Карл роджерс консультирование и психотерапия



страница29/115
Дата24.11.2018
Размер3.24 Mb.
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   115
К. Ты об этом тоже немного думал, да?

С. Да, м-м, но я еще не знаю, какой путь выбрать.



К. Ты не хочешь поделиться со мной мыслями по этому поводу?

С. О, я не знаю... мой дядя всегда говорил, что я должен заняться музыкой, и он спорит со мной каждый раз, когда мы встречаемся. Он спрашивает меня, почему бы мне не стать музыкантом, и, ну... сперва у меня была на уме опто-метрия, и — тогда я стал думать об оптометрии. И я погово­рил с некоторыми ребятами, которые изучают остеопатию, и они сказали, что это отличная сфера деятельности, куда стоит пойти. И вот сейчас передо мной три основных пред­мета — это музыка, остеопатия и оптометрия. Я имею в виду — это то, над чем я думаю...


С этого момента Артур стал исследовать собственную проблему профессионального выбора и конструктивно ра­ботать над ней. Уже через несколько сеансов его действия обрели нужное направление, он определил для себя основ­ную цель. Кроме того, он строил планы с учетом опреде­ленных альтернатив на тот случай, если не удастся осуще­ствить первоначальную идею.

Несмотря на то, что отрывки из этих бесед иллюстри­руют некоторые общие принципы консультирования, вопрос, который мы обсуждаем здесь, касается того, что эффективное консультирование в сфере профессиональ­ного выбора возможно только тогда, когда давление об­стоятельств становится настолько сильным, что диском­форт, вызванный обсуждением возникшей проблемы, сильнее дискомфорта от избегания этой проблемы. Хотя Артур уходит от прямого вопроса, перекладывая ответ­ственность на мисс Дж., тем не менее конфликт усилива­ется настолько, что он решается обратиться за помощью к консультанту с тем, чтобы суметь самостоятельно при­нять решение по поводу своего профессионального вы­бора.

Эти примеры свидетельствуют о необходимости кон­кретизации одного из вопросов, которые консультант дол­жен задать себе, приступая к работе с пациентом. Нахо­дится ли индивид в состоянии психического стресса или напряжения, под влиянием которых решение его проблем будет более вероятным? Достаточно ли высок этот пси­хический дискомфорт, чтобы перевесить дистресс от рас­крытия интимных установок и вытесненных чувств, уча­ствующих в возникновении проблемы? Способен ли кли­ент справиться со своей ситуацией?

Иногда забывают, что результаты любого типа психо­терапии зависят от следующего допущения. Если инди­виду помогут переориентироваться, реорганизовать свои установки в новые паттерны, то он сможет более успеш­но адаптироваться к жизни и при этом с наименьшими потерями. Он может сам найти для себя нормальные, здо­ровые способы удовлетворения своих потребностей по­средством социально одобряемого поведения. Одно не­трудно заметить: некоторые индивиды настолько подав­лены неблагоприятными обстоятельствами или настоль­ко слабы из-за личностной неадекватности, что никакое изменение установок не создаст нормальной основы для жизни. Например, малолетний правонарушитель живет в так называемой делинквентной среде, где поощряются противозаконные действия. Дома его отвергают, предпо­читая ему младшего брата, в школе никак не учитывают его отставание в развитии, но постоянно заставляют осоз­навать свои неудачи. В этом случае никакое консульти­рование или психотерапия, видимо, не помогут. Сила де­структивных факторов такова, что простого изменения установок мальчика недостаточно, чтобы нормальные способы удовлетворения потребностей стали для него приемлемыми. Даже если бы он смог достичь высокой степени инсайта в своей ситуации, есть только несколько элементов в его жизни, которые он мог бы сам контроли­ровать. В этом случае основным подходом, с точки зре­ния возможной эффективности, является лечение средой. Консультирование может играть лишь вспомогательную роль.

Или другой пример — ситуация с матерью, от чрезмер­ной заботы которой страдает дочь. Эта женщина — глу­бокий интроверт и невротик. У нее ряд серьезных физи­ческих дефектов, которые сделали ее инвалидом и силь­но ограничили ее активность. По этим причинам у нее мало друзей, и реальная социальная жизнь почти невоз­можна. Ее мало радует общение с мужем, отчасти из-за плохого здоровья, отчасти из-за ее глубокой замкнутос­ти. Единственный интерес в жизни — это дочь. Даже это краткое описание не оставляет сомнений в том, что ее отношение к дочери неизбежно будет гиперопекающим. Этого же достаточно, чтобы показать, что любой психо­терапевтический метод обречен на неудачу. Маловероят­но, что эта женщина способна реально осмыслить и осоз­нать свою роль, но даже если бы смогла, вполне очевид­но, что она не может ничего изменить. Чтобы освободить от опеки свою дочь, позволить ей стать независимой, мать должна отказаться от своего единственного источника подлинного удовлетворения в жизни. Она, без сомнения, поймет, что не способна на это. Ситуация слишком осложнена неблагоприятными факторами, чтобы инсайт и осознание самой себя что-то могли изменить в данном случае.

Яркая иллюстрация психотерапевтической неудачи — это экспериментальный психоанализ одиннадцати пре­ступников, который проводили Хили и Александер в 1931—1932 гг. (Alexander Franz, Healy William. “Roots of Crime”. New York: Alfred A. Knopf, 1935, p. 305.) Несмотря на то, что правонарушители — старшие подростки и юноши — были специально отобраны для анализа, поскольку предполагалось, что психичес­кий конфликт играет важную роль в их поведении, прак­тические результаты анализа оказались весьма неутеши­тельными. В процессе анализа этими людьми был достиг­нут значительный инсаит, были вскрыты некоторые пси­хологические источники преступления, но контроль над своим делинквентным поведением так и не был достиг­нут. Позднее, комментируя этот неудачный эксперимент, Хили признал, что без улучшения экономических и со­циальных условий инсаит, достигнутый в процессе пси­хоанализа, не эффективен (Healy William. “Psychoanalysis of Older Offenders”, American journal of Orthopsychiatry, vol. 5 (January, 1935), pp. 27-28.). Опираясь на современные знания, можно утверждать, что подобные индивиды были неподходящими кандидатами для лечения, основываю­щегося только на психотерапии. Вес факторов, ведущих к дезадаптации, был слишком велик. Нестабильность, противозаконные группировки, дефицит рабочих мест, недостаток социально одобренных навыков — все это вместе в ряде случаев значительно превышает эффект ча­стичной переориентации индивида, которой ему удалось достичь.

Короче говоря, консультанту необходимо в самом на­чале своих встреч оценивать, насколько он способен в результате предпринятых действий изменить жизнь кли­ента, может ли в чем-то измениться его ситуация, возмож­ны ли альтернативные решения.

В предыдущей книге автор уже указывал на то, что ос­новные способности и свойства индивида можно уточ­нить посредством тщательной оценки определенных ком­понентных факторов, определяющих уровень приспособ­ленности (Rogers Carl R. “The Clinical Treatment of the Problem Child”, chap. Ill, “The Component-Factor Method of Diagnosis”. Boston; Houghton Wifflin Company, 1939.). Оценке подлежат такие элементы, как консти-туциональная стабильность, наследственность, физические и психические свойства индивида. При оценке базо­вых свойств личности молодого человека важное значе­ние имеют специфика социального опыта и эмоциональ­ная обстановка в семье. Важны также экономические, культурные и образовательные факторы, как негативные, так и позитивные. Независимо от того, осуществляет ли консультант тщательную оценку возможностей клиента посредством факторного анализа или ситуация настоль­ко ясна, что субъективного восприятия достаточно, сле­дует учесть, что вынесение суждения — очень важный момент. Если возможности индивида недостаточны, то консультирование как основной метод терапевтического воздействия, вероятно, окажется бесполезным.

Доказательством послужит исследование, которое про­ходило под контролем автора (Bennet С. С,, Rogers С. R. “Predicting the Outcomes of Treatment”, American journal of Orthopsychiatry, vol. 2 (April, 1941), pp. 210-221. Эта статья представляет основные результаты исследования, но данные, которые здесь приводятся, являются частью неопублико­ванного материала, полученного на основе того же исследования.). При проверке точности клинических прогнозов по двумстам случаям было обнаружено, что психотерапия, предположительно, должна применяться при лечении детей с высоким компонент-факторным показателем, а метод изменения среды — тех, у кого показатели низкие. Для выборки из двухсот случа­ев был рассчитан средний показатель. Эта величина — среднее значение различных оценок по основным пока­зателям детского приспособления. Она примерно отра­жает возможности ребенка в плане адаптации. Для двух­сот случаев эта цифра составила 1,88 по семибалльной шкале, где число 3,00 рассматривается в качестве средне­го значения для генеральной совокупности. По сравне­нию со всей группой 29 детей, которым были рекомендо­ваны интенсивные лечебные беседы, в среднем, по дан­ному факторному анализу, имели показатель, равный 2,17, в то время как у группы, которой был назначен стационарный уход, средний показатель равнялся 1,64, а у де­тей, для которых наилучшим средством считалось стаци­онарное лечение в интернате, он составил 1,62. Эти раз­личия статистически значимы; в сопоставлении с первой группой критические отношения составляют 3,4 и 3,6 со­ответственно. Поскольку читатель может заинтересовать­ся более подробной информацией по каждому фактору, то мы включили эти данные в табл. 1.

Можно видеть, что у группы, которая была отобрана для психотерапии, показатели наследственных признаков и уровень умственных способностей определенно выше, чем у двух других групп. Этим детям больше повезло с точ­ки зрения социально-экономического статуса и ближай­шего окружения. Они имеют более благоприятный про­шлый социальный опыт и некоторые преимущества в образовании. Явных различий в физических характеристи­ках этих двух групп не наблюдается. Дети, отобранные для прямой терапии, были из более благополучных семей, чем те, кто нуждался в стационарном уходе. Не было отмече­но существенной разницы в самосознании, хотя этот по­казатель у группы прямой терапии выше, чем у стацио­нарной группы.

Это исследование свидетельствует о том, что в реаль­ной клинической практике группа, которой рекоменду­ется интенсивное консультирование, отличается более высокими показателями базовой способности к приспо­соблению, чем те группы, для которых было рекомендо­вано лечение посредством изменения факторов внешней среды (“средовой подход”). Можно сделать обратное ут­верждение и сказать, что психотерапия с меньшей веро­ятностью должна применяться в тех случаях, где имеет место высокий вес деструктивных факторов. Очевидно, что это исследование указывает на необходимость оцен­ки способности клиента справиться со своей ситуацией. Эта оценка должна осуществляться прежде, чем будет сде­лан вывод о том, что данный пациент может получить ка кую-то реальную пользу от консультирования. Важность этой оценки не всегда очевидна, поскольку большинство студентов или рабочих, скажем, в силу специфики своего окружения изначально обладают некоторой способнос­тью успешно справляться с ситуацией. Как таковое, по­добное суждение может быть вынесено в разных случаях и с разной целью, но мы должны рассматривать его ис­ключительно как необходимую оценку, дабы в случае встречи с глубоко неуравновешенным индивидом или человеком, находящимся во власти неблагоприятных об­стоятельств, мы не ждали невозможного от консультиро­вания.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   115


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница