Лицом к лицу со страхом. Путеводитель на пути к близости (часть 1)



страница2/14
Дата14.05.2016
Размер2.75 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
Глава 2.
Ребенок о панике

Наше путешествие начинается с исследования сознания Внутреннего Ребенка; это фундамент для исцеления и возвращения домой. Невинность, подобная детской невинности, доверие и спонтанность, с которыми мы рождаемся, оказались скрытыми из-за нанесенных нам травм. Теперь, входя вовнутрь и приближаясь к слою уязвимости, мы находим мир глубоких, глубоких страхов, паники и даже ужаса. С самого раннего детства, для того чтобы просто выжить, мы научились компенсировать эти глубоко укоренившиеся страхи, но это не заставило страхи рассеяться. Напротив, они вошли в бессознательное еще глубже.


У раненого Ребенка есть собственный ум, который действует совершенно независимо от ума нашего компенсирующего взрослого. Ребенок живет в своем собственном мире, мире, основанном на переживаниях и воспоминаниях далекого прошлого. В этом мире жизнь бьет ключом, и это оказывает огромное влияние на настоящее человека. В моем случае большую часть моей жизни Ребенок оставался в бессознательном, но его воздействие было очень мощным. Теперь я лучше осознаю, как он себя чувствует и как действует. Давайте исследуем мир этого раненого Ребенка.
На самом дне сознания нашего раненого Ребенка находится страх — непризнанный, непринятый страх. Сам по себе страх — не проблема, трудности нам создает именно недостаток осознанности и принятия. Мы саботируем собственное творчество, самоуважение и близкие отношения, потому что у нас в бессознательном прячется Ребенок, потерявший доверие к себе и другим. Этот ребенок глубоко испуган и тщетно жаждет любви, взаимодействуя с миром из страха и выражая себя многими бессознательными путями. Ребенок, находящийся в панике, проявляется в нервозности, с которой многие из нас говорят, едят и движутся, а также в упорстве, с которым мы создаем себе тысячи дел, чтобы казаться вечно занятыми.
Мне потребовалось много работать над собой, прежде чем я смог почувствовать своего Ребенка и взглянуть на мир его глазами. Когда я в конце концов начал к нему приближаться, то смог увидеть, почему прикрывал его таким количеством отрицаний. Я обнаружил Ребенка в панике, объятого страхом, так что даже удивился, как вообще он выжил... как мы оба выжили. И я понял, что не одинок в своих страхах. Раненый Ребенок внутри ничего не знает о медитации и не имеет никакой возможности создать между собой и страхами дистанцию; его страхи просто прикрыты созданными за всю жизнь образцами бессознательной защиты. И наше привычное поведение — это не более чем попытка установить эту дистанцию, чтобы не приходилось чувствовать всего того неимоверного страха, который находится внутри.
Многие годы я прикрывал свои страхи и уязвимость компенсациями. Я был вовлечен во всепоглощающую программу достижения успеха и совершенства, пытаясь — что, к счастью, редко получалось — быть лучшим во всем, что я только ни делал. Теперь я вижу, что в эти моменты стресса и давления мой Внутренний Ребенок в панике «всплывал» на поверхность. Он выходил наружу каждый раз, когда я думал, что куда-то опаздываю, когда боялся сделать что-то неправильное или чувствовал себя обязанным под давлением «добиться результата». Конечно, я всегда думал, что совершенно незачем паниковать, понятия не имел о том, откуда берется вся эта паника, и изо всех сил пытался подавить страхи (без особого успеха). Страх никогда не приглашался в те круги, где я бывал.

Что вызывает страх?
Теперь я вижу, что такого рода ситуации были лишь верхушкой айсберга; наш страх находите ч гораздо глубже, и он очень интенсивен. Мы полны глубоких страхов о выживании, о том, чтобы заработать достаточно денег и быть в состоянии себя поддерживать. В нас живут страхи стать сексуально неполноценными или бессильными, глубокие страхи перед вовлеченностью и самоотдачей, страх быть отвергнутыми или нежеланными, страхи перед неуважением, насилием, пренебрежением, унижением, страх столкновения с кем-то, страх незнания того, кто мы такие. Нас заполняют страхи оказаться неспособными выразить себя и быть незначительными. На более глубоком уровне всегда остается страх пустоты и смерти, который, наверное, подспудно пронизывает все остальные страхи.
У нашего существа и Внутреннего Ребенка — страхи разные. Страхи нашего существа касаются смерти и небытия, в то время как страхи Внутреннего Ребенка более связаны с миром, выходом в жизнь и столкновением с ней. В медитации мы работаем с четырьмя основными страхами Внутреннего Ребенка, каждый из которых тем или иным образом возвращает к истокам травм, полученных в раннем детстве.
Вот четыре Больших Страха Раненого Внутреннего Ребенка:

  1. страх перед давлением и ожиданиями;

  2. страх быть отвергнутым и покинутым;

  3. страх не иметь достаточно пространства, быть непонятым или проигнорированным;

  4. страхи физического или энергетического насилия или вторжения.

Я заметил, что когда исследую страх, препятствующий открытости и доверию, то всегда нахожу один из этих четырех базовых страхов. Люди, с которыми я работаю, тоже замечают это. Четыре основных страха проявляются во всех важных областях нашей жизни — в сексуальности, в творчестве, в самоутверждении, в способности чувствовать и в том, как мы себя ведем с любимыми, друзьями, знакомыми и должностными лицами. Но вместо того, чтобы оставаться со страхами и позволить себе прочувствовать их, мы бежим от них любым путем. Образ жизни людей в мире во многих аспектах — сплошная компенсация чувства страха. Мы избегаем столкновения со смертью, окружая себя роскошью и усиленно заботясь о собственной безопасности, только чтобы не чувствовать свою уязвимость и зависимость от любых неожиданностей. Это заложено в нашей культуре и передано нам нашими родителями, учителями, священниками, политиками — всеми и каждым, на кого мы только смотрели снизу вверх. Если бы мы были воспитаны в атмосфере полного доверия к жизни, то у нас не было бы внутри такого Паникующего Ребенка. Могу себе представить, каким бы я был, если бы воспитывался в духовной, гармоничной среде. Возможно, тогда моя обусловленность была бы глубоко связана с существованием и людьми, и я не носил бы в себе столько страхов. Но это не то, что я получил, и, предполагаю, не то, что получило большинство из вас. Если мы хотим исцеления, нам необходимо столкнуться с нашими страхами — с каждым из страхов. И место, с которого нужно начать, — это раненый Ребенок.

Наши страхи окутывает отрицание
Как бы то ни было, чтобы столкнуться со страхами, прежде всего мы должны признать их существующими. Мы должны принять, что они есть, и посмотреть, откуда они берутся. В нашем представлении о себе нет места страхам — нас учили, что страх нужно скрывать. Наша культура ценит честное выражение страха, но не понимает, как глубоко он внедрен. Задумайтесь, как мы можем честно выражать то, о чем даже не подозреваем? То, что заслоняем защитами, отрицанием и бессознательностью, скрывая уязвимость под маской, необходимой для выживания? До сих пор нам удавалось притворяться, и все было в порядке; мы научились «справляться». Мы пребываем, как зачарованные, в трансе «Нужно-Справиться», не признавая того, как много страха скрываем внутри. И, оставаясь в этом трансе, ложно убеждаем себя, что отрицать страх не так болезненно, как позволить ему всплыть на поверхность. Страх вводит нас глубже и глубже в изоляцию, и обычно мы даже сами этого не осознаем. Мы себя изолируем, потому что Ребенок внутри живет в страхе Часто мы так отчуждены от этого испуганного Ребенка, что движемся в режиме выживания, где нет — или очень мало — места для мягкости и близости. Недавно на вступительной встрече перед одним из семинаров я проводил вводное упражнение, чтобы помочь людям коснуться страхов близости. Я предложил каждому, представляя, что перед ним любимый или близкий друг, высказать сидящему напротив человеку какой-либо невыраженный страх, с тем чтобы стать ближе друг с другом. Через некоторое время одна женщина подняла руку и сказала, что не смогла найти ничего, что бы ее пугало.
Я задал несколько наводящих вопросов, и она призналась, что муж ее редко слушает, обычно он занят чтением газеты или еще чем-то. Оказалось, что в детстве ее никто не слушал. Эта женщина даже не могла вообразить кого-то, кто уделил бы ей достаточно времени или хотел бы ее выслушать. Никто никогда ее настолько не любил. Лишенная поддержки и признания, она просто потеряла контакт со своим Внутренним Ребенком и приспособилась к жизни без всякой близости в общении. Она прикрывала свои страхи тем способом выживания, который основан на ранней утрате. И такого рода явление очень распространено.
Другой пример: один человек на одном из моих семинаров не имел никакого понятия о том, что может чего-то бояться; он признавал, что можно испытывать страх перед требующими храбрости действиями на природе, но не находил в себе никакого страха в отношениях с людьми. Я считаю, что это распространенная форма отрицания (не так много лет назад на его месте мог быть я сам). Он говорил о разных сторонах своей жизни механически, испытав в жизни так мало близости, что у него не было никакого понимания того, как вообще откровенно разговаривать с кем-то другим. Он пришел на семинар, потому что у него были проблемы в браке, и он не понимал, почему. Его Ребенок внутри был совершенно скрыт, а он сам пребывал в полном отрицании своего эмоционального мира. Медленно и осторожно, по мере того как продолжался семинар, он устанавливал больший и больший контакт с болью и страданием внутри, болью Ребенка, которому было отказано в нежности и принятии, и который вырос в среде, где никто не выражал чувств.
Существование внутри более глубоких и скрытых страхов открывают не только те, кто начинает исследовать сферу своих чувств и совершает внутреннюю работу. У меня, как и у многих моих близких друзей, первое соприкосновение со всей громадой наших внутренних страхов случилось, когда я оказался отделенным от тех, кого любил. Один мой очень близкий друг, прошедший миллионы семинаров и активно медитировавший на протяжении двадцати лет, сейчас переживает разрыв четырнадцатилетних отношений и соприкасается с первобытным ужасом, о существовании которого в себе никогда не подозревал.
Страх и уязвимость лежат под самой поверхностью сознательного ума, всегда готовые всплыть. Они могут проснуться в тот момент, когда мы позволяем кому-то к себе приблизиться, когда отваживаемся на творчество или как-то по-другому обнажаем свою уязвимость. Они появляются каждый раз, когда мы делаем то, что уводит нас прочь от знакомого, безопасного и известного. Близость — это, может быть, самая распространенная и обширная территория, на которой мы сталкиваемся с Ребенком в панике, и именно поэтому мы ее избегаем.
Пока мы живем в коконе защищенности, никогда не высвобождая энергию, не совершая рискованных вылазок в неизвестное, мы не сталкиваемся лицом к лицу с огромным страхом, который похоронен внутри. Но мы погружаемся в скуку, разочарование и депрессию. Требуется некоторая осознанность и решимость, чтобы выйти из отрицания, вырваться из власти привычек и заново проникнуть в пространство живых энергий.

Откуда приходит страх?
Вероятно, мы с ним рождаемся. Я лично думаю, что это так. В первые несколько дней жизни я чуть не умер от недоедания, потому что по какой-то причине не мог переваривать молоко матери. Моя мать рассказывала, что у меня была «диарея новорожденного», но, вероятно, я просто хотел сказать: «Помогите! Я хочу вернуться обратно туда, где было так тепло и безопасно». Прибавьте к этому первичный шок от выхода в мир из утробы матери, и мы узнаем ситуацию, в которой родилось большинство из нас, и где уже есть достаточно причин, чтобы начинать бояться. Какому бы эмоциональному, физическому или сексуальному насилию мы ни подвергались позже, это только добавляет страха к изначальному шоку самого рождения. Другой очевидный источник нашей паники — утрата и вторжение, которые мы переживали в течение всего детства. Добавьте к этому недостаток одобрения, внимания, любви, уважения и заботы, которые всем, так или иначе, приходилось испытывать. И вы поймете, с каким ужасом теперь Ребенок внутри ожидает еще большего насилия и чувства покинутости. У нас были глубокие потребности в выживании и тождественности; они не были удовлетворены, и мы утратили доверие. Не были удовлетворены наши потребности в любви и защите, принятии, признании и одобрении, вдохновении и направлении, потребности в нежной, безусловной любви. Наш раненый Ребенок боится, что этого не произойдет никогда. Удар нашей невинности и доверию был нанесен так рано, что спровоцировал лежащий в основе всего остального страх, что мы не выживем.
К несчастью, в детстве мы не были способны сделать вывод: «Все понятно; я вижу, что у мамы и папы большие проблемы; они не могут ужиться даже друг с другом, и, кажется, их не слишком интересую я. Прежде всего, они не должны были меня рожать. Очевидно, здесь я не получу того, в чем нуждаюсь, поэтому, наверно, мне лучше просто выписаться из этой гостиницы и поискать себе более подходящую ситуацию». Хотя, скорее всего, любое место по соседству было бы ничем не лучше или даже хуже. Если теперь, с эмоциональным фоном депривации [5], который присутствует в большинстве из нас, войти в уязвимость, это может вызвать сильное замешательство, панику, страх, самоосуждение, подавленность, а иногда просто невыносимый ужас. Почему? Потому что наша уязвимость и невинность были преданы.
По мере того, как во мне развивается больше понимания моей крайней уязвимости, которая всегда была погребена под всеми моими претензиями, я могу более и более осознавать причину моей паники. Теперь я вижу, что страх поражения, неодобрения, несоответствия ожиданиям, которые предъявляют ко мне мои семья и культура, выталкивает на поверхность еще более глубокие страхи быть покинутым Для моего Внутреннего Ребенка эти страхи, наверное, были ошеломляющими. Осознающая часть меня больше не «покупается» на обусловленную во мне программу успеха А в ситуации, когда любимый мной человек уходит или угрожает уйти, осознает, что со мной будет все в порядке. Но мой Внутренний Ребенок всего этого не знает. Он по-прежнему бурно реагирует на те же самые раздражители.
И далеко за пределами всех психологических причин нашей паники кроется самая простая и мощная причина: осознание того, что мы умрем.
Мы всегда стоим перед лицом незащищенности, неуверенности и, в конечном итоге, смерти, оставаясь в руках таких сил, которые находятся далеко за пределами нашего контроля. Никакое страхование и социальная защита не могут оградить нас от этого страха. Глубоко внутри мы это знаем без фундамента принятия и опыта медитации все, что у нас есть, — это прикрытый компенсациями страх. С точки зрения Ребенка, уязвимость равнозначна страху быть брошенным или уничтоженным. Только в медитирующей части нас достаточно доверия и пространства, чтобы вместить уязвимость, незащищенность и непредсказуемость, потому что медитация приносит понимание и расширяет границы. Наш Ребенок внутри просто не имеет этих качеств. Мы должны привнести эти качества, чтобы исцелить Ребенка, находящегося в панике. Тогда мы можем трансформировать уязвимость из паники в принятие. Но начать мы должны с признания этой глубоко встревоженной части, живущей у нас внутри.

Первый шаг — принятие страха
Первая значительная веха на пути исцеления Зависимости и раненого Ребенка — когда мы можем осознать, принять и дать пространство этой панике. Обычно мы этого не делаем. Мы убегаем от чувства страха следующими путями:

  1. притворяясь, что его нет;

  2. блокируя его компенсациями;

  3. принимая роль «жертвы», проявляя нетерпение и гнев к своей реальности и любому, кто находится рядом с нами, за то, что приходится чувствовать этот страх и панику;

  4. отстраняясь, прекращая присутствовать;

  5. осуждая его;

  6. бессознательно регрессируя и пытаясь сделать так, чтобы о нашем Ребенке в панике позаботился кто-то другой.

Мне все еще нужно много храбрости, чтобы допустить панику своего Ребенка; во мне много страха, что я «не справлюсь», не смогу действовать, что меня осудят как слабого и бессильного, и что страху никогда не будет конца. Когда, даже после многих лет работы с Внутренним Ребенком, приходит страх, мой рациональный ум все еще не понимает, почему он необходим, и хочет, чтобы его не стало. Я боюсь его чувствовать и боюсь его выражать. Я все еще недоволен им и осуждаю себя за то, что испытываю это чувство. К счастью, моя более глубокая сущность знает что позволение страху быть очень ценно тем, что приводит меня в ядро существа и создает более глубокое внутреннее молчание.
Всегда страшно думать, что, когда мы признаем страхи, они захватят над нами власть и начнут управлять нашей жизнью. Именно по этой причине я от них бежал. Но позже я нашел, что, входя в страхи, я набираюсь силы и приобретаю больше уважения к себе. Чтобы столкнуться со страхами, мы должны закрыть пробоины, сквозь которые происходит утечка энергии, отказавшись от обычных способов бегства Некоторые из самых больших энергетических пробоин создаются нашими стратегиями и ожиданиями. В следующей главе мы исследуем этот аспект Внутреннего Ребенка

Упражнение
Исследование страхов раненого Ребенка Рассмотрите четыре основных страха:

  1. страх давления и ожидания;

  2. страх быть отвергнутым и покинутым;

  3. страх не получить достаточно пространства, быть проигнорированным или непонятым;

  4. страх физического или энергетического насилия или вторжения.

Рассматривая каждый из них по очереди, спросите себя:

  • Есть ли в вас эти страхи?

  • Что их провоцирует в вашей сегодняшней жизни?

  • Помните ли вы что-нибудь из прошлого, что способствовало их возникновению?

  • Как эти страхи влияют на разные аспекты вашей жизни — сексуальность, способность утверждать себя, творчество, близкие отношения?...

Лицом к лицу со страхом.
Путеводитель на пути к близости
(часть 2)
[1]
(Кришнананда / Томас Троуб)

Глава 3.
Сопротивление и требовательность - как Ребенок отзывается на страх

Пока у нас нет решения сознательно столкнуться со страхами внутри, они проявляются как сопротивление и требование. Вместо того, чтобы чувствовать страхи, мы их «проигрываем». Чтобы скомпенсировать панику, переживаемую Внутренним Ребенком, мы становимся политиками. Наша энергия направляется наружу — чтобы удовлетворить потребности Ребенка любыми путями и средствами. Для этого мы развили стратегии манипуляции, контроля и требования и применяем все, что только работает. Мы разрабатывали и совершенствовали эти стратегии с самого детства. У каждого из нас свои формы сопротивления и требовательности, и теперь нам предстоит узнать, в чем именно они состоят, узнать вблизи. Мы «проигрываем», подобно ребенку, который не получает того, что хочет. Эта часть — сопротивление. И мы сопротивляемся с ощущением, что «нам это причитается по праву». Это — требовательная часть.


Наши сопротивление и требовательность основаны на страхе, сфокусированы на выживании и приводятся в движение убеждением, что мы должны принять срочные меры для получения того, в чем нуждаемся. Без этого нам не выжить. Наш ребенок в панике живет в ментальности джунглей, в вечной борьбе за выживание, как будто, когда он родился, любовь и питание были скудными. Им движут гнев и нетерпение — он хочет то, что хочет, и немедленно. Он реагирует на окружающее так, словно смотрит глазами голодного ребенка, лишенного самого необходимого и находящегося в панике, который должен немедленно добиться удовлетворения своих потребностей. Так было в то время, когда он только начал жить, и, к несчастью, он все еще в это верит и воссоздает свой мир в точности таким, каким он однажды был для него.
Как я уже говорил, у нас есть множество потребностей, которые не были удовлетворены: потребность быть любимым, потребность в поддержке, потребность быть услышанным, оцененным, одобренным, знать, что другой присутствует рядом, и почувствовать его энергию. Мы сопротивляемся и требуем, потому что чувствуем, что не получаем того, в чем нуждаемся. Это часто происходит, когда потребности одного из нас противоречат потребностям другого. Тогда ни один из нас не чувствует, что его потребности удовлетворяются. Внутренний Ребенок приходит в панику, но вместо того, чтобы рассказать о панике, мы сопротивляемся и выставляем требования.
Такого рода конфликт возникает и повторяется в близких отношениях. Я недавно проводил сессию с парой, любовная жизнь которой была очень конфликтна. Женщина чувствовала, что он часто невнимателен и агрессивен, тогда как мужчина утверждал, что она его контролирует и навязывает ему, каким он должен быть. Они не могли друг друга слушать. Они не могли увидеть суть конфликта, потому что, без понимания всей ситуации, каждый из них чувствовал, что другой представляет угрозу для его собственного Ребенка в панике.
Чтобы добиться в таких ситуациях какого-то сдвига, мы должны осознать, что сами сопротивляемся и требовательны. Какие страхи стоят за нашими ожиданиями и ответными действиями? Что мы чувствуем? Чего хотим? Обычно мы не находим достаточно времени и сил, чтобы задать себе эти вопросы и пойти глубже. Мы просто реагируем. И наше доверие так глубоко повреждено, что мы выражаем свои требования с предубеждением и страхом, что они никогда не будут удовлетворены. Мы настороже и полны недоверия. Этот заряд предубежденности, к несчастью, подтверждается нашим прошлым опытом и усиливает ощущение, что наши потребности неудовлетворины, потому что мы отталкиваем людей. В результате мы не получаем любви и поддержки, в которых нуждаемся, и это делает наш страх и предубежденность еще сильнее. Именно это напряжение создает столько конфликтов и драм между партнерами в любви и вообще столько страдания в нашей жизни.

Сопротивление (ответные действия) и требовательность были условием нашего выживания
С очень раннего детства мы узнали, что о наших глубочайших потребностях не позаботится никто, кроме нас самих. Мы стали бдительными защитниками испуганного Ребенка. Сосредоточив внимание и чувствительность на внешнем, мы научились контролировать свое окружение и манипулировать им самым лучшим образом, каким только могли обеспечить Ребенку безопасность. Для многих из нас, если не для большинства, это казалось делом жизни и смерти. Естественно, в зависимости от степени насилия, которому мы подверглись, каждый из нас разработал собственного реактивного требовательного Ребенка, со своим характером, способом реагирования, интенсивностью, стратегиями и стилем. Но энергия остается одной и той же — это сопротивление и требовательность. Мы движемся быстро и бессознательно, испытывая глубоко укорененное чувство, что другие люди что-то нам должны. Мы неусыпно стоим на страже, чтобы любой ценой защитить свою уязвимую сторону от чувствования боли, страха, разочарования или утраты.
Когда я начал исследовать собственное сопротивление и требовательность, то был потрясен и смущен тем, что нашел. Я увидел себя полным недоверия, обиды, гнева, оборонных маневров и стратегий. Глубоко внутри я носил верование, что никто другой никогда не будет по-настоящему со мной. Малейшее разочарование заставляло меня отступить в знакомую «пещеру»; я отступал с невыраженным гневом, причиняя другому боль за то, что он не дал мне того, что я хотел. Мое самое сильное ожидание состоит в том, что моя любимая женщина или близкие друзья должны понимать меня интуитивно, чувствовать меня без слов и объяснений. Когда этого не происходит, я чувствую себя преданным и испытываю гнев.
Если посмотреть глазами нашего Ребенка, выживание действительно зависело от тех стратегий и защит, которые мы вырабатывали. Мир — это такое место, где нужно добиваться своего требовательностью, манипуляциями и контролем. Мы вычисляем, что позволит нам получить от другого то, что нам необходимо. Мы можем играть роль «спасителя», контролируя и манипулируя людьми, делая их зависимыми от нас и заставляя чувствовать, что они перед нами в долгу. Мы можем исполнять роль «жертвы» и контролировать других, заставляя их чувствовать себя виноватыми и оправдываться. Мы можем играть в «тирана», просто воздействуя на них силой и держа в страхе.
Наш испуганный Ребенок ведет себя так, как вел бы себя любой ребенок, чтобы получить то, что хочет. Он реагирует, как любой ребенок, когда не получает того, что хочет, — с тем только отличием, что сейчас, с изощренным умом взрослого, он способен быть чудовищем. Мы ожидаем, обвиняем, жалуемся, требуем, манипулируем, буйствуем, надуваем губы, хнычем, строим козни, планируем заговоры и задумываем месть. Мы атакуем физической, словесной или сексуальной агрессией. Мы можем резко отстраняться от другого с праведным негодованием или пускаться в критику и осуждения. И чувствуем свое поведение совершенно оправданным. Мы не можем видеть, что наше поведение поддерживается топливом обид за раны прошлого и паническим страхом не получить того, в чем мы нуждаемся.
Все наше поведение, с недостаточным уважением к другим, рождается из требовательности. Мы опаздываем, не заботясь о том, что заставили кого-то ждать; мы что-то берем, не спрашивая разрешения; мы ожидаем, чтобы другие за нас заплатили, или забываем о деньгах, которые кому-то должны; мы оставляем все кругом в беспорядке, чтобы кому-то другому приходилось за нами убирать. Мы жалуемся, что все не так, как мы хотим, но не желаем принять на себя ответственность и что-то изменить. Мы раздражаемся, когда что-то слишком трудно; мы позволяем другим выполнять нашу работу, а потом виним их за то, что все не так, как мы хотели.
Все это прикрывает глубокие страхи и уязвимость внутри. Мы полны обиды за то, что наши потребности не удовлетворяются, и испытываем гневное разочарование, когда, по той или иной причине, наши ожидания не исполнились. В этот момент мы чувствуем себя брошенными, и это запускает цепную реакцию воспоминаний всех обид и разочарований, которые мы испытали в детстве, когда нас не любили, не понимали, не принимали и не одобряли. Но вместо того, чтобы позволить себе чувствовать боль, мы реагируем и обвиняем. Суть наших ответных действий и требовательности состоит в нежелании чувствовать страх и боль разочарования оттого, что наши ожидания не осуществляются.

Сопротивление (ответные действия) и требовательность в отношениях
Входя в отношения, мы редко имеем хотя бы малейшее представление о том, что ждет нас впереди. Вот один из возможных сценариев. Двое взрослых людей полюбили друг друга, но в центре их отношений подспудно начинает развиваться драма. Внешне они действуют с лучшими намерениями: отдавать и принимать любовь, быть вместе и поддерживать друг друга. В то же время внутри любого из этих двоих живет раненый Ребенок с интенсивной потребностью в любви и необозримым миром скрытых страхов и ожиданий.
Как только складываются отношения, Ребенок начинает проявлять себя. Он выглядывает и говорит самому себе:
— Так-так, тут кто-то говорит: «Я тебя люблю». Возможно ли это?
Этот Ребенок внутри, наверное, не привык к тому, чтобы его любили, действительно любили. Естественно, он настроен скептически.
— Действительно ли этот человек меня любит? Сейчас увидим, — говорит себе наш Ребенок.
У каждого из нас есть корзина, в которой мы храним те потребности, которые не были удовлетворены в детстве. Как правило, эта корзина остается глубоко «в подвале» нашей души, и мы о ней забываем. Фактически, мы можем даже не догадываться, в чем именно состоит потребность. Но состояние любви как будто вытягивает воспоминания из корзины, а с этими воспоминаниями приходят все забытые и отложенные «на хранение» стремления быть любимым. И вот, бессознательно, мы совершаем небольшое путешествие к себе «в подвал» и начинаем искать корзину. Найдя ее, мы говорим:
— Так-так, она (или он) говорит, что любит меня. Сейчас проверим. Попробуем потребность № 8 (потребность № 8 не очень большая).
Поскольку это действительно небольшая потребность, наш любимый человек, скорее всего, будет счастлив ее выполнить. В конце концов, на то и любовь, разве нет? Затем наш любимый человек, в свою очередь, протягивает руку к своей корзине и вытаскивает одну из собственных потребностей. Эта игра может продолжаться довольно долго. Чем привычнее становится «путь» в корзину, чем более мы осваиваемся и привыкаем к партнеру, тем увереннее растут наши ожидания. В конце концов, ведь мы всю жизнь ждали, что наши потребности будут удовлетворены. И тогда мы начинаем вынимать более крупные и значимые потребности; а наш партнер в ответ делает то же самое. «Мне абсолютно необходимо, чтобы ты был(-а) со мной все время», — требует зависимый партнер, а независимый: «Я хочу, чтобы ты дал(-а) мне пространство, в котором я нуждаюсь, но ты не должен(-на) уходить или встречаться с кем-то другим».
К несчастью, весь этот диалог остается неосознанным и косвенным. Постепенно в нас растут чувства разочарования и ощущение, что нас предают. Мы можем не знать, что у нас есть ожидания, но ощущаем растущее чувство разочарования, боли и фрустрации. [2]
Каждый из нас реагирует на разочарование по-своему. Мы можем резко разорвать отношения, или отступать, обвинять, жаловаться или применять насилие.
Наступает время, когда наш Ребенок в панике накладывает на любимого человека обязательство осуществить все потребности, которые не удовлетворили родители. Тогда и начинаются трудности. Глубоко внутри мы считаем, что любовь подразумевает удовлетворение потребностей, и другой должен оградить нас от всех наших страхов и боли. Это и есть любовь, думаем мы. Для бессознательных Ребенка, каждый со своими страхами, потребностями, требованиями и ожиданиями, взаимодействуя друг с другом, создают кромешный ад. Эти два раненых, нуждающихся Ребенка сталкиваются друг с другом лицом к лицу. Они не способны ни понять, ни удовлетворить потребности друг друга. Они подходят друг к другу не в уязвимости, а с требовательностью.
Мы можем годами носить на себе груз всех страхов и неудовлетворенных потребностей, отрицая их или сводя до минимума. И бессознательно ждать, что однажды они будут осуществлены. Как только мы испытываем к кому-то хоть малейшее доверие, то начинаем верить, что, поскольку мы сами открылись, другой обязан удовлетворить наши потребности. В этой ситуации мы словно надеваем темные очки. Они искажают видение, и перед нами уже не любимый человек, а проекция доброго, понимающего родителя, которого у нас никогда не было, и которого мы отчаянно хотим иметь. Эти ожидания подобны мыльным пузырям. Парадоксально: вместо того, чтобы осуществить потребности Внутреннего Ребенка, наши требовательность и сопротивление преуспевают лишь в том, чтобы оттолкнуть любовь, в которой мы так глубоко нуждаемся, и привести в еще большее отчаяние и панику.

Наш раненый Ребенок не соблюдает границ
Далее я глубже исследую границы, но сейчас хочу пояснить, как эта тема связана с требовательностью. В паникующем Ребенке внутри мало понимания или уважения к границам — собственным или чужим. Это происходит оттого, что наше пространство и целостность не соблюдались в детстве. Оставаясь бессознательно во власти страха, мы нарушаем собственное пространство из ужаса перед нападением, отвержением или игнорированием. Также мы нарушаем пространство другого, потому что нас ослепляет паническое желание удовлетворить свои потребности. И в отношениях каждый из нас постоянно вторгается в чужое пространство или сам подвергается вторжению.

  1. Когда мы подвергаемся вторжению
    Мы часто даже не знаем, что значит достаточно уважать себя, чтобы установить пределы и дать другим понять, что наши границы нарушаются. В детстве нам не удалось развить достаточно достоинства и уверенности в себе, чтобы уважать собственное пространство и давать людям понять, что они в него вторгаются. На моих семинарах, когда мы обсуждаем формы насилия над своими границами, люди часто бывают ошеломлены тем, что вообще имеют право их охранять. Внутри нас есть убеждение, что мы не заслуживаем пространства, и поэтому мы постоянно «сжимаем» свою энергию, делая себя меньше, отрицая себя или оправдываясь. Это болезненное состояние, и оно вызывает огромный внутренний протест. Глубоко внутри мы знаем, что не позволяем себе развить свой потенциал. Мы боимся энергетически расшириться, чтобы не столкнуться с отвержением, гневом или недостатком понимания. В ответ на вторжение легко обвинять другого в требовательности или нечувствительности и не видеть тех же качеств у себя. Мне понадобилось много времени, чтобы увидеть, что в ситуации вторжения человек разыгрывает жертву. Он или она сохраняет невысказанное и часто бессознательное ожидание, что его пространство должно соблюдаться автоматически, и он ничего об этом не должен говорить. Клод — хороший пример человека, который легко позволяет другим вторгаться в свое пространство. Он находит, что, когда он с кем-то сближается, особенно в самых интимных отношениях, уважение ею собственных потребностей — одна из самых больших его проблем. Будучи очень творческим и энергичным человеком, в общении с людьми он стеснителен и склонен «тушеваться», и на него легко можно воздействовать силой. Он находит, что с любимыми перенапрягает себя, пытаясь быть чувствительным к их желаниям. Пытаясь дать им то, что они хотят, он теряет контакт с собственными потребностями. Его приводит в ужас возможная реакция партнера, особенно гнев или отвержение. Находясь в отношениях какое-то время, Клод разочаровывается, потому что любимая женщина «недостаточно чувствительна к нему». Более того, Клод видит себя преданным. Он досадует, что другой не любит его так сильно, чтобы чувствовать его желания и догадываться о его нуждах. И почему ему нужно всегда о них говорить? Клод чувствует обиду оттого, что всегда так много дает, а в ответ им пользуются. Он видит, что этот образец повторяется снова и снова. В конце концов, Клод решает, что он должен иметь больше доверия и веры в людей, и тогда они станут больше уважать его чувства. (Ждать придется долго!)

  2. Вторжение
    В другой крайности наш Ребенок в панике способен на массированное вторжение в пространство другого. Мы просто перешагиваем через других людей, чтобы получить то, что хотим, убежденные в «возьми-или-отнимут». Это верование глубоко укоренено в бессознательном страхе о выживании и обычно прикрыто социальными расшаркиваниями. Часто мы даже не осознаем, что ведем себя в отношении других агрессивно или насильственно. Карла — классический пример «требовательного», вторгающегося в чужое пространство человека. Высокая привлекательная двадцатидевятилетняя блондинка она обладает просто магнетической энергией и использует свою сексуальность и уверенность, чтобы добиться того, чего хочет. Другие находят пребывание с ней интересным и волнующим; их притягивают ее энергия и сила. Но одновременно ее склонность к манипуляциям вызывает в них недоверие. Ей нужно много пространства, чтобы развернуться, но она обычно не чувствительна к пространству или потребностям другого и имеет склонность подавлять окружающих, не осознавая этого. Когда кто-то находит в себе силы для протеста, она обвиняет их в том, что они «подавлены» и перенапряжены. Она очень мало осознает, что использует свою силу и сексуальность в целях контроля ситуации. Она осуждает других как слишком слабых или эмоциональных, потому что саму ее приводит в ужас возможность выхода на поверхность ее уязвимости, и тогда она не сможет выжить в мире, где ее будут подавлять и контролировать уже другие. Она замечает, что люди жалуются на нее у нее за спиной, а любовные партнеры протестуют против ее жесткости и нечувствительности. Сама она продолжает находить предлоги, чтобы обвинить других в том, что ее «не понимают».


Наши сопротивление (ответные действия) и требовательность как саботаж
Очень трудно видеть и чувствовать собственного Ребенка в панике. Мы можем видеть и чувствовать его в других, но очень неохотно обращаем зеркало на самих себя. Понимание этой части нас самих жизненно важно. Привнося в отношения сопротивление и требовательность, мы саботируем любовь, самоуважение и внутренний рост. Мы саботируем любовь, потому что зациклены на себе и неуважительны по отношению к другому. Мы саботируем самоуважение, потому что глубоко внутри знаем, что, когда действуем из требовательности, не чтим ни самих себя, ни другого. И мы саботируем внутренний рост, потому что в этом пространстве всецело сфокусированы на внешнем — на том, чтобы получить, что хотим, или на обвинении обстоятельств в том, что мы этого не получаем.

Каталог: library
library -> Лингво-страноведческий аспект видеосерии
library -> Психологических наук, профессор О. Л. Карабанова; доктор психологических
library -> Психолингвистики
library -> Занятие по теме «Идентификация конфликтов» (решение ситуационных задач) Занятие Тема: «Сущность конфликта и его причины»
library -> М. В. Ломоносова юркина Л. В. Методы психологических и педагогических исследований москва 2006 ббк -15 в 24 Юркина Л. В. Методы психологических и педагогических исследований Учебное пособие
library -> История психологии” (А. Н. Ждан, 2001 г.)
library -> Гештальтпсихология
library -> Н. В. Ильина факторы, влияющие на выбор канала и средства деловой коммуникации


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница