Льюис Козер Функции социального конфликта. М.



Скачать 273.5 Kb.
страница1/4
Дата22.05.2016
Размер273.5 Kb.
  1   2   3   4




Льюис Козер Функции социального конфликта. М. «Идея-Пресс». 2000.

Перевод с английского языка О. Назаровой.

Под общей редакцией Л.Г. Ионина.
ГЛАВА I. ВВЕДЕНИЕ

IV
К консолидированной теории социального конфликта можно было бы идти таким путем: выделить некоторые главные концепции из "классической" социологической литературы и использовать их в качестве опоры для дальнейшего прояснения, увязывая их с имеющимися эмпирическими данными и соответствующим теоретическим материалом. Эта процедура обладает тем преимуществом, что заостряет внимание на теоретических достижениях предшествующих поколений социологов и в то же время требует внимательного прочтения последующих работ с целью более адекватной реинтерпретации исходных положений.

Однако мы не пошли по этому пути; вместо этого было решено взять за основу только положения, содержащиеся в классической работе Георга Зиммеля "Конфликт"1.

Отчасти причина такого ограничения первоисточников была чисто прагматической. Удобнее прибегнуть для экспозиции к идеям одного автора, что гарантирует единство подхода, чем обращаться к разным авторам, воззрения которых могут сильно различаться между собой. Но еще важнее то, что эссе Зиммеля о конфликте, основанное на его представлениях об обществе как процессе взаимодействия, представляет собой один из самых плодотворных анализов социального конфликта в целом.

Конечно, из того, что мы выбрали в качестве основы нашего исследования работу Зиммеля, вовсе не следует, что все его выводы надо считать последней границей, которая достигнута в осмыслении конфликта. По ходу обсуждения станет ясно, что некоторые его формулировки выглядят относительно неразработанными в свете более поздних работ как теоретического, так и эмпирического характера. В целом ряде вопросов наши знания о конфликте продвинулись далеко за пределы, достигнутые Зиммелем.

50

Нам нет необходимости учитывать все тонкости зиммелевской мысли; обсуждаемые положения не исчерпывают даже содержания указанной работы о конфликте. Наоборот, мы стремимся извлечь из обширного исследования Зиммеля только те положения, которые, как представляется, в наибольшей степени согласуются с современными представлениями о функциях социального конфликта. Это не исследование в области истории идей; нас интересует в данном случае не анализ социологических работ прошлого, а использование наследия. Социологическое теоретизирование должно постоянно опираться на те достижения прошлого, которые дают возможность дальнейшего роста знания, а для этого, похоже, годятся лишь некоторые фрагменты работ классиков социологии. Это хорошо понимал и сам Зиммель, писавший в своем дневнике:



"Я знаю, что умру, не оставив интеллектуальных наследников; так и должно быть. Мое наследство, словно наличные деньги, будет поделено между многими наследниками, и каждый использует свою часть по собственному разумению, забывая при этом, чему он обязан своими приобретениями"2.

Часто отмечалась склонность Зиммеля к соединению внешне не связанных друг с другом идей. Хосе Ортега-и-Гассет удачно очертил эту особенность мысли Зиммеля, написав о нем: "Этот проницательный ум, своего рода философская белка, никогда не ограничивался рассмотрением проблемы в себе, но использовал ее как сцену, на которой демонстрировал свои блестящие аналитические упражнения"3. Идеи Зиммеля не выводятся из общей теоретической конструкции, как идеи Фрейда или Маркса. Хотя теория in nuce и содержится в работах Зиммеля, она может быть лучше всего реконструирована путем включения в нее основных идей, высказанных по сходным проблемам другими мыслителями.

Изучая положения, почерпнутые в эссе о конфликте, мы сопоставим их с соответствующими идеями других социальных теоретиков и с эмпирическими данными, которые, возможно, их иллюстрируют, модифицируют или опровергают. Нашей задачей станет прояснение этих положений, исследование как внутренней логики каждого из них, так и логической взаимосвязи всей их совокупности. Мы не ставим

51

целью их верификацию; это возможно только путем проверки теории в систематическом эмпирическом исследовании.



Работа Зиммеля, к которой мы теперь обращаемся, строится вокруг главного тезиса: "конфликт — это форма социализации". По сути, это означает — если подытожить ее первые страницы, — что ни одна группа не бывает полностью гармоничной, поскольку в таком случае она была бы лишена движения и структуры. Группам необходима как гармония, так и дисгармония, как ассоциация, так и диссоциация; и конфликты внутри групп ни в коем случае не являются исключительно разрушительными факторами. Образование группы — это результат процессов обоего вида. Убеждение в том, что один процесс разрушает то, что создает другой, а то, что в конце концов остается, представляет собой результат вычитания одного из другого, основано на заблуждении. Напротив, и "позитивный", и "негативный" факторы создают групповые связи. Конфликт, так же как и сотрудничество, обладает социальными функциями. Определенный уровень конфликта отнюдь не обязательно дисфункционален, но является существенной составляющей как процесса становления группы, так и ее устойчивого существования.

Нижеследующие положения вытекают из этого основополагающего воззрения на функции социального конфликта.


ГЛАВА П. КОНФЛИКТ И ГРУППОВЫЕ ГРАНИЦЫ
ТЕЗИС I: ГРУППОСО3ИДАЮЩИЕ ФУНКЦИИ КОНФЛИКТА
С факторами, объединяющими группу, органически связаны всякого рода разногласия, расхождения и внешние противостояния ... Позитивная и объединяющая роль антагонизма ясно видна в структурах, тщательно охраняющих чистоту и четкость социальных делений и градаций. Так, индийская социальная система основана не только на иерархии каст, но и напрямую на их взаимном отторжении. Враждебность не только предохраняет границы внутри групп от постепенного исчезновения... зачастую именно она обеспечивает классам и индивидам их положение по отношению друг к другу, которым они не обладали бы... если бы основания враждебности не сопровождались чувством и выражением враждебности4.
ЗДЕСЬ НЕОБХОДИМО НЕКОТОРОЕ ПОЯСНЕНИЕ. Обсуждая одновременно и личную автономию, и автономию группы, Зиммель переходит от психологических суждений к социологическим и обратно, тем самым затушевывая тот факт, что, хотя личность и социальная система могут быть отчасти гомологичны и взаимно проникать друг в друга, они ни в коем случае не тождественны5. Генетическая психология6 и психоанализ собрали массу эмпирических свидетельств в пользу того, что конфликт представляет собой важнейший фактор, задающий идентичность и автономию эго, т. е. фактор полного отделения личности от окружающего мира. Но здесь мы не намерены обсуждать эту проблему; нас интересует прежде всего поведение индивидов в группах. Поэтому "чувства враждебности и отторжения" будут обсуждаться, только если они являются характерным элементом социальной модели взаимодействия, т. е. наблюдаются регулярно. Индивидуальное поведение как простое проявление темперамен-

53

та или характера при анализе структурированных социальных систем не рассматривается.



Возвращаясь к социологическому содержанию тезиса, отметим, что Зиммель говорит о двух взаимосвязанных, но тем не менее существенно различных явлениях. Во-первых, он утверждает, что конфликт задает границы между группами внутри социальной системы благодаря усилению самосознания групп и их представлений о собственной отдельности и специфичности. Таким образом, происходит самоидентификация групп внутри системы. Во-вторых, он говорит, что взаимное "отталкивание" помогает сохранять целостность социальной системы, устанавливая равновесие между ее различными группами. Например, межкастовые конфликты могут вести к самоизоляции и индивидуализации различных каст, но могут также и способствовать сохранению стабильности всей социальной структуры индийского общества, обеспечивая баланс интересов враждующих каст. В других работах Зиммель еще сильнее настаивает на группосозидающей природе конфликта7.

Эта идея, конечно, не нова. Подобные утверждения обнаруживаются у социальных мыслителей еще с античных времен. Уильям Грэм Самнер, писавший в то же время, что и Зиммель, при обсуждении внешних и внутренних групповых отношений высказывал, по сути, те же самые мысли8.

Общеизвестность этой идеи отнюдь не предполагает необходимость ее включения в современную социологическую теорию. Так, Парсонс в своей недавней работе9, подчеркивая, что социальные системы принадлежат к "поддерживающему границы" типу (это означает, что в целях сохранения собственной структурной организации они должны поддерживать границы между собою и окружающим миром), не упоминает в этой связи о конфликте10.

54

Функция конфликта, заключающаяся в установлении и поддержании групповой идентичности, отмечена в работах таких теоретиков, как Жорж Сорель и Карл Маркс. Защиту "насилия", с которой выступил Сорель, следует понимать исключительно в контексте осознания им тесной взаимосвязи между конфликтом и групповой сплоченностью11. Он понимал, что рабочий класс сможет сохранить свою идентичность только в постоянных столкновениях со средним классом. Лишь в этом случае рабочие обретут и осознают свою классовую принадлежность. Он был убежден, что социалисты (к которым он себя относил) должны противостоять "гуманитарным" попыткам правящих классов улучшить положение рабочих, и в основе этой убежденности лежала признанная социологическая истина: подобные меры приведут к снижению уровня классового конфликта и, следовательно, к ослаблению классовой идентичности. По Марксу, классы тоже возникают только благодаря конфликту. Объективно индивиды могут обладать одинаковым положением в обществе, но осознать общность своих интересов они могут только в конфликте и через конфликт.



"Отдельные индивиды образуют класс лишь постольку, поскольку им приходится вести общую борьбу против какого-нибудь другого класса; в остальных отношениях они сами враждебно противостоят друг другу в качестве конкурентов"12.

Пожалуй, социологи едины в том, что различие между "нами, "нашей" группой, внутренней группой и другими, чужими, внешней группой"13 возникает в конфликте и через конфликт. Это относится не только к классовым конфликтам, хотя для многих это самый подходящий пример. В национальных, этнических и политических конфликтах, в конфликтах разных слоев бюрократических структур — повсюду проявляется та же самая закономерность.

55

Зиммель идет дальше, утверждая, что враждебность и взаимные антагонизмы еще и поддерживают целостность системы, устанавливая равновесие между составляющими ее частями. Это происходит потому, что представители одного слоя или одной касты сплачиваются по причине их общей враждебности к членам другого слоя или другой касты. Таким образом, делает вывод Зиммель, иерархия положений сохраняется именно по причине антипатии, которую представители подгрупп в рамках единого общества испытывают по отношению друг к другу.



Здесь необходима оговорка. Как было отмечено14, внешние группы далеко не всегда становятся объектом враждебных чувств; наоборот, при определенных условиях они могут выступать в качестве позитивного референта. С ними можно соперничать, равно как и возмущаться ими. Причем возможности позитивного соперничества могут быть ограничены только особыми условиями. В строго организованной кастовой системе, как, например в Индии, социальная мобильность практически исключена, а кастовое положение узаконено религиозными верованиями15. Поэтому представителям низших каст, хотя они и осознают свое низкое положение в иерархии, даже не приходит в голову мысль об изменении своего статуса или о том, чтобы подражать поведению представителей высших каст16.

56

Ситуация коренным образом меняется в классовой системе, обеспечивающей весьма высокую степень социальной мобильности. Конечно, для отношений статусных групп в американской системе часто характерны вражда и недоброжелательность. Также верно, что структура системы отчасти поддерживается за счет этих взаимных антагонизмов, способствующих сохранению статусных различий. Тем не менее представители низших слоев часто конкурируют с представителями более высоких классов и претендуют на членство в последних. Так, добровольные организации в Янки Сити17 придают организованную форму антагонизму "классов", но в то же время способствуют "организации и регулированию восходящей социальной мобильности". В обществах, где восходящая мобильность институционализирована и преобладает не приписанный, а достижительный статус, враждебность в отношениях между стратами смешивается с сильным позитивным влечением к тем, кто стоит выше в социальной иерархии и задает модели поведения. Если бы антагонизмов не было, статусные группы просто исчезли бы, поскольку исчезли бы границы, очерчивающие их определенность; но эти границы сохраняются, оставаясь подвижными, поскольку восходящая социальная мобильность представляет собой культурный идеал подобных обществ.



Именно по той причине, что враждебность классов по отношению друг к другу характерна для открытой классовой системы в отличие от системы кастовой, она часто принимает форму рессантиментпа18. Рессантимент — это не прямое отрицание ценностей или групп, на которые обращены негативные эмоции; это скорее злоба, соединенная с завистью: то, что открыто отрицается и осуждается, является предметом тайного вожделения.

Нужно отметить, что Зиммель практически не видит разницы между чувством враждебности и его выражением в действии. А ведь налицо явное различие между индийской кастовой системой, где антагонистические чувства не ведут к открытому конфликту, и американской классовой системой, где конфликт не просто распространенное,

57

но и постоянно ожидаемое явление (например, конфликт между управленческим персоналом и рабочими). Неравное распределение прав и привилегий может порождать враждебные чувства, но эти последние совсем не обязательно приводят к конфликту. Это различие между конфликтом и чувствами крайне важно. В отличие от чувства враждебности конфликт всегда происходит во взаимодействии двух или более сторон. Враждебное отношение представляет собой предрасположенность к конфликтному поведению; конфликт же, напротив, всегда трансакция19.



Воплотится ли чувство враждебности в реальном конфликтном поведении, отчасти зависит от того, считается ли неравное распределение прав легитимным или нет. В классической индийской кастовой системе межкастовые конфликты редки потому, что низшие и высшие касты одинаково относятся к кастовому делению20. Легитимность — это важнейшая промежуточная переменная, без учета которой невозможно предсказать, выльются ли в реальный конфликт чувства враждебности, порожденные неравным распределением прав и привилегий.

Прежде чем возникнет социальный конфликт, прежде чем враждебное отношение станет действием, менее привилегированная группа должна осознать, что она на самом деле чего-то лишена. Она должна прийти к убеждению, что лишена привилегий, на которые вправе претендовать. Она должна отвергнуть любое обоснование существующего распределения прав и привилегий. Изменения в степени согласия с существующим распределением власти, богатства и статуса тесно связаны с изменениями в отборе референтных групп в изменяющихся социальных ситуациях. В случае Индии стимулом для изменения восприятия себя и других членами менее привилегированных групп

58

стали преобразования в экономике (например, рост промышленности и относительное снижение роли аграрного сектора, что открыло перспективы социальной мобильности).



Для нас важно отметить, что, когда социальная структура более не считается легитимной, индивиды, занимающие сходные социальные позиции, благодаря конфликту объединяются в группы с общими самосознанием и интересами21. Этот процесс формирования групп и будет интересовать нас далее при обсуждении нижеследующих зиммелевских тезисов.

Социальные структуры различаются по степени терпимости в отношении конфликтов. Как будет видно из следующего тезиса, Зиммель полагает, что, если структура сдерживает выражение и проявление чувства враждебности, должны существовать некие замещающие механизмы для безопасного выхода этих эмоций.

Теперь мы можем переформулировать тезис Зиммеля:

Конфликт служит установлению и поддержанию самотождественности и границ обществ и групп.

Конфликт с другими группами способствует также упрочению и подтверждению идентичности группы и сохранению ее границ в отношении окружающего социума.

Характерные структуры враждебности и взаимные антагонизмы помогают сохранять социальные разделения и системы стратификации. Такие устойчивые структуры антагонизмов предотвращают постепенное размывание границ между группами в социальной системе и закрепляют определенное положение различных подсистем внутри системы в целом.

59

В социальных структурах, обеспечивающих высокую мобильность, имеют место как взаимная вражда между слоями, так и влечение низших слоев к высшим. В этом случае чувства враждебности низших слоев часто принимают форму рессантпимента, где враждебность сочетается с влечением. Подобные структуры создают массу возможностей для конфликта, поскольку, как будет показано ниже, чем теснее отношения, тем более высок конфликтный потенциал.



Нужно различать конфликт и враждебное, или антагонистическое, отношение. Социальный конфликт — это всегда социальное взаимодействие, тогда как отношение или чувство представляют собой только предрасположенность к действию. Предрасположенность необязательно выливается в конфликт; важнейшими промежуточными переменными, влияющими на возникновение конфликта, являются степень и способ легитимации власти и системы статусов.
ГЛАВА III. ВРАЖДЕБНОСТЬ И НАПРЯЖЕННОСТЬ В КОНФЛИКТНЫХ ОТНОШЕНИЯХ
ТЕЗИС 2: ГРУППОСОХРАНЯЮЩИЕ ФУНКЦИИ КОНФЛИКТА И ЗНАЧЕНИЕ ИНСТИТУТОВ, ВЫПОЛНЯЮЩИХ РОЛЬ "ЗАЩИТНЫХ КЛАПАНОВ"
"... противоборство членов группы друг с другом — фактор, который нельзя однозначно оценить как негативный хотя бы потому, что это иногда единственное средство сделать жизнь с действительно невыносимыми людьми, по крайней мере, терпимой. Если бы мы вовсе были лишены силы и права восстать против тирании, произвола, самодурства и бестактности, мы вообще не смогли бы общаться с людьми, от дурного характера которых страдаем. Мы могли бы пойти на какой-нибудь отчаянный шаг, что положило бы конец отношениям, но, возможно, не стало бы "конфликтом". Не только потому, что... притеснение обычно возрастает, если его спокойно и без протестов терпят, но также и потому, что противоборство дает нам внутреннее удовлетворение, отвлечение, облегчение... Противоборство дает почувствовать, что мы не просто жертвы обстоятельств"22.

Зиммель здесь утверждает, что выражение враждебности в конфликте играет положительную роль, поскольку допускает сохранение отношений в ситуациях стресса, тем самым предотвращая распад группы, который неизбежен в случае изгнания враждебно настроенных индивидов.

Таким образом, конфликт выполняет группосохраняющюю функцию в той мере, в какой регулирует системы отношений. Он "очищает воздух", т. е. удаляет скопления подавленных враждебных эмоций, давая им свободный выход в действиях. Зиммель как бы вторит шекспировскому королю Джону: "Это глупое небо не очищается без бури".

Может показаться, что Зиммель здесь отступает от собственной методологии и принимает во внимание воздействие конфликта только на одну сторону — на "ущемленную", не беря в расчет воздействия сторон друг на друга. Однако на самом деле анализ "освобождающего" действия конфликта на "ущемленных" индивидов и группы инте-

61

ресует его лишь в той мере, в какой это "освобождение" способствует поддержанию отношений, т. е. моделей взаимодействия.



И тем не менее отмеченное выше нежелание Зиммеля различать чувство враждебности и конфликтное поведение снова порождает ряд трудностей. Если конфликт с необходимостью ведет к изменению предшествующих условий отношений сторон, то простая враждебность необязательно приводит к таким последствиям и может оставить все на своих местах.

Обращаясь к проблеме индивидуального освобождения, отметим, что Зиммель не мог предполагать, какой вес она обретет в позднейших психологических теориях. Накопившаяся враждебность и агрессивные предрасположенности могут выплеснуться не только против их непосредственного объекта, но и против замещающих его объектов. Зиммель явно учитывал только прямой конфликт между исходными сторонами противостояния. Он упустил из виду ту возможность, что иные, нежели конфликт, типы поведения могут, по крайней мере частично, выполнять сходные функции.

Зиммель писал в Берлине на рубеже веков, еще не зная о революционных прорывах в психологии, происходивших примерно в то же время в Вене. Если бы он был знаком с новой тогда теорией психоанализа, то отказался бы от допущения, будто чувства враждебности выплескиваются в конфликтном поведении, направленном только против самой причины этой враждебности. Он не учитывал возможности того, что в случаях, когда конфликтное поведение по отношению к самому объекту враждебности каким-то образом заблокировано, то (1) чувства враждебности могут переходить на замещающие объекты и (2) замещающее удовлетворение может достигаться просто путем снятия напряжения. В обоих случаях следствием оказывается сохранение исходных отношений.

Таким образом, для того, чтобы адекватно проанализировать данный тезис, нужно придерживаться нашего различения между чувствами враждебности и их поведенческими проявлениями. Надо еще добавить, что в поведении эти чувства могут выражаться, по крайней мере, в трех формах: (1) прямое выражение враждебности по отношению к человеку или группе, являющимся источником фрустрации; (2) перенос враждебного поведения на замещающие объекты и (3) работа по снятию напряжения, обеспечивающая удовлетворение сама по себе, не требуя для этого ни подлинного, ни замещающего объекта.

62

Можно сказать, что Зиммель выдвинул концепцию конфликта как "защитного клапана". Конфликт служит клапаном, высвобождающим чувство враждебности, которое, не будь этой отдушины, взорвет отношения между антагонистами.



Немецкий этнолог Генрих Шурц23 изобрел термин Ventilsitten (вентильные обычаи)24, которым обозначил обычаи и ритуалы примитивных обществ, представляющие собой институционализированные клапаны для освобождения чувств и влечений, обычно подавляемых в группах. Хороший пример здесь — оргиастические празднества, когда могут открыто нарушаться обычные запреты и нормы сексуального поведения. Подобные институты, как отметил немецкий социолог Фиркандт, служат руслом для отведения подавленных влечений, оберегая, таким образом, жизнь социума от их разрушительного воздействия25.

Но даже понятая таким образом концепция "защитных клапанов" довольно двусмысленна. Ведь можно сказать, что нападки на замещающие объекты или выражение враждебной энергии в других формах также выполняют функцию защитных клапанов. Как и Зиммелю, Шурцу и Фиркандту не удалось четко обозначить различия между Ventilsitten, которые обеспечивают негативным эмоциям социально санкционированный выход, не приводящий к разрушению структуры отношений в группе, и теми институтами, которые играют роль защитных клапанов, направляющих враждебность на замещающие объекты, или являются средством катарсического освобождения.

Больше всего данных, проясняющих это различение, можно почерпнуть из жизни дописьменных обществ — возможно, потому, что антропологи занимались этими проблемами более систематично, чем исследователи современной жизни, хотя и современное западное общество дает достаточно показательных примеров. Так, в качестве защитного клапана, обеспечивающего санкционированный выход для враждебных эмоций по отношению к неподзедственному объекту, выступает институт дуэли, существующий как в Европе, так и в обществах, не обладаюших письменностью. Дуэль ставит потенциально разрушительную агрессию под социальный контроль и дает прямой выход враждебности, существующей между членами общества. Социально контролируемый конфликт "очищает воздух" и позволяет участникам

63

возобновить отношения. Если один из них убит, предполагается, что его родственники и друзья не будут мстить удачливому сопернику; таким образом, в социальном плане дело "закрыто", и отношения восстановлены.



К этой же категории можно отнести и социально одобряемые, контролируемые и ограничиваемые акты мести.

В одном из австралийских племен, если мужчина оскорбил другого мужчину, последнему разрешается... бросить в обидчика определенное количество копий или бумерангов или, в особых случаях, ранить его копьем в бедро. После того, как удовлетворение получено, он не может таить злобу на обидчика. Во многих дописьменных обществах убийство человека дает группе, к которой он принадлежит, право на убийство обидчика или другого члена его группы. Группа обидчика должна принять это как акт восстановления справедливости и не предпринимать попыток возмездия. Предполагается, что получившие подобное удовлетворение не имеют больше оснований для дурных чувств26.

В обоих случаях существует социально санкционированное право на выражение чувства враждебности по отношению к противнику.

Рассмотрим теперь такой институт, как колдовство. Многие исследователи отмечают, что, хотя обвинения в колдовстве действительно часто служили орудием мести по отношению к объекту вражды, литература изобилует примерами, когда обвиненные в колдовстве вообще не причиняли никакого вреда обвинителям и не вызывали у них враждебных эмоций, а просто были средством избыть враждебные чувства, которые по разным причинам нельзя было направить на их подлинный объект.

В своем исследовании колдовства у индейцев навахо Клайд Клакхон описывает колдовство как институт, разрешающий не только непосредственную агрессию, но и перенос враждебности на замещающие объекты.

"Скрытая функция колдовства для индивидов заключается в обеспечении социально признанного канала для выражения культурно запретного".

"Вера и практика колдовства допускают выражения непосредственного и перемещенного антагонизма".

"Если мифы и ритуалы обеспечивают принципиальные способы сублимации антисоциальных склонностей людей навахо, то колдовство обеспечивает принципиальные социально приемлемые механизмы их выражения".

64

"Колдовство является каналом для смещения агрессии и облегчает эмоциональную адаптацию при минимальном разрушении социальных связей"27.



Есть случаи, когда враждебность действительно направляется на непосредственный объект, но она также может быть выражена и косвенным образом или даже вовсе непреднамеренно. Соответствующее различение сформулировал Фрейд, обсуждая соотношение остроумия и агрессии.

"Остроумие позволяет нам сделать нашего врага смешным, выставив на вид то, что нельзя высказать откровенно и прямо ввиду наличия разных препятствий".

"Остроумие является предпочтительным орудием критики или нападения на вышестоящих — тех, кто претендует на власть. В этом случае оно есть сопротивление власти и выход из-под ее давления"28.

Фрейд говорит о замещении средств выражения враждебности. Он ясно показывает, что позитивная для индивида функция конфликта, отмеченная Зиммелем, может осуществляться и косвенными средствами, одним из которых является остроумие29.

Поскольку замещающие средства, такие, как остроумие, могут и не повлечь за собой изменений в отношениях между антагонистами (особенно если объект агрессивного остроумия не осознает причины и смысла острот), они дают возможность более слабым партнерам выразить свои чувства, не изменяя условия отношений. Подобное противостояние часто незаметно переходит в простое замещающее удовольствие, функционально эквивалентное снятию напряжения. Этим объясняется обилие политических анекдотов в тоталитарных государствах, об этом же свидетельствует и приписываемая Геббельсу фраза, что будто бы нацистский режим на самом деле поощрял политические анекдоты, поскольку они давали безвредный выход опасным чувствам.

65

Театр и другие формы развлечений также могут служить замещающими средствами выражения враждебности. В обществе Бали30, где социальная структура характеризуется жесткой стратификацией, большое внимание уделяется этикету, учитывающему ранг и статус, а театральные постановки в основном пародируют эти ритуалы. Пародия на статус передается танцами, где актеры стоят на головах с прикрепленными на лобковых местах масками, а ногами имитируют соответствующие ритуальные движения рук.



"Эта свободная театральная карикатура... нацелена на болезненные точки всей системы и в смехе дает выход отрицательным эмоциям".

Авторы доклада в Нью-Йоркской академии наук предположили, что театральные постановки высвобождают скрытые чувства враждебности, глубоко коренящиеся в этом жестко стратифицированном обществе, что и позволяет последнему нормально функционировать. Впрочем, они не предоставили достаточных эмпирических подтверждений этой гипотезы.

На этих и других подобных примерах мы видим, что, хотя выражение враждебности имеет место, структура отношений как таковых остается неизменной. Если конфликт меняет условия отношений, то просто выражение чувств враждебности — нет. Так что выражение враждебности в отличие от конфликта может даже приветствоваться властью.

Введенное нами различение между замещением средств и замещением объекта имеет огромное значение для социологов, поскольку в случае замещения средств (остроумие, театр и т. п.) конфликт не возникает. Однако в агрессии против замещающих объектов (колдовство, любая другая форма поиска "козлов отпущения"), несмотря на то, что исходные взаимоотношения не затрагиваются (агрессия направлена в другую сторону), возникает новая конфликтная ситуация — в отношениях с замещающим объектом. Этот второй тип отношений содержит условия для возникновения "нереалистического" конфликта, который мы обсудим в следующем разделе.

Конечно, институты, канализирующие выражение враждебных чувств, встречаются не только в дописьменных обществах. Под воздействием гипотезы Фрейда об "изначальной враждебности людей

66

друг к другу"31 многие исследователи указывали на массовую культуру как основной механизм "безопасного" высвобождения агрессивных побуждений, табуированных в иных социальных контекстах32. Огромная популярность боксерских матчей и телевизионных поединков рестлеров отчасти объясняется воображаемым соучастием зрителей, отождествляющих себя с любимым героем, когда он "бьет морду этому парню". Современная массовая культура служит средством освобождения от фрустраций, открывая возможности замещающего выражения строго табуированных импульсов враждебности. Как отмечает Герта Херцог в исследовании "Психологическое удовлетворение при прослушивании дневных радиопрограмм", "некоторые слушатели наслаждаются сериалами, воспринимая их исключительно как средства эмоциональной разрядки. Им нравится, что сериалы дают возможность "поплакать"... Возможность выразить агрессивность также является источником удовлетворения"33.



Некоторые из этих примеров позволяют выдвинуть гипотезу о том, что необходимость в институтах, выполняющих функцию "защитных клапанов", возрастает с усилением жесткости социальной структуры, т. е. по мере ужесточения запрета, налагаемого социальной системой на выражение антагонистических эмоций34. При этом должен учитываться ряд промежуточных переменных, таких, как общие ценностные ориентации, уровень безопасности и т. д. Эту тему мы еще обсудим.

В данном контексте уместно обратиться к хорошо известному механизму поиска "козла отпущения", действующему в групповых конфликтах. Мы не будем анализировать множество вышедших в последние годы книг по этому и другим аспектам феномена предубежде-

67

ния35. На некоторых аспектах упомянутого механизма мы остановимся в следующем разделе, а также в заключительной части книги. Пока же достаточно сказать, что большинство авторов концентрируются исключительно на изучении личности индивида — носителя предрассудка (возможно, потому, что современные исследовательские методы лучше приспособлены именно к такой задаче), пренебрегая изучением социальных функций предрассудков. Расистские и религиозные предрассудки, направляя враждебность на объекты, лишенные возможности сопротивления, вносят огромный вклад в поддержание стабильности существующих социальных структур, выполняя функцию институтов — "защитных клапанов", рассмотренных выше36.



Здесь возникает проблема, о которой выше упоминалось лишь вскользь, но которая играет центральную роль в теории конфликта: проблема функционирования институтов, канализирующих враждебные чувства, предотвращающих проекцию этих чувств на непосредственный объект враждебности и тем самым способствующих сохранению социальной системы. Деятельность этих институтов может так-

68

же иметь и негативные последствия для социальной системы, для человека или для того и другого. Как отметил Клайд Клакхон: "За обвинение в колдовстве платили и человек, и группа"37.



Общедоступный характер институтов, выполняющих роль "защитных клапанов"38, приводит к смещению целей у индивидов: они не ставят более перед собой задачу исправить неудовлетворительную ситуацию, им нужно всего лишь снять вызванную ею напряженность. Сама же ситуация не меняется либо продолжает ухудшаться. В следующем тезисе мы попытаемся показать, что степень смещения преследуемой индивидом цели представляет собой важную переменную в теории конфликта.

Психологи экспериментально показали, что открытая агрессия приносит больше удовлетворения, чем скрытая39; аналогичным образом допустимо, по крайней мере, предположить, что конфликт, направленный непосредственно против объекта враждебности, может оказаться менее разрушительным для социальной системы, нежели отвод агрессивности через институционализированные "защитные клапаны".

Институты, представляющие собой замещающие каналы для высвобождения агрессивности, могут стать разрушительными для социальной системы точно так же, как невротические симптомы разрушительны для человеческой личности. Невротические симптомы представляют собой результат подавления влечений, обеспечивая в то же время их частичное удовлетворение. Сдерживаемые влечения "находят иные пути наружу через бессознательное... Результатом являются симптом и, по сути, замещающее удовлетворение... Симптом не может совершенно освободиться из-под репрессивной власти эго и должен подвергнуться модификациям и замещениям... Таким образом, симптомы по природе своей являются компромиссным образованием между подавляемыми ...инстинктами и подавляющим эго...; они представляют со-

69

бой удовлетворение желаний обоих партнеров одновременно, но удовлетворение, неполное для каждого из них40.



"В бессознательном подавленная идея сохраняет свою дееспособность и должна, следовательно, сохранять свой катексический потенциал"41.

Фрейдовский метод определения невротического симптома и его функций можно с пользой применить и в нашем случае. Во-первых, эвристический принцип взаимодействия между Id, стремящимся к удовлетворению, и Ego, старающимся подавить это желание, можно применить к взаимодействию между человеком, ищущим удовлетворения, и институтами, которые блокируют это желание или подсовывают объекты-заместители. Перефразируя фрейдовский афоризм, мы можем сказать, что институты, выполняющие роль "защитных клапанов", позитивно функциональны как в отношении как индивида, так и социальной структуры, но недостаточно функциональны для каждого из них42.

Во-вторых, поскольку удовлетворение желаний индивида оказывается неполным, частично или целиком подавленная идея "сохраняет дееспособность".

Блокирование неснятого или частично снятого напряжения вместо адаптации к изменившимся условиям приводит к ужесточению структуры и создает предпосылки для разрушительного взрыва.

Более того, современный психоаналитик может сказать то же самое и по поводу "благотворного эффекта" простого снятия напряжения:

Раньше "снятие напряжения" рассматривалось как терапевтически решающий фактор. Верно, что при этом имеет место освобождение до сих пор подавляемых эмоций... Однако на этом пути недостижимо подлинное и полное прекращение деятельности защитных механизмов... Не только накопленная ранее энергия должна освободиться в едином акте, но и вновь возникающие инстинктивные напряжения должны иметь постоянную возможность находить разрядку43.

70

Если, как предполагает Зиммель, "конфликт очищает воздух", то институты, которые служат лишь снятию напряжений, канализации враждебных чувств, оставляя неизменными структуры отношений, могут функционировать как громоотводы, но не в состоянии предотвратить периодическое сгущение туч, т. е. новое накопление напряженности.



Однако отношения между членами группы могут быть столь хрупкими, что не смогут выдержать конфликта. В таком случае для продолжения отношений требуется замещающий объект. К этой ситуации мы вернемся ниже.

Учитывая предшествующие рассуждения, мы можем переформулировать приведенный выше тезис:

(1) Конфликт не всегда дисфункционален по отношению к системе, в которой он возникает; часто конфликт необходим для ее сохранения. Если нет способов выразить враждебность или недовольство по отношению друг к другу, члены группы могут пережить глубокую фрустрацию и прийти к полному разрыву отношений. Обеспечивая свободный выход сдерживаемым враждебным эмоциям, конфликт служит сохранению групповых отношений.

(2) Социальные системы создают особые институты, служащие отводу враждебных и агрессивных эмоций. Такие институты, выполняющие роль защитных клапанов, помогают сохранить систему, предупреждая возможный конфликт или сводя к минимуму его разрушительные последствия. Они предоставляют как замещающие объекты, в отношении которых допустимо выражение враждебности, так и средства такого выражения. Эти "защитные клапаны" не дают враждебным эмоциям выплеснуться на их непосредственный объект. Однако подобные замещения влекут определенные издержки как для социальной системы, так и для индивида. В системе ослабевают стимулы к изменению, позволяющему приспособиться к меняющимся условиям внешнего мира. Что касается индивида, то в нем происходит накопление негативных эмоций — потенциала разрушительного взрыва.

Перенесение чувства враждебности на замещающий объект (в отличие от простого символического выражения) создает новую конфликтную ситуацию уже в отношении этого объекта. В следующем разделе мы рассмотрим, в чем состоит различие между подобным "нереалистическим" и "реалистическим" типами конфликта.

71
[…]


ТЕЗИС 5: ВРАЖДЕБНОСТЬ В БЛИЗКИХ СОЦИАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЯХ

В то время как антагонизм сам по себе не создает социального единства, почти никогда не бывает так, чтобы в нем вовсе отсутствовал социологический элемент... Пожалуй, то же происходит при смешении конвергирующих и дивергирующих течений внутри группы. На деле структура может быть sui generis... и только для того, чтобы ее описать и понять, мы сводим вместе postfactum две тенденции: одну — монистическую, другую — антагонистическую. Эротические отношения служат здесь самым частым примером. Обычно нас не удивляет, что они сотканы из любви и уважения или неуважения... из любви и стремления доминировать или потребности в зависимости. Но то, что наблюдатель или сам участник разделяет на два взаимодействующих течения, в реальности может быть одним44.

Зиммель здесь утверждает, что для социальных отношений чаще характерна как объединительная, так и разъединительная мотивация, как "любовь", так и "ненависть", которые обычно тесно связаны. Часто человек ненавидит того, кого любит; поэтому в реальности часто невозможно разделить эти два элемента. Ошибочно полагать, будто один фактор разрушает то, что создает другой.

Чтобы это утверждение не воспринималось как противоречащее предыдущим тезисам, нужно сразу сделать одну оговорку. Если бы ненависть действительно была частью любых отношений, то не суще-

86

ствовало бы реалистических конфликтов, где она бы не присутствовала. Кажется, однако, что на самом деле Зиммель — хотя он и не делает необходимых уточнений — имеет в виду не все социальные отношения, а только близкие и интимные отношения; об этом свидетельствует ссылка на эротические отношения как на самый показательный для него пример.



Зиммель предполагает, что в отношениях, в которые участники вовлечены глубоко, всей полнотой своей личности, а не одним ее сегментом, должны возникать одновременно оба чувства: любовь и ненависть, влечение и отталкивание.

Это напоминает фрейдовское понятие амбивалентности45, ставшее ныне центральным понятием психоанализа. Амбивалентность определяется Фрейдом как "обращение антитетических чувств (любовных и враждебных) на одного и того же человека"46. Именно такую ситуацию имеет в виду Зиммель. Фрейд, однако, описывает психологические причины феномена, который Зиммель просто наблюдает. Так что это психоаналитическое понятие поможет уточнить и дополнить тезис Зиммеля.

Фрейд анализирует амбивалентность в социальных отношениях в книге "Групповая психология и анализ человеческого Я". Он пишет47:

Почти каждое близкое эмоциональное отношение двух людей, длящееся в течение некоторого времени — брак, дружба, отношения родителей и детей, — оставляет осадок чувств антипатии и враждебности, которые с самого начала элиминируются путем подавления. Эти чувства гораздо меньше маскируются в обычных спорах между деловыми партнерами или в ропоте подчиненных против начальства. То же происходит, когда люди приходят в большой коллектив. Всякий раз, когда брак соединяет две семьи, каждая считает себя выше или лучше по рождению, чем другая. Самый ревнивый соперник города — соседний город... Когда такая враждебность направлена на людей, которых все-таки любят, мы называем это

87

амбивалентностью чувств; мы объясняем ее — возможно, чересчур рационально — частыми конфликтами интересов, которые как раз и возникают именно в таких близких отношениях.



Отметим, что, как и Зиммель, Фрейд выводит амбивалентность чувств из близости отношений. Он связывает одновременность проявления любви и ненависти с множеством конфликтных ситуаций, которыми постоянно чреваты близкие отношения.

Отсюда можно сделать вывод, что в первичных группах существует гораздо больше возможностей для возникновения враждебных чувств, чем во вторичных группах, поскольку чем более отношения требуют полной вовлеченности личности — в отличие от сегментарной вовлеченности, — тем вероятнее они будут порождать одновременно и любовь, и ненависть48.

Чем ближе отношения, тем сильнее их аффективная составляющая, тем сильнее, следовательно, тенденция подавления, а не выражения враждебных чувств. В то время как во вторичных отношениях, например в бизнесе, чувства враждебности можно выражать относительно свободно, в первичных отношениях это не всегда так, ибо в силу полной вовлеченности участников такое выражение угрожает самой основе отношений. В таких случаях чувства враждебности проявляют тенденцию к накоплению и, тем самым, к усилению.

"Интимность", или "близость", — это до сих пор непроясненное понятие. Следуя тезису Хоманса49 о том, что существует корреляция между возрастанием степени взаимодействия и возрастанием взаимной симпатии, можно предположить, что интенсивное взаимодействие, характерное для первичных групп и отношений, близких к первичным группам, имеет тенденцию к полному поглощению личности и, тем самым, к усилению интимности. Однако Хоманс не обратил внимания на тот факт, что эта же самая интимность ведет к накоплению враждебных чувств, поскольку порождает поводы для конфликтов, которые зачастую подавляются во имя сохранения любовных чувств50. К сожалению, игнорирование Хомансом амбивалентного характера

88

близких социальных отношений не позволило ему заметить, что возрастание интенсивности социальных взаимодействий может вызывать рост враждебности, а не только взаимной приязни51.



Не только психоанализ и социология, но и антропология вносит свой вклад в прояснение вопроса. Б. Малиновский пишет52: "Агрессия, так же как и милосердие, начинается с семьи. [Приведенные примеры] показывают, что всюду, где налицо непосредственный контакт, происходят вспышки гнева по поводу насущных проблем, когда имеется реальный... или воображаемый конфликт интересов. Получается, что чем меньше группа, объединенная некоторыми общими интересами и повседневной жизнью, тем легче ее участниками овладевают раздражение и

гнев"53.

"Агрессия является побочным продуктом сотрудничества... Попробуем осознать место агрессивности внутри социального института. Несомненно, что внутри подобного тесного взаимодействия и пространственно ограниченных форм человеческих организаций подлинная агрессивность возникает гораздо быстрее и распространяется шире, чем где-либо еще"54.

89

Малиновский согласен с Зиммелем и Фрейдом в том, что антагонизм является основной составляющей близких социальных отношений, что он есть "побочный продукт" сотрудничества. Но если Зиммель, Фрейд и Хоманс говорят о чувствах, то Малиновский утверждает, что враждебное поведение также гораздо чаще проявляется в близких социальных отношениях. В следующем тезисе мы остановимся на этой связанной с обсуждаемой, но тем не менее отдельной проблемой.



Остается отметить, что в некоторых случаях существуют институциональные каналы для проявлений амбивалентности. Антропологи часто описывают так называемые "шутливые отношения" между кланами или между людьми, ставшими родственниками в результате брака кого-нибудь из родных, которые как раз и состоят в сочетании элементов враждебности с элементами дружелюбия и взаимопомощи. Радклифф-Браун55 следующим образом описывает структуру шутливых отношениях между кланами:

Индивид является членом определенной группы... внутри которой его отношения с другими определяются сложной совокупностью прав и обязанностей... Но за пределами области, где отношения определены, находятся другие группы... отношения с которыми предполагают возможную или реальную враждебность. В любых отношениях между членами двух подобных групп эта раздельность групп должна быть признана и зафиксирована. Это и происходит путем установления шутливых отношений. Проявления враждебности и постоянная демонстрация неуважения — это выражение того социального деления, которое составляет ядро структуры отношений, но над которым, не разрушая или даже не ослабляя его, возникают социальные узы дружественности и взаимопомощи... Шутливые отношения, конституирующие союз между кланами или племенами или же между людьми, ставшими родственниками в результате брака кого-либо из родных, — это способ организации четкой и стабильной системы социального поведения, в которой сближающие и разъединяющие тенденции... комбинируются и сохраняются.

В этом случае соединение двух тенденций делает возможным установление отношений и их дальнейшее существование. Шутливые отношения могут выполнять объединяющие функции, только если

90

они в то же самое время допускают взаимное выражение враждебности56.



В отличие от случаев, рассмотренных выше, амбивалентность здесь не является следствием близости отношений, наоборот, близкие отношения могут сложиться, только если имеются институциональные механизмы для одновременного выражения враждебности и приязни. Иными словами, изначально связь при таких отношениях между индивидами или группами не является близкой, но большая степень близости считается желательной. В таких случаях институциональные каналы для выражения чувства "любви—ненависти" облегчают установление отношений так же, как институты, выполняющие функцию "защитных клапанов", облегчают их поддержание.

Переформулируя данный тезис, можно сказать, что обычно антагонизм является элементом близких отношений. Сближающие и разъединяющие мотивы настолько переплетены в реальных отношениях, что разделить их можно только в целях анализа и классификации, тогда как природа самих отношений — единая природа sui generis.

Можно сказать, что близкие социальные отношения, характеризующиеся частым взаимодействием и полной вовлеченностью участников, заключают в своей мотивационной структуре сущностную амбивалентность, поскольку содержат и позитивные, и негативные устремления, сложнейшим образом переплетенные между собой.

Теперь рассмотрим одно из следствий этого утверждения, состоящее в том, что интенсивность конфликта связана с близостью отношений.



Каталог: data -> 2010
2010 -> Программа дисциплины «Методы исследований в психологии и образовании»
2010 -> Рефлексивно-развивающие технологии инновационно-педагогической подготовки учащихся к межпоколенческому переходу
2010 -> Медиа и социальная активность молодежи
2010 -> Личко А. Е. Психопатии и акцентуации характера у подростков
2010 -> Программа дисциплины «Психология» для направления 080700. 62 «Бизнес-информатика»
2010 -> Программа дисциплины Психология для направления 080506. 65 «Логистика и управление цепями поставок» подготовки специалиста
2010 -> Программа дисциплины Психология Для направления 080500. 62 «Бизнес-информатика» подготовки бакалавра
2010 -> Первый теория и методология марксистской социологии глава первая
2010 -> Программа дисциплины «Социологическая теория»


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница