Методология: замысел и реализация



Скачать 133.59 Kb.
Дата22.05.2016
Размер133.59 Kb.
Розин В.М.
Методология: замысел и реализация
Значение методологии в течение всего ХХ столетия возрастало, и сегодня вполне можно говорить не только об обособлении методологии, но и ее институализации. В современной интеллектуальной культуре сложился ряд методологических школ, выходят методологические журналы (например, в России сначала выходил журнал “Вопросы методологии”, затем к нему присоединился методологический и игротехнический альманах “КЕНТАВР”), действует большое число методологических семинаров, в ряде областей появились специалисты по методологии. Можно указать несколько обстоятельств, в соответствии с которыми в настоящее время повсеместно возрастает значение методологии.

Все больше усложняется мышление практически во всех областях деятельности и практиках. В результате для эффективной мыслительной работы мышление приходится планировать и программировать, а это одна из важнейших функций методологии. В свою очередь, усложнение мышления связано как с расширением спектра применяемых средств и методов, так и необходимостью выбора той или иной познавательной, более широко мыслительной стратегии. Если, например, в XIX столетии естественнонаучный метод и подход считались главными, то в настоящее время наряду с ним широко используются гуманитарные и социальные мыслительные стратегии (дискурсы). Часто исследователь должен сам выработать стратегию и план мышления, по сути, совершенно новые. Помимо чисто рациональных дискурсов на “поле мышления” вышли и заявляют о своих эпистемологических претензиях паранаучные и эзотерические направления мысли. Но и внутри отдельных подходов (естественнонаучного, гуманитарного, социального, эзотерического) существуют различные направления и стратегии мыслительной работы. Кроме того, известно, что в самой философии много разных школ и направлений. Приступая к решению определенной мыслительной проблемы или задачи философ или ученый должны ориентироваться в этом настоящем море существующих в настоящее время подходов и дискурсов, и здесь, вероятно, без методологии не обойтись.

При этом современный мыслитель попадает между двух огней. Представители постмодернизма утверждают, что каждый такой подход и дискурс являются автономными (это своеобразные “языковые игры”, правила которых на свой страх и риск устанавливают их создатели), что никаких “метарративов”, то есть всеобщих норм мышления, не существует. В то же время сторонники традиционного рационального мироощущения отстаивают привычное понимание научной истины и нормирования мышления. Спрашивается, кто же прав - постмодернисты или традиционалисты и как действовать, то есть мыслить, ориентируясь в существующих подходах и дискурсах? Опять же без методологии здесь не обойтись. Кстати, и потому, что, решая подобные проблемы и дилеммы, мыслители все чаще вынуждены переходить в рефлексивную позицию, обращаться к анализу оснований и особенностей своего мышления и деятельности. В ХХ столетии увеличение объема рефлексии мышления стало характерной чертой интеллектуальной культуры. Но изучение и обеспечение рефлексивных процессов - как раз специфическое поле усилий методологии.

В настоящее время сложились несколько концепций методологии: «панметодология» (прежде всего у неокантианцев и Г.П.Щедровицкого), «частной методология», «методология науки», «методология с ограниченной ответственностью» (авторская концепция). В одних концепциях считается, что методология – это, прежде всего наука о методах, в других пишут, что подобное представление методологии – узкое. В частности, Г.Щедровицкий, создатель самой крупной отечественной методологической школы (Московского методологического кружка - аббревиатура ММК) утверждает, что методология – это учение о мыследеятельности, позволяющее программировать разные виды мышления, при этом методолог осуществляет проблематизацию, критику и синтезирует знания не по объекту, а в рамках деятельности и разных предметах.

Предпосылки методологии просматриваются уже в работах Аристотеля, но только в философии нового времени можно говорить о своеобразном замысле методологии. В работах Ф.Бекона, Р.Декарта, И.Канта формируются взгляды, которые в совокупности можно назвать «методологией до методологии» [3, с. 8-13]. Эти философы утверждали, что главной задачей является изучение мышления (ума, разума), что позволит определить (построить) правильные методы мышления. Другое условие правильного мышления – критика традиционных и устаревших форм мышления. Третье – рефлексия собственных способов мышления. При этом в XVIII-XIX веках были пройдены два разных этапа понимания самого мышления. Сначала оно трактовалось как естественно-искусственное образование, как «стесненный искусством» разум, затем как искусственно-естественное образование, как общественная деятельность и практика. Существенный вклад во второе понимание мышления внесли работы К.Маркса и философов техники. Они позволили представить мышление как искусственное образование, как вид деятельности, после чего стало возможным формирование «методологического подхода».

Одной из первых школ методологии, где этот подход был реализован и затем осознан, является как раз Московский методологический кружок. Развитие его идей отражается в трех основных программах. Первая программа (начало 60-х гг.) – построение «теории мышления», на основе которой предлагалось создать логику современной науки. Вторая программа (середина и конец 60-х) – построение «теории деятельности». Мышление в данной программе трактовалось как частный случай деятельности. В рамках второй программы были созданы различные схемы деятельности (акта деятельности, воспроизводства деятельности, кооперации позиций, шага развития деятельности и др.). Третья программа (70-80 гг.) – построение «теории мыследеятельности», включающей три пояса (деятельности, чистого мышления и коммуникации). Реализация методологических программ мыслилась в рамках специально построенной практики – «организационно-деятельностных играх» (ОДИ), которые широко практиковались в 80-90 годы [5-9]. В качестве альтернативы указанным трем программам, ориентированным на естественнонаучный подход и социальную инженерию, автор в 90-е годы выдвинул свой вариант методологии («методология с ограниченной ответственностью»), ориентированный на гуманитарный подход и другой тип социального действия, в рамках которого предполагается учитывать природу социальности, культуры и разных субъектов в ней.

Можно указать следующие особенности подхода методологического подхода (как это видится в настоящее время):

- оценка состояния в некоторой области мышления и знания как неудовлетворительных;

- “методологический поворот”, то есть переход от предметно-дисциплинарной позиции к методологической, от изучения объекта данной дисциплины к анализу “рефлексивных содержаний” (понятий, подходов, ситуаций развития, идеалов науки, типов знаний, основных дискурсов и способов мышления и прочее);

- перестройка рефлексивных содержаний на основе определенных стратегий (деятельностной, системно-структурной, гуманитарной и других);

- возвращение в предмет (“дисциплинарный поворот”), что предполагает создание первых образцов новых понятий и способов познания;

- проведение методологических исследований с целью прояснения природы рефлексивных содержаний, а также приемов и стратегий их перестройки; изучение мышления, деятельности, науки, проектирования, коммуникации, культуры и других реалий, необходимых для методологической работы;

- совместная работа методологов со специалистами (учеными, педагогами, инженерами и т. д.), заинтересованными в методологической поддержке и обслуживании.

Но реализуется методологический подход по-разному. В панметодологии ставится задача полной перестройки на основе законов мышления и деятельности всех дисциплин. Например, Г.Щедровицкий никогда не отказывался от экспансии методологии на практически все области человеческой деятельности. В 1983 он пишет, что “методология - это не просто учение о методе и средствах нашего мышления и деятельности, а форма организации и в этом смысле “рамка” всей мыследеятельности и жизнедеятельности людей”, а методологическое мышление является “универсальной формой мышления” рефлексивно “охватывающей все другие формы и типы мышления”[8, с. 118; 9, с. 152].

Особенностью частной методологии является не только неприятие установок панметодологии, но и другое понимание нормативности методологических знаний. Частный методолог понимает себя как действующего в кооперации с предметником (ученым, педагогом, проектировщиком и т. д.). Хотя он и предписывает ему, как мыслить и действовать, но не потому, что знает подлинную реальность, а в качестве специалиста, изучающего и конституирующего мышление, такова его роль в разделении труда. Кроме того, он апеллирует к опыту мышления: ведь действительно, мышление становится более эффективным, если осуществляется критика и рефлексия, используются знания о мышлении, если методолог вместе с предметником конституирует мышление.

Частный методолог использует весь арсенал методологических средств и методов, понимая свою работу как обслуживание специалистов-предметников, то есть он не только говорит им, как мыслить и действовать в ситуациях кризиса, но и ориентируется на их запросы, в той или иной степени учитывает их видение реальности и проблем, ведет с ними равноправный диалог. Например, в России в 80-х годах сложилась полноценная методологическая дисциплина в биологии, представители которой (С.Мейн, Р.Карпинская, А.Любищев, А.Алешин, В.Борзенков, К.Хайлов, Г.Хон, Ю.Шрейдер, И.Лисеев и ряд других), активно обсуждают кризис биологической науки и мышления, анализируют основные парадигмы этой науки, намечают пути преодоления кризиса, предлагают новые идеи и понятия, необходимые для развития биологии [1].

Методология с ограниченной ответственностью предполагает рефлексию мышления (предметного и методологического), исследование мышления, критику неэффективных форм мышления, распредмечивание понятий и других интеллектуальных построений, конституирование новых форм мышления (сюда, например, относятся проблематизация, планирование, программирование, проектирование, конфигурирование, построение диспозитивов и другие), отслеживание результатов методологической деятельности и коррекция методологических программ. При этом методология с ограниченной ответственностью старается опосредовать свои действия знанием природы мышления и понимаем собственных границ.

Наконец, можно говорить и о “нерефлектированной методологии”. К последней относятся виды мыслительных работ, которые мы ретроспективно или в специальной реконструкции может описать, как сходные с методологическими. Например, ряд ходов и приемов мышления Аристотеля можно истолковать как методологические, но только, если мы закроем глаза на принципиальное отличие античного и современного мышления.

Каков был исходный замысел методологии? Философы нового времени, начиная с Ф.Бэкона, пытаются управлять мышлением, так сказать, стоя в мышлении, не покидая его территории [3]. При этом само мышление они понимают как константное образование, задаваемое или правилами логики или законами разума. В ХХ веке под влиянием гегельянства, марксизма и технологического подхода складывается убеждение, что мышление можно не только направлять, но и перестраивать, кроме того, мышление теперь считается развивающимся и рассматривается как естественно-исторический феномен. Себя философ, а затем и методолог понимает или как направляющего и нормирующего мышление или даже как своеобразного демиурга, создающего новые типы мышления, (смотри, например, трактовку Г.Щедровицким методологических схем и положений как проектов и программ).

Утверждение, что мышление развивается и является естественно-историческим феноменом, для своего времени, безусловно, было революционным, оно заставляло исследовать, как мышление возникло, какие стадии прошло, под влиянием каких факторов развивается. Тем не менее, марксизм предопределил подход, в соответствии с которым искались законы развития мышления. Это особенно ярко проявилось в первой программе ММК. Вторая особенность замысла методологии – убеждение, что работа философов и методологов по уяснению мышления, их представления о последнем, и задают сущность мышления (смотри, например, соответствующие утверждения Канта и Щедровицкого). Методолог считал, что поскольку он владеет самыми эффективными и современными способами мыслительной работы, постольку его знания о мышлении являются наиболее правильными.

Но что показывает реальная практика методологической работы и методологического изучения мышления. Во-первых, то, что мышление – это не естественно-исторический, а культурно-исторический и психологический феномен. В этом отношении нельзя говорить о единых законах мышления, а лишь о закономерностях, характерных для той или иной культуры, а внутри ее для определенного типа мыслящей личности. Во-вторых, как культурно-исторический феномен мышление обусловлено не только нормами, но различными факторами, многие из которых слабо контролируемы: предшествующими традициями мысли, вызовами и требованиями самой культуры, социальными проектами, структурой культурной коммуникации и другими. Как психологический феномен мышление зависит от проблем и особенностей мыслящей личности. В-третьих, мышление можно направлять, понимая, однако, что эта детерминация мало что имеет общего с управлением и, тем более, созданием новых типов мышления.

Хотя в мышлении важную роль играют критика, рефлексия, нормирование и конституирование (а в методологии даже сознательное построение определенных структур мыслительной деятельности), то есть искусственные аспекты, тем не менее, на развитие мышления и его строение оказывают влияние также другие, уже плохо контролируемые человеком факторы - например, культурные условия, особенности коммуникации, личность мыслящего индивида, особенности его деятельности и творчества. В результате мышление никогда не удается привести к состоянию, строго соответствующему замыслу или проекту методолога. Живая мысль только отчасти напоминает спланированную, а реально всегда выскальзывает из рук “строителей”, уклоняясь в стихию мышления.

Спрашивается, а почему нельзя адекватно отрефлексировать свои установки, деятельность и научно описать условия культуры и коммуникации? Для этого, как показывает М.Бахтин, необходимо занять “позицию вненаходимости”, что практически невозможно для самого мыслящего. Кроме того, как утверждают М.Хайдеггер и М.Фуко, мыслящий всегда обусловлен институционально, своей практикой, в интеллектуальном отношении. Преодолеть эту обусловленность не так-то просто. Конечно, методолог постоянно рефлексирует себя, изучает обусловливающие его факторы, старается преодолеть выявленную обусловленность, но, к удивлению через некоторое время каждый раз обнаруживает, что не смог учесть того-то, не видел то-то, вообще “тогда” понимал все не так, как сейчас.

Не менее существенный момент - невозможность перестраивать существующее мышление и строить новое в смысле социально-инженерного (социотехнического) подхода. Здесь два затруднения. Во-первых, исследование мышления позволяет получить не законы, напоминающие естественнонаучные, а схемы и представления, фиксирующие сложившие на данный момент (или раньше) структуры и процессы мышления, а также условия, определяющие их. Эти схемы и представления, конечно, можно использовать при конституирование новых структур и типов мышления (и используются), но только как знания гипотетические, для разработки сценариев развития мышления, анализа границ и прочее. Во-вторых, мышление вообще не похоже на объекты техники, мышление можно конституировать, в каком-то смысле “выращивать”, но не строить.

Немаловажным, как показывает анализ, является и влияние на методологическую работу "методической рефлексии". Осознание и конституирование собственной работы методолога (понимаемое часто как описание методов) существенно влияет на его представления о мышлении. Одно из методологических истолкований мышления состоит в том, что мышление есть способность, определяющая особенности и логику работы и мышления самого методолога; но фактически все наоборот, мышлению методолог приписывает именно те характеристики, которые оправдывают (обосновывают) его собственную работу и мышление.

Однако помимо этой методической обусловленности имеет место и другая – исследовательская. Мышлению приписываются характеристики, не только оправдывающие реальную работу и мышление методолога, но и характеристики, полученные при методологическом изучении мышления, например, как культурно-исторического феномена или функционирующей «машины», или как «события-встречи» [4]. При этом необходимо понимать, что методическая рефлексия и методологическое исследование мышления, во-первых, не совпадают, во-вторых, носят гуманитарный характер, поэтому они не дают точных знаний и законов, зато часто сами сдвигают ситуацию, причем не всегда понятно в какую сторону.

На мой взгляд, современная методология (и частная и тем более с ограниченной ответственностью) не должна брать на себя задачу полностью определять человеческое бытие и жизнь, понимая, что это невозможно. Однако она не отказывается вносить посильный вклад (наряду с философией, наукой, искусством, идеологией, религией, эзотерикой и т. д.) в структурирование и конституирование жизни, бытия и, конечно, мышления. Более того, признает свою ведущую роль в таких вопросах как критическое и позитивное осмысление сложившейся практики мышления, понятийная проработка мыслительного материала, проектирование новых структур мыслительной деятельности, обсуждение способов реализации этих проектов. При этом методология должна стремится обеспечить культуру и эффективность мышления.

Эффективное мышление можно определить как мышление методологически оснащенное, содержательное и современное. В настоящее время, по сути, каждая серьезная интеллектуальная задача для своего решения предполагает методологическую работу: методологический и дисциплинарный повороты, проблематизацию, выбор средств и стратегий решения, методологический контроль и рефлексию, обсуждение неудач и проблем, возникающих при реализации методологических программ или предложений и прочее. Современное мышление эффективно также тогда, когда оно является прямым или опосредованным средством решения современных социальных и общественных задач (экологических, экономических, образовательных, охранительных и т. п.).

Но культуру и эффективность мышления методолог может продемонстрировать прежде всего на себе, в своей работе и мышлении. Поэтому, как и прежде рефлексия собственной работы и мышления являются необходимыми условиями конституирования мышления. Другое дело, что методолог должен понимать, какие характеристики, обязаны этой рефлексии, а какие он получает в ходе методологического исследования мышления, а также, как первое влияет на второе. Нужно понимать, что характеристики мышления, полученные в ходе объективации схем методической рефлексии, как правило, не совпадают с теми, которые получены в ходе методологического исследования мышления. Кроме того, методолог должен быть предельно критичен к самому себе, стараясь понять, действительно ли его способы работы входят в зону ближайшего развития современного мышления или это ему только кажется.

Наблюдения показывают, что в институциональном отношении современная методология существует как в форме многих разных семинаров и направлений методологической работы, включая вполне социализированных, так и в творчестве отдельных методологов, но всегда в оппозиции к другим традиционным формам мышления и мироощущения. И организационно методология поддерживается не только лидерами методологического движения, но и методологическими “площадками” социализированной работы (например, обслуживающими власть или какие-то институты), и методологическими семинарами, и “Кентавром”, и почти двумя десятками методологических сайтов, и различными публикациями в научных и философских журналах и книгах. Я уже не говорю о других школах методологии, перечисленных А.Огурцовым в НФЭ [2].

В целом в методологии необходимо различать такие виды работ как методологический и дисциплинарный повороты, методическая рефлексия способов работы методологов, описание и конструирование методов, методологическое исследование, методологическая критика (проблематизация), конституирование новых форм мышления. Для методологии с ограниченной ответственностью огромное значение приобретают еще две работы – “конституирование” самого методолога, когда он “настраивается” на конкретную ситуацию и задачу (это предполагает рефлексию своих способов работы, самоопределение, пересмотр подходов, выработку новых представлений и прочее), а также уяснение границ методологической работы.
Литература
1. Методология в биологии: новые идеи (синергетика, семиотика, коэволюция). М., 2001

2. Огурцов А.П. Методология // Новая философская энциклопедия в 4-х т. Т.2 . М., 2001

3. Розин В.М. От панметодологии к методологии с ограниченной ответственностью // Методология науки: проблемы и история. ИФ РАН. М., 2003

4. Розин В.М. Мышление в контексте современности (от “машин мышления” к “мысли-событию”, “мысли-встрече”) // Общественные науки и современность. М., 2001. N 5

5. Щедровицкий Г.П. О различии исходных понятий содержательной и формальной логики // Щедровицкий Г.П. Избранные труды М., 1995.

6. Щедровицкий Г.П. Исходные представления и категориальные средства теории деятельности // Там же

7. Щедровицкий Г.П. Схема мыследеятельности - системно-структурное строение, смысл и содержание. // Там же.

8. Щедровицкий Г.П. Организационнно-деятельностная игра как новая форма организации и метод развития коллективной мыследеятельности // Там же



9. Щедровицкий Г.П. Методологический смысл оппозиции натуралистического и деятельностного подходов // Там же.
Каталог: projects
projects -> Пирамида потребностей
projects -> Профилактика и коррекция аддиктивного поведения студентов
projects -> Программа вступительных испытаний направление подготовки 49. 04. 03 Спорт программа подготовки
projects -> Научно-исследовательская работа по психологии Мотивация учебной деятельности старших подростков
projects -> Определение арт-терапии
projects -> Отчет по фокус-группе
projects -> Критерии оценки ответов вступительного экзамена в магистратуру
projects -> Моу «Гимназия №9»
projects -> Программа разработана педагогами Центра
projects -> Понятие врожденных и приобретенных форм поведения


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница