Культура и коммуникация в системе социальных институтов



Скачать 402.52 Kb.
страница3/6
Дата10.07.2018
Размер402.52 Kb.
ТипСтатья
1   2   3   4   5   6
Культура и коммуникация в системе социальных институтов
Известно, что любая практика коммуникации опирается на некие культурные представления. Понятием «культура» в данном случае обозначается общий и принятый всеми способ мышления (К. Юнг); специфический способ мышления, чувствования и поведения (Т. Эллиот); единый срез, проходящий через все сферы человеческой деятельности (М. Мамардашвили); способ и технология человеческой деятельности (Э.С. Маркарян); все то, что человек творит, осваивая мир объектов – природу, общество и пр. (М.С. Каган); социально значимая творческая деятельность человека, взятая в диалектической взаимосвязи с ее результатами (Н.С. Злобин) и др.

Основоположник теории межкультурной коммуникации Э. Холл высказал идею об однородности и взаимодетерминированности коммуникации и культуры. По его мнению, культура – это коммуникация, а коммуникация есть культура [89]. В другой своей работе Э. Холл предложил положить в основу деления культур такую категорию, как коммуникативный контекст, который он определил как обстановку, в которой проходит процесс коммуникации, – environment in which communication process takes place. Культуры, в которых коммуникация во многом определяется контекстом, он назвал high-contextcultures («высококонтекстные культуры», в русском языке лучше «ширококонтекстные культуры»). Культуры, в которых коммуникация незначительно зависит от контекста, – low-contextcultures («низкоконтекстные») [88]. Весьма распространенным является тезис о том, что культура развивается только благодаря коммуникации. М. Гирдхам по этому поводу пишет: «Культуры – это не что иное, как одинаковый образ мыслей и способ деятельности, существующие по причине относительно изолированной внутригрупповой коммуникации. Культуры различаются одна от другой потому, что уровень общения между представителями разных культур ниже, чем между представителями одной культуры. Если бы люди из разных культур общались между собой столько же, сколько они общаются в рамках своей культуры, то сами культуры скоро бы исчезли» [87, p. 60].

Б. Хаслетт отмечает, что культура и коммуникация приобретаются одновременно и не могут существовать одна без другой [90]. На органическую связь между культурой и коммуникацией указывал Ю.М. Лотман, который отмечал, что культура является коммуникационной системой, обслуживающей коммуникативные функции [44, с. 396].

Мы еще вернемся к анализу этих понятий, но перед этим надо обозначить суть проблемы, вынесенной в название статьи.

Среди множества особенностей современной цивилизации чаще всего выделяются три: глобализация, информатизация (включая медиатизацию), массовизация. На наш взгляд, это один и тот же процесс, имеющий три обличья, но мы сейчас не будет вдаваться в рассмотрение этого тезиса. Для нас важно констатировать, что обозначенные выше факторы радикальным образом меняют как культуру в целом, так и культуру коммуникации. Как именно меняют? Что происходит с культурой коммуникаций в условиях цифровой и социокультурной глобализации? Поиск ответа на эти вопросы предполагает прояснение процессов, которые происходят в сфере коммуникации и культуры в современном мире.

Существует большое количество определений и толкований понятия «культура». В книге Э. Шейна «Организационная культура и лидерство» проанализировано множество дефиниций понятия «культура» и дано обобщающее определение, которое, на наш взгляд, достаточно точно передает суть: «Культура группы может быть определена как паттерн коллективных базовых представлений, обретаемых группой при разрешении проблем адаптации к изменениям внешней среды и внутренней интеграции, эффективность которого оказывается достаточной для того, чтобы считать его ценным и передавать новым членам группы в качестве правильной системы восприятия и рассмотрения названных проблем» [77, с. 20]. Оттолкнувшись от этого определения, считаем возможным применить к анализу культуры институциональный подход.

Стоит напомнить, что термин «институциональный» восходит к латинскому слову «institutio», имеющего множество значений, среди которых основные: «устройство», «образ действия», «обычай», «наставление» и др. [22, с. 410] Это слово, в свою очередь, является производным от глагола «instituo», имеющего еще более широкий спектр значений: «ставить», «расставлять», «размещать», «выстраивать», «создавать», «формировать», «устраивать», «устанавливать», «учреждать» и др. [22, с. 410] Отсюда можно заключить, что слово «институциональный» и родственные ему, используемые в социально-экономическом поле, так или иначе связаны с проблемами установления некой структуры, ее устройства и «образа действия» через систему норм и правил, обычаев и традиций.

Важнейшим феноменом, который изучается институционалистами, является институциональная среда, то есть система базовых экономических, политических, идеологических и иных институтов, которые образуют институциональные матрицы. Исследователи К. Поланьи [58] и Д. Норт [51] высказали предположение о том, что система институтов каждого конкретного общества образует своеобразную институциональную матрицу, которая определяет спектр возможных траекторий его дальнейшего развития. К. Поланьи полагал, что институциональная матрица направляет экономические отношения между людьми и определяет место экономики в обществе, она задает социальные источники прав и обязанностей, которые санкционируют движение благ и индивидуумов при входе в экономический процесс, внутри него и на выходе. По определению Д. Норта, институциональная матрица общества представляет собой свойственную ему базисную структуру прав собственности и политическую систему. Норт считал, что экономические и политические институты в институциональной матрице взаимозависимы, политические правила формируют правила экономические, и наоборот. При этом и К. Поланьи, и Д. Норт полагают, что каждое общество имеет конкретную, свойственную только ему институциональную матрицу.

Сутью институционализации является установление определенных правил действия и обеспечение выполнения этих правил путем введения соответствующих норм и санкций. Институционализация является универсальным средством упорядочения совместной деятельности людей. В результате институционализации отношений людей последние в соответствующих нормальных ситуациях оказываются в состоянии предвидеть действия друг друга, а это создает исходные предпосылки для организации общественной жизни и понижения ее энтропии (неупорядоченности).

Исходя из обозначенного выше подхода, мы можем рассматривать культуру как совокупность эталонов, критериев и процедур, задающих направления и алгоритмы социально одобряемого поведения и эффективной деятельности. Или, по-другому, культура – это совокупность знаний, ценностей, норм, обеспечивающих приспособление человека к окружающей среде или преобразование этой среды в соответствии со своими нуждами, целями и представлениями. При этом, по мнению А. Швейцера, сущность культуры двоякая. Культура есть господство человека над силами природы и господство его разума над человеческими убеждениями и помыслами. А. Швейцер полагал, что господство разума над образом мыслей человека важнее, нежели господство человека над природой. Только это даст нам «гарантию, что люди и целые народы не используют друг против друга силу, которую сделает для них доступной природа, что они не втянутся в борьбу за существование, гораздо более страшную, нежели та, какую человеку приходилось вести в цивилизованном состоянии» [76]. Можно, конечно, не согласиться с утверждением мыслителя о том, что «этический прогресс – это существенное и несомненное, а материальный – менее существенное и менее несомненное в развитии культуры», но это суждение выглядит, скорее, реакцией на значительные «достижения духа в материальной сфере» [76]. Иначе говоря, научно-технический прогресс еще с прошлого века, как полагает А. Швейцер, был сопряжен с тем, что «силы этического прогресса иссякли», а «культура, развивающая лишь материальную сторону без соответствующего прогресса духовного, подобна кораблю, который, лишившись рулевого управления, теряет маневренность и неудержимо мчится навстречу катастрофе».

По сути дела, А. Швейцер высказывает, хотя и несколько в ином аспекте, мысль о том, что некий как бы витающий в воздухе ансамбль абстрактных требований морального сознания задает вполне определенные нравственные отношения и обращается в нравственную культуру, специфичную как для определенной исторической эпохи (античность, средневековье, Возрождение и т.д.), так и для того или иного общества. Отсюда делается вывод о большей значимости нравственного прогресса, нежели прогресса материального. Так понимаемая нравственная культура входит составной частью в общую национальную культуру.

В ходе социализации индивидов происходит «субъективация» институтов, когда соответствующие модели поведения интегрируются в психический строй личности. Процесс, в ходе которого индивид признает и принимает в качестве обязательных социальные ценности и нормы поведения, называется в социологии интернализацией (в психологии для обозначения этого феномена используется понятие «интериоризация»). Представление о мире и должном поведении только тогда устойчивы, когда они становятся частью психической структуры, то есть интериоризированы.

На уровне личности эти матрицы представляют собой совокупность знаний, ценностей, норм, обеспечивающих приспособление человека к окружающей среде или преобразование индивидом этой среды в соответствии со своими нуждами, целями и представлениями. Они отражают ту действительность, в которой ранее жили этносы и социальные группы, и к которым они ранее достаточно эффективно приспосабливались. В каком-то смысле так трактуемое понятие «институт» перекликается с понятием «культура», которое активно используется в российском обществознании. Любая культура представляет собой совокупность программ, которые обеспечивают выживание и развитие общности, группы и индивида. Любая культура возникает как ответ на запросы человека, стремящегося максимально эффективно существовать и развиваться в заданных условиях.

Так понимаемые институциональные матрицы всегда привязаны к определенному социальному или географическому ареалу, то есть имеют свое пространство, в рамках которого действуют определенные императивы. Другими словами, речь идет о некой реальной или виртуальной территории, население которой признает власть определенной матрицы. [32]

Являясь выражением способов и норм социальной организации и регулирования жизнедеятельности общества, культура обладает рядом приведенных ниже функций.

1. Социально-регулятивная функция культуры, воплощающаяся в нормах, традициях и обычаях регулирующих жизнь общества.

2. Коммуникативно-репродуктивная функция, проявляющаяся через трансляцию опыта, знаний, опредмеченных результатов человеческой деятельности от поколения к поколению, что и обеспечивает непрерывность исторического процесса и его прогрессивное развитие. Продукты культуротворческой деятельности подвергаются своеобразной проверке, социальному отбору: одни из них сразу входят в культурный оборот и становятся составляющей культурного прогресса, для других требуется время, чтобы они были осознаны и включены в социальную практику.

3. Ценностно-ориентационная функция – отбор и отсеивание в ходе трансляции тех культурных ценностей, которые «оседают» у нового поколения и тех, которые «уходят», отслужив свое. Эта функция культуры называется Согласно теории «кумулятивной социализации», культура представляет собой своеобразный психический «фильтр», укорененные в сознании человека представления и установки, оказывающие постоянное влияние на его поведение. Через этот «фильтр», заложенный, как правило, в раннем детстве, пропускается и своеобразным образом «отсеивается» весь жизненный опыт человека.

Существует огромное множество определений понятия «коммуникация». Чаще всего сердцевиной этих определений является тезис о том, что коммуникация представляет собой процесс передачи некоего содержания от одного сознания (индивидуального или коллективного) к другому посредством знаков. Иногда акцент делается на том, что коммуникация не просто передает смыслы, а объединяет людей в некие общности. Наш подход к коммуникации опирается на положение о том, что любая коммуникация осуществляется в соответствии с некоторыми нормами и правилами, имеющими внеличностный и внегрупповой характер. Признание этого вполне очевидного тезиса предполагает возможность осмысления коммуникации в рамках институционального подхода.

Очевидно, что коммуникации возникают в ответ на общественную потребность в объективном процессе разделения труда, а в более общем плане – в процессе дифференциации человеческой чувственно-предметной деятельности и общественных отношений. Потребности и условия их удовлетворения формируют соответствующие интересы и целевые установки, которые и выступают уже непосредственными детерминантами генезиса становления и развития коммуникационных отношений. Это означает, что коммуникации в целом представляют собой довольно жесткую система правил, норм, общественных ожиданий, в соответствии с которыми должны исполняться эти обязанности. В этом смысле коммуникации, как и любой общественный институт, предстают в качестве элемента общественного целого, от которого другие элементы ожидают вполне определенного поведения, то есть реализации вполне определенных функций. Но так же, как поведение отдельного индивида может быть девиантным (отклоняющимся) в положительном или отрицательном смысле, так и функционирование того или иного социального института может совпадать с социальным заказом и ожиданиями других социальных институтов, а может и не совпадать. Уклонение от выполнения возложенных на него функций (или несогласованные отклонения) грозит данному общественному институту (а конкретно – представляющим его индивидам) различными санкциями.

Анализ показывает, что мы имеем дело со сложной, многоуровневой системой коммуникационнных институтов. На самом верху пирамиды находятся такие мегаинституты, как масс-медиа, которые обслуживают все общественные процессы. Этажом ниже находятся институты, обеспечивающие коммуникационное обслуживание крупных сфер общественной жизнедеятельности: политической сферы, сферы экономики, социальной и культурной сфер. Следовательно, можно выделить институты политической коммуникации, бизнес-коммуникации, социальной (в узком смысле слова) и культурной коммуникации. Разумеется, эти сферы соприкасаются и взаимодействуют, что приводит к возникновению гибридных коммуникационных институтов. Еще ниже размещаются институты, регулирующие коммуникационнные процессы в конкретных отраслях человеческой деятельности. [24]

Являясь частью культуры, коммуникационные институты взаимодействуют с другими социальными институтами, создавая вместе с ними коммуникационные матрицы, определяющие способы взаимодействия людей. Этим понятием мы обозначаем разнообразные правила и нормы, которыми определяются взаимные поведенческие ожидания и которые должны пониматься и признаваться, по крайней мере, двумя субъектами, осуществляющими коммуникацию. Для обозначения этих правил и норм используются такие понятия, как принципы, постулаты, нормы, правила, дискурсы, фреймы, сценарии, конвенции, кодексы, паттерны, форматы.

Не вдаваясь в рассмотрение смысловых особенностей этих понятий [23], констатируем, что наиболее адекватным термином, обозначающим все возможные регуляторы коммуникации, является понятие «матрица». Оно происходит от латинского matrix (матка) и используется для обозначения различных форм, позволяющих многократно создавать изделия, имеющие одинаковые параметры. И этот смысл – форма, задающая параметры для чего-то, – дает очень широкие возможности для обозначения систем знаний, ценностей и норм, определяющих специфику коммуникации.

Примерами таких матриц являются принципы, которые следует соблюдать в ходе любого общения. Прежде всего это принцип кооперации, раскрытый Г.П. Грайсом. Суть этого принципа Г.П. Грайс формулирует следующим образом: «Твой коммуникативный вклад на данном шаге диалога должен быть таким, какого требует совместно принятая цель (направление) этого диалога» [19].

К.Г. Павлова формулирует три принципа, касающихся психологических особенностей ведения спора: принцип равной безопасности; принцип децентрической направленности; принцип адекватности (соответствия) того, что воспринято, тому, что сказано [53].

Во многом схожие нормы общения отражены и в так называемом кодексе поведения субъектов полемики, предложенном В.Б. Родосом [62].




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница