Карл роджерс консультирование и психотерапия



страница38/115
Дата24.11.2018
Размер3.24 Mb.
1   ...   34   35   36   37   38   39   40   41   ...   115

Глава 4

Создание атмосферы терапевтических взаимоотношений


Часто начатое с лучшими намерениями консультирова­ние не приносит результата, потому что не были установ­лены соответствующие терапевтические отношения. По­рой консультанты и терапевты не имеют четкого представ­ления о тех отношениях, которые должны иметь место в процессе работы, и, как следствие этого, их терапевти­ческие усилия размыты и неопределенны — как по про­цессу, так и по результату. Гораздо больше должно быть уделено внимания установлению тонкой взаимосвязи, которая возникает между терапевтом и клиентом, кон­сультантом и консультируемым.
Консультирование как уникальное взаимодействие
Видимо, лучше всего начать обсуждение этой темы с определения того, чем же не являются терапевтические взаимоотношения. Сделаем ряд утверждений от против­ного с точки зрения идеального представления о терапев­тическом контакте. Терапевтические отношения не явля­ются, к примеру, отношениями между родителем и ребен­ком, с их глубокими эмоциональными связями, которые характеризуются зависимостью, с одной стороны, и при­нятием авторитарных и ответственных ролей — с другой. Родительские узы имеют оттенок постоянной и абсолют- ной преданности, что никоим образом не является час­тью нормальных терапевтических отношений.

Терапевтические взаимоотношения — также и не дру­жеские отношения, главная черта которых — полная вза­имность, взаимопонимание, стремление как получать, так и отдавать что-то другому. Консультирование — это и не типичные взаимодействия учителя и ученика с их деле­нием на руководителя и подчиненного, с изначальной установкой: один должен учить, а другой — учиться, с ак­центом исключительно на интеллектуальные усилия. Это не та терапия, которая базируется на взаимосвязи врача и больного, где существует экспертная диагностика и директивные указания со стороны врача, смиренное при­нятие и подчинение со стороны клиента. Этот список можно продолжать. Например, отношения во время кон­сультирования — это не отношения между коллегами, хотя какие-то элементы подобных отношений присут­ствуют. Консультант и консультируемый — это ни вождь и его последователь, ни священник и прихожанин. Ина­че говоря, терапевтические отношения представляют со­бой специфические социальные связи, отличающиеся от любых других, которые до этого устанавливал человек. Нередко на первых встречах он довольно продолжитель­ное время пытается понять этот ни на что не похожий тип человеческих взаимоотношений. Консультант, в свою оче­редь, должен осознавать это, если он намерен эффективно управлять ситуацией.

Несмотря на то, что терапевтические взаимоотноше­ния были только что описаны как отличающиеся от боль­шинства обычных жизненных связей, это не значит, что консультирование в том виде, в каком оно существует в реальности, предполагает только такое определение. Иногда случайно, иногда намеренно терапевты и консультанты в своем поведении с клиентом обращаются к од­ной из этих привычных форм. Возможно, во фрейдовс­ком психоанализе наиболее последовательно проводится установка, суть которой в том, что аналитик принимает на себя роль родителя. Один из авторов говорит о подоб­ном аналитике так: “Он неизбежно становится замените­лем одного из реальных родителей. Таким образом он ста­новится родителем или отцом-исповедником, которому действительно можно все рассказать без страха быть на­казанным или обвиненным в чем-то, отцом, который пой­мет и не проявит никакого удивления или чрезмерного негодования даже в отношении тех эмоционально значи­мых вещей, о которых никогда не говорят вслух” (Brown J. F. “Psychodynamics of Abnormal Behavior”, p. 290. New Yoric: McGraw. НИ Book Company, 1940.). Позже мы могли бы обсудить, является ли исполнение роли ро­дителя одним из элементов психоанализа, в силу которых этот метод представляет собой невыносимо длительную процедуру.

Многие консультанты совершенно определенно наме­рены играть роль учителя, в то время как другие делают упор на то, что они являются друзьями своих консульти­руемых. В действительности любые типичные взаимодей­ствия, которые существуют в реальной жизни, могут быть взяты за основу в терапевтических взаимоотношениях. Подобные примеры, однако, не могут служить образцом для идеальной модели психотерапии.


Основные аспекты терапевтических взаимоотношений
Перечислив то, чем не являются терапевтические от­ношения, как мы теперь можем определить, чем же они являются на самом деле? Представляется, что можно на­звать по крайней мере четыре явных свойства, характеризующих наиболее благоприятную атмосферу консуль­тирования. Приведем описание этих свойств в терминах той конкретной ситуации, которую пытается создать кон­сультант.

Во-первых, это теплота и отзывчивость со стороны консультанта, которые делают возможным установление раппорта, постепенно перерастающего в более глубокую эмоциональную взаимосвязь. С точки зрения консультан­та, это четко контролируемые отношения, где аффектив­ная связь имеет определенные границы. Это выражается в неподдельном интересе к клиенту и принятии его как личности. Консультант откровенно признает, что он до некоторой степени эмоционально вовлечен в отношения. Он не претендует на положение сверхчеловека, он может быть выше этого вовлечения. Он достаточно чувствите­лен к потребностям клиента, но тем не менее способен контролировать собственную идентификацию, чтобы иметь возможность как можно лучше поддержать челове­ка, которому оказывает помощь. В то же время он избега­ет позиции, которая выражается следующим высказыва­нием одного из психоаналитиков: “Пациент становится эмоционально связанным с аналитиком, а аналитик ста­рается рассматривать пациента с минимальным количе­ством эмоций. Аналитик должен казаться психологичес­ки сильным, очень сильным, но очень хорошо понимать человеческую слабость”. Хороший консультант призна­ет, что только что описанная установка сделает из него безнадежного формалиста. Гораздо лучше откровенно от­давать себе отчет в том, что ты в какой-то степени эмоци­онально вовлечен во взаимодействия, но эта включен­ность должна строго ограничиваться для пользы самого пациента. Таким образом, необходимо избегать другой крайности, которую можно проиллюстрировать на при­мере первой терапевтической беседы с восьмилетней девочкой, которую бросила ее мать.

Посреди довольно бесцельной и замедляющей ход терапии игры, которой была увлечена девочка, консультант спррсил:

“Эстер, ты не хочешь кое-что узнать?” Эстер проявила не­которую заинтересованность, и консультант сказал: “Ты мне нравишься”. Эстер, казалось, была довольна этим. Она выглянула из окна, заметила нескольких человек, прохажива­ющихся в отдалении, и сказала: “Знаете, где работает мой дядя?”

Здесь консультант пытается воздействовать на ребен­ка, установив с ней аффективную связь, для которой под­росток еще не готов, из чего, по всей видимости, ничего хорошего не может получиться (Поддерживающая терапия, в ходе которой терапевт становится ради любых практических целей матерью, отцом, дядей или тетей ре­бенка, возможна, и, если в нее можно погрузиться в рамках, установ­ленных на это время обязательств, она может быть вполне успешной. См. статью Axelrode по этой теме.). Более разумно было бы, избегая излишнего отчуждения или чрезмерной участли­вости, устанавливать такие взаимоотношения, которые характеризуются теплотой, интересом, ответственностью, а также ясно и четко очерченной эмоциональной привя­занностью. Мы чуть позже поговорим о тех способах, ко­торые позволяют вводить подобные ограничения в ситу­ации интервью.

Вторая особенность терапевтического взаимодей­ствия — предоставление достаточной свободы выражения чувств. Вследствие принятия консультантом высказыва­ний клиента, полного отсутствия любых морализаторских и оценочных суждений, всепонимающего отношения, которое пронизывает всю беседу, клиент приходит к осоз­нанию того, что все его чувства и отношения могут быть выражены. Никакое отношение не будет слишком агрес­сивным, никакое чувство — провинностью: все может быть привнесено в эти взаимоотношения. Ненависть к отцу, внутренний конфликт по поводу сексуальных зап­ретов, угрызения по поводу совершенного в прошлом, нежелание обращаться за помощью, антагонизм и него­дование по отношению к терапевту — все имеет право на выражение. В этом смысле терапевтическое взаимодей­ствие заметно отличается от любых взаимоотношений в реальной жизни. Оно представляет собой ситуацию, в которой клиент может принести настолько быстро, на­сколько позволяет ему его сопротивление выразить, все запретные импульсы и скрытые установки, осложняющие его жизнь.

Несмотря на существующую полную свободу выраже­ния эмоций, терапевтическая беседа развивается в опре­деленных рамках, что придает ей структуру, которую кли­ент может использовать, делая открытия внутри себя. Эти ограничения — третий и очень важный аспект ситуации консультирования. Рассмотрим, например, проблему вре­мени. Клиент свободен в том смысле, что может прийти на назначенный прием, а может — не прийти, может явиться вовремя или опоздать, может убивать целый час на пустую болтовню, дабы избежать своих реальных проблем или использовать время конструктивно. Однако су­ществует определенное ограничение в связи с тем, что он не может руководить консультантом и занимать больше положенного времени, несмотря ни на какие отговорки. Нередко консультируемый ждет до последней минуты от­веденного на консультацию времени, чтобы поднять наконец жизненно важный вопрос, обсуждение которого, естественно, требует большого количества времени. Ребенок в этом смысле более прямолинеен и сразу же зая­вит, что он останется на два часа вместо одного. Однако более благоразумен тот консультант, который придержи­вается четко установленных временных рамок. Клиент может извлечь гораздо большую пользу из хорошо орга­низованной ситуации. Есть также и другие ограничения. При работе с маленьким ребенком в ситуации игровой терапии подразумевается полная свобода выражения лю­бых чувств, но вводятся и определенные значительные нормы поведения. Он может крушить глиняные фигур­ки, ломать куклы, кричать, брызгаться водой, но ему не позволяется ни бить окна, ни выносить свою деструктив­ную активность за пределы кабинета, в холл или другие кабинеты. Он может разорвать на куски игрушечную модель терапевта, но не может нападать непосредственно на него. Короче говоря, человеку предоставляется максимум свободы, чтобы выражать свои чувства и узнать самого себя. Но запрещается наносить вред другим, переводя все свои импульсы в действие. Часто довольно забавно на­блюдать за ребенком, открывающим для себя все сторо­ны терапевтической ситуации, который обнаруживает, где находятся пределы дозволенного. Мы совершим большую ошибку, если предположим, что эти ограничения явля­ются препятствием для терапии. Они являются и для ре­бенка, и для взрослого одним из существенных элемен­тов, которые превращают терапевтическую ситуацию в микрокосм, где клиент может обнаружить все базовые аспекты, характеризующие жизнь в целом, встретиться с ними открыто и приспособиться к ним.

Четвертой характеристикой терапевтической ситуации является ее свобода от любого давления или принужде­ния. Опытный консультант воздерживается от внесения в терапевтические ситуации своих собственных желаний, собственных реакций или предубеждений. Сеанс — это время клиента, а не консультанта. Совет, предложение, давление по поводу следования одному способу поведе­ния в противовес другому — все это за пределами тера­певтической ситуации. Как мы увидим в дальнейшем, это не просто тотальный запрет, грубый отказ от влияния на человека. Это благоприятная почва для личностного рос­та и развития, для сознательного выбора и для самостоя­тельной интеграции клиента. Эта почва, на которой мо­жет что-то вырасти. Без сомнения, эта четвертая характе­ристика крайне отличает терапевтические отношения от обычных, повседневных отношений в семье, школе или на работе.



Мы говорим об этих отношениях в свете того, как их видит консультант и как он пытается поддерживать их в процессе терапии. Что касается клиента, то, несмотря на то, что он может осознавать все эти элементы взаимодействия, его реакция на атмосферу полной свободы распро­страняется от полного морального одобрения до крайне­го неприятия. Он обнаруживает, что здесь ему не нужны его привычные психологические защиты для оправдания своего поведения. Он не находит ни обвинений, ни сла­щавой снисходительности или оценки. Он обнаружива­ет, что консультант не намерен ни оказывать ему слиш­ком сильную поддержку, ни проявлять явный антагонизм. Таким образом, клиент может, часто — впервые в жизни, быть подлинным, быть самим собой, отбрасывая свои за­щитные механизмы и сверхкомпенсации, которые дава­ли ему возможность взаимодействовать со всем миром. В условиях терапевтических отношений человек может оце­нивать свои побуждения и свои поступки, свои конфлик­ты и выборы, прошлые модели поведения и ныне суще­ствующие проблемы гораздо объективнее, потому что, с одной стороны, он свободен от необходимости защищать себя от возможных атак и, с другой стороны, он сам пре­дохранен от слишком довлеющей зависимости. То, что индивид действительно реагирует на указанные элемен­ты терапевтической ситуации, станет очевидно при об­суждении завершающих фаз терапии, во время которых консультируемый часто возлагает тот ход событий, в ко­тором атмосфера консультирования стала для него совер­шенно уникальным опытом.
Структурирование терапевтического отношения на практике
Так как терапевтическое взаимодействие явно отлича­ется от всех других, закономерен вопрос: каким образом клиент знакомится с его структурой и начинает осознавать его основные особенности. В некоторой степени структу­ра ситуации определяется тем, чего не происходит. Нет морализаторства, не оказывается давление, чтобы следо­вать какому-то определенному направлению действий. Другие особенности, такие, как отзывчивость консультанта, в большей мере непосредственно переживаются кли­ентом, нежели вербализуются. Однако консультант часто ускоряет процесс выстраивания ситуации, тем или иным способом определяя ее для клиента. Хотя исследования в области терапии находятся только на начальном этапе, уже существуют некоторые данные, свидетельствующие о том, что это структурирование может быть описано. Портер (Porter Т. Н. “The Development and Evaluation of a Measure of Counseling Interview Procedures*. Columbus, Ohio: Ohio State University, 1941 (неопубликованные материалы).), разрабатывая средства измерения процедуры терапевтичес­кой беседы, анализировал роль, занимаемую консультан­том, с помощью аудио-(фонографических) записей девят­надцати интервью. Он разделил различные процедуры кон­сультирования на определяющие ситуацию беседы, выяв­ляющие и развивающие проблемную ситуацию, способ­ствующие достижению инсайта и понимания и стимули­рующие активность клиента. На основе этих данных инте­ресно отметить, что если сгруппировать беседы в зависи­мости от их очередности в серии, то обнаруживаются су­щественные различия между этими группами по степени определенности ситуации в каждом из этих случаев. При первых беседах в среднем более шести утверждений кон­сультанта в течение сеанса имели отношение к определе­нию взаимоотношений. Среди промежуточных встреч (чет­вертая, пятая и шестая) в среднем хотя бы одно замечание консультанта выполняло подобную функцию. На заверша­ющем этапе практически полностью отсутствуют утверж­дения подобного рода.

Льюис (Из неопубликованного исследования Вирджинии Льюис (см. главу 2 для более подробного ознакомления).) в своем весьма детальном анализе высказыва­ний консультанта и консультируемого, проведенном по результатам работы с шестью клиентами, обнаружила те же самые особенности. На первом этапе терапевтических контактов (процедура измерения позволила сравнить случаи между собой) значительное количество материала свя­зано с объяснением роли консультанта. На последующих этапах наблюдается тенденция к снятию этой темы.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   34   35   36   37   38   39   40   41   ...   115


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница