Истерия и пограничные состояния: хиазм. Новые перспективы



Скачать 384.71 Kb.
страница1/5
Дата21.05.2016
Размер384.71 Kb.
  1   2   3   4   5

Истерия и пограничные состояния: хиазм.

Новые перспективы.

Андре Грин


Хиазм – это перекресток; этот термин одинаково хорошо приложим как к риторическим фигурам, так и к анатомическим образованиям. Слово «хиазм», между тем, предполагает мысль об обмене противоположными направлениями там, где a priori можно было бы думать о параллелизме. Поэтому я и выбрал этот термин, чтобы рассмотреть отношения между истерией и пограничными случаями. Нельзя обойти вопрос о порядке появления этих двух единиц: истерия известна с древности, она лежит в основании психоаналитической революции, тогда как пограничные случаи появились совсем недавно, точную их дату установить было бы трудно, но их можно отнести примерно к середине пятидесятых годов. В результате углубленного психоаналитического исследования некоторых пациентов почувствовалась потребность в новой концептуальной рамке – не собственно невроза, но и недостаточно явного психоза, откуда и название «пограничные случаи». Потребовалось некоторое время, чтобы достичь момента, когда клиническая реальность, к которой отсылает термин, была признана системой психоаналитического сообщества. Полного единодушия не было, так как расхождения во мнениях разделяли авторов. Тем не менее, с течением времени одновременно с разных сторон появилась мысль, что между истерией и пограничными случаями может существовать более тесная связь, чем кажется на первый взгляд.Это стало ясным, когда их клинические описания стали достаточно точными и достаточно совпадающими, чтобы навести читателя на мысль о возможной связи между ними, тогда как эта связь не была выражена эксплицитно. Можно было бы даже в связи с возрастанием случаев этого рода задаться вопросом: а не играют ли пограничные состояния в психоаналитическом пейзаже современности роль, соответствующую той, какую играли истерики в то время, когда Фрейд был вынужден ими заинтересоваться. Это бы вернуло, не сводя проблему к данному измерению, к постановке вопроса: не некий ли дух времени (Zeitgeist), сделавший так много для расцвета и развития истерии раньше, действует и сегодня, конечно, отличаясь во многом от прежнего. То, что в начале, казалось, относится только к меньшинству пациентов, стало с течением времени значительной частью аналитической популяции, которая сегодня может претендовать на то, чтобы быть ее центром.

Напротив, ретроспективный взгляд на количество классических работ заставляет задуматься о валидности истерического диагноза. И если это не относится к случаю Доры, то гораздо более вероятно, что это соответствует пациентам в Очерках по истерии. Но и здесь, как видно, диагностические спектры обнаруживают множество различий. Кроме того, начиная с некоторого времени, появляются многочисленные работы, пытающиеся разделить истериков на «хороших» и «плохих», или же на «доброкачественных» и «злокачественных». К тому же, затрагиваются и привлекаются к исследованию уровни фиксации и регрессии, генитальный или оральный. Вопреки своему легендарному полиформизму истерический концепт, как его понимает и признает психоанализ, образует несмотря ни на что систему, более определенную, чем та, которую обозначают под туманным названием «пограничные состояния». Для начала отметим эти различия несколькими простыми штрихами. Истерия, со своей стороны, представляет для рассмотрения три основные проблемы. Первая – это проблема ее места в конверсии. Этот симптом, стоявший в центре клинической картины 19 века, стал встречаться намного реже, даже стал исключительным; и все-таки его исчезновение оспаривалось, свидетельством чего являлось его присутствие в виде некоторых случаев, которые еще можно было бы наблюдать в неврологических отделениях или же в отдельных культурных контекстах. Как бы там ни было, исследование клиники и теории истерии сегодня уже не может исходить из этого. Мы это констатируем уже при чтении работы Торможение, симптом и страх, написанной в 1926 году, где Фрейд подкрепляет свой компаративистский подход к клиническим категориям, обсуждая гораздо больше фобию, чем собственно истерию. Во-вторых, в работах Фрейда истерия достигает полной ясности только в отношении к фобии и к обсессивному неврозу, а в комплексе они составляют группу психоневрозов переноса. Речь идет об угле зрения внутри невротического поля. Сравнение же с пограничными состояниями должно учитывать отношения близости с клиническим аспектом, расположенным вне поля невроза (психозы, депрессии и т. д.). Мы видим, что каждая единица обладает своей собственной системой отношений, гораздо более определенно ощутимой, чем система отношений, которую они могли бы устанавливать совместно. Наконец, в-третьих, если истерия сохраняет постоянно меняющийся характер, в то время как ее основной облик не может больше рядиться в конверсию, вокруг чего тогда она организуется: вокруг типов характера, связи с депрессией, уровня фиксаций (генитального или орального), вокруг Я (le Moi), желания, объектных отношений и пр.?

Касательно пограничных случаев, начальное название, располагавшее эти формы по соседству с шизофренией, оказывается, исходя из опыта, мало обоснованным. Начав со связи с шизофренией, стали простирать эту связь на психозы в целом и взывать к присутствию латентной психотической структуры, и даже психотического «ядра», чтобы прояснить особенности этих пациентов. В сущности, по мере эволюционирования литературы удалось выделить некоторое число давно известных структур, определявшихся как самостоятельные, и расширить рамки пограничных случаев (депрессия, перверсия, психопатия и многое другое). Мы видим теперь, что постоянно меняющийся характер также обнаруживается и по отношению к пограничным случаям.

Такое положение дел вынуждает нас, как по отношению к истерии, так и по отношению к пограничным случаям, для определения клинических рамок перестать доверять симптоматическим проявлениям и сконцентрировать наши усилия, скорее, на определении концептуальной рамки, учитывающей полиформизм проявлений и, может быть, позволяющей очертить структурные движения, которые будут направлять такого пациента скорее в одну сторону, чем в другую. Такая оптика была бы законной как для истерии, так и для пограничных случаев. Нужно уточнить, что идея осадка – в химическом смысле – в одном из возможных направлений структуры, если она и налагается на понимание клинических проявлений истерии, то нуждается в замечаниях применительно к пограничным случаям. Само понятие пограничности наводит на мысль о пересечении границы, где мы вновь сталкиваемся со случаями, расположенными на стыке с шизофренией или с психозом, угрожающими вовлечением декомпенсации в эти недуги. Опыт показал, что это совсем не так, и парадоксальным образом пограничные случаи представляют собой достаточно стабильные структуры вопреки (или как раз по причине) их нестабильности, и для них совсем несвойственно долговременное соскальзывание в более тяжелые психопатологические организации. И все-таки, отклоняясь от вышеуказанных замечаний и размышлений, сравнение между истерией и пограничными случаями напрашивается больше, чем сравнение с обсессивным неврозом, имеющее тоже законное основание. Отношение истерия – пограничные случаи интуитивно более оправдано, чем отношение, отсылающее к первоистокам, между пограничными случаями и действительным психозом.

Не будет ли уместным предположить, что у истерии существует склонность к вызыванию пограничного функционирования? И, наоборот, у пограничной личности – некую связь с истерией?

На мой взгляд, именно в этом пункте у нас появляется основание рассматривать пограничность как концепт, задействуя ее поле игры как в отношении Я (le Moi) к объекту, так и между различными инстанциями психического аппарата. К тому же, если мы принимаем структурную точку зрения, пограничность в равной степени будет вступать в игру и с различными единицами психопатологического мира. Психоаналитическая нозография тогда не сможет уже рассматриваться как каталог непроницаемых категорий, а, скорее, как сочлененная и пронизанная динамическими движениями система, позволяющая представить как отношения между различными единицами, так и возможности их превращения одной в другую.

Если речь идет, например, о различных не невротических структурах, которыми психоаналитическая практика вынуждена интересоваться (наряду с пограничными случаями), такими как нарциссические личности, некоторые депрессивные или психопатические структуры, психические синдромы, описывающие болезни, называемые психосоматическими, их объединение, которое мы предварительно обозначили как «не невротические структуры», то на первый взгляд такой комплекс кажется разнородным и не обладающим единством. Но если мы посмотрим на этот комплекс под углом клиники истерии, то остается только поразиться тому, что каждая такая конфигурация может представлять собой основополагающие полюса, между которыми распределяются некоторые формы декомпенсации истерии, когда разновидности характера и объектных отношений больше не являются достаточными для их объединения. Мы видим, что клиническая интуиция, подтолкнувшая нас к рассмотрению этих двух внешне отличающихся друг от друга единиц, может иметь более оправданное основание, чем кажется на первый взгляд.

В нашей работе изложение мотивов предшествует дифференцированным клиническим подходам к сравниваемым единицам; мы попытаемся предложить унифицированную теорию, учитывающую системы, в которые включены истерия и пограничные состояния, а также их различия, и концептуальную рамку, способную их объединить.

Мы почувствовали необходимость немного отступить от аналитической работы, чтобы рассмотреть комплексные проблемы, подсказанные сравнением. Это оттого, что аналитический опыт и анализ переноса в их детальном исследовании выявляют менее явные отличия в психическом пространстве аналитической рамки. Но только этот опыт,в самой сердцевине психоаналитической практики, позволяет нам уловить основу тонких отличий, которую теоретизация будет вынуждена так или иначе подвергнуть схематизации. Эта работа будет опираться, главным образом, на данные собственно психоаналитического опыта. Вышесказанное имеет целью лишь обозначить общий контур мысли. Было необходимо с этого начать, потому что детальное изложение результатов психоаналитического исследования все еще рискует (судя по нынешнему состоянию теории) привести к преждевременным концептуальным базовым разногласиям.



Каталог: science -> images
science -> Партнерство учреждений социального обслуживания населения с общественными организациями по работе с детьми-инвалидами
science -> Адаптация студентов к обучению в вузе в условиях оптимизации образовательной среды
science -> Программа воспитательной работы со студентами I курса Ургпу
science -> Пояснительная записка в последнее десятилетие изучению причин и особенностей течения многих заболеваний в зависимости от влияния факторов и медико экологогеографических условий уделяется пристальное внимание,
science -> Профессионально важные качества как фактор профессиональной адаптации сотрудников реабилитационного центра
science -> Клинико-социальные аспекты состояния психического здоровья комиссованных военнослужащих срочной службы (на модели Тверского региона) 14. 00. 18 психиатрия
science -> Формирование готовности старшеклассников к выбору профессии 13. 00. 01 Общая педагогика, история педагогики и образования
images -> M. D. PhD & Джозеф Шахтер, M. D., PhD. Ключевые слова: лицом к лицу, кушетка, защиты, свободные ассоциации, идентификация, регрессия, сопротивление Краткое
images -> Феномен агрессивности в психологии, психиатрии и в социуме


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница