Феномены смешного в субкультуре современного подростка



Скачать 217.41 Kb.
Дата21.05.2016
Размер217.41 Kb.

Загашев И.О.

ЗАГАШЕВ И.О.,

Заместитель директора СПВПУ № 1 им. Н.А. Некрасова,

преподаватель психологии.


ФЕНОМЕНЫ СМЕШНОГО В СУБКУЛЬТУРЕ СОВРЕМЕННОГО ПОДРОСТКА.
Одной из основополагающих характеристик развития человека является тот способ, посредством которого он осваивает внутреннюю и внешнюю реальности. Данное освоение осуществляется в различных формах и продуктах деятельности. Эти продукты исторически обусловлены, т. е. на них лежит печать времени. Данная статья посвящена исследованию тех пластов субкультуры современного подростка, которые связаны с феноменологией смешного. Как будет показано в дальнейшем, «смешное» как культурно-психологическая категория является одним из способов социальной адаптации, с одной стороны, и творческого освоения реальности, с другой стороны.

Характерной чертой самосознания подростка является проявление потребности к самопознанию, стремление к осознанию сторон своей личности, своей специфичности. Эта потребность порождает стремление к самоутверждению, самовыражению и саморазвитию. По сравнению с младшим школьным возрастом появляются новые требования со стороны взрослых. Отношение подростковой группы к своему члену определяется не столько успехами школьника в учении, сколько многими другими чертами его личности: взглядами, способностями, чертами характера, умением соблюдать «кодекс подростковой нравственности».

Почему же в качестве основной темы нашего анализа элементов подростковой субкультуры были выбраны феномены смешного? Сам механизм юмора, смеха предполагает творческое освоение социальной реальности: норм и правил поведения. Противоречие, существующее между образом жизни и возможностями подростка, он (подросток) преодолевает посредством различных форм деятельности (назовем их практиками), присущих главным образом этому возрасту. Также следует сказать, что стремление изменить, модифицировать сложившуюся систему отношений с миром, обусловленное возросшей ролью понятийного мышления и возросшими требованиями со стороны взрослого мира, предполагает дискредитацию уже существующих отношений, норм и правил. Д.С. Лихачев и А. М. Панченко писали: «Психологически смех снимает с человека обязанность вести себя по существующим в данном обществе нормам – хотя бы на время. Смех дает человеку ощущение своей «стороннести», незаинтересованности в случившемся и происходящем. Смех снимает психологические травмы, облегчает человеку его трудную жизнь, успокаивает и лечит».1 Именно поэтому феномены смешного, основная функция которых как раз и связана с дискредитацией актуального порядка вещей, в контексте субкультуры современного подростка стали предметом нашего аналитического исследования.

Поскольку смех является своеобразным «выходом» на внешнюю позицию по отношению к актуальной ситуации, мы сочли разумным сопоставить рефлексивный механизм с механизмом возникновения феномена смешного. Для этого сопоставления мы решили воспользоваться данными, изложенными в статье Степанова С.Ю. и Семенова И.Н.2 В результате проведенной аналогии психологический механизм смешного может быть представлен следующим образом:



  • Актуализация смысловых структур «Я» при вхождении субъекта в проблемно-конфликтную ситуацию и при её понимании;

  • Исчерпание этих смыслов при апробировании различных стереотипов опыта и шаблонов действий.

  • Дискредитация смыслов в контексте противоречий.

  • Инновация принципов.

  • Реализация нового смысла.

В контексте феноменов смешного рефлексивный механизм преобразуется следующим образом:




  • Актуализация смысловых структур, обусловленных факторами ситуации (ожидания, психические состояния участников, и др.).

  • Дискредитация смыслов (здесь проявляется активность субъекта).3

Основываясь на механизме выхода-дискредитации, мы будем анализировать основные элементы (или основные практики) субкультуры подростка. Актуальность изучения субкультуры подростков с точки зрения феноменов смешного обусловлена возможностью рассмотрения способов освоения реальности детьми данного возраста.

Ведущей деятельностью, то есть деятельностью, определяющую достижение основных новообразований в каждом возрасте, для подростка является общение со сверстниками, поэтому способы освоения окружающей и внутренней реальности, которые мы договорились называть практиками, так или иначе связаны с общением между подростками. Каждая из практик не только включена в ту или иную форму общения, но и обусловлена возрастными особенностями. Когда мы будем рассматривать основные практики, мы подробнее проиллюстрируем место и роль каждой особенности в контексте феноменов смешного. Ниже мы сформулируем основные принципы последующей интерпретации исследуемых нами элементов подростковой субкультуры.

Бурные анатомо-физиологические изменения в организме подростка не могут не сказаться на его поведении. Л.С. Выготский писал: «... всякий ребенок в этом возрасте становится относительно трудновоспитуемым по сравнению с самим собой в (...) стабильном возрасте».4 Повышается уровень конфликтности. У детей значительно увеличивается объем деятельности, качественно меняется её характер. Они больше склонны к разговорам, к оценкам окружающих. В дополнение к изменениям, вызванным физиологическим и половым развитием, появляется осознание того факта, что окружающий мир оценивает личность подростка и требует от него теперь гораздо больше, чем раньше. Такое напряжение не может не вызвать стремления изменить систему сложившихся отношений. Курт Левин считал подростка своеобразным маргиналом. Они писал, что «маргинал – это человек, который стоит на границе между группами А и В. Он не принадлежит ни к одной из них, или, по крайней мере, он не уверен в своей принадлежности».5 Ситуация подростка, согласно К. Левину, заключается в положении человека, находящегося на пути от одного региона к другому, от одной интерпретации реальности к другой. Основатель психологической теории поля делает следующие выводы относительно характеристики подросткового периода:



  • застенчивость, чувствительность и агрессивность подростка (являются) вследствие неясности и нестабильности почвы;

  • более или менее постоянный конфликт между различными отношениями, ценностями, идеологиями и стилями жизни;

  • эмоциональное напряжение, являющееся результатом этих конфликтов;

  • готовность занимать крайние позиции и предпринимать крайние меры и радикально менять свою позицию;

  • «подростковое поведение» проявляется при определенной степени нестабильности отдельного индивида.6

Указанная Куртом Левином нестабильность или маргинальность подросткового периода актуализирует ярко выраженные потребности к самопознанию, самоутверждению, саморазвитию. Противоречие между образом жизни и возможностями ребенка пробуждают у него потребность к оформлению своего нового статуса. Эта потребность может проявляться как в стремлении доминировать над сверстниками, так и в нереальной сфере – сфере фантазий, грез. Неудивительно поэтому, что данный возраст является сензитивным для формирования идеала и некоторых поведенческих норм.

Подростковый возраст, являясь возрастом формирования новых смыслов, новых принципов поведения, сопровождается феноменами смешного сопутствующими подросткам на их пути «отсюда-туда». Данный тезис мы несколькими строками ранее подтвердили описанием психологического механизма смеха, юмора.

Теперь, после краткой характеристики подросткового периода, мы можем соотнести функции смеха и общие черты, присущие подросткам. Попробуем показать, что феномены смешного, как формы эмоциональных переживаний, устойчиво связанные с теми или иными сферами жизнедеятельности, буквально пронизывают все основные практики субкультуры подростков.

Со времен Жан-Поля и И. Канта функция смеха определялась через разрядку напряжения. Если рассматривать только эту функцию, уже становится ясна роль феноменов смешного не только в субкультуре, но и во всей жизнедеятельности подростков. Во многом становятся понятны их необоснованные взрывы смеха и желание рассказывать абсолютно не смешные анекдоты (как кажется взрослым).

Г. Гегель и его последователи подчеркивали в смешном функцию выявления противоречия. Разумеется, эта функция актуальна для подросткового возраста, задачей которого как раз и является преодоление указанных выше противоречий. Не стоит забывать о функции поддержки, позитивной оценки. Смех очень часто является одобрением действий или слов человека. Что же может быть важнее для чувствительного, стремящегося к самоутверждению подростка?

Итак, перечислив основные функции смешного, мы попытались доказать обоснованность рассмотрения элементов субкультуры подростков с позиции феноменов смешного, их психологического механизма и функций. Обратимся к самому понятию субкультуры.

Субкультура является продуктом творческого освоения реальности. Данный продукт динамичен и многообразен, не является чем-то застывшим.7 Наша задача будет заключаться в том, чтобы описать в терминах феноменологии смешного элементы субкультуры современного подростка.

Как отмечает М. В. Осорина, «социальные и этнические процессы, происходящие в современных урбанизированных странах, привели к разрыву между «культурой взрослых» и «культурой детей», несмотря на мощное влияние школы и СМИ. Детская субкультура все больше определяется в соответствие с теми социально-психологическими потребностями, которые дети стремятся удовлетворить в общении со сверстниками, а ее достижения откладываются в детской традиции, закрепляются в детском фольклоре».8

Наблюдения позволили сделать вывод об (относительной) обособленности детской субкультуры, о ее своеобразном противостоянии миру взрослых.9 В частности, традиционные нормы поведения, игровые правила, вербальные формулы и словесные тексты внутри группы передаются от старших детей к младшим без посредничества взрослых, часто даже в величайшей тайне от них. Виноградов Г.С. писал, что «детский быт в целом, детские игры, забавы, развлечения, песни и труд, отношение к миру взрослых, к миру животных и растений не могут изучаться без знания общих условий детской жизни; их следует изучать не вырванными, а в условиях реальной обстановки, реальной жизни во всех ее проявлениях».10 Поэтому, видимо, одним из достоинств историко-психологического метода является изучение одних и тех же психических феноменов, проявляющихся в разные эпохи, в разные возрастные периоды и в разных культурах.

Ниже мы рассмотрим несколько основных практик, связанных с субкультурой современных подростков. Мы будем обсуждать их в контексте возрастных особенностей данного возраста и с точке зрения присутствующих в них феноменов смешного. Стоит еще раз указать, что автор работы эти практики определяет не как формы реакции на так называемый «взрослый» мир, не как «переходные», побочные явления в развитии человека, и даже не как формы приспособления к окружающему миру, а только как способы творческого освоения (а иногда – завоевания) реальности. Перечень приведенных ниже практик не претендует на полноту. Цель последующего анализа – показать обоснованность и продуктивность изучения определенных элементов субкультуры подростков с точки зрения феноменов смешного. Продуктивность имеется в виду в плане более глубокого понимания внешне не всегда понятных действий детей.

Для иллюстрации мы рассмотрим подробно пять практик.

Практика 1: «Пересказ фильмов». (Или «Остановка на пути»).
«В раннем подростковом периоде повествовательное пространство детского рассказа становится открытым. Появляется возможность для проникновения в него сюжетных мотивов из произведений кино и литературы».11 Пересказывая фильмы, сюжеты из фильмов, подростки реализуют себя от лица идеального героя. Буквально показывая, как герой решает какие-то проблемы, находит выход из трудных ситуаций, подросток приобретает уверенность в себе, пускай иллюзорную, но устойчивость. Принимая на себя роль рассказчика, он на время становится тем, к кому прислушиваются, чью речь воспринимают заинтересованно. Современные телесериалы («Горец», «Дикий ангел» и пр.) представляют собой примеры, где герои наказывают зло, где справедливость все-таки торжествует, а обидчики наказаны.

Исследуемый возраст является сензитивным для развития фантазии детей. Воображение помогает находить объяснения каким-то ранее непонятным поступкам, придумывать возможные решения проблем. Подобная практика зачастую сохраняется вплоть до юношеского возраста. Не важно, смотрел ли собеседник этот фильм (серию, эпизод) или нет. Имеет значение само приобщение к идеалу, который «есть – его не может не быть». Максимализм подростков и заключается в том, что многие из них, хотя сознательно и не верят в существование таких персонажей («что я – не понимаю, что это все выдумка?!»), в своих оценках, сравнениях руководствуются именно ими. Указанная практика часто сопутствует более широкой практике «Остановка на пути». Речь идет о тех видах пересказа, который осуществляется на пути домой или из одной классной комнаты в другую. Такие пересказы сопровождаются расширенными комментариями. Вспомним тезис Курта Левина о положении подростка как находящегося на пути. Подростки устанавливают связь с жизнью (искусственную или реальную). Вот фрагмент одного из диалогов: «У меня на даче была такая же подружка, как Милагрес... Прикольная такая.... Но она уехала. Когда я ее увидела, я просто обалдела!!!» (Общий смех, восторженная мимика).

Посредством подобных пересказов «с расширенными комментариями», осуществляется процесс создания новой подростковой картины мира. Байбурин А. К. писал: «Через мифы задается программа поведения, делающая поступки единообразными и контролируемыми. То, что уже дано, есть, существует, не нуждается в объяснениях и комментариях. Зато усиленно комментируются возможные отступления и все то, что не имеет прецедентов, не покрывается существующей системой образцов. Не случайно негативная часть программы оказывается универсальным средством обучения культуре – в механизмах воспитания, социализации и инкультурации прежде всего актуализируются и эксплицируются системы запретов и предписаний».12 В подобных расширенных комментариях к воспроизведенным сюжетам кристаллизуются представления о нормах, правилах поведения. На основании проигрывания каких-то ситуаций формируется оценочный механизм подростка.

Феномены смешного в данном случае явно опознаются, когда рассказчик дискредитирует, опровергает определенные нормы. Поверженный мир вызывает смех. Необходимо сказать, что сама ситуация пересказа является фактором снятия напряжения для подростков.


Практика 2. «Шутка на грани фола, или выбитые стулья».
Начиная с раннего подросткового возраста, дети все больше преодолевают антикаузальность своего мышления. Ребенок все в большей степени способен прогнозировать последствия как своих, так и чужих поступков. В еще несформированной морально-нравственной системе подростка такое новообразование может проявляться различным и не всегда лицеприятным образом. К феноменам смешного в субкультуре подростка относятся внезапные пинки, тычки, выбитые из-под кого-то стулья, подложенные кнопки и т.д. Речь идет о не всегда незначительном нанесении физического ущерба кому-либо из сверстников, а иногда и себе в целях вызова реакции смеха. На одном из уроков в 6-м классе мы недавно наблюдали показательную сцену. В то время, как учительница на несколько секунд повернулась к доске, один школьник развернулся и ударил кулаком в плечо девочку, сидящую позади него. В то же мгновение он получил мощный ответный удар книгой по голове. Класс взорвался смехом. Причем парень, почесывая макушку головы, так же производил впечатление довольного человека. Все это произошло так слаженно и стремительно, как будто основные участники репетировали эту сцену несколько раз! Учительница, успевшая боковым зрением отследить происходящее, приложила не мало усилий для того, чтобы сохранить мимику серьезности на своем лице.

Стремление изменить систему сложившихся отношений, но незнание того, в каком направлении действовать, как это делать, приводит к подобным актам. Усвоение определенных правил, норм определенного стиля поведения побуждает даже вполне воспитанных подростков выбивать стулья из-под садящихся одноклассников, кидаться друг в друга скомканными бумажками и т.д. Подросткам просто необходимо почувствовать на себе грань нормы. Есть еще один вариант данной практики, когда подростки собираются вместе, чтобы кидать из окна «бомбочки» (бумажные емкости, наполненные водой) в проходящих внизу людей, стрелять камушками в кошек и т.д. Роль «диверсанта» как бы говорит сама за себя: «Хотя у меня и нет серьезных прав в этом мире, но иногда я могу влиять на него. И никто об этом не узнает!».

Анатомо-физиологические изменения в организме подростка приводят к повышенной импульсивности, эмоциональности, негативизму.13 Поэтому не стоит удивляться импульсивности некоторых подростковых практик. Сама ситуация преодоления препятствия (изменения мира) предполагает повышение значимости воли. В представлениях подростков весьма высокую оценку получают волевые поступки, но в этих действиях наибольшую важность имеет не сам фактор достижения цели (хотя в среднем прогностичность мышления возросла по сравнению с младшим школьным возрастом, ее уровень не достаточно высок для нейтрализации импульсивности подростка), а на самом факте преодоления препятствий. Относительно темы данного исследования можно привести ряд типичных элементов подростковой субкультуры, в которых важно хотя бы на время преодолеть (внезапно и смешно) сопротивление мира. В качестве такого примера можно привести шутку, которая переходит из поколения в поколения. Один подросток внезапно охватывает двумя руками шею товарища и виснет на ней, радостно восклицая: «Брось, командир!». Когда жертва нападения начинает вырываться из вынужденных объятий, смеющаяся «обуза» стонет: «Да не меня. Рацию.». Подобных примеров специалисты, работающие с подростками, знают множество.

Несомненно, что такого рода практики приводят к ссорам, стычкам. Эти конфликты, в свою очередь, побуждают подростков искать способы выхода из них. В результате формируется негласный «устав», которым и руководствуется человек, который является одним из факторов характерообразования.


Практика 3. «Садистские стишки».
Данный элемент субкультуры подростковый возраст получил «в наследство» от младшего школьного возраста. Но «расцвел» этот жанр смешного в подростковом возрасте. Выготский Л.С. писал: «... в эту пору у подростка созревает и подытоживается его большой опыт, вызревают так называемые постоянные интересы. (...). Этот переходный этап от фольклорного к собственно литературному творчеству – «наиболее распространенной и массовой форме деятельности воображения в подростковом возрасте».14

Если в младшем школьном возрасте страшные рассказы, истории были одной из основных составляющих детской субкультуры, этот жанр трансформировался из способа преодоления возрастных страхов в способ развлечения, т.е. в феномен смешного. Специалист в этой области, М. П. Чередникова пишет: «... дети 10-13 лет (а по ее же данным – 15-16 лет также – З.И.), уже снисходительно относящиеся к ужасам страшных рассказов, становятся активными исполнителями «стишков»(...)(...). В последние десятилетия «садистские стишки» пользовались широкой популярностью в детской и юношеской среде».15 (Хотя, возможно, ранее им просто не уделялось достаточного внимания).

По мнению М. Ю. Новицкой, ««садистские стишки» - это взрослый черный юмор, спустившийся к детям и усвоенный детьми. (...). Основу микросюжета «садистского стишка» составляет трагическая ситуация, возникающая на основе будничного события».16
Маленький мальчик на лифте катался,

Он на десятый этаж поднимался.

Руку он вынул и кнопку нажал,

Пальцы на лестнице дядя собрал.17


Подростки смеются над взрослыми, воспринимающими тексты «стишков» без поправки на игру. Смеясь над ценностями, смыслами окружающего мира, дети тем самым осваивают и присваивают их (о-владевают ими). Ребенку не страшно, а смешно еще и потому, что сам он воспринимает текст «стишка» с точки зрения нравственных постулатов культуры, которые стали его внутренними приобретениями и определяют отныне его собственное поведение. Как отмечает Л.С. Выготский, «при вхождении в культуру ребенок берет нечто от культуры, усваивает нечто, прививает себе нечто извне, но и сама культура глубоко перерабатывает природный состав поведения ребенка и перекраивает совершенно по-новому весь ход его развития».18

«Подросток должен сам понять, что мир, лишенный иерархических ограничений и запретов, - это «антимир», хаос, противостоящий жизни и опасный для неё».19 В том случае, если подросток воспринимает мифологическое пространство «садистских стишков» серьезно как реальность и моделирует своё поведение по этому «образчику», можно говорить о примитивизме как признаке психического развития, ибо, по словам Л.С. Выготского, «примитивность – отрицательный полюс культурности».20

В следствие своих возрастных особенностей «подросток с трудом определяет, что значит «норма», идеал человеческих взаимодействий. Однако, что такое отклонение от нормы, - он уже хорошо знает. Когда ребенок по поводу «садистских стишков» говорит: «Смешно, потому что такого не может быть», - это значит, что он не допускает ничего подобного в горизонте собственного культурного поведения».21 «К раннему подростковому возрасту ребенок дорожит уже не столько языком мифа, сколько языком парадоксальной логики, приближающей его к построению новой картины мира и освоению новых пластов культуры».22

Исследуя «садистские стишки», мы опять наблюдаем стремление подростка почувствовать на себе грань дозволенного. Практика пересказа друг другу «садистских стишков» сопровождается смехом по типу «снятие напряжения». Это смех людей, оказавшихся один на один с неизведанным, пробуждающим в душе каждого смешанное (смешное?) чувство страха и любопытства. Эта практика является, может быть, самым наглядным примером творческого освоения реальности при участии феноменов смешного.


Практика 4: «Подростковый граффити» (или «Черный PR» подростков).
Тема нашего исследования не может обойти стороной такой обширный пласт подростковой субкультуры, значительная часть которого непосредственно связана с феноменологией смешного, что можно обозначить термином «смешное граффити». Культура рисунков «расцветает» именно в подростковом возрасте. Ими пестрят не только стены туалетов, но и парты, стены школьных коридоров, жилых домов...

Как показывают исследования, мотив самоутверждения является основным в художественной деятельности для 77 % подростков.23 Считается, что чем ниже уровень воспитанности и образованности, тем в большей степени человек склонен к надписям на окружающем интерьере. Но университетские аудитории (где, как предполагается, находится самый образованный слой молодежи) доказывают обратное.

В контексте феноменологии смешного, не претендуя на полноту классификации, и отдавая себе отчет в наличии других перечней, подростковые граффити можно сгруппировать следующим образом.


  1. Рисунки, обозначающие принадлежность к какой-то группе. Речь идет об обозначении на окружающей недвижимости названий любимых музыкальных коллективов, спортивных команд, политических партий. Это могут быть лозунги, цитаты из песен, фамилии лидеров, певцов и так далее. Феномен смешного, в данном случае, проявляется в дискредитации уже существующих граффити.

  2. Снятие напряженности. Речь идет о каракулях на партах, линиях на стенах домов и т.д. Это – следы неразряженной внутренней реальности на границах внешнего мира.

  3. Ненормативные выражения и рисунки.

  4. Карикатуры. Рисунок, зачастую совсем не напоминающий объект изображения, а под ним подпись: «Это – ты, Вася!».

  5. Критические послания взрослому миру. В данном случае речь идет о различных угрозах в адрес нелюбимых учителей, лозунги, призванные испугать взрослых и т.д.

  6. Поэтическое и художественное творчество (стихи как собственного сочинения, так, что чаще, и цитаты из песен).

  7. «Развивающиеся» граффити. Редкий, но все же встречающийся вид подростковых рисунков. Подросток пишет некое выражение (например, на парте) и призывает других дописать его либо ответить на вопрос. Например : «Здесь сижу я и мне скучно. А тебе?». «И мне». «А мне-то как скучно!!!»... Таким образом завязывается своеобразная коммуникация. Иногда в качестве начального этапа подобного общения используется рисунок с призывом дорисовать его до какой-то иной формы.

Поскольку в подростковом возрасте мы наблюдаем расширение сферы общения у детей – общение становится ведущей деятельностью – с чем связано повышенное стремление обсуждать, обмениваться мнениями, оценивать, то частично этот процесс отражен в граффити. В некоторых образовательных учреждениях администрация, учитывая потребность подростков в подобного рода самоутверждении, вводит в обиход так называемые «Публичные стенды», что значительно снижает загрязненность учреждения, но не устраняет сам феномен.

Рисунки перекочевывают на стены домов и в другие общественные места. Поскольку присутствует стремление менять, модифицировать окружающую реальность, это необходимо учитывать в воспитании детей данного возраста. Известный отечественный педагог, специалист по работе с трудными подростками, А.С. Макаренко считал необходим включение в план воспитательной работы мероприятий, в контексте которых подростки имели бы возможность самостоятельно менять окружающую действительность (пусть в рамках образовательного учреждения).24 Если же подросток испытывает недостаток в реализации потребности менять (тем самым овладевая) окружающее пространство, то он реализует себя на стенах, партах, в общественных местах.

В рекламной деятельности, в сфере информационных политтехнологий те анонимные надписи, рисунки, задача которых состоит в воздействии на общественное мнение, в изменении его, принято называть «черным PR-ом». Такие надписи провоцируют определенное отношение, определенную реакцию. Аналогия с «черным PR-ом» уместна в контексте подростковых граффити. Они также анонимны и их цель – оказать определенное влияние, воздействие.


Практика 5: «Дневники и анкеты» (Или «Секрет на сто лет»).
Поскольку ведущей деятельностью подростка становится общение, появляются относительно младшего школьного возраста новые средства коммуникации между детьми. Одним из таких средств становятся так называемые анкеты. Известно, что уже в начале ХХ века подростки использовали подобные формы. Они представляют собой тетради объемом 48-96 листов, обладающих определенной структурой. В зависимости от индивидуальных особенностей владельца, анкета некоторым образом оформлена (рисунки, наклейки, фотографии, тексты песен). Владелец такой анкеты предлагает своим друзьям, подругам, а иногда понравившимся взрослым: учителям, вожатым в лагере, старшим братьям и сестрам заполнить анкету по определенному образцу, который задает владелец анкеты. Ниже приведен фрагмент анкеты, принадлежащей современному подростку:


  • Напиши фамилию, имя и отчество (если хочешь).

  • Напиши свою любимую группу.

  • Каких животных ты любишь?

  • Приколись! (В этом пункте нужно написать что-нибудь смешное).

  • За что ты любишь хозяина анкеты? (Если не хочешь, можешь не писать).

  • Что тебе больше всего нравится в жизни? (...)

Обычно число пунктов не превышает 15-20.



Форма анкеты является для подростка своеобразным инструментом самопознания. Владельцы и «пользователи» проводят значительное время, перечитывая свои и чужие записи, обсуждая их. Ценятся наиболее смешные, необычные ответы на пункты анкеты. По словам Б.Г. Ананьева, в этом возрасте происходит резкое отделение оценки себя от оценки другого и вместе с тем растет потребность в знании людей, выражающаяся в ориентации на «образцы поведения.25 Подросток создает свой собственный образ как отражение и преобразование образа другого, и в этом процессе помогают такие формы активности как анкета.
Итак, мы рассмотрели основные практики, являющиеся элементами современной подростковой субкультуры. «За кадром» остались такие формы, как:

  • Эксперименты с внешностью. Среди подростков популярны различные необычные способы изменения своей внешности. Это могут быть бросающиеся в глаза разноцветные волосы, а могут быть и никому не заметные украшения, сделанные из скрепок. Именно таким образом подростки осваивают ту часть реальности, которая связана с их внешностью. Зачастую эти эксперименты отражают принадлежность подростка к какой-либо группе. Сами дети «кодируют» подобные увлечения термином «прикольно», тем самым связывая с этой, на первый взгляд, не совсем смешной (хотя, как сказать) практикой сферу смешного.

  • Дразнение (Символы осмеяния). Познание окружающих людей порождает потребность в первичной классификации, типологии окружающих. Стремление к оценке выражается в появлении так называемых «кличек» или сокращенных имен. В подростковом возрасте практически никого не минула чаща сия. Некоторые подростки даже испытывают дискомфорт, если у них нет своего «крутого» имени. У некоторых есть по два-три «субкультурных» варианта. Иногда какое-то имя причиняет его носителю неудобство и даже боль, но чаще всего процесс «крещения» сопровождается смехом и улыбками.

  • Самовозникающий смех. Часто в транспорте можно видеть подростков (обоих полов), смеющихся без всякой на то причины. Им достаточно просто «показать палец», чтобы последовал взрыв хохота. Подобный самовозникающий смех для детей этого возраста характерен именно в ситуации «взрослого окружения». Эта практика в чистом виде является иллюстрацией реализации потребности в снятии напряжения посредством смеха.

  • Свой язык. Поиски способов создания своего мира у подростков иногда принимают интересные формы. Если взрослые говорят на не всегда понятном языке, то и у подростков возникает необходимость использовать свой язык. Это могут быть жаргонные слова, а могут быть изощренные конструкции, для овладения которыми необходимо время.

  • Игры с телом. В данном случае имеются в виду не совсем обычные способы владения телом (достать большим пальцем руки до тыльной стороны запястья; пошевелить мизинцем ноги; достать языком до переносицы; укусить локоть и т.д.). Необычное поведение, как правило, сопровождается смехом и улыбками. Иногда упомянутые «таланты» могут повысить рейтинг их обладателя в группе сверстников.

  • Смешные поделки. Речь идет о модифицированных до неузнаваемости шариковых ручках, необычных колечках, сделанных из жевательной резинки, а также – разнообразных талисманах. Функция этой практики такая же, как и в предыдущей.

  • Новые игровые технологии и совместное времяпрепровождение. Вполне понятно, что в данном случае имеется в виду совместная игра в какие-то смешные компьютерные игры.

Перечень практик, входящих в субкультуру современных подростков, наверное, можно продолжить. Тем не менее, мы решили описать лишь некоторые из них, чтобы показать, как подростки используют феномены смешного в повседневной жизни для освоения той реальности, в которой им придется потом жить. Хочется надеяться, что материал, изложенный в данной работе, поможет несколько глубже понять внутренний мир современного подростка.





1 Лихачев Д. С., Панченко А. М. «Смеховой» мир Древней Руси. Л., 1976.

2 Степанов С. Ю., Семенов И. Н. Психология рефлексии: проблемы и исследования // Вопросы психологии. N 3. 1985. С.31.

3 Загашев И.О. Ситуативно-личностные аспекты репрезентации чувства юмора. Дипломная работа (научный руководитель: проф., д.п.н., Никифоров Г.С., СПбГУ, факультет психологии). СПб, 1997. С. 29-30.

4 Выготский Л. С. Проблемы возрастной периодизации детского развития // Вопросы психологии. 1972. N 2. С. 14-23.

5 Левин К. Теория поля в социальных науках / Пер. с англ. СПб., 2000. С. 165.

6 Левин К. Теория поля в социальных науках / Пер. с англ. СПб., 2000. С. 167.

7 Чередникова М.П. Современная русская детская мифология в контексте фактов традиционной культуры и детской психологии. Ульяновск, 1995. С. 10.

8 Осорина М. В. Современный детский фольклор как предмет междисциплинарных исследований // Советская этнография. 1983. N 3. С. 50.

9 Виноградов Г. С. Детский народный календарь // Сибирская живая старина. Вып. 2. Иркутск, 1924. С. 8.

10 Виноградов Г. С. Детский народный календарь // Сибирская живая старина. Вып. 2. Иркутск. 1924. С.8.

11 Трыкова О. Ю., Рублев К. А. Художественная литература и «страшный» детский фольклор: (Аспекты взаимодействия) // Проблемы детской литературы: Сб. науч. тр. Петрозаводск, 1992.

12 Байбурин А. К. Ритуал в системе знаковых средств культуры // Этнознаковые функции культуры. М., 1991. С. 25.

13 Титов Б. А. Социализация детей, подростков и юношества в сфере досуга. СПб., 1996. С. 199.

14 Выготский Л. С. Воображение и творчество в детском возрасте. М., 1967. С. 28, 31.

15 Чередникова М. П. Современная русская детская мифология в контексте фактов традиционной культуры и детской психологии. Ульяновск, 1995. С. 161.

16 Новицкая М. Ю. «Недетские страшилки» // Слово. 1991. № 11. С. 9.

17 Чередникова М. П. Современная русская детская мифология в контексте фактов традиционной культуры и детской психологии. Ульяновск, 1995. С. 169.

18 Выготский Л. С. История развития высших психических функций. // Выготский Л. С. Собр. соч. В 6 т. Т.3. М., 1983. С. 294.

19 Выготский Л. С. Собр. соч. В 6 т. Т.3. М., 1983. С. 119.

20 Выготский Л. С. Собр. соч. В 6 т. Т. 3. М., 1983. С. 39.

21 Чередникова М. П. Современная русская детская мифология в контексте фактов традиционной культуры и детской психологии. Ульяновск, 1995. С. 172.

22 Чередникова М. П. Современная русская детская мифология в контексте фактов традиционной культуры и детской психологии. Ульяновск, 1995. С. 174.

23 Титов Б. А. Социализация детей, подростков и юношества в сфере досуга. СПб., 1996. С. 201.

24 Ананьев Б. Г. Воспитание характера школьника / Серия «Беседы с учителями о психологии». Вып. 6. Л., 1941. С. 24-25.

25 Ананьев Б. Г. Воспитание характера школьника / Серия «Беседы с учителями о психологии». Вып. 6. Л., 1941. С. 24-25.


Каталог: uploads -> psiholog
uploads -> -
uploads -> Пирамида Маслоу плюс – новое слово в теории мотивации
uploads -> Методическте рекомендации для студентов по дисциплине «психология журналистики» цели и задачи дисциплины дисциплина «Психология журналистики»
uploads -> Программа минимум кандидатского экзамена по специальности 19. 00. 13 «Психология развития, акмеология»
uploads -> Духовно-просвітницький центр монастиря Глинська пустинь м. Глухів 2010 рік
psiholog -> Измерение мотивации достижения
psiholog -> Опросник социально-психологической адаптации
psiholog -> Мотивация к учебной деятельности
psiholog -> Психологическая подготовка спортсмена


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница