Карл роджерс консультирование и психотерапия



страница57/115
Дата24.11.2018
Размер3.24 Mb.
1   ...   53   54   55   56   57   58   59   60   ...   115
К. Хм. Представим, что ты не поступишь. Что это будет означать для тебя?

С. Это значит, что мне, видимо, придется учиться музыке.



К. А это так плохо?

С. Это вовсе не так уж плохо, но я долгое время думал о медицине, и я не думаю, что есть нечто, чем мне бы хотелось заниматься так же сильно, как медициной. Не то что­бы я собирался спасти мир или что-то в этом роде, просто мне нравится заниматься этим.



К. М-м. В твоих амбициях определенно нет ничего дур­ного, и я не хочу это отрицать. Мне просто интересно, что это значит для тебя, если, как ты предполагаешь, ты не спо­собен продолжать заниматься медициной, какова же альтер­натива, как ты ее себе представляешь?
За исключением вопроса “А это так плохо?”, коммен­тарии консультанта в каждом случае переводят внимание с эмоционального аспекта ситуации на тот или иной смысловой аспект. Некоторое время студент сопротивля­ется этому и продолжает проявлять свои истинные чув­ства, но, как мы видим в конце отрывка, он уступает дав­лению консультанта и немного поддерживает беседу на содержательном уровне, обсуждая достоинства музыки и медицины. Настоящая возможность для выражения сту­дентом его мотивационных установок и более глубоких аспектов его проблемы была упущена.

Далее, для сравнения приведем другой пример, в ко­тором реакция консультанта на выражаемые другим сту­дентом эмоции более адекватна. Во второй беседе Пол говорит о том, что его университетские занятия идут еще хуже, чем когда он приходил на сеанс в первый раз (фо­нограмма, реплики пронумерованы для того, чтобы мож­но было ссылаться на них в дальнейшем):


1. С. Я вообще не писал своим родителям об этом. В про­шлом они никак не помогали мне с этой проблемой, и если мне удастся скрыть от них как можно больше, то я так и сде­лаю. Но есть небольшая проблема с оценками, они у меня плохие, и я не знаю, как я им это объясню, не касаясь той темы. (Имеется в виду его расстроенное эмоциональное со­стояние, которое, как он сказал, и вызывает его проблемы.) Вы бы посоветовали мне рассказать им об этом?

2. К. Думаю, что ты рассказываешь мне немного больше того, о чем ты думал по этому поводу.

3. С. Ну, мне кажется, я вынужден, потому что...

4. К. Это ситуация, с которой тебе реально пришлось столкнуться.

5. С. Да, нет смысла ходить вокруг да около, даже если они не смогут принять это соответствующим образом, по­тому что я уже не сдал физкультуру. Я просто не пришел. Я просто небрежно отнесся к этому. Теперь они узнают, что нельзя не сдать физкультуру, не проявляя к ней халатного отношения. Они спросят почему.

6. К. Тебе будет трудно рассказать им об этом.

7. С. Да. О, я не знаю, будут ли они осуждать меня за это. Я думаю, будут, потому что они уже делали это в прошлом. Они мне говорили: “Это твоя вина. У тебя не хватило силы воли, тебя это не интересовало”. Это то, что я уже испытывал в прошлом. Я говорил им, что у меня прогресс в этом плане. Я был — у меня все было в порядке в первой четверти. Ну, не совсем в порядке, но сейчас стало просто плохо. (Пауза.)

8. К. Ты чувствуешь, что они будут недовольны и станут осуждать тебя за твои неудачи.

9. С. Ну, мой — я почти уверен, что мой отец будет. Мама, может быть, нет. Он не испытывал... он... у него не было та­кого опыта. Он просто не знает, каково это. “Недостаток честолюбия”, — вот что он скажет. (Пауза.)

10. К. Ты чувствуешь, что он, может быть, никогда не понимал тебя?

11. С Да. Я не думаю, что он способен... способен на это, поскольку мы с ним не ладим, совсем!

12. К. Ты его сильно не любишь?

13. С. Да, я—я некоторое время испытывал злость по отношению к нему, но я вышел из этого состояния, и сейчас я не так резко отношусь к нему, но мне — мне в некото­ром роде стыдно. Я думаю, что сейчас испытываю больше всего чувство стыда за то, что он — мой отец. (Пауза.)

14. К. Ты чувствуешь, что он не очень хорош.

15. С Ну, он заставляет меня ходить в школу, но (несколь­ко нецензурных слов), извините за эти слова, но это мое мнение об этом. Я думаю, что он во многом развил это так­же и во мне.

16. К. Ты уже испытывал нечто похожее некоторое вре­мя назад.

17. С. Да. (Длинная пауза.)

18. К. Тебя сильно беспокоил этот вопрос о письме до­мой?

19. С. Письмо? Ну, да, поскольку это довольно трудное сочинение, поэтому я его откладываю. Я не представляю, что они сделают.

20. К. Ты говоришь так, как будто готовишься к казни.

21. С. (Смеется.) Именно так. Я — я не знаю, я ощущаю, что это на меня давит, я чувствую что-то похожее.

22. К. Давит?

23. С. Подавлен миром. Я чувствую себя совершенно раз­битым.

24. К. Что-то тяжелое, чему, как ты чувствуешь, ты не можешь дать отпор. (Долгая пауза.) Ты чувствуешь себя та­ким разбитым, как никогда ранее?

25. С. Да, в прошлом семестре я ничего такого не чувство­вал, я просто надеялся, но, м-м, когда я приехал домой на Рождество, у отца с матерью была очень серьезная ссора в моем присутствии, и я на самом деле... я не был потрясен, потому что я знал, что они способны на такие ссоры, — но, возможно, это как-то повлияло на меня. Моя сестра уехала только за день до этого и избежала всего этого, а я видел все.
Тщательное сравнение приемов консультанта в этом и предыдущем интервью обнаруживает довольно яркие раз­личия. Заметьте, что консультант, беседуя с Полом, либо дает нейтральные ответы, которые никак не влияют на течение беседы (см. утверждение под номером 2), либо прямо реагирует на то, что Пол непосредственно чувствует (см. пункты 4, 6, 8,10,12,14,16, 20, 22,24). В большин­стве случаев консультант просто еще раз проговаривает только что выраженное Полом отношение, таким обра­зом проясняя это чувство и помогая юноше осознать, что его понимают. Был только один момент, когда возникло ощущение, что консультант изменяет ход мыслей и чувств Пола. (См. пункт 18, на что Пол отвечает: “Письмо?”, по­казывая, что он думал о чем-то другом.) Также очевидно, что, отвечая на выраженное Полом чувство, консультант помогает ему выговориться относительно своей нереши­тельности — сообщать ли новости своим родителям, и постепенно помогает обнаружить более глубокий антаго­низм и конфликт, связанный с его отношением к своим родителям в целом. Пол продолжает беседу подробным рассказом о расстроившей его ссоре между родителями и говорит о том, что чувствует, будто все его отрицательные качества передались ему по наследству. Это хорошее ос­нование для более фундаментального анализа проблем Пола на последующих сеансах.

С другой стороны, при анализе данного отрывка мож­но поразмышлять о разнообразии возможных реакций консультанта на содержание слов Пола. И тогда станет ясно, почему терапевтам, обращающим внимание в ос­новном на смысловые аспекты речи клиента, с трудом удается обнаружить какие-либо намеки на прогресс в ходе беседы. После первой фразы Пола консультант мог бы задать такой вопрос: “Насколько плохи твои оценки?” или “Почему ты скрываешь от родителей некоторые вещи?”. В ответ на его второе основное утверждение (№ 5) кон­сультант мог бы спросить: “Почему ты прогулял занятия по физкультуре?” или “В чем проявляется твое халатное отношение?”, или “Когда ты узнал, что не получил зачет?”. В отношении следующего высказывания Пола (№ 7) кон­сультант мог бы отреагировать на любой из нескольких смысловых аспектов, в зависимости от его собственных эмоциональных паттернов. Он мог бы спросить о его про­шлом опыте, когда родители осуждали мальчика, или что Пол думает о своей силе воли, или мог бы поднять вопро­сы о том, что Пол понимает под ухудшением ситуации. Все это отнюдь не исчерпывает всех возможностей ответа консультанта на три имеющихся высказывания. Со всей отчетливостью видно, что, когда мы реагируем на смыс­ловое содержание, процесс непредсказуем и в большей степени зависит от устойчивых привычек консультанта, нежели от поведения клиента.

К совершенно иному результату приводит анализ того же самого материала с точки зрения реакции консультан­та на чувства клиента. При таком подходе мы обнаружи­ваем, что ответы консультанта, несмотря на то, что они могут совершенно по-разному формулироваться разны­ми профессионалами, приводят приблизительно к одним и тем же результатам самораскрытия клиента. Например, отвечая на первую реплику Пола, консультант мог бы бо­лее чутко отреагировать на его чувство, сказав: “Ты чув­ствуешь, что тебе нужна помощь, чтобы решить, как по­ставить родителей в известность о своем положении”. Бесспорно, это привело бы к такой же реакции, которая имела место в действительности. В ответ на последнее высказывание Пола (№ 7) консультант мог бы указать на его чувство несколькими способами, например: “Ты скрыл это от них, потому что раньше они были с тобой слишком строгими”, или “Ты уже проходил через это рань­ше и знаешь, чего ожидать”, или “Ты не уверен, будут ли они винить тебя, но считаешь, что будут”. Любая из этих реплик соответствовала бы тому чувству, которое выра­жает Пол. Любая из этих реакций консультанта подтолк­нула бы Пола к дальнейшему раскрытию чувств и устано­вок.

Другими словами, когда консультант чутко отзывает­ся на выражаемые клиентом установки, признает и про­ясняет чувства, беседа становится клиент-центрированной и материал, который впоследствии возникает, эмо­ционально созвучен проблеме клиента. Если консультант реагирует только на смысловое содержание, ход беседы подчиняется исключительно интересам консультанта. И крайне медленно, тщательно и скрупулезно отсеивая и отбирая все ненужное, наконец высвечиваются значимые проблемы клиента. В самом худшем случае такой процесс отбора ведет к блокированию высвобождения чувств.

Вполне может быть, что умение воспринимать эмоци­ональные переживания клиента — отчасти интуитивное качество, но из анализа записей бесед до и после обуче­ния консультированию становится очевидным, что это навык, который можно развивать и которому вполне мож­но научиться. Поскольку этот момент крайне важен для эффективного консультирования, обсудим еще один со­ответствующий пример.

Во время второй беседы Тед, студент-второкурсник, после ответов на множество прямых вопросов консуль­танта начинает достаточно свободно выражать себя, по­вествуя о неудовлетворенности, которую он ощущает в своих взаимоотношениях внутри группы. Он знает, что его считают слишком нахальным, и чувствует, что он не нра­вится другим парням. Продолжение его рассказа (фоног­рамма):


1. С. Я чувствую, что ничего не могу с этим поделать, я не нравлюсь парочке парней, занимающих более активную позицию, чем я, и которые нравятся большинству ребят — возможно, не то чтобы очень нравятся, но они — из тех, кто в центре внимания. И, соответственно, в некотором роде я вызываю отвращение у всей группы. Я не осуждаю их за это, просто если я смогу получить там свою порцию еды, свой ужин—я пойду туда! И пойду на их танцы и —не ради люб­ви к милой старой общине (очень насмешливо), а просто ради своего удовольствия! Однако иногда чертовски угне­тает (смеется), когда к тебе относятся неадекватно. Иногда хочется жить здесь и быть — действительно внутренне свя­занным в одно целое с парнями, которые там живут, но... Видите ли, мой брат учился в колледже в прошлом году — он закончил его, и он принадлежит к этой общине. Он не был чересчур активным. Он много занимался, а не болтался просто так, учился по выходным. Он вносил свою долю пива (смех) и продолжал нормально учебу, и они просто... Он никогда не был слишком активным, и я так или иначе шел по его стопам во всем, кроме учебы...

2. К. Это он привел тебя туда? Он поручился за тебя?

3. С. Да, я думаю, да.

4. К. Ты активен?

5. С. Я только дал обещание, но я не посвященный.

6. К. Ты чувствуешь, тебе хочется вступить?

7. С. О, я стану членом, если получу соответствующие оценки.

8. К. Какие оценки ты должен получить?

9. С. В среднем — 2,5, я думаю. (Пауза.)

10. К. Э-э — как ты думаешь, каковы основные причи­ны, из-за которых они тебя не любят?

11. С. Ну, э-э — в адрес некоторых ты отпускаешь заме­чания. Но вряд ли это можно исправить, мне кажется, это нечто врожденное, поскольку у меня это происходит непро­извольно. А другому парню ты противоречишь в чем-то, и он говорит, что ты нахал. Там есть один парень, который, насколько я знаю, похотлив, и он — один из тех, кто недолюбливает меня, и тем не менее он очень активный член в нашей группе. И он более или менее серьезный тип, то есть не любит шутить, и как-то я его оскорбил или нахально по­вел себя с ним. Ну, в общем, потом я подслушал тайком, что при обсуждении меня на собрании — у меня была ужасная неделя — все были против меня, так как я был слишком дер­зок.

12. К. А он активен?

13. С. Да.

14. К. Ну, а что они делают? Если они считают новичков нахалами, почему бы им не избавиться от них?

15. С Ну, они никогда ничего мне не делали.

16. К. Он один считает тебя нахалом?

17. С. Э-э, я не могу сказать.

18. К. Но ты не чувствуешь себя там легко?

19. С. Нет, не чувствую.

20. К. Как часто ты туда ходишь?

21. С. Каждый вечер. Я там ужинаю. Обычно я приез­жаю около 5.30, ем в шесть и уезжаю около 7.30 или 8.00. (Пауза.)

22. К. Хорошо, может быть, тебе стоит что-то изменить. Конечно, это зависит от тебя. Я думаю, тебе следует ре­шить — если тебе плохо с ними, если ты на самом деле не хочешь туда вступать, может быть, и не следует этого делать.

23. С. Ну, сейчас (с повышенной интонацией) я не могу вступить в какое-то другое общество — такое, куда мне бы хотелось попасть, — поэтому, черт, если я не смогу послать подальше эту группу, я просто постараюсь закрыть эту тему и получу свое, находясь в какой-нибудь другой общине.
Данный отрывок представляет для нас особый инте­рес, так как наглядно демонстрирует, насколько решающе важным для данного случая является ответ на чувства клиента. На этом сеансе раппорт был установлен блестя­ще, и Тед говорил свободно, без каких бы то ни было ог­раничений. Нет сомнений также в том, что он говорил о проблемах, действительно волнующих его. Однако, не­смотря на эти позитивные моменты, он дважды отвлекал­ся от значимых аспектов своей проблемы, а в заключение консультант почувствовал необходимость выдвинуть предложение, от которого Тед решительно отказался. За­пись зафиксировала его ответ: “Ну, сейчас я не могу всту­пить в какое-то другое общество”, убедительно свидетель­ствующий о наличии сопротивления. В следующей части беседы он уже воздерживается от столь свободного выра­жения своих чувств.

Несомненно, ключевыми моментами в этом интервью являются высказывания консультанта под пунктами 2 и 12. В каждом случае консультант просто выделяет неко­торые предметы интеллектуального интереса в высказы­ваниях Теда и реагирует именно на них, таким образом игнорируя эмоциональные установки, выражавшиеся в беседе. Он продолжает придерживаться этой непродуктивной интеллектуальной деятельности в пунктах 4, б, 8, 14,16,20. Высказывания 10 и 18 — единственные, которые имеют какое-то отношение к выраженным отноше­ниям клиента. Видимо, если бы консультант ничего не говорил (пункты 2 и 12), беседа могла бы быть более эф­фективной. Или он мог бы отреагировать на столь ярко выраженное в первом высказывании студента чувство, сказав: “Ты думаешь, они не любят тебя и отвергают, од­нако иногда и ты хотел бы быть одним из них”. Если бы эта амбивалентность была осознана, Тед смог бы более глубоко продвинуться к осознанию своих противоречи­вых чувств. Тогда было бы понятно, что предложение бро­сить общину не могло быть принято студентом. Это впол­не очевидно, поскольку он чувствует антагонизм и настро­ен критически по отношению к группе и в то же время желает быть принятым ими. Именно в этом заключается его проблема приспособления.

В качестве вывода отметим: когда консультант реаги­рует на смысловой аспект идей, которые выражает клиент, он переключает реагирование на интеллектуальные пути, которые сам же и выбирает. Он блокирует высвобождение эмоциональных установок и стремится неограниченно определять и решать проблемы на уровне своего собствен­ного восприятия, которое, как правило, не является под­линным восприятием клиента. Если же консультант про­должает внимательно следить не только за содержанием, которое констатируется, но и за чувствами, которые про­являются в ходе беседы, и отзывается в основном на пос­ледние, это приносит клиенту удовлетворенность. Удовлет­воренность от того, что он ощущает себя глубоко понятым, что позволяет ему и впредь быть открытым в выражении эмоций. И это наиболее эффективным и непосредствен­ным образом приводит к эмоциональным истокам его про­блемы, связанной с приспособлением.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   53   54   55   56   57   58   59   60   ...   115


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница