Типы культурно-коммуникативных систем



Скачать 402.52 Kb.
страница4/6
Дата10.07.2018
Размер402.52 Kb.
ТипСтатья
1   2   3   4   5   6
Типы культурно-коммуникативных систем
Некоторые специалисты, в частности Г. Льюис, исходя из национальных, психологических и других особенностей народов, условно разделяют культуры, в том числе коммуникационные, на три типа: моноактивные, полиактивные и реактивные.

К моноактивным культурам принадлежат англосаксонские, германские и скандинавские народы (немцы, швейцарцы, англичане, американцы, шведы). Это культуры, в которых принято планировать свою жизнь, организовывать деятельность в определенной последовательности, заниматься только одним делом в каждый конкретный момент.

К полиактивным культурам относятся романские, латиноамериканские, арабские и африканские народы (итальянцы, испанцы, португальцы, бразильцы, французы, арабы). Это культуры людей, которые очень коммуникабельны, подвижны, организуют свою деятельность не по предварительно составленному плану, а по степени значимости того или иного мероприятия в конкретный момент.

К реактивным культурам относят народы восточной и юго-восточной Азии (Япония, Китай, Тайвань, Сингапур), а также Турцию и Финляндию. Это культуры людей, которые придают наибольшее значение вежливости и уважению к собеседнику, слушают его внимательно и молча, осторожно реагируют на предложения другой стороны.

Указанные культуры отличаются между собой, во-первых, системой принятых в каждой культуре норм, правил, форм, ориентаций, установок и отношением к трудовой деятельности; во-вторых, языковыми особенностями, которые сказываются на коммуникативной поведении партнеров по общению [45, c. 24].

Голландский исследователь Г. Хофстеде составил своеобразную «карту мира», объединив страны по типам ведущих культурных ценностей в четыре группы. К первой группе он отнес такие страны, как США и Англия, отметив, что в этих странах определяющим является стремление к личностному успеху, благополучию и самоактуализации. Ко второй группе отнесены Япония, Германия, Греция, латиноамериканские страны, где больше всего ценятся личная безопасность, благополучие и усердная работа. В третью группу вошли Франция, Испания, Португалия, бывшая Югославия, Чили, азиатские страны, в которых индивидуальное благополучие менее важно, чем групповая солидарность. В четвертой группе, куда вошли Северная Европа и Нидерланды, личностный успех оценивается как общее достижение и большое значение придается межличностным взаимоотношениям. К этой группе тяготеет Россия [91].

Известный психолог А.Г. Асмолов пишет, что мозаику культур в ходе человеческой истории можно расположить как бы у двух полюсов: полюса полезности и полюса достоинства. В культуре полезности господствует представление о том, будто мир – большие часы, которые заводит мудрый часовщик. Все размерено, предсказуемо и подчинено раз и навсегда заданному распорядку социальных действий. В литературе подобный социальный рациональный мир точными мазками передан в романе-утопии Е. Замятина «Мы» и в романе-утопии Дж. Оруэлла «1984». Сказки-утопии Е. Замятина и Дж. Оруэлла показывают, что может произойти с обществом, в котором господствует безличная культура полезности.

Культура полезности оснащена своего рода идеологическими фильтрами, которые чутко определяют, какой «образ человека» имеет право поселиться в мышлении и обществе, стать предметом исследования в науке. Если огрублять описания «образов человека», так или иначе бытовавших в конце 1920-х годов в науках о человеке, в том числе и в психологии, то можно выделить как бы три спорящих друг с другом образа: образ «ощущающего человека» (его поздняя проекция в когнитивной психологии укрепилась в виде компьютерной метафоры «человек как устройство по переработке информации»); образ «человека запрограммированного» – марионетки (в поведенческих науках – «человек как система реакций», а в социальных науках – «человек как система социальных ролей»); образ «человека-потребителя» («нуждающийся человек», «человек как система потребностей»). Образ «человека-марионетки», «поведенческого робота», даже если этого не осознавали исследователи, наиболее оправдывался работами в области изучения условных рефлексов, рефлексологии и реактологии. Надо ли говорить, что именно этот образ «рефлексологического робота» был, в конечном счете, востребован командно-административной системой тоталитарного социализма.

Иное дело культура, ориентированная на отношения достоинства. В такой культуре ведущей ценностью является ценность личности человека, независимо от того, можно ли что-либо получить от этой личности для выполнения того или иного дела или нет. В культуре достоинства дети, старики и люди с отклонениями в развитии священны. Они находятся под охраной общественного милосердия. И именно культура достоинства гораздо более, чем культура полезности, готова к преодолению социальных катаклизмов, выходу из кризисов в драматическом процессе человеческой истории. Ясно одно: путь от культуры полезности к культуре достоинства еще не пройден [4; 5].

Наш подход к проблемам культуры может быть сформулирован следующим образом. Современная российская культура представляет собой амальгаму из трех разных культур.

Одна из них провозглашает в качестве основы отношения человека к окружающему миру принцип органичности, целостности и взаимосвязанности всего сущего в этом мире, принцип признания суверенности мельчайших элементов мироздания и уважения к правам этих элементов, принцип естественности роста, приращения всего сущего, неприятия революций, взрывных преобразований. Это космоцентрическая культура. Именно космоцентрическая культура в наиболее полной мере реализует жизненную ориентацию, названную Э. Фроммом ориентацией на «бытие». В рамках западной культуры эта ориентация наиболее отчетливое выражение получила в работах средневековых европейских мыслителей. Среди авторов новейшего времени можно назвать В. Вернадского, А. Швейцера, Э. Фромма, Ю. Лотмана.

Второй тип культуры отношений, который отчетливо проявляется в российской культуре, можно назвать социоцентрической культурой. Особенность этой системы отношений определяется идеей, согласно которой центром мироздания является некая человеческая общность, к которой причисляет себя данный индивид. Фундаментальной особенностью социоцентрической культуры является растворение личности в некоем «Мы», какой-либо общности, которая выступает по отношению к этому индивиду как высшая власть и высшая сила. Следует подчеркнуть, что речь идет о добровольном и зачастую самим индивидом не замечаемом усвоении принятых в данной общине шаблонов, схем и образцов мышления и поведения, которые рассматриваются как единственно возможные.

Такая культура позволяет человеку осознавать себя и других лишь в качестве членов племени, социальной или религиозной общин, а не в качестве самостоятельных человеческих существ. Это, с одной стороны, мешает человеку стать свободным творческим индивидом, самостоятельно определяющим собственную жизнь, а с другой – обеспечивает ему принадлежность к какой-то целостной структуре, позволяя занимать в ней определенное, бесспорное место. Принадлежность к «Мы» избавляет индивида от ответственности за поиск собственных решений, от мучительных сомнений, от тягостного бремени свободы. Одновременно причастность к «Мы» наделяет человека гордостью и чувством превосходства.

И третий компонент российской культуры целесообразно обозначить понятием эгоцентрическая культура. Эгоцентрическая культура характеризуется стремлением к самоутверждению личности, к радости потребления и созидания, к власти над другими. Этот тип культуры связан с представлением о том, что каждый человек – кузнец своего счастья, а счастье заключается в обладании. «Ты должен непрерывно идти вперед и испытать свое счастье» – вот первая заповедь носителя эгоцентрической культуры. Все другие люди, занимающиеся тем же делом, что и данный индивид, рассматриваются им как конкуренты.

Однако будучи ориентированным на самого себя, стремясь к достижению своих личных целей, представитель эгоцентрической культуры должен постоянно помнить, что окружающие его люди точно также думают только о себе. Поэтому, чтобы достигнуть своих целей, индивид должен учитывать и использовать интересы других. Это может происходить во вполне пристойных формах, теоретиком которых выступал Д. Карнеги, может приобретать более манипулятивный характер (суть отношений – услуга за услугу – от этого не меняется). Эгоцентрическая культура имеет два пути своего развития: хищнический и гуманистический.

Эгоцентрическую культуру иногда называют западной культурой, прибавляя при этом, что нам ее импортировали (иногда даже говорят – имплантировали). На самом деле, это естественный результат приспособления человека к определенным условиям бытия, и для России он столь же естественен, как и для других стран.

Следует подчеркнуть, что обозначенные выше типы культуры – это идеальные модели, практически не встречающиеся в чистом виде. Они образуют три вектора того пространства, в пределах которого самоорганизуются реальные культуры, представляющие собой своеобразные «сгущения», «облака» с относительно плотным ядром и разреженными «оболочками». Речь идет о преобладании – большем или меньшем – одного из типов. И в этом смысле можно говорить о европейско-американской, азиатской, российской и множестве других – реальных и возможных – культур. Вместе с тем, практика показывает, что каждое из этих «сгущений» тяготеет к одному из обозначенных выше идеальных типов.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница