Национальная лингвокультурная компетентность



страница2/3
Дата21.05.2016
Размер0.55 Mb.
ТипАвтореферат
1   2   3

Национальная лингвокультурная компетентность обретается отдельными субкультурами и отдельными индивидами в том объеме, который они в состоянии и имеют возможность усвоить и который они считают необходимым и достаточным для общения внутри и за пределами данной национальной общности. Лингвокультурная компетентность личности как ментальная сущность подлежит теоретическому (культурологическому, лингвистическому и дидактическому) осмыслению.

В сложном понятии национальной лингвокультурной компетентности выделяется несколько составляющих:

а) институциональная компетентность (знание о политических и правовых институтах общества);

б) конвенциональная компетентность (знание обычаев, традиций и этикета);

в) семиотическая компетентность (знание разного рода символов, присущих данной культуре, например, символов социальной престижности);

г) коммуникативная компетентность (владение культурно-обусловленными нормами вербального и невербального общения), включающая лингвистическую компетентность (владение языком в нескольких его социальных вариантах: устном и письменном, официальном и разговорном, профессиональном и политическом и т.п.).

Степень владения перечисленными составляющими в значительной мере определяет лингвокультурную компетентность личности. Не вызывает никакого сомнения, что в наибольшей степени всеми составляющими национальной культурной компетентности владеют так называемые интеллектуалы (в России – интеллигенция). Интеллектуалы представляют собой доминантную субкультуру, которая стремится, но не всегда может стать общенациональным образцом. Интеллектуалы – это сравнительно небольшая группа образованных и эрудированных людей, мотивированных на рефлексию и формулирование правил, ценностей и норм человеческого общежития. Ни в одном обществе они не составляют большинства даже в городской культуре, тем более в России, где до сих пор не сформировался так называемый средний класс, в котором, как правило, и существуют интеллектуалы – врачи, преподаватели, менеджеры, адвокаты и т.п., т.е. служащие, доход которых позволял бы им не только работать для заработка, но также потреблять, обрабатывать и производить интеллектуальную информацию. Тем более ответственна миссия российской интеллигенции по сознательному формулированию ценностных ориентаций и внедрению в более широкие слои населения всех форм культурной и лингвокультурной компетентности в изменившейся социально-политической и экономической обстановке.

Важнейшими особенностями современной культуры России являются разрушение старой и отсутствие новой систем ценностей, а также изменение национального состава населения в большинстве российских городов и регионов. Эти две особенности имеют непосредственное отношение к культуре и играют едва ли не более важную роль, чем экономические изменения. Ни в каком случае основой национальной системы ценностей, которую формулируют интеллектуалы, в России не должен стать великодержавный шовинизм, поскольку он ведет в тупик в исторически сложившихся условиях культурного разнообразия. Задача интеллигенции в период экономической и политической нестабильности – сохранить мировые достижения культуры и передать их следующим поколениям. Гуманитарные дисциплины – культурология, лингвокультурология, регионоведение, межкультурная коммуникация – важнейшая среда для осуществления этой миссии в науке и образовании.

Структура лингвокультурной компетентности как явления сознания включает две составляющих: интракультурную компетентность - знание норм, правил и традиций собственной лингвокультурной общности, и межкультурную (или интеркультурную) компетентность – знание общих лингвокультурных норм, правил и традиций другой лингвокультурной общности. У носителя конкретной лингвокультуры та или иная составляющая может быть представлена более или менее объемно; в процессе обучения, культурного, социального, лингвистического развития личности их содержание и соотношение могут меняться.

Носитель культуры и языка может обладать межкультурной компетентностью трех уровней – низкого, среднего и высокого.

Носители культуры и языка, у которых преобладают стереотипные представления о другой лингвокультуре, не подкрепленные практическим общением с ее представителями, демонстрируют низкий уровень межкультурной компетентности, реализующийся в отсутствии или крайней ограниченности коммуникативных компетенций.

Носители культуры и языка, профессионально изучающие иностранный язык, имеющие опыт специального изучения другой лингвокультуры и опыт общения с ее представителями (непосредственный или опосредованный книгами, фильмами и т.п.), представляют средний уровень межкультурной компетентности, реализуемый в ограниченном наборе коммуникативных компетенций (например, бытовая и профессиональная).



Высокий уровень межкультурной компетентности свойственен людям, которые

  • свободно владеют родным и иностранным языками;

  • имеют достаточно обширные знания и опыт общения как минимум в двух лингвокультурах;

  • практически знакомы с обеими лингвокультурами;

  • имеют опыт длительного проживания (работы, общения) в других лингвокультурах;

  • владеют разнообразными межкультурными коммуникативными компетенциями.

Лингвокультурные коммуникативные компетенции – это процедурные знания, необходимые и реализуемые в конкретных коммуникативных сферах и ситуациях в форме конкретных речевых высказываний или конкретного коммуникативного поведения и обусловленные той частью лингвокультурной компетентности, которая была усвоена данной субкультурой или личностью. Лингвокультурные коммуникативные компетенции формируются из личного опыта общения, а также в процессе обучения конкретному виду общения на родном или иностранном языке (деловому, академическому, светскому, повседневному, публичному, профессиональному, устному, письменному и пр.). Лингвокультурные коммуникативные компетенции являются предметом изучения лингводидактики и не исследуются в реферируемой работе.

Разграничение понятий и терминов представляется важным для дальнейшего развития концептуальной базы лингвокультурологии как самостоятельной области исследования. В реферируемой работе проводится разграничение таких понятий, как «лингвокультурная компетентность», «коммуникативная грамотность», «нормативное (адекватное) коммуникативное поведение», «социокультурная адекватность».

Далее в Главе II определяется место лингвокультурологии в культурологии и ее связь с лингвистикой, антропологией, межкультурной коммуникацией, семиотикой и психолингвистикой.

Культурология начала свое формирование в 1960-80 годы, в начале 1990-х годов была включена в число обязательных общеобразовательных дисциплин высшего и среднего образования в Российской Федерации, в 1996 году включена в Номенклатуру научных специальностей Миннауки РФ. 19

Проведенный в работе анализ ряда известных трудов по культурологии показал, что их авторы по-разному подходят к определению предмета культурологии и ее состава как современной гуманитарной науки.

Так, А.А.Радугин считает культурологию самостоятельной комплексной гуманитарной наукой, однако указывает, что она имеет сильнейшие связи вплоть до взаимопроникновения с другими научными дисциплинами, такими как антропология, этнография, философия, лингвистика,20 а Г.В.Драч называет такие дисциплины эмпирическими донорами культурологии.21

А.Н.Маркова изучает культуры с исторической точки зрения, разделяя историю на эпохи, каждая из которых является отражением того или иного направления в культуре, приравниваемой к искусству, например, культура Древней Греции, культура эпохи Возрождения, культура СССР и т.п.22

П.С.Гуревич считает целью культуры всестороннее развитие человека и рассматривает культурологию не с исторической, а с теоретической точки зрения, выделяя такие ее аспекты, как сложность феномена культуры, генезис культуры, культура и цивилизация, культурная идентификация, ментальность как тип культуры и т.п.23

При изучении культуры одни культурологи преимущественно рассматривают явления отечественной культуры, опираясь, например, на творческое наследие выдающихся русских религиозных философов В.В.Соловьева и Н.А.Бердяева,24 другие в большей степени знакомят читателей с западными антропологическими теориями.25 С.П.Мамонтов определяет культурологию как науку, занимающуюся исследованием зарождения, развития и сущности культуры, ее основных теорий и понятий, и рассматривающую культуру как важный компонент для дальнейшего социального и духовного развития общества. Согласно А.А.Белику, культурология – наука, предметом изучения которой могут быть различные формы культур, основанием для выделения которых являются время, место распространения или религиозная ориентация.

Согласно А.А.Кравченко, культурология не сводится к философии культуры или истории искусства, а является самостоятельной дисциплиной, сочетающей исторический и теоретический способы рассмотрения форм культурного существования человека. Однако, как считает А.А.Кравченко, научный статус культурологии до конца не определен, и она еще находится в стадии становления, поиска своего предмета и методов. В частности, по мнению данного автора, она включает философию культуры, мировую художественную культуру, антропологию и социологию культуры.26

Мнение С.Я.Левита выступает обобщением некоторых из перечисленных точек зрения: культурология включает в себя как теоретический срез – построение инвариантных моделей культуры, так и исторический срез – изучение реального процесса развития культуры .27

А.Я.Флиер разделяет культурологию на гуманитарную культурологию (культуроведение) и социально-научную культурологию, которую считает собственно культурологией.28 Первая имеет многовековую традицию исследований: литературоведческих, фольклористских, мифологических, религиоведческих, историко-философских и искусствоведческих. Этот научный профиль в значительной мере проповедует фактографические цели максимально точного описания и атрибуции изучаемых явлений и, как правило, сосредоточен на исследовании национальных культур. В отличие от нее, социально-научная культурология является одной из интеллектуальных тенденций нашего времени, несомненно, выросшей из этнографии и, отчасти, социологии и лингвистики, которое состоит из ряда направлений, главные из которых фундаментальное, антропологическое и прикладное. 29

Сопоставление приведенных точек зрения приводит к выводу о том, что культурология: а) имеет междисциплинарный характер; б) охватывает большое количество явлений и процессов; в) осваивает большое количество методологических подходов, многие из которых позаимствованы из смежных дисциплин; г) находится в стадии становления как единая и цельная наука.

Проведенный анализ научной и академической литературы по культурологии позволил сделать вывод о том, что культурология как новая интегративная научная дисциплина понимает свой предмет довольно широко. В ее рамках особенно важно на современном этапе определить границы лингвокультурологии. Научно-методологической базой лингвокультурологии как раздела культурологии представляется выделенное А.Я.Флиером антропологическое направление социально-научной культурологии, которое тяготеет к более эмпирическому, измеряемому уровню познания.30

В силу своего междисциплинарного характера, лингвокультурология тесно соприкасается с другими гуманитарными науками. Связь лингвокультурологии с семиотикой обусловлена ролью различных знаковых систем и в первую очередь, человеческого языка, в осуществлении, хранении, передаче и усвоении культуры. Ю.М. Лотман, создавший семиотику культуры, считал, что основу культуры составляют семиотические механизмы, обеспечивающие: а) хранение знаков и текстов, из них состоящих, б) их циркуляцию и преобразование, в том числе, перевод в другие знаковые системы, в) порождение новых знаков и новой информации.31 Используя семиотические подходы к исследованию лингвокультурных явлений, следует учитывать то, что семиотика сама по себе не рассматривает реальность во всем ее многообразии, но исключительно ее условные и сильно упрощенные знаковые модели. Принципиальная упрощенность семиотики является залогом ее эффективности, поскольку позволяет простым и очевидным образом описывать сложные системы и процессы. По мнению Ю.М. Лотмана, семиотика составляет основу не только теории культуры, но и методологии любых культурологических исследований: «Поскольку в культуре не существует до- и внезнаковых образований, интерпретация любых феноменов культуры должна начинаться с их семиотического анализа, дешифровки».32

Еще в дописьменную эпоху знаки представляли собой свернутые мнемонические программы текстов и сюжетов, хранившихся в устной памяти коллектива. Эта их способность сохранилась и сейчас: символы представляют собой один из наиболее устойчивых элементов культурного континуума. «Являясь важным механизмом памяти культуры, символы переносят тексты, сюжетные схемы и другие семиотические образования из одного ее пласта в другой. Пронизывающие диахронию культуры константные наборы символов… берут на себя функцию механизмов единства: осуществляя память культуры о себе, они не дают ей распасться на изолированные хронологические пласты».33 Это понимание роли символов (знаков) в осуществлении и передаче культуры используется в данной работе при выявлении и анализе составляющих компонентов лингвокультуры.

Как правило, в коммуникации используются не отдельные знаки, а их объединения. Роман Якобсон считал человеческий язык – главный инструмент коммуникации – примером чисто семиотической системы: «Все языковые явления – от мельчайших единиц языка до целых высказываний… – всегда функционируют как знаки, и только как знаки».34 Естественному языку как семиотической системе присущи неточность, неопределенность и неоднозначность. В нем наблюдается вариативность значений, разнообразие и широта метафорических переносов, возможность бесчисленных перефразировок – «это как раз те свойства естественного языка, которые обусловливают творческую силу языка и полет фантазии не только в поэзии, но и в науке».35

Особую область представляет изучение искусства как знаковой системы. «Произведения искусства создают образы реального мира, которые служат накоплению и передаче информации, - эти образы тоже знаки».36 В человеческом общении, в том числе, общении с помощью искусства, используются как гомогенные сообщения, опирающиеся на одну семиотическую систему, так и синкретические сообщения, основывающиеся на комбинациях разных систем.

Оперируя условными и упрощенными знаковыми моделями, семиотика позволяет описывать сложные системы и процессы. Такой подход лежит в основе реферируемого диссертационного исследования, ряд параграфов которого представляет собой попытку семиотического анализа различных компонентов лингвокультуры.

Изучением межкультурной компетентности – разновидности лингвокультурной компетентности – занимается, наряду с лингвокультурологией, межкультурная коммуникация – активно развивающееся и востребованное обществом теоретическое и прикладное научное направление, находящееся на стыке лингвистики, культурологии, коммуникативистики и лингводидактики. Межкультурная коммуникация имеет более прикладной, чем лингвокультурология, характер, т.к. включает изучение межкультурных коммуникативных компетенций и находится в тесной связи с преподаванием иностранных языков. В этом отличие межкультурной коммуникации от лингвокультурологии, которая изучает не только межкультурную, но и интракультурную компетентность и является более теоретической дисциплиной.

Термин «межкультурная коммуникация» многозначен по своей природе. Он обозначает: а) сам процесс общения представителей разных культур, отражающий сходства и различия их лингвокультур; б) научную область исследования процессов межкультурного взаимодействия; в) академическую дисциплину, изучаемую в рамках специальности «Лингвистика и межкультурная коммуникация»; г) область преподавания иностранных языков, включающую формирование межкультурной коммуникативной компетенции обучаемых в процессе овладения иностранным языком. Из четырех значений термина «межкультурная коммуникация» важными для лингвокультурологии являются первое, второе и третье, тогда как четвертое направление относится к лингводидактике.

Сопоставление лингвокультурологии с культурной антропологией показало, что лингвокультурология интересуется лишь той частью культуры этноса, которая непосредственно связана с общением, а также с ценностными представлениями, нормами и правилами, диктующими те или иные формы общения. Антропология же в числе прочего изучает артефакты, производимые и используемые данной культурой, которые практически не интересуют лингвокультурологию, а также разнообразные формы организации жизни этноса, выходящие за рамки коммуникативных процессов.

В мире накоплен значительный научный опыт описания культур больших и малых народов, хотя в нашей стране этнография традиционно считается частью исторической науки, тогда как антропология считается областью естествознания. В англоязычных странах антропология представляет собой систему наук о человеке и включает этнографию и этнологию. Американская культурная антропология сыграла важную роль в первой половине 20-го века, разработав методы исследования и изучив большое число культур бесписьменных народов, населяющих США, особенно американских индейцев.

Лингвокультурология охватывает не столь разнообразные области, как антропология в широком смысле. Тем не менее, она имеет много общего с той частью культурной антропологии, которая занимается обобщением конкретных сведений, собранных этнографией. Например, ритуалы, описываемые этнографами и сопоставляемые этнологами, изучаются и лингвокультурологией, поскольку большинство ритуалов включают коммуникативные акты, в том числе, вербальные (п. 1, Главы V реферируемой диссертации). Кроме того, лингвокультурология, как следует из ее названия, не изучает знаковые системы, далекие от естественного языка (архитектуру, танец, музыку и пр.), которые являются важными компонентами культуры народа или этнической группы и исследуются антропологами.

Связь лингвокультурологии с лингвистикой обусловлена тем, что лингвокультура исследует явления, находящиеся на стыке языка, общения и культуры, и, в числе прочих, использует лингвистические методы. Однако если лингвистика стремится больше узнать о языке, привлекая, в том числе, информацию о связи языка с культурой, то лингвокультурология использует языковые факты для познания того, как устроена и функционирует культура.

Лингвокультурология идейно-теоретически больше связана с культурологическим (гумбольдтианским) подходом в лингвистике, но методически ей ближе семиотический (соссюрианский) подход, который позволяет исследовать знаковые составляющие лингвокультуры. Семиотический подход также позволяет моделировать процессы общения, использующие невербальные знаки, такие как жесты, или сложные сочетания вербальных и невербальных знаков, такие как ритуалы. Представляется, что оба эти подхода, легшие в основу разных лингвистических школ, необходимы для понимания роли языка в формировании и развитии человеческой культуры, ее осуществлении, хранении, передаче от человека к человеку и из поколения в поколение.

Говоря о связи языка и культуры, В.И.Карасик указывает на такие категории как картина мира, концепт, языковая личность, языковое сознание, этнокультурное коммуникативное поведение, этнокультурные стереотипы, национально-специфическая и универсальная части словаря, прецедентные тексты и целый ряд других параметров, по которым можно выявлять эту связь. Все выделенные В.И.Карасиком области находятся на стыке лингвистики и лингвокультурологии и требуют для своего исследования выхода за пределы лингвистических методов.37

При такой близости объектов исследования неизбежны пограничные работы, принадлежность которых к лингвистике или культурологии может вызывать научную полемику. Предлагаем в качестве основного критерия отнесения какого-либо исследования к лингвистике или культурологии ответ на вопрос “cui prodest/cui bono?” (кому выгодно?), т.е. какая из наук получает большее развитие в результате данного исследования – наука о языке или наука о культуре. Согласно этому критерию, реферируемое диссертационное исследование относится к культурологии.

Как показано в п. 1. Главы II данной работы, разделение культуры и лингвокультуры соответствует разделению культурной компетентности и лингвокультурной компетентности. Лингвокультурная компетентность, являясь частью культурной компетентности, отвечает за общение членов социума, навязывая им определенные ограничения, нормы, правила, ритуалы, обязательные для исполнения в рамках данной культуры. Эти запреты являются специфическими для разных национальных, религиозных, профессиональных и т.п. культур и касаются использования не только языковых единиц, но и невербальных знаков, участвующих в коммуникации, а также лингвокультурных стратегий общения, выходящих за рамки понятий «речь» и «дискурс».

Таким образом, лингвокультурная компетентность, изучаемая лингвокультурологией, есть феномен культуры, а не феномен языка, следовательно, лингвокультурология есть раздел культурологии, а не раздел лингвистики. Данное утверждение ни в коем случае не означает, что лингвистам не следует заниматься вопросами взаимодействия языка и культуры для расширения и углубления представлений о человеческом языке38.



Психолингвистика – сравнительно молодая наука, изучающая языковое сознание личности и опирающаяся на данные экспериментальных исследований. В 1960-х г.г. усилился интерес всех наук – гуманитарных, естественных и точных – к тому, как человеческий разум обрабатывает и хранит информацию. Развитие информационных технологий привело к стремлению моделировать работу человеческого интеллекта. С другой стороны, возросло число исследований, связывающих поведение личности или группы людей с их культурой. Последние близки к лингвокультурологии, однако объектом изучения в них является не культура в ее коммуникативных проявлениях, а поведение, обусловленное культурой.39

Психолингвистика активно развивается в нашей стране в последние десятилетия, соединяя опыт психологии и лингвистики. Она представлена такими ушедшими и ныне живущими учеными, как И.Н.Горелов, А.А.Залевская, И.А.Зимняя, Н.И.Жинкин, В.В.Красных, А.А.Леонтьев, Ю.А.Сорокин, Н.В.Уфимцева, З.М.Фрумкина и др. И.Н.Горелов указывает, что в отличие от лингвистики, изучающей язык как систему и стремящейся описать его с точки зрения его внутреннего строения, «предметом психолингвистики выступает языковая личность, рассматриваемая в индивидуально-психологическом аспекте»40. И.Н.Горелов также указывает, что психолингвистика занимается наблюдением за реальной коммуникацией, однако душой психолингвистического исследования стал эксперимент. Для реферируемого диссертационного исследования (Глава III) важно замечание И.Н.Горелова о том, что «разницу в языковых мирах разных этносов демонстрирует ассоциативный эксперимент»41.

Во многом соглашаясь с И.Н.Гореловым, В.В.Красных пишет, что в «отечественной научной школе психолингвистика понималась и понимается как теория речевой деятельности».42 В западной традиции речевой деятельностью занимается коммуникативистика – молодая дисциплина, оформившаяся в самостоятельную науку тоже в 1960-е годы.43 Коммуникативистика занимается исследованием многих явлений, находящихся на стыке языка и культуры, языка и поведения, языка и мышления, которыми интересуются также лингвокультурология и психолингвистика, по-своему изучающие те же явления.

Связь коммуникативистики, лингвокультурологии и психолингвистики определяется не только общностью объектов исследования, но и использованием целого ряда методов, первоначально разработанных в психологии для изучения мышления и поведения людей, и в последствии активно освоенных психолингвистикой. Однако если психолингвистика интересуется речевой деятельностью и языковым сознанием независимо от культуры, коммуникативистика исследует интерактивное поведение людей, которое всегда реализуется во взаимодействии с другими людьми с помощью вербальных и невербальных знаков, то лингвокультурология изучает культуру через язык и общение.

В п. 3 Главы II рассматривается связь между свойствами лингвокультурной общности и формированием межкультурной компетентности личности. Лингвокультурная общность, т.е. совокупность носителей данной лингвокультуры, неоднородна, внутри нее возможны колебания по отдельным параметрам лингвокультуры: региональным, социальным, профессиональным и др. О.Л.Леонтович использует термин «социальная стратификация лингвокультуры» и выделяет следующие виды социальной идентичности личности применительно к лингвокультуре США, которые с небольшими уточнениями применимы и к другим лингвокультурам: гендерная, возрастная, расовая и этническая, географическая, классовая, имущественная, статусная идентичность.44

Принадлежность личности какой-либо лингвокультурной общности определяется лингвокультурной компетентностью личности в рамках данной культуры, при этом операционным критерием является язык, на котором наиболее естественно для данной личности происходит общение, поскольку многие иные аспекты лингвокультуры (ценности, представления, отношение к окружающему) скрыты от наблюдения.

Носители национальной лингвокультуры, как правило, говорят на разных вариантах национального языка, причем вариативность проявляется в большей или меньшей степени в зависимости от ряда факторов, что ставит на первый план вопрос об идентичности языка данной общности для определения ее границ.

Формирование лингвокультурной компетентности личности определяется единством и борьбой двух противоположных тенденций: тенденцией к стандартизации и тенденцией к вариативности. В реферируемой работе описываются различные подходы к понятиям языковой нормы и вариативности (прескриптивный и дескриптивный, вероятностный и детерминистский и др.). Делается вывод о том, что языковая норма играет важную роль в определении границ лингвокультурной общности, принципиальная неоднородность которой трактуется в диссертации через математическое понятие нечетких множеств. Владение языковой нормой считается в реферируемой работе важнейшим критерием принадлежности личности к ядру данной лингвокультурной общности. Сама же языковая норма, вследствие изменений и вариативности также представляющая собой нечеткое множество, все же является важнейшим компонентом лингвокультуры и сегодня становится все более объективируемой сущностью, благодаря данным корпусных исследований.

Формирование лингвокультурной компетентности связано с обретением индивидом или микросоциумом интракультурной и межкультурной компетентности в процессе образования. Сравнительный анализ трех подходов, наиболее часто использующихся в отечественном образовании в преподавании иностранных языков и межкультурной коммуникации, проведенный автором реферируемой диссертации по десяти параметрам и изложенный в п. 3. Главы II, показал наличие у сравниваемых подходов культурно-специфических черт на уровне ценностных установок, моделей поведения обучающих и обучаемых и использования артефактов. Выявленные расхождения нередко приводят к конфликту культур в образовании, для преодоления которого необходима инвентаризация компонентов лингвокультурной компетентности с целью их более тщательного отбора при составлении учебных программ и материалов.

В конце второй главы анализируется лингвокультурная ситуация в национальных республиках России, где одновременно могут изучаться не только родная и иностранная лингвокультуры, но две-три лингвокультуры, являющиеся обязательными компонентами учебных программ. Программы среднего образования в Российской Федерации в настоящее время весьма диверсифицированы за счет регионального и школьного компонентов, при этом русский язык и русская культура существуют в условиях мультикультурализма, являясь посредниками в освоении иностранных языков и культур. В этнических регионах наблюдаются две противоположные тенденции: стремление избежать посредничества русского языка и культуры для более активного возрождения национальных языков и культур и стремление вести преподавание всех предметов на русском языке для облегчения выпускникам школ вхождения в высшее образование и карьеру. На основе рассмотренных фактов делается вывод о том, что активная лингвокультурная диверсификация и поиск национальной идентичности нередко приводят к культурной сегрегации, отграничению от мультикультурного общества, и лишь владение несколькими лингвокультурами способно обеспечить человеку свободу и развитие.

В Главе III «Экспериментальные методы в лингвокультурологии» особое внимание уделяется методам, которые лингвокультурология может позаимствовать у других гуманитарных дисциплин – психолингвистики и лингводидактики. Один из них, метод свободных ассоциаций, пришедший в психолингвистику из психологии, описан в п. 1 Главы III и используется в эксперименте на выявление сходств и различий между русской и американской лингвокультурами, результаты которого приводятся в п. 2 Главы III.

Многолетний опыт проведения ассоциативных экспериментов показывает, что лишь немногие ассоциации бывают уникальными, большинство ответов типичны. При отсутствии времени на размышление респонденты дают наиболее типичные ответы, которые называются культурно-первичными, по которым можно судить о социокультурных различиях между группами людей.

В эксперименте участвовало 314 российских студентов и 182 американских студента в возрасте между 17 и 25 годами. Параметром сравнения было восприятие представителями данных лингвокультур проблемной международной ситуации, в данном случае – ситуации в Косово на территории бывшей Югославии в 1999 году. Эксперимент проводился одновременно с указанными событиями в нескольких университетах США и России.

Студенты должны были выполнить следующее задание, которое не предварялось никакими иными пояснениями: «Напишите в любом порядке от 5 до 10 существительных или двухсловных номинативных словосочетаний (существительное+существительное или прилагательное + существительное), которые приходят вам в голову в связи с ситуацией в Югославии. Старайтесь не задумываться, а писать первое, что приходит в голову». Задание давалось устно, дублировалось письменно на доске, и в его формулировке приходилось тщательно избегать слов «конфликт», «кризис», «война» и любых иных эмоционально окрашенных слов, которые могли бы навязывать респондентам то или иное отношение к указанным событиям. Количество запрашиваемых ответов – от 5 до 10 слов – связано с ограниченным объемом краткосрочной памяти.

Количество ответов, полученных от российских студентов – 2746, от американских – 1140. Разделив это количество на количество респондентов с той и другой стороны, получим, что россияне в среднем давали 8,75 ассоциаций, американцы – 6,26, что можно объяснить, в частности, большим интересом россиян к событиям в Югославии в силу экономических, исторических и культурных связей с данным регионом.

Анализ ответов американских студентов показывает, что отдельные слова, такие как stupidity, mistakes, violence, tragedy, pain, destruction, anger, suffering, explosions, children, religion и т.п., передают их отношение к событиям, но ничего не сообщают о том, какой стороне конфликта сочувствует респондент. Многие ассоциации выдают растерянность, непонимание, страх (confusion, sorry, uninformed, worried, fear, very disturbing, pointless) или свидетельствуют о сочувствии албанцам, повторяя лексику комментариев из американских газет и телепередач того времени (discrimination, massacres, helpless civilians, refugees, fleeing, mass exodus, dictatorship, poverty, tears, camps, human rights, homeless, starving children, atrocities).

В ответах российских респондентов часто встречаются многословные и/или предикативные словосочетания, которые по смыслу можно разделить на два вида: а) констатирующие трагизм происходящих в Косово событий и страх их последствий без осуждения сторон (боязнь, что война перекинется к нам, человек против человека, беспомощная Европа и слабая Россия, туда нельзя поехать, третья мировая война, хочу жить, полное уничтожение Югославии); б) резко и эмоционально выражающие осуждение политики США (янки - капут, какое дело американцам до этого, неоправданная агрессия Америки, НАТО - Новая Американская Террористическая Организация, американцы хотят доказать, что они и есть весь мир, тухлые помидоры - на посольство США, Клинтон отвлекает общество, Клинтон и Олбрайт – негодяи).

Выявлено, что у каждого респондента с обеих сторон наблюдалась последовательность позиции по отношению к проблеме, т.е. противоречивых ответов практически не наблюдалось. Это свидетельствует о наличии у студентов четкой гражданской позиции по этому вопросу.

Из всех ответов, соответствовавших условиям эксперимента, были выявлены наиболее частотные ассоциации в российской и американской выборках. Их количественное сравнение показало, что россияне гораздо более единодушны в своих ассоциациях, т.к. у большего процента российских респондентов выявлены идентичные или схожие ассоциации, чем это наблюдается у американских респондентов. Например, у россиян наиболее частотным оказалось слово смерть, его отметили 39% россиян, второе по частотности слово война выявлено у 36% респондентов, третье по частотности слово бомба отмечено у 31% российских респондентов. Аналогичные цифры для первых трех наиболее часто отмечавшихся слов в американском списке таковы: war – 26%, ethnic - 22%, death – 21%.

Десять наиболее частотных существительных, выявленных у российских респондентов, были (в порядке убывания частотности): смерть, война, бомба, страх, беженцы, НАТО, ужас, кровь, убийство, голод. В американской выборке такими существительными являются следующие: war, ethnic, death, refugees, NATO, bomb, sad, genocide, religion, suffering. В этих списках много общего: пять из десяти существительных эквивалентны по значению. Хотя их места в соответствующих списках не совпадают, и в том, и в другом они вошли в первую десятку: смерть, война, бомба, беженцы, НАТО. Наличие таких близких соответствий свидетельствует о принципиальном сходстве представлений об указанных событиях в обеих лингвокультурах, несмотря на противоположное освещение указанных событий в российских и американских СМИ того периода. Мониторинг российских и американских газет и журналов того периода проводился автором данного исследования для выявления сходств и различий в освещении указанных событий. Он позволил констатировать наличие противоположных позиций российских и американских СМИ, касающихся осуждения или оправдания действий сторон, сочувствия мирному населению с той или другой стороны конфликта, правомерности или неправомерности вмешательства НАТО и многого другого.

Наибольшие различия ассоциаций были выявлены в отношении следующих слов: слово голод отмечено у 14,33% российских респондентов, тогда как hunger и starvation – у менее 4% опрошенных американцев; genocide отмечено у 11% американцев, геноцид встречается менее, чем у 4% опрошенных россиян; religion отмечено почти у 9% американцев, религия встречается только у одного респондента-россиянина, что составляет 0,32% от числа опрошенных россиян; ethnic встретилось у 22% американцев, тогда как слово этнический было отмечено лишь 1,59% российских респондентов. В реферируемой работе по количественному показателю дается подробный лингвокультурологический комментарий, касающийся роли соответствующих понятий в истории, культуре или СМИ России и США.

Частотность слов genocide, religion, ethnic в ответах американских респондентов весьма значима с точки зрения убеждающих воздействий, применявшихся в тот период американскими средствами массовой информации, которые создавали общественное мнение по поводу югославских событий задолго до бомбардировок, делая акцент на этнических чистках албанского населения на религиозной почве и постоянно называя национальный конфликт геноцидом албанского народа. По этой же причине с первую двадцатку американского списка попало слово holocaust, вообще не встречающееся у российских респондентов. Употребление таких слов, как holocaust и genocide, в расширительном значении является очень мощным средством воздействия на общественное сознание,45 поскольку не существует никаких оправданий уничтожению миллионов людей по национальному признаку. Метафорическое употребление этих слов мгновенно парализует оппонентов, в том числе, политиков и журналистов, поскольку никто не станет публично оправдывать геноцид и холокост.

Анализ результатов проведенного эксперимента показывает, что несовпадение лексических ассоциаций в ответах американских и русских респондентов объясняется различной ролью, которую соответствующие понятия играют в двух лингвокультурах. Словесные выражения этих понятий являются переводными эквивалентами, но несут совершенно разную культурную нагрузку в двух сравниваемых лингвокультурах.

При формировании отношения респондентов к затрагиваемым в эксперименте событиям на первый план выходят понятия, присутствовавшие ранее в их лингвокультуре и игравшие в ней значительную роль.

При всех отмеченных несовпадениях эксперимент показал, что несмотря на разную историческую, географическую и культурную близость к территории и участникам событий, а также несмотря на различное толкование указанных событий российскими и американскими СМИ того периода, в российской и американской лингвокультурах больше сходств, чем различий в отношении к данным событиям, поскольку эти события воздействовали на сущностные, вневременные пласты каждой из лингвокультур.

Другой метод, который лингвокультурология может успешно заимствовать для своих целей – метод тестирования, пришедший из лингводидактики, хотя еще раньше он начал использоваться в психологии, в частности, для определения IQ – интеллектуального коэффициента. Результаты второго эксперимента, проведенного на основе тестологической методики, описаны в п. 3 Главы III.

Как подробнее излагается в последней главе реферируемого исследования, одним из важнейших лингвокультурных принципов вежливости в англоязычном мире и в других индивидуалистических культурах является снижение импозитивности, т.е. навязывания чего-либо (вкусов, мнений, советов и пр.) собеседнику и покушения на его время и другие ресурсы. Активно применяемым средством снижения импозитивности в англоязычных культурах является использование ряда специальных коммуникативных стратегий, например, необходимость употреблять вопросительные предложения вместо утвердительных и повелительных. Это происходит в тех случаях, когда говорящий вынужден предлагать что-то собеседнику или покушаться на его ресурсы, высказывая просьбы, приказы, критические замечания, советы т.п. На то, что данная стратегия является ключевой для выражения вежливости в лингвокультурах англоязычного мира, указывают исследователи.46

Для выявления того, в какой степени российские школьники, студенты и учителя, владеющие английским языком приблизительно на уровне В2 Совета Европы, владеют межкультурной компетентностью в указанном аспекте стратегий вежливости, было проведено сопоставительное экспериментальное исследование. В его рамках учащиеся выполняли разработанный автором данной диссертации лингвокультурологический тест на использование вопросов для снижения категоричности при выражении просьбы, приказа, критики и пр., т.е. для минимизации угрозы негативному или позитивному лицу. Задача испытуемого была, как бы находясь в функции реципиента, понять обращенные к себе просьбу, приказ, предложение, совет и пр., несмотря на то, что выражение указанных смыслов завуалировано вопросительной формой.



Тест был составлен на основе разработок Ю.Б.Кузьменковой.47 В десяти предложениях требовалось найти соответствия между вопросительными предложениями и их коммуникативными функциями. Заголовок и подробная формулировка задания подталкивали к осознанию его лингвокультурного смысла:

One of typical politeness strategies in English is softening orders, requests, critical opinions, etc., by asking a question instead of making an imperative sentence or a statement. Match the questions on the left with their communicative functions on the right.



Question



Function

1

Why don’t you speak to him directly?

a

Request

2

Why don’t you come up and have lunch with us?

b

Order

3

You don’t seem to know his home address, do you?

c

Criticism

4

Won’t it be better for us to leave at once?

d

Inquiry

5

Do you think you could spare me a few minutes?

e

Invitation

6

Would you like some coffee?

f

Suggestion

7

Isn’t a room a bit overcrowded?

g

Advice

8

Could I see your tickets?

h

Introduction

9

Do you mind if I asked my friend to go with us?

i

Offer

10

You haven’t met Bob, have you?

j

Asking permission

Правильные ответы: 1g, 2e, 3d, 4f, 5a, 6i, 7c, 8b, 9j, 10h.
В тестировании участвовало три группы испытуемых: старшеклассники – победители региональных олимпиад по английскому языку, отобранные для участия во Всероссийской олимпиаде (208 испытуемых), студенты-регионоведы факультета иностранных языков и регионоведения МГУ (46 испытуемых) и учителя английского языка общеобразовательных школ Московской области (49 испытуемых).

Результаты эксперимента представлены в п. 3 Главы III в нескольких таблицах. Процентное количество правильных ответов на вопросы 1-10 у трех групп испытуемых представлено в сводной таблице:



Номер вопроса

Процент правильных ответов у школьников

Процент правильных ответов у студентов

Процент правильных ответов у учителей

1

84

46

31

2

97

89

56

3

50

30

24

4

61

37

22

5

62

46

31

6

95

78

76

7

67

52

35

8

65

54

35

9

91

78

57

10

72

63

35

Исследование позволило выявить у испытуемых три основных уровня межкультурной компетентности: низкий, средний и высокий. Из таблицы следует, что для каждого из десяти вопросов отмечается одинаковая корреляция: число правильных интерпретаций неизменно выше у школьников, затем следуют студенты, на последнем месте – учителя.

В реферируемой работе показано, что степень владения стратегиями вежливости как составляющей межкультурной компетентности можно измерить и сравнить для разных категорий людей, представляющих разные социальные, возрастные или профессиональные срезы общества. Тестологические методы позволяют измерить уровень межкультурной компетентности личности по какой-либо из ее составляющих. Благодаря такому подходу можно более объективно проводить сопоставительные лингвокультурологические исследования.

Очевидно, что знакомство с неимпозитивностью как ценностной ориентацией и средствами ее вербального воплощения является составляющей межкультурной компетентности. Без сознательной или интуитивной опоры на эту ценностную ориентацию не может быть осуществлено эффективное общение с представителями англоязычных культур. Необходимо отметить, что нормы и принципы вежливости, легко и естественно усваиваемые носителями языка в результате инкультурации, не всегда ими осознаются. В результате исследования сделан вывод о том, что овладение стратегиями вежливости представителями иных лингвокультур при аккультурации происходит иначе, чем при инкультурации, основанной на имитационном усвоении родной лингвокультуры. При аккультурации требуется гораздо большее осознание того, как устроена вежливость в другой лингвокультуре по сравнению с родной, что подтверждает роль межкультурной компетентности в овладении новой лингвокультурой.

В Главе III показано, что эффективными методами сопоставительных лингвокультурологических исследований являются эксперимент, позволяющий выявить национальную специфику лингвокультур, а также тест, позволяющий измерить межкультурную компетентность отдельной личности и доминантных групп в интересующем исследователя аспекте.


Каталог: research -> avtoreferats
research -> Диплом на тему: Исследование формирования самооценки подростков Ученицы 10 класса
research -> Топология современного русскоязычного дискурса моды в аспекте перевода с английского на русский язык
avtoreferats -> Методика формирования стратегий автономной учебной деятельности у студентов-первокурсников в работе с иноязычным текстом
avtoreferats -> Культурная адаптация интертекстуальных включений при переводе произведений английской литературы XX века
avtoreferats -> Имидж института монархии великобритании
avtoreferats -> Рост популярности ирландской культуры в период «кельтского тигра» в контексте трансформации национальной идентичности
avtoreferats -> Деятельностная стратегия обучения дошкольников иностранному языку
avtoreferats -> Стратегии формирования историко-культурного имиджа российских регионов


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница