Монография издательство «Академический проект»



страница4/19
Дата14.05.2016
Размер3.5 Mb.
ТипМонография
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Шекспировский Гамлет, призванный своей королевской кровью масштабно действовать и поступать, ищет рефлексивные и ценностные основания деятельности, размышляя о долге и достоинстве «я». И если для обретения себя нужно демонстративно вывернуть изнаночную сторону свершений «деятеля» – преступления, убийства, извращенные желания, скрываемые мысли, то есть казаться безумным, но не быть им, он делает это. («То, что во мне, правдивей, чем игра…» «Никому не исторгнуть сердце моей тайны…» «Мне надо быть безумным…»)

Если скрытое самообоснование оказывается важнее внешних оценок, репутации, трона, он готов быть отвергнутым людьми, отторгнуть традицию и общность, испытать мучительное одиночество, сохраняя нравственное «я». («Я бы мог замкнуться в ореховой скорлупе и считать себя царем бесконечного пространства…»)

Но путь к себе парадоксально не завершен. Роль безумного растворяет Гамлета в себе, и к «я» возвращаются свидетельства пробужденного зла, следы одержимости призванием Деятеля, последствия «бесчеловечных и кровавых дел, случайных кар, негаданных убийств, смертей, коварных козней». Знаками слабеющего «я» становятся вина и стыд. Сосредоточение на себе не спасает, душа Героя убита им самим, собственной ролью в слишком захватившей игре в месть и власть. В его одинокие размышления постоянно врываются голоса «других», но диалог лишь разрывает прежние связи и привязанности Гамлета. Близкий «другой» разоблачен, унижен, уничтожен. Гибельно переживаются боль отрицания человека и ужас отрицания «я». («Что за мастерское создание – человек! Как он благороден разумом! Как он беспределен в своих способностях, обличьях и движениях! Как точен и чудесен в действии! Как он похож на некоего бога! Краса вселенной! Венец всего живущего! А что для меня эта квинтэссенция праха?» (79)

Раскрыта экзистенциальная трагедия самой глубокой индивидуальности Ренессанса. На столетия гамлетовская личность становится живой реальностью и архетипом европейской жизни.



7. Можно знать, что для других ты безумен, но быть уверенным, что только на своем странном, исключительном пути тебе суждено осуществиться в полном согласии со своим лучшим «я». Вместо полезного действия – сплошное благородное поступление. Умолкающий в ХY11 веке зов идеала милосердия и праведности услышан Сервантесом, который напомнил о нем образом «рыцаря бедного» Дон – Кихота. «Рыцарь» теперь – не столько знак одного из человеческих типов, сколько имя индивидуальности, видящей смысл жизни во встрече с Добром и Красотой.

Особенный, выпадающий из коллективного контекста индивид оказывается живущим в вымышленном мире – совершающим героические поступки – исполненным жажды идеала – достигающим единства намерений и поступков – всегда похожим на самого себя – свободным от общих правил - мудрым – одержимым благой целью - одиноким – рефлексирующим - наивным – смешным – отвергнутым близкими. Здесь самодостаточность и неординарность личности несовместимы с духом общности; целостность и автономия личности равноценны для других людей душевной болезни; ее искренность принимается за «игру шута». Но художественно раскрытый абсурд только возвеличил индивидуальность.

8. Изверившись в понимании окружающих, часто отвергая родовые занятия и богатства, являясь «книжной», хорошо образованной, порою, высоко ученой, индивидуальная личность позднего Ренессанса часто пускается в далекие странствия по европейским дорогам. Их целью, кроме протестного ухода, становилось познание реальной жизни за пределами фамильного замка, семейного дома, купеческой лавки или банкирской конторы, а главным смыслом - непрерывное наполнение и собирание личных отношений к жизни в своем единственном и одиноком «я», то есть, встреча с собой.

Товарищ догнал Зенона и положил ему руку на плечо.

- Брат, она ведь любит тебя. Говорит, что будет ждать тебя хоть

до скончания века.

Паломник приостановился.

- Тем хуже… Другой ждет меня в другом месте. К нему я и иду.

И он зашагал дальше.

- Кто ждет? Неужто беззубый старикан, приор Леона?

Зенон обернулся.

- Нет, - сказал он. – Hic Zeno. Я сам. (91)

9. Переход к постренессансному этапу культурогенеза «личности» был отмечен опытом научного и литературного соединения типизации и индивидуализации человека. Отзывающиеся универсализмом поиски «типов», указывающих на мастерство, занятия, способности, душевные отклонения людей, сочетаются с детальными, психологичными описаниями наиболее ярких представителей каждого типа. Рождаются аналитические модели носителей типов, связывающие ее телесные, подвижные психические и устойчивые личностные особенности. В этом смысле показательны физиогномические описания, сделанные Лафатером и красиво представленные у В. Гете. (20). Приведем их, незначительно изменив порядок изложения.

Сначала о Поэте.



Строение тела. Долговязая, нескладная фигура, впалая грудь. Тело гибкое, вытянутое, плоское; в его очертаниях - ни одной прямой, натянутой, решительно округлой, жестко согнутой линии, ни одной угловатой выемки, никакого намека на жесткость или окаменелость. Впечатление некоторой женственности облика.

Черты лица. Белокурые волосы; цвет лица - не бледность все созидающего и все поглощающего гения, не пылающий румянец того, кто презрительно попирает ногами окружающий мир, не молочная белизна тупицы или желтизна жестокосердного упрямца, не смуглость усердного труженика, но бело - розовые и фиолетовые тона. Любой предмет, имеющий до него касательство, гонит кровь к щекам и к носу; кожа чуткая и нежная. Вздернутая и выдающаяся вперед верхняя губа; мягко очерченный нос; в нижней части лица - признаки чувственности, вялости, беспечности; изящный изгиб век, блестящие глаза; белый гладкий лоб. Профиль несколько расплывчатый и вытянутый; фас определеннее профиля. В целом, лицо привлекательное, милое, веселое, благодушное, доброжелательное и переменчивое вследствие крайней восприимчивости. Взгляд его - не огненный взгляд орла; Чело и нос не несут отпечатка львиного мужества. В лице и посадке головы - тонкость, великодушие, чистота. Восхитительное впечатление цветущей юности.

Телесные движения Существо подвижное, парящее, податливое, мягкое, медлительно - плавное в движениях. Некоторая юношеская суетность и вместе с тем - свобода, упругая энергия, толкающая тело вперед и так же легко отталкивающая назад.

Переживания. Тонкая чувствительность, трепетность, страстность, крайняя возбудимость, восприимчивость. Искренность переживаний, отзывчивость на любые впечатления, открытость, податливость и быстрота чувств. Чувства чести, девичьей стыдливости, гордости, свободы. Внутренний пыл и одновременно - простота и скромность без всякой аффектации. Благодушие, добросердечие и благородство. Высота, глубина, вечный полет чувств. Легкий отклик на соблазны; утонченный вкус; чувствительность к красоте; как бы вечная влюбленность; незапятнанное правдолюбие.

Качества ума, характера, деятельности. Ум: прямой, ищущий правды, но не исследующий истину, не глубокий, не резонерствующий, не осмотрительный. Это ум воображения, ум фантазии: вечно парящий, созерцающий, идеализирующий, приукрашивающий, не создающий, но пересоздающий и облагораживающий, всему сообщающий облик героического. Характер: соединение доброты, честности, благородства, человечности, мужественного самосознания, широты, открытости, скромности, целомудрия, безыскусственности, стремления подняться над самим собой. Черты деятеля: не исследователь, не изобретатель, не вдумчивый сочинитель. Всегда немного хмельной поэт, витающий в воздушных сферах и камнем падающий на землю. Не строит далеко идущих планов; не создан, чтобы действовать решительно и планомерно, с энергичной настойчивостью деятельного мужа или воина. Но это поэт, исполненный огня и отваги, мечтатель, гений, воплотитель всех своих идей.

Общий уровень душевной активности. Он полон жизни; обладает могучей энергией поэтического выражения; переполнен целеустремленных сил. Он - кипящий, роскошный гений с легкокрылой творческой силой, преисполненный огня. В нем есть и сила, и слабость одновременно. Он податлив и при этом жаждет свободы. Иногда расслаблен, но чаще удивляет упругой энергичностью. Противоречия только подчеркивают великолепную игру целого.

Для сравнения - о Художнике.



Строение тела Он среднего роста, широк в плечах и плотен, с несколько округлыми, но вполне определенными очертаниями тела. В них есть даже некоторая резкость и жесткость. Общее впечатление массивности и недюжинной телесной силы.

Черты лица Лицо с «концентрированными», сосредоточенными, твердыми чертами. Резко очерченный лоб и нос; резко выступающие округлые кости глазниц. Лоб, нос, взор - все нависло, все устремлено книзу, как у забавнейшего сатира. В лице - ничего вялого, разве что в полузакрытых глазах, в линиях рта и носа проступает сладострастие. Общее выражение величия, подобранности, а также простоты и приятности.

Телесные движения. В движениях - концентрированная и живая сила. Собранность и сдержанность всех движений и походки. Выразительность внешних действий уступает внутренней выразительности. Действия кажутся рельефными и иногда угловатыми.

Переживания. Чувствительность, искренность, взволнованность, сила и постоянство чувств. Любовь к доброму, благородному, возвышенному. Великодушие в дружбе; ненависть и отвращение к несправедливости, коварству, тирании. Любовь к людям, независимо от их силы, известности, признания. Прихотливость и красочность переживаний. Глубокое чувство гармонии и красоты.

Качества ума, характера, деятельности. Ум: много выдумки, оригинальности, все оживляющего остроумия, которое «не почерпает свои объекты вовне, но выбрасывает их из себя». Прямота и правильность ума. Но при этом, склонность к легкомыслию, опрометчивости. Одновременно, уважение к мудрости. Характер: честность, благородство, искание славы, доброта, великодушие, постоянство, простота, отвага. Черты деятеля: способность вести дела, успехи в практической жизни, направленность к цели, упрямство, могучий и грозный талант деятеля, оригинальность замыслов.

Общий уровень душевной активности. Это человек неистовой силы и прихотливости таланта, полный творческой мощи и устремленности. В нем много страсти к жизни и ее соблазнам, энергии, наступательности. Производит впечатление величия.

Восхищенный, «включенный» взгляд на человека Возрождения, открывшего свою многогранную и суверенную личность, нашел целостное выражение в словах Пико делла Мирандолы, вложенных в уста Бога: «Я не назначил тебе, о, Адам, ни лица, ни определенного места, ни особенного, одному тебе присущего дарования, дабы свое лицо, свое место и свои дарования ты возжелал сам, сам завоевал и сам распорядился ими… Ты, кому не положены пределы, своей собственной властью, мною тебе врученной, сам творишь себя. Я поставил тебя в средоточие мира, дабы тебе виднее было все, чем богат этот мир. Я не создал тебя ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным, дабы ты сам, подобно славному живописцу или искусному ваятелю, завершил свою собственную форму.» (Цит. по: 91; с. 313)



Фаустовская личность.

Приведенные смыслы ренессансного понимания личности можно считать важными ментальными предпосылками культурного периода, который традиционно называется Просвещением, иногда Романтизмом, хотя, в связи с распространением в массовом сознании воли к индивидуализации, его можно считать эпохой Персонализма. В новой культурной реальности переплелись и получили развитие все вехи исторического движения к познанию личности:

- раннефилософские размышления о месте человека в мире;

- самопознание в измерении человеческого «образца», «эталона»;

- самопознание с целью самоотрешения во имя Бога;


  • десакрализация пути к своему «я»;

  • познание себя как причины свершений и бедствий на личном жизненном пути;

  • учение об «идеальном человеке» - единстве всесторонности и гармонии;

  • идеи о высвобождении и неразрывной связи «личного» и «коллективного»;

- понимание индивидуального как «несравнимого»;

  • идеи о соотношении «безличности» и потери «я» с практической эффективностью индивида;

  • понимание «типа» и «индивидуальности» как равноценных форм существования «личного»;

  • идеи о неизменном душевном строе и неуловимой душевной динамике личности;

  • различение «поступков» и «действий» по критериям внутреннего обоснования, осмысленности и рефлексии;

  • взгляд на индивидуального человека как имеющего внутреннюю власть изменять мир, жизнь других и собственную жизнь.

Героем жизни и гуманитарного познания ХY111 века стал человек – субъект, человек самоопределяющийся, преодолевающий анонимность общности, деятельный по внутренним критериям христианина, гражданина и творца. Его личность соединила в себе расширяющиеся сознательные и бессознательные отношения с внеличным, конкретными «другими», надличным и выразила коллизии индивидуальной жизни и индивидуального «я», ранее не отрефлексированные субъектами культуры.

Из наметившихся мотивов персонализма наибольшее усиление получил мотив индивидуального творчества и творческой личности, способной к авторским переворотам в сфере духа, культуры, познания. Непревзойденным певцом и воплощением личности творца стал И.–В. Гете. Ему, последователю Спинозы, Лессинга, Винкельмана, Гердера, удалось превратить многовековые гипотезы о человеке – создателе в авторитетный гуманитарный канон, покоривший европейцев. Психологичный образ Фауста, рожденный Гете, имел множество средневековых и ренессансных прототипов, символизировал Эго автора, получил развитие в «личности Гения» у Дидро и Руссо, был многократно научно проинтерпретирован.

Одной из лучших интерпретаций личности Фауста как распространенной несколько веков «формы» развития реальных индивидов является «фаустовский человек» (ФЧ) Освальда Шпенглера. (81) Усиливая психологические акценты, структурируем и приведем данную модель личности с дополнениями из жизнеописания Гете. (20)

- ФЧ мог появиться в обществе, обладающим коперниковским самосознанием, в обществе индивидуальной культуры, которое предполагает существование людей в безграничном мире, бесконечном пространстве, потоке вечного бытия, в движении к бессмертию души.

- ФЧ характеризуют разнообразные «комплексы действий», «внутреннее сосредоточение сил», «интенсивные деяния», «активное чувство жизни», «душевное пространство», где доминируют не статические элементы, а процессы. Строй души ФЧ назвали бы сейчас «динамической структурой».

- Идеалом ФЧ является «жизнь с совершенной динамикой», то есть направляемая рациональными устремлениями, индивидуальной волей, проистекающей из «уверенного в себе разума», развивающимся мышлением, творческой фантазией. Наилучшей формой такой жизни выступает «деятельность», осваивающая мир, пространство и время, отвечающая дарованиям индивида, духу современности и общественным ожиданиям.

- Стиль фаустовской жизни – порождение новых понятий, смыслов, образов, символов, панорамных картин бытия, построение «личных миров». Открытый в себе Гете «творящий талант» или Гений является достоянием всякого человека. Каждый с помощью других должен дать своему таланту пробудиться и развернуться.

- Бытийные векторы ФЧ составляют: «восхождение к себе», «жизненная перспектива» и «внутреннее прошлое» или биография. Восхождение к себе означает индивидуальное самопознание, раскрытие своего потенциала, нравственную работу над собой, самооправдание верой и достойными деяниями, признание равенства всех человеческих состояний у «ты» и «я». Жизненная перспектива – страстное предвосхищение будущей реализации личных возможностей, фаустовский прорыв в отдаленное завтра, вечное предстояние себе. Внутреннее прошлое – непрерывная память о событиях, ситуациях, состояниях и отношениях истекшей жизни.

- Восхождение, биография и перспектива соединяются в творчестве ФЧ, выступают тремя мерами самовыражения и самоформирования творца. Например, литературные произведения посредством образов героев связаны с актуальным «я» автора, воссоздают контуры его прошлого, заключают потенциал авторских духовных влияний на других. У Гете это звучит так: «Все мною опубликованное – отрывки единой, большой исповеди» (20; с. 232)

- Устойчивое фаустовское впечатление о себе и других людях обобщено в понятии «характер». Оно обозначает внутренний итог индивидуальной биографии и самопознания, душевную определенность и цельность индивида, «характерность» исполнения деятельности. Характер, или «личность», отличают и отделяют индивида от других, но сила этой автономии проявляется не когда человек «занят исключительно собой», а в его жизненных отношениях с людьми.

- Многообразные, индивидуализированные отношения к другим составляют исторически новую привилегию ФЧ. Согласно Гете, они состоят в защите перед другими права быть личностью, в стремлении пополнить при общении свою сущность, в терпимости и принятии всех людей без исключения, в поиске одиночества для успешного творчества, в самовосстановлении при разрушительных воздействиях других, в самоотречении во имя ближних.

- Внутри биографии, отношений и деятельности возникают сложные коллизии ФЧ. Так, избыточные «вожделения» личного превосходства, сверхэнергичное творческое бытие превращают его жизнь в преодоление, неуклонное движение к цели, прогрессирование. Неизбежное внешнее сопротивление этому вовлекает личность в непрерывную борьбу с миром, с другими, с собой. Победы заставляют снова и снова искать переживаний опасности, напряжения и удовлетворения властью.

- Невозможность ценой борьбы длительно поддерживать личное достоинство придает жизни ФЧ трагизм. Фаустовская душа вообще трагична с ее переживанием «Я», затерянным в бесконечности, ощущением своей силы, бессильной в столкновении с более великими силами, напряжением воли, отмеченной влечением к свободе и страхом перед ней, самоутверждением, которое ввиду неизбежной смерти оборачивается чувством вины при мысли о Высшем.. Исход страданий личности не имеет абсолютной предопределенности и намечается ее собственными выборами. Если коллизии субъективно неразрешимы, ФЧ допускает для себя отрицательное отношение к жизни. В фаустовском сообществе сострадают самоубийцам.

- Кроме рациональных аспектов индивидуального бытия, у ФЧ выражены его бессознательные или «демонические аспекты. Присутствие «демонизма» проявляется в стремлении к сверхчувственному, в возвращающихся мыслях о необъятном и непостижимом, в жизненных противоречиях, в том, что кажется неразумным и в чем заключено для человека «некое злорадство», в том, что походит на случайность и вместе с тем на промысел, что сжимает время и раздвигает пространство, что влечет к невозможному и что действует в человеческом существовании как судьба. «Словно бичуемые незримыми духами времени, мчат солнечные кони легкую колесницу судьбы, и нам остается лишь твердо и мужественно управлять ими, сворачивая то вправо, то влево, чтобы не дать колесам там натолкнуться на камень, здесь сорваться в пропасть. Куда мы несемся, кто знает? Ведь даже мало кто помнит, откуда он пришел» (20; с. 660)

Главными фигурами фаустовского сообщества становились мыслители, философы, поэты, пророки. В этом ряду со временем появились и психологи – «созидательные знатоки духовных эпох личности». (81; с.502) Во многом, благодаря их открытиям и активной трансляции идей, фаустовский человек обладает над европейцами властью архетипа и рационального идеала.

Проникнув в Х1Х веке в русскую литературу, психологический канон фаустовской личности вдохновил Пушкина, Лермонтова, Достоевского, Толстого на открытие многих потаенных сторон величия и падения творца.

Моцарт и Сальери в дивном сочинении Пушкина (53) выступают не столько знаменитыми персоналиями, сколько символами противоположных способов бытия Художника. В мелодии пушкинских строк таинственно звучат и с силой прорываются две ведущие темы произведения: динамичный, неуловимый склад личности «творца – гения» и трудно формируемый склад «творца – мастера». Воссоздаются два укорененных в творческих средах личностных типа, связанных между собой неразрывными отношениями взаимодополнения, взаимопритяжения, единства и противодействия. В культуре они известны как «моцартовский» и «сальерианский» типы, имеющие философские, филологические, искусствоведческие и т. д. толкования. При этом психологические нюансы типов сравнительно редко становятся специальным предметом рассмотрения.

В психологической интерпретации, типы «Моцарт» и «Сальери» предстают не столько двумя категориями творцов, сходными и различными по ряду качеств и свойств, сколько выражением двойственной сущности, двух ипостасей творческой индивидуальности, способной осознать свою коренную коллизию. Возможно, интуиция присутствия и конфликта «внутреннего Моцарта» и «внутреннего Сальери» привела Пушкина к бесценному поэтическому прозрению.

Итак, в личности Художника заключены два начала развития таланта: направление «к Моцарту» и направление «к Сальери». Первое предполагает уловление в себе «божественного дара», ощущение себя «послом» великих сил, таинство встреч со своим гением в спонтанном творчестве, уникальные создания, являющиеся и отданные людям как «голос бога на земле». Второе - многотрудное и долгое овладение мастерством, поиск тайн творчества в культуре, труде и произведениях великих мастеров, опору на разум, «логику» искусства и волю, вознаграждение себя одиноким вдохновением и наслаждением. Эти направления могут быть гармонично реализованы и согласованы творцом или могут сойтись в трагической коллизии, разрешающейся смертью Дара.

Пушкинский текст является исповедью Сальери, обосновывающей необходимость и «законность» бытия творца - труженика и служителя искусства в противовес случайным вспышкам гениальности, разрушающим «всеобщий порядок вещей». Но сильнее, чем убежденные рассуждения о высоких свойствах и величии пути мастера, звучит теневая сторона исповеди, где слышатся сомнения, страх и неуверенность перед лицом моцартовского Гения.

Воссоздаваемый исповедальным текстом «Сальери» (личность, тип, ипостась творца) предстает психологическим континуумом черт и жизненных событий, детерминирующим финальный поступок разрушения»:

- раннее влечение к определенному искусству («отверг я рано праздные забавы…, предался одной музыке»);

- овладение ремеслом как «подножием» творчества («музыку я разъял как труп…,; поверял я алгеброй гармонию…; в науке искушенный, дерзнул предаться творческой мечте);

- упорный многодневный труд без сна и пищи с проблесками вдохновения и восторга, полный «любви горящей», самоотвержения, усердия, молений;

- отказ от своих созданий, уничтожение плодов тяжкого труда («я жег мой труд и холодно смотрел, как мысль моя и звуки, мной рожденны, пылая, с легким дымом исчезали»);

- следование за великими творцами, открывающими новое в искусстве («быть может, новый Гайдн сотворит великое – я наслажусь им…»);

- возвышение своего мастерства в кропотливом труде и авторских достижениях («усильным, напряженным постоянством я, наконец, в искусстве безграничном достигнул степени высокой»);

- приобретение славы, успеха, известности, довольства своими произведениями («слава мне улыбнулась; я в сердцах людей нашел созвучия своим созданиям; я счастлив был»);

- дружба с товарищами по искусству («я наслаждался мирно трудами и успехами друзей, товарищей в искусстве дивном»);

- гордость за свою принадлежность к избранным, надменное презрение к тем, кто лишен таланта и лишь подражает ему («мне не смешно, когда маляр негодный мне пачкает Мадонну Рафаэля; мне не смешно, когда фигляр презренный пародией бесчестит Алитъери»);

- испытание ревностью к моцартовскому дару, имеющему неведомый, высший источник («я ныне Завистник…,, я завидую глубоко, мучительно…»);

- поклонение творческому Гению и отрицание его как нарушителя «законов» разумного, направленного творчества («что пользы, если Моцарт будет жить и новой высоты еще достигнет? поднимет ли он тем искусство? нет, оно падет, как только он исчезнет»);

- обесценивание своего труда и таланта перед сиянием «священного дара», тайное желание смертью преодолеть боль зависти («я мало жизнь люблю…; жажда смерти мучила меня…»);

- способность уничтожить Гения, насладившись его предсмертной песней («он несколько занес нам песен райских, чтоб, возмутив бескрылое желанье в нас, чадах праха, после улететь…; так улетай же, чем скорей, тем лучше»);

- прозрение истинного смысла своей коллизии: не «мой гений – мое злодейство», а «его гений – мое злодейство»; Сальери – только убийца и самоубийца тайной моцартовской части своей души.

Исповедь Сальери диалогична, обращена то к собратьям по искусству, то к Моцарту - своему врагу и божеству. Но в этом диалоге Моцарт творит, чувствует и действует лишь в отношении к Сальери, в его воображении и мысли и потому зависит от него, отдан ему во власть, теряет для него реальность и ценность «индивидуальной личности». Его «Моцарт» явился из иного мира, и несет в себе непостижимую связь бессмертного гения, глубины и стройности творений, неповторимости дара, беспечной доброты, веселья, легкомыслия, праздности, притяжения зла других, предчувствий трагической судьбы, авторства Реквиема - прекрасного и пугающего порождения Смерти. Однако, именно выведение Гения за пределы «личного» делает его парадоксально неустранимым из жизни Сальери. Моцарт всегда будет с ним как недоступный и непревзойденный идеала творца.

Продолжая тему творческого человека, нужно подчеркнуть ту роль, которую в эпоху Просвещения приобрела личность Ученого. Моделью этой личности, явно восходящей к гетевской традиции, является типология В. Оствальда, построенная на основе изучения индивидуальных биографий ученых (89; с. 391). Покажем, как эта модель интегрирует типы ученого -романтика и ученого - классика.


Каталог: data -> 2009
2009 -> Программа дисциплины «Рефлексия личности»
2009 -> Психология индивидуальности
2009 -> Программа дисциплины «Основы психологического консультирования»
2009 -> Поддьяков А. Н. Кросс-культурные исследования интеллекта и творчества: проблемы тестовой диагностики // Культурно-историческая психология: современное состояние и перспективы. Материалы международной конференции
2009 -> Хачатурова М. Р. Проявление склонности личности к конфликтному поведению // «Психология сегодня: теория, образование и практика» / Под ред. А. Л. Журавлева, Е. А. Сергиенко, А. В. Карпова. М
2009 -> Программа научно-исследовательского семинара
2009 -> Психологические механизмы генезиса и коррекции страхов
2009 -> Литература по физиологии высшей нервной деятельности
2009 -> Программа по курсу «Обществознание»
2009 -> Сорвин К. В., Сусоколов А. А. Человек в обществе Система социологических понятий в кратком изложении Для учащихся старших классов и студентов младших курсов


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница