состояния к взрослому и научиться принимать на себя ответственность за свои поступки;

  2. Потребность в абсурде, благодаря которому сказка становится посредником между внутренним (аутентическим) миром ребенка, и внешним, объективным миром.

Говоря о механизмах воздействия сказки, отметим, что главным вопросом является то, каким образом в процессе работы со сказкой происходит процесс построения границ между мирами - внутренним и, внешним, реальностью и вымыслом?

Для разрешения этого вопроса было использовано понятия семантического пространства (Е.Л. Доценко, 1999), под которым понимается система функционально оправданных связей между значимыми для некоторого круга лиц семантическими элементами (смыслами и значениями). Семантическое пространство душевного мира человека содержит в себе множество подпространств тех фрагментов внутреннего мира, которые соответствуют определенным фрагментам внешнего мира и жизненному опыту взаимодействия человека с ними. Повседневную жизнь человека, согласно Е.Л. Доценко, можно рассматривать как непрерывное путешествие (переходы) из одного семантического пространства в другое - по мере того, как человек относит (идентифицирует) себя к той или иной общности людей, обладающей сходными смысловыми характеристиками: потребностями, интересами, знаниями, привычками, установками и др. Фактически, когда создается сказка, содержание которой соответствует особенностям жизненной ситуации человека в данный момент, два семантических пространства -психолога сказочника и клиента - должны взаимно отобразиться. Однозначного изоморфного отображения, тем не менее, не происходит, потому что психолог, предлагающий сказку, не может знать о человеке абсолютно все.

Прелесть сказок в том и заключается, что в одном и том же сказочном пространстве разные люди находят смыслы и значения, близкие и понятные им. Это происходит не только благодаря наполненности сказок архетипическими образами, но и потому, что типичные речевые обороты сказок («однажды, давным-давно», «в одной семье», «жила-была девочка» и др.) задают условные ситуации в особом пространстве сказки, в котором происходят события, в той или иной форме имеющиеся в опыте практически любого человека. То, что ребенок взаимодействует со сказкой, сразу и неизбежно задает для него семантическое пространство, насыщенное метафорами. Текст сказки, поэтому не является для него однозначным и ограниченным некоторым набором значений. Напротив, любое значение любого сказочного содержания тут же ребенком доосмысляется, обогащается личностными смыслами, интериоризируется. Отклик в душе слушателя возникает тогда, когда сказка сконструирована таким образом, чтобы, будучи конкретным, интересным, ярким художественным произведением, иметь «открытую возможность» для разнообразных толкований, и чтобы между ее семантическим пространством и семантическим пространством детской души возникло взаимное отображение.

Но как происходит установление сходства семантических пространств сказки и слушателя? Результат обнаружения этого сходства Е.Л. Доценко предлагает называть семантическим резонансом. Момент его возникновения переживается человеком как узнавание, понятность, сходство. Фактически речь идет о завершении поиска соответствия между актуальной ситуацией и фрагментами жизненного опыта, а механизмом этого поиска выступает семантический резонанс. Если он произошел, слушателя захватывают особые переживания, возникают ощущения значимости материала сказки. В результате становится возможным изменение способа видения мира, и себя в этом мире, и отношений к себе и к миру.

Вместе с тем наивная дидактика «Поступай как герой сказки, и все будет хорошо» вряд ли сама по себе смогла бы стать эффективной. «Лобовые» указания обычно встречают внутреннее сопротивление человека, а очевидно примитивные ухищрения психолога впрямую построить изоморфизм семантических пространств сказки и клиента часто вызывают у последнего чувство неловкости за наивность специалиста. Прямой путь в психологии не всегда является самым коротким.

Метафорические образы и архетипические символы сказки, наполняемые слушающим каждый раз особым содержанием и смыслом, способствуют возникновению переживания, через которое и происходят переоценка и осмысление. У сказочных метафор имеются две важные особенности:



  1. Во-первых, защищенность человека, с ней работающего (метафора помогает обсуждать многие трудные проблемы более отстраненно);

  2. Во-вторых, метафора часто действует на уровне

бессознательного и работает даже без ее рационального анализа.

При этом понимание клиентом совпадения семантических пространств своего внутреннего мира и сказки происходит как глубокий внутренний процесс, а не путем снисходительного узнавания. Лишь в этом случае сказка обретает психотерапевтический, развивающий потенциал.

Большинство сказок, созданных психологами под конкретную
психокоррекционную или психотерапевтическую задачу, предназначено, к сожалению, для «одноразового использования». Вместе с тем сказки могут быть применены неоднократно и весьма продуктивно в работе с разным контингентом детей. Это становится возможным при учете следующих психологических механизмов воздействия сказок.


  • Во-первых, волшебные сказки есть символическое отражение древних ритуалов, важнейшим из которых для сказки выступила инициация. Преодолевая разнообразные трудности, герой получает возможность изменения - перехода на иной качественный уровень. По сути дела, он преображается во взрослого человека. Лишь достижение героем иного облика (иногда - в прямом смысле «краше прежнего») дарует сказке счастливый финал.

  • Во-вторых, сказки описывают глубинный опыт проживания эмоциональных кризисов, характерных для развивающегося человека. Это может быть непосредственный телесный опыт, связанный с прохождением психофизиологических кризисов. Воздействуя на бессознательном уровне, сказки включают адекватные механизмы защиты Я, в частности, адаптационные механизмы, помогающие преодолеть стресс.

  • В-третьих, воспроизводя кризисные жизненные ситуации, сказка учит ребенка продуктивно переживать страх и обращаться со страхом, направляя, проецируя его в конкретные сказочные образы. Это позволяет поддерживать необходимую дистанцию по отношению к негативным эмоциям и сохранять психическую целостность.

  • В-четвертых, образы сказки не только проецируются на реальную жизненную ситуацию слушателя и воспроизводят в метафорической форме моральные нормы и принципы взаимоотношений между людьми, но и включают глубинные механизмы бессознательного за счет непривычных для разума архетипических элементов.

  • В-пятых, сказка лишь тогда воздействует на человека, когда возникает сходство между семантическим пространством его души и семантическим пространством сказки.

  • В-шестых, при оценке силы воздействия сказки на слушателя не следует забывать о ее эстетической, художественной стороне. Особенно это касается авторских сказок (народные, при внешней скудости используемых эстетических средств, потрясающе отшлифованы столетиями использования).

Итак, сказка имеет некую структуру с множеством внутренних взаимосвязей ее частей. Несмотря на великое множество разных сказочных персонажей, черт характеров героев, на сложность фабулических интриг, заговоров и всей динамики сказочного действия, во всех сказках неизменно возникают одни и те же повторяющиеся функции. Функции - это типы действий, которые совершают сказочные персонажи; значимые и судьбоносные действия. Структура разворачивается поэтапно и целенаправленно.

Первые годы жизни - интенсивный период развития эмоций. Именно в это время ребенок наиболее непосредственен в выражении чувств, повышена у него и потребность в эмоциональном признании окружающими. Большинство детей в первые годы жизни естественно привязаны к матери, которая является для них своего рода эмоциональным эталоном в отношениях с людьми. В этом возрасте дети особенно любят ласку, поцелуи, они прижимаются к взрослым, обнимают их, что указывает на развитие наряду с эмоциями так называемой схемы тела, или чувственного, телесного образа «Я».

С какими же проблемами развития мы сталкиваемся в рассматриваемом возрасте? Эмоциональный контакт с матерью и чувство любви к ней могут быть нарушены вследствие различных причин. Один вариант связан с излишней принципиальностью матери, когда она поступает правильно, но «без души», формально, не учитывая выраженную в данном возрасте высокую потребность в теплоте, отзывчивости и сострадании. Другими словами, у матери отсутствует непосредственность в выражении чувств, когда ее отношение к ребенку зависит часто от того, насколько он оправдывает ее ожидания.

Другой вариант - мать по молодости не испытывает чувства материнства и относится к ребенку так, словно он какой-то неодушевленный предмет, который можно переставлять с места на место, не интересуясь его чувствами и желаниями. Потом материнские чувства, возможно, сформируются, но ребенок уже пройдет свой пик эмоционального развития, не испытав ответного чувства любви.

Еще один вариант - эмоциональное неприятие матерью каких-то нежелательных, с ее точки зрения, черт темперамента и характера ребенка. Нередко в этом выражается скрытый конфликт с отцом ребенка, т.е. невыражаемое внешне недовольство его характером.

Другая проблема, возникающая в данном возрасте - это ревность, когда дети не могут «поделить» своих родителей. Иногда по различным причинам одному из детей родители уделяют больше внимания. А бывает и так: один из детей больше «устраивает» родителей покладистостью, полом и др. Тогда, обойденный теплотой и вниманием, ребенок с обидой воспринимает такое отношение к себе.

Рассмотренные проблемы типичны для детей, заболевающих неврозами и имеющих повышенную эмоциональную чувствительность. Эти дети не могут чувствовать себя спокойно без любви и эмоциональной поддержки, иначе у них появляется ощущение, что они никому не нужны. Возникающий страх одиночества порождает страх быть изолированным и забытым, т.е. быть никем, ничего не значить.

В более старшем возрасте на первый план в нарушениях эмоционального развития ребенка выходят невротические страхи. Вообще, страхи является нормальным этапом в эмоциональном развитии ребенка, следствием его малого жизненного опыта. Невротические страхи отличаются от обычных следующими параметрами (по А.И. Захарову):



  1. Большая эмоциональная интенсивность и напряженность;

  2. Длительное (или постоянное) течение;

  3. Неблагоприятное влияние на формирование характера и личности;

  4. Взаимосвязь с другими невротическими расстройствами и переживаниями (т.е. невротические страхи - это один из симптомов невроза или психогенного расстройства формирующейся личности);

  5. Избегание объекта страха, а также всего нового и неизвестного, т.е. развитие реактивно-защитного типа поведения;

  6. Более прочная связь с родительскими страхами; Относительная трудность устранения.

Следует подчеркнуть, что невротические страхи не являются какими-либо принципиально новыми видами страха. В том или ином аффективно-ослабленном виде они встречаются и у здоровых детей. Невротическими эти страхи становятся в результате длительных и неразрешимых переживаний или острых психических потрясений, нередко на фоне болезненного перенапряжения. Наличие многочисленных страхов при неврозах является признаком недостаточной уверенности в себе, отсутствия адекватной психологической защиты, что, вместе взятое, неблагоприятно сказывается на самочувствии ребенка, создавая трудности в общении с взрослыми и сверстниками.

Другим видом нарушения поведения является агрессивность. Впервые вспышки ярости с элементами агрессивного поведения наблюдаются тогда, когда желание ребенка по какой-то причине не выполняется. Препятствием к выполнению желания обычно служит запрет или ограничения со стороны взрослого. Разнообразие желаний ребенка не имеет границ, но не все они могут быть осуществлены без неприятных последствий для самого ребенка или взрослых. Поэтому требования ребенка приходится ограничивать. Таким образом, появляется реальная возможность для возникновения конфликта между ребенком и взрослым. Также большое значение для проявления агрессивности имеет популярность ребенка в группе сверстников. Не имея адекватных средств общения, ребенок силой стремится занять лидерское место в группе. Кроме того, агрессивность может быть следствием переживаний, связанных с обидой, ущемленным самолюбием. Впервые она возникает в той ситуации, которая является психотравмирующей и направлена против тех, кого ребенок считает причиной неприятных переживаний и конфликтов. Конфликтность ребенка может быть также следствием его эгоистичности. Если дома он является центром внимания и малейшее его желание сразу же выполняется, то ребенок ждет к себе такого же отношения и от других детей. Когда он его не получает, то начинает добиваться своего, провоцируя конфликты. Возможна и еще одна причина агрессивного поведения, когда ребенок в семье «заброшен». В этом случае он вымещает на окружающих накопившиеся в нем негативные чувства.

Последствия такого, казалось бы, невинного нарушения могут быть следующими:


  1. Застенчивость препятствует тому, чтобы общаться с людьми и получать удовольствие от общения;

  2. Не дает другим возможности оценить положительные качества ребенка;

  3. Усугубляет чрезмерную сосредоточенность на себе и своем поведении;

  4. Мешает ясно мыслить и эффективно общаться;

  5. Сопровождается негативными переживаниями одиночества, тревоги и депрессии. Быть застенчивым - значит бояться людей, особенно тех, от которых исходит, по мнению ребенка, какая-то эмоциональная угроза. Возможно, застенчивость является результатом реакции на эмоцию страха, которая возникает в определенный момент при взаимодействии ребенка с другими людьми и закрепляется.

От застенчивости следует отличать замкнутость. Застенчивый ребенок, как правило, знает, как общаться с другими, но не умеет или не может использовать эти знания. Замкнутый же ребенок не хочет и не знает, как общаться. Замкнутость ребенка имеет, конечно, свои истоки. Она выступает в поведении ребенка достаточно рано и обычно имеет в раннем детстве такие предпосылки, как беспокойство, эмоциональная неустойчивость, плаксивость, общий сниженный фон настроения, ухудшение аппетита и нарушения сна в связи с малейшими изменениями в жизни ребенка. Для этих детей характерен также страх перед чужими людьми, долго не проходящее беспокойство и скованность при попадании в новую ситуацию. Как правило, такие дети очень привязаны к матери и очень болезненно переносят даже непродолжительное ее отсутствие.

Кроме вышеперечисленных нарушений у детей могут развиваться различные психогенные (то есть причинно связанные с психической травмой) расстройства. Мы не имеем возможности рассмотреть все эти расстройства в данной работе, поэтому ограничимся лишь классификацией (по Ковалеву В.В.) психотравмирующих воздействий, которые могут повлечь за собой те или иные нарушения и рассмотрим механизм образования психогенных расстройств.



  1. Шоковые психические травмы.

  2. Ситуационные психотравмирующие факторы относительно кратковременного действия.

  3. Хронически действующие психотравмирующие ситуации.

  4. Факторы эмоциональной депривации.

Патогенность психотравмирующего фактора (исключая шоковые факторы) зависит не столько от его объективной силы, сколько от субъективной значимости его содержания для личности ребенка

Виды психологических защит.

  1. Рационализация (попытка объяснения своих неприемлемых действий рациональными причинами)

  2. Вытеснение («забывание» травмирующего события)

  3. Конверсия (соматические нарушения, символически отражающие ситуацию)

  4. Идентификация (особенно важна для детей и подростков)

  5. Идеализация (особенно важна для конформных личностей)

  6. Проекция (приписывание собственных неприемлемых мыслей и чувств другим людям)

  7. Регрессия («переход» на более низкую ступень развития)

  8. Сублимация (перевод неприемлемых желаний в социально приемлемое русло)

  9. Субституция (подмена недостижимой цели более реальной)

  10. Смещение (перенос желаний, мыслей с неприемлемого объекта на более безопасный)

  11. Диссоциация (раздвоение личности вследствие непереносимой ситуации)

  12. "Развязывание" (снятие беспокойства путем выполнения ритуалов) и др.

Психологическая защита является нормальным повседневным механизмом, способным предотвратить дезорганизацию психической деятельности. Все перечисленные виды защит являются нормальными. Способность личности формировать психологические защитные механизмы и их эффективность зависят от индивидуальных особенностей личности и степени ее зрелости. При достаточной эффективности этих механизмов личность преодолевает аффективное напряжение, связанное с психотравмирующими переживаниями, и психогенные расстройства не возникают. В то же время при наличии неблагоприятных черт характера и слабости защитных механизмов происходит психологический срыв личности.

Делая вывод из всего вышесказанного, можно отметить, что в классах коррекционно-развивающего обучения учатся дети, условно разделяемые на две категории: дети с трудностями в обучении; и дети с трудностями в эмоциональной сфере. Эти ученики имеют слабо выраженные отклонения в функционировании центральной нервной системы, оказывающие негативное влияние на школьную и социальную адаптацию. Основными эмоциональными нарушениями являются: повышенная агрессивность; застенчивость, наличие страхов. У них повышенная эмоциональная чувствительность, они имеют склонность к заболеванию неврозов. У многих могут развиться различные психогенные расстройства.




Каталог: UserFiles -> File
File -> Российская академия наук
File -> «Психологические аспекты адаптации персонала во время испытательного срока»
File -> Физическая агрессия в подростковой среде
File -> «Event как инструмент pr»
File -> Панюкова Юлия Геннадьевна, профессор кафедры философии Сибир­ского юридического института мвд россии, доктор психологических наук, профессор. Евтихов О. В. Е27 Тренинг лидерства: монография
File -> Программа для получения дополнительной квалификации
File -> Сотрудничество
File -> Рассмотрите причины конфликтных ситуаций, разработайте программу оптимизации социально-психологического климата в коллективе


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница