По стилю работы над произведениями



страница5/19
Дата14.05.2016
Размер3.5 Mb.
ТипМонография
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

По стилю работы над произведениями:

Романтик отличается оригинальностью идей и образов, смелостью и своеобразием текстов, изобилием генерируемых смыслов, высокими темпами работы, большим количествам завершенных и незавершенных сочинений. Непрерывно возникающее вдохновение часто «отверзает уста» и заражает единомышленников.

Классик придерживается только близких ему внутренних идей и соответствующих им образов, часто принципиально меняет и обновляет темы творчества, создает тщательно продуманные сжатые тексты, долго отделывает сочинения, не стремится к их многочисленности, избегает творческих ошибок, которые означают для него выбор «не своих» тем. Приходящее вдохновение «смыкает уста» и направляет всю энергию мысли в глубину предмета

По отношению к адресату произведений:

Романтик быстро интеллектуально реагирует на требования текущей жизни, на актуальные ожидания читателя. Его произведение действует убеждающе и воспламеняюще, его «голос», присутствующий в тексте, создает у адресата эффект личного общения с автором. Он невольно вызывает к себе личное, почти интимное отношение, так как выражаемые им содержания и установки активно эмпатируют читателю. Его культурные влияния сильны, непосредственны, а имя общеизвестно.

Классик, прежде всего, заинтересован в текстовом выражении собственных интеллектуальных ожиданий к миру, не особенно заботясь о непосредственной реакции читателей на его сочинения и о своей личной близости им. Его тексты часто малодоступны, содержат готовые результаты размышлений или внутренних «видений», не открывают авторского движения к открытиям или прозрениям. Их влияние на культурную среду обычно опосредовано интерпретациями последователей и учеников и иногда отсрочено на многие годы.

По характеру творческого пути:

Романтик рано проявляет дарование, начинает печататься, приобретает известность. Активно выступает в защиту своих трудов, сам заботится об их широкой популяризации, смолоду развивает бурную академическую деятельность, обладает большим кругом знакомств, где находит множество поклонников и единомышленников. Приобретает много учеников, становится создателем собственной школы, иногда достигает большой прижизненной славы, даже величия. Затраты творческой и жизненной энергии столь велики, что сравнительно быстро наступает истощение, отчасти преодолеваемое живительным успехом в обществе.

Классик начинает печататься сравнительно поздно. Труды следуют один за другим с большими промежутками. Избегает академической деятельности, а если приступает к ней, то бывает вынужденным отказаться от нее из-за отсутствия понимания со стороны студентов. Всю жизнь стремится к уединенной деятельности. Его ученики и приверженцы идей малочисленны, и он почти не тратит на них сил и времени. Поздно приобретает известность, не выходящую за пределы его профессиональной среды. Основные труды появляются в зрелые годы. Творческий путь бывает весьма длительным и до старости плодотворным, хотя подлинное признание часто приходит после смерти.

Основываясь на биографиях ученых – естествоиспытателей, Оствальд обнаружил у них типологические черты, которые, по заключению К. Юнга, объединяют их с людьми из других творческих сред: философами, писателями, учеными – гуманитариями. Таким образом, были найдены важные психологические константы творческих личностей.


1. 2. МОДЕЛИ ЛИЧНОСТИ В ЕЕ СВЯЗИ С ЖИЗНЬЮ

Активное развитие персонализма в Х1Х – начале и середине ХХ веков шло не только в литературном, но и в философском русле, внутри которого постепенно оформились плодотворные психологические учения о личности. Давнее взаимовлияние личностной литературы, философской антропологии и психологии личности определило становление современной персонологии как комплексной науки о личности. Отчетливые персонологические акценты можно обнаружить в учениях Шопенгауэра, Ницше, Кьеркегора, Хайдеггера, Шелера, Бубера, Бердяева, Франка. Стройные персонологические модели были предложены психоанализом, глубинной психологией, структурной психологией и экзистенциализмом. Одновременно в противовес личностной направленности европейской культуры периодически усиливались тенденции антиперсонализма, присущие, например, мистическим учениям, идеализму, теософии, некоторым социальным и постмодернистским теориям.

Проблема личности в разработке талантливых исследователей приобретала разнообразные, иногда конкурирующие интерпретации. Однако, вследствие всеобъемлющей эрудиции и творческой интуиции авторов, они достаточно хорошо сопоставлялись и ложились в общую систему понимания, выдвинувшего «личность» на место онтологической доминанты. Многие философско - психологические учения того времени стремились охватить все коренные связи личности: с Универсумом, жизнью, социумом, «другим», собственным «я».

Те или иные из перечисленных связей могли выступать ведущими принципами познания личности, определяя парадигму авторской концепции, направления или научной школы. Известно, что в историческом мерцании персонологических парадигм выделились:

- взгляд на личность с «абсолютной» точки зрения;

- познание личности в фокусе социальности;

- рефлексивно – феноменологический подход к личности;

- структурно- типологическое изучение личности;

- познание личности в измерении жизни.

Последнему из направлений в ходе своего развития удалось обосновать единство «личного» с витальными – психическими – духовными – практическими – рефлексивными – социальными - Бытийными потенциями и реалиями индивидуальной жизни и приблизиться к решению проблемы синтеза персонологических знаний.

Общим для теорий этого направления, или «теорий жизни», является, во-первых, придание «жизни» не только биологического, но и расширенного бытийного значения. Во-вторых, усмотрение в «жизни» необходимого толчка и основания для личностного становления. В-третьих, поиск соотношения трансцендентных истоков индивидуального бытия, психологической сущности индивида и динамики его жизненных сил и процессов. В-четвертых, установление различных взаимосвязей личность - жизнь, например, «личность внутри жизни», «личность в отношении к жизни», «жизнь в личностно активной форме». И еще одна общая позиция – понимание личности как внутреннего центра «духовных актов», направленных на производство образов, идей, смыслов, символов, способов поступков и действий, в каждом из которых личность присутствует сполна.

Признаки сходства теорий жизни были и критериями их специфичности. Многие теории утверждали себя через сравнение с другими, подчеркивая свои отличительные идеи. Так, в частности, создавались системы Шелера, Бердяева, Бубера – видных философских критиков и персоналистов начала прошлого века.

Если продолжить традицию сравнительного анализа теорий и в качестве основной темы сопоставления взять связь личность - жизнь, можно реконструировать следующие персонологические модели, дающие различные интерпретации соотношения личности с собственной жизнью.
1. Модель отрицательной связи личности с жизнью: «витализм» Шопенгауэра, Ницше, раннего Фрейда; «декаданс» Бахофена, Клагеса, Шпенглера, Хейзинги.

Согласно данной интерпретации, жизнь пробуждается в человеке порывом или стремительным влечением к ней, несет с собой мощный заряд психической энергии и иррациональные устремления к подлинному, то есть отвечающему эмпирической реальности, существованию. В спонтанной бытийной динамике оживляется духовный потенциал индивида: формируются сознательное мышление, воображение, переживание, то есть процессы духа, состоящие из идеальных актов. Ими обеспечивается индивидуальное освоение отвлеченных коллективных идей, образов, символических феноменов и высших чувств. Наиболее деятельные из духовных образований и процессов концентрируются в «центре духа» или «личности», способной к духовному инициированию. Посредством идеализации и личностного самоопределения, индивид реализует культурные предпосылки человеческой жизни, а также обогащает их, включаясь в разнообразную культурную практику: социальную, научную, техническую, художественную, политическую и т. д.

Выделение духовной деятельности из естественного потока жизни вызывает раздвоение индивидуального бытия. Сознательная активность духа создает труднопроходимую границу между «поверхностным», разумным, культурным, нормативным в индивиде и его «глубинным», первичным, инстинктивным. Исходное, жизненное стремление к самоосуществлению, овладению всем сущим или «воля к власти», стремление к обладанию другими людьми и индивидуальному превосходству начинают ограничиваться духовными установками личности. В жизнь деструктивно вмешивается «принцип дереализации», когда сознание замещает непосредственные впечатления идеальными конструктами, а стремящиеся к высвобождению естественные влечения подавляет и вытесняет. Таким образом, жизнь обессиливается духом, личностное начало противостоит безличному, бессознательному. Добиваясь возврата к жизни, личность вместо свободного, творческого следования жизненным порывам, пытается их познать, рационализировать и придать интеллектуальным формам то, что на ее взгляд присуще бессознательному: недосказанность, двусмысленность, многозначность, насмешливость, иногда непристойность и аморальность. Здесь современный человек, считал Фридрих Ницше, становится «существом окраины жизни», перед которым открываются не высоты Духа, а головокружительные темные бездны.

Согласно Ницше, первичные жизненные порывы сполна реализовались в «аполлонических» и «дионисийских» состояниях античной личности, пробуждаемых искусством, уводящих человека за границы рациональной жизни и способных, как к конфликту, так и единству. Аполлоническое состояние сравнимо со сновидением; это царство фантазий и блистательных иллюзий, торжество соразмерности и гармонии, ограничение дикости и необузданности, интуитивное творение прекрасных образов, лучший из которых – образ божества, все соединяющий и примиряющий в человеческой жизни. Дионисийское состояние, напротив, означает, освобождение всей беспредельности влечения к жизни, попрание принципа единства и гармонии и восторг от этого попрания, разложение индивидуальности на коллективные желания и ощущения, примирение человека с природным и животным в нем, слияние индивида со всеми ближними, упоение своим «естественным существованием».

Человек современной культуры почти утратил способность к непосредственной связи с увлекающей, полной образотворчества и чувственных удовольствий жизнью. Поэтому личность все чаще обращается к оборотной стороне человеческого бытия, где совершается непрерывное старение, увядание, умирание. «Ничто», небытие приобретают в проживании большую ценность и реальность, чем жизнь. Смерть становится влекущей, ужасающе соблазнительной манией, возвышающей того, кто поклоняется ей, над другими людьми. «Влюбленность в смерть» как негативная, невротическая установка придает личному бытию регрессивную направленность, может перейти в душевное заболевание, порождает эпидемию самоубийств, питает собой культурный декаданс.

Преодолению личностной коллизии, состоящей в отрицания жизни, должны послужить принцип творческого высвобождения влечений, сублимации энергии жизни в духовной деятельности, принцип дерационализации, то есть разоблачения интеллекта мифом и поэзией, принцип благородной аскезы влечений. Но по отношению к личности будущего, ницшеанскому «типу сверхчеловека», который осуществит эти принципы, человек начала ХХ века – только путь, инцидент, великое обещание. Он перестал слышать зов бытия, искать его основной смысл, придающий каждому индивидуальному существованию реальную значительность в мире. Этот смысл он должен позаимствовать у жизни, прежде всего являющейся «волей к власти». «Все великие деятели и творцы, все великие культуры развились из воли к власти и при отсутствии вины за собственное превосходство и величие». (16; с. 185)

Личность в границах рассматриваемой модели динамически структурируется в понятиях жизни – существования - духовных актов – сознания – бессознательного – небытия.

2. Модель развития личностью жизни: Гуссерль, Бергсон, Кьеркегор, Хайдеггер, Шелер, Мунье, Ясперс, Бердяев.

Суть данного персонологического подхода можно кратко выразить в формуле: жизнь развивается и преобразуется личностью. Существенными отличиями от предыдущей модели являются акценты на надличные основания индивидуального бытия, на ценностное наполнение жизни, на самопознание, самовозрастание, творческую трансценденцию личности.

Человек определяется в качестве «конечной сферы Бытия», «места мирового процесса», где жизнь начинается бессознательным всплеском активности всеобщей души, заряженной коллективными образами, праидеями и прасимволами, переходящей в персональную силу беспрерывного и неустанного подтверждения индивидом своего бытия и отрицания смерти. Процесс жизни, развернувшись, должен активизировать заключенное в индивиде духовное начало, которое исходно представляет собой «чистую потенцию» и лишено собственной силы, власти, деятельности. Взаимопроникновение вначале слепого к индивидуальности жизненного порыва и бессильного духа ведет к возникновению феномена идеации, или «животворения духа» и встречного «одухотворения жизни», означающей индивидуализацию человеческого бытия. Однако в этом соединении не может быть достигнута полная гармония. Существует коренное противоречие жизни и духа, которое может находить только частичное, субъективное разрешение.

Инициированные индивидуальной жизнью духовные акты, впитывая и обобщая предметные впечатления, ориентированы на «опредмечивание» коллективных априорных форм, идей и ценностей. Духовные образования индивида (эстетические, этические, интеллектуальные) в соотношении с миром формируются как результаты «событий духа», собирающие сублимированную энергию бессознательной жизни и воплощающие одновременно архаичное, трансцендентное и индивидуальное.

Оказываясь внутри бытия, в общечеловечеком духовно – жизненном процессе, индивид не сливается, а встает над ним. В его внутреннем мире образуется цельное «субъективное средоточие» бытия, которое индивид посредством сознания отделяет от текущей жизни и мира. В самосознании индивид отождествляет себя с этим центром субъективности или «личностью», начинает существовать для себя в качестве «я». «Центр духа, личность, не является ни предметным, ни вещественным бытием, но есть лишь постоянно самоосуществляющееся в себе самом упорядоченное строение актов…. Чтобы быть личностью, мы можем лишь собрать себя самого в личностное бытие, сконцентрироваться до него….». (80; с. 160) В динамике жизни и духа «я» становится инстанцией, инициирующей предметное наполнение впечатлений, отвечающей за образование личного внутреннего мира, совершение каждого духовного акта и акта самопознания. «Я» познает себя, погружаясь в текущую жизнь, разлагая ее на моменты осознания, выделяя и запоминая среди них субъективно значимые, продвигаясь в поисках единого, жизненного Смысла. Жизнь, в ее присвоении и проживании личностным «я», поднимается индивидом на духовно – рефлексивный уровень.

Открывая феноменологическое «восхождение жизни», философский строй мысли легко проникал в исповедальный стиль русской прозы: «Я спрашивал себя: что же такое моя жизнь в этом непонятном, вечном и огромном мире, окружающем меня, в беспредельности прошлого и будущего и вместе с тем в ограниченности лично мне данного пространства и времени? И видел, что жизнь есть смена дней и ночей, дел и отдыха, встреч и бесед, удовольствий и неприятностей, иногда называемых событиями; есть движение и накопление впечатлений, картин и образов, из которых лишь ничтожная часть удерживается в нас. Это есть непрестанное, ни на миг нас не оставляющее течение нескольких чувств, мыслей, воспоминаний о прошлом, гаданий о будущем; а еще – нечто такое, в чем будто и заключается некий смысл и цель ее, что – то главное, что трудно уловить и выразить, и – связанное с ним ожидание счастья и еще чего – то такого, в чем этот смысл наконец обнаружится. Втайне я весь простирался в жизнь. Зачем? Может быть, именно за этим смыслом?» (17; с. 198)

Кажется, что в границах данной философской модели, связи Бытия – жизни – духа – личности – я – рефлексии замыкаются во внутреннем, индивидуальном пространстве, а «личность» означает, прежде всего, «существование».

Однако она допускает, что индивиду, кроме я - интенций, присущи познавательная, деятельная и созидательная интенции, выводящие его за собственные пределы в пространство объективных ценностей культуры. А данность человеку себя в форме активного внутреннего целого конституирует личность не только как «существование», но и как «сущность». Личностная сущность индивида вбирает все уровни единичного бытия, является качественным итогом становления конкретного индивида, реальной индивидуальностью, живущей в мире. Знание и реализация своих множественных, разнообразных, противоречивых и образующих единство индивидуальных свойств означают обладание личностью не просто конечным, а неповторимым и незаместимым положением в общечеловеческом Бытии.

Э. Мунье, создатель французского персонализма, указал на жизненное развитие личности из «центра духа» в «духовную личность», соединяющую его способности обладать ценностным сознанием, свободой творчества и трансценденцией к своему неповторимому призванию. Личность, с его точки зрения, это духовное существо, определяемое способом существования и самостоятельностью в своем бытии. Она поддерживает свое существование посредством некоторой иерархии свободно применяемых и внутренне переживаемых ценностей, посредством ответственного включения в деятельность и постоянного обращения к себе. «Личность – это абсолютное начало по сравнению с любой другой, материальной или социальной, реальностью и любой другой человеческой личностью». (43; с. 301)

Признавая недоступность многих аспектов «внутренней личности» для субъективного и объективного познания, исследователи жизни все же проявили большую психологическую искушенность в ее изучении. Во многом, это относится к Н. Бердяеву. (13) Для него разносторонние бытийные проявления человека, а именно, духовное становление, жизненное восхождение к ценностям, путь к себе и другим, рискованные встречи с бессознательным, детерминируются устойчивыми свойствами личности. На первый план в его персонологии выходят вопросы «кто?» и «как?» осуществляет индивидуальную жизнь. Свойства личности упорядочиваются в зависимости от отношений индивида с надличным, с другими людьми, с собой, своей жизнью, с бессознательным.


  • Мир высших ценностей представлен в индивидуальной личности способностями к свободе, творчеству, любви.

  • Общность личности с другими людьми внутренне дана в форме родовых, исторических, культурных, традиционных, семейных, наследственных качеств.

  • В личности соотносятся разные уровни ее социальности: коллективное бессознательное, способность к взаимодействию с другими, способность выходить из изоляции, способность к историческим действиям.

  • Психологическая определенность личности формируется ее биографической целостностью, единством мысли, воображения, чувств, воли, творчества.

  • Индивидуальная связь с трансцендентным потенцируется в личности ее духовными свойствами, талантом, интуицией призвания, «голосом я», потребностью в полноте жизни, чувством одиночества.

  • В глубине личности есть расположение к нравственной, созидательной, разумной и к низменной, стихийной, разрушительной жизни.

  • Высший и низший уровни жизни представлены качественной двойственностью личности, сочетанием в ней богоподобного – звероподобного, свободного – рабьего, способностей к подъему и падению, жертвенного – эгоистического

  • В неосознаваемом строе личности уживаются древний человек, дитя с инфантильными влечениями, невротик и безумный.

Не следует за этими строгими и не очень строгими определениями видеть установку на формализацию знания о личности. Напротив, для создателя русского персонализма, это одна из возможностей достичь «субъективной экзистенциальности» в понимании человека, то есть разглядеть в сплошном движении жизни следы личностного постоянства с уникальным рисунком и богатством.

Парадоксально, абстрактно - логическая структура личности, красивые «фигуры» философского сознания стремятся у Бердяева стать уловителями общего индивидуального направления, смысловой организации, ключевых моментов прерывности и константных коллизий отдельно взятой, многообразной жизни. Парадокс разрешается самым естественным для философа путем – опытом личного самопознания. К сожалению, предпринятый им рефлексивный ход от философских обобщений к индивидуализации не был достойным образом оценен философами и психологами. Даже такой мастер анализа личностного бытия, как М. К. Мамардашвили, назвал опыт Бердяева «сухой самохарактеристикой».

Тем не менее, в истории философской культуры редко появлялись такие искренние диалоги с «я», как у автора «Самопознания». Это хорошо иллюстрируется моделью рефлексии противоречий, сложившихся в структуре его личности. (61)

Я больше всего любил свободу. - Я всегда был пленником свободы.


Я заботлив. Мне казалось, что - Я бывал раздавлен своей заботой.

без меня человек погибнет.

Я сознавал в себе большую силу - Я часто был захвачен напором

духа. ощущений и эмоций.

Я жил как мыслитель. - Многие мои действия были

слишком импульсивны.

Я более всего любил философию. - Я не отдал ей жизнь.

Я не любил социальной жизни. - Я всегда вмешивался в нее.

Во мне был эгоизм. - Это был эгоизм умственного

творчества.

Я имел аскетические вкусы. - Я не шел аскетическим путем.

Я был реалистом. - Я имел неуемное воображение,

влекущее меня в мир иной.

Я был по темпераменту бойцом. - Я не доводил борьбу до конца.

Я знал, что не реализую всех своих - Во мне было непреодолимое

возможностей. «метафизическое» барство.

Понимание своей личности, выраженное в прозрачных формулировках, не могло стать «самозавершением» этого экзистенциально настроенного персонолога. Напротив, ценным казалось само это понимание в качестве духовного «акта», вливающегося в жизнедеятельность, оформляющего жизненную перспективу и превращающего я - личность в «проект» существования. Собранное знание о «я» умножало «загадки личности», которые он всегда остро чувствовал и о которых часто повторял. Во времена творческой мощи психоанализа их стало возможно локализовать в «бессознательной личности», и интуиция персонолога свидетельствовала, что упорядоченная рефлексия направляет взгляд в те подвижные глубины «самости», которые не только ужасают, но и поддерживают человека в интенсивной, обновляющейся жизни.

Из размышлений и самонаблюдений Бердяева следовало, что осознанные качества личности уходят многими своими связями в ее неосознаваемую организацию, так что устойчивая личностная инстанция может быть осмыслена в контексте теории взаимодействия сознания и бессознательного. Такого же подхода придерживался К. Ясперс, предложивший оригинальную концепцию типологического строения личности.

Концепция основывалась на определении личности как характерной для индивида структуры качеств, где особое место принадлежит тем качествам, которые управляют индивидуальным поведением с трех внесознательных уровней: уровня коллективного и личного бессознательного; уровня врожденной телесно - психической конституции; уровня трансцендентной данности личной свободы и конечной цели личного бытия. В соотношении с качествами, доступными осознанию, качества названных уровней превращают «личность» в открытое для изменений и развития образование, в никогда не завершаемое целое, способ самоотрицания, выхода за пределы наличного себя. «Личность, которую мы стремимся понять, указывает, во-первых, на то непонятное, откуда она берет свое начало, то есть, на «конституцию» и все типы биологических данностей. Во вторую же очередь она указывает на то непонятное, которому меняющаяся личность служит в качестве инструмента и проявления, а именно – на экзистенцию, этот трансцендентный источник и вечную цель бытия человека». (92; с. 523)

Сознаваемые и имплицитные качества личности в персонологической модели Ясперса структурированы по принципу оппозиций и по принципу взаимосвязи в личностные «типы». Типы объединяются в «идеальные», «характерологические» и «реальные» типологии. Идеальные типологии строятся умозрительно, в результате теоретических обобщений, к примеру, различение типов экстравертов и интровертов. Характерологические типологии касаются качеств, определяемых опосредованно, через анализ поведенческих проявлений, связываемых, в частности, с темпераментом, волей и рефлексией личности. Третья категория типологий относится к непосредственно наблюдаемым индивидуальным признакам, например, к телосложению. Устойчивая принадлежность конкретной личности к определенным типам подвержена постоянным колебаниям под воздействием бессознательных и трансцендентных процессов.



Каталог: data -> 2009
2009 -> Программа дисциплины «Рефлексия личности»
2009 -> Психология индивидуальности
2009 -> Программа дисциплины «Основы психологического консультирования»
2009 -> Поддьяков А. Н. Кросс-культурные исследования интеллекта и творчества: проблемы тестовой диагностики // Культурно-историческая психология: современное состояние и перспективы. Материалы международной конференции
2009 -> Хачатурова М. Р. Проявление склонности личности к конфликтному поведению // «Психология сегодня: теория, образование и практика» / Под ред. А. Л. Журавлева, Е. А. Сергиенко, А. В. Карпова. М
2009 -> Программа научно-исследовательского семинара
2009 -> Психологические механизмы генезиса и коррекции страхов
2009 -> Литература по физиологии высшей нервной деятельности
2009 -> Программа по курсу «Обществознание»
2009 -> Сорвин К. В., Сусоколов А. А. Человек в обществе Система социологических понятий в кратком изложении Для учащихся старших классов и студентов младших курсов


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница