Мотивация отклоняющегося (девиантного) поведения 12 общие представления одевиантном поведении и его причинах



Дата11.05.2016
Размер211 Kb.
МОТИВАЦИЯ ОТКЛОНЯЮЩЕГОСЯ (ДЕВИАНТНОГО) ПОВЕДЕНИЯ

12.1. ОБЩИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ

ОДЕВИАНТНОМ ПОВЕДЕНИИ И ЕГО ПРИЧИНАХ

К отклоняющемуся поведению относят агрессивные действия по отношению к другим, преступность, употребление алкоголя, наркотиков, курение, бродяжничество, самоубийство.

Имеются две крайние точки зрения на обусловленность девиантного поведения: натурально-биологическая и социологически-редукционистская. Первая пытается объяснить причины девиантного поведения исключительно свойственными лично­сти природно-биологическими факторами (своеобразной генетической организаци­ей, нарушениями биохимического регулирования, механизмами работы нервной системы). Вторая прибегает к социолого-экономическим объяснениям, исключая роль любых внутренних, в том числе и психологических факторов (личностных дис­позиций). В действительности же девиантное поведение, как отмечает венгерский психолог Ф. Патаки (1987), это системное или полидетерминированное явление, в формировании которого принимают участие исторические, макросоциологические, социально-психологические и индивидуально-личностные факторы.

На формирование девиантного поведения влияют как внешние (в том числе со­циально-экономические), так и внутренние (в частности, психологические) факто­ры. О первых много говорить не приходится — это и безработица, и низкий уровень жизни, и голод, и определенная субкультура тех или иных слоев общества, анализ и описание которых является прерогативой социологов, экономистов, политиков.

Задачей же данного раздела является показать психологические причины деви­антного поведения.

Л. М. Зюбин (1963) отмечает три причины, приводящие к особенностям мотива­ции трудных подростков:

1) недостаток умственного развития в целом (но не патология!), что препятствует правильному самоанализу поведения и прогнозирования его последствий;

2) недостаточная самостоятельность мышления и поэтому большая внушаемость и конформность;

3) низкая познавательная активность, обедненность и неустойчивость-духовных

потребностей.

В русле же рассматриваемой проблемы можно назвать две основные психологи­ческие (внутренние) причины отклоняющегося поведения: неудовлетворенные про-социальные потребности, создающие внутренний конфликт личности и ведущие к формированию деформированных и аномальных потребностей, и наличие асоциаль­ных личностных диспозиций (мотиваторов), приводящих к выбору асоциальных средств и путей удовлетворения потребностей или избавления от них (путем, на­пример, самоубийства).

Неудовлетворенная потребность ребенка в обладании собственностью, которая может быть следствием недостатка игрушек в детском саду или же бесцеремонного вторжения взрослых в мир любимых и необходимых ребенку вещей («Где ты нашел эту дрянь? Выброси немедленно!»), может способствовать развитию агрессивности, вызывать стремление компенсировать потери своей собственности путем присвое­ния чужой. Агрессивности, протестам против всех, демонстративному неподчинению социальным Яормам'и требованиям, побегам из дома способствует неудовлетворен­ная потребность в свободе. Неудовлетворенное стремление занять достойное место в группе сверстников и в семье {в последнем случае — в связи с появлением второго ребенка, которому родители начинают уделять больше внимания) приводит к нега­тивным формам самоутверждения: шутовству, отчаянности, оппозиционерству.

Неправильное воспитание приводит к формированию у ребенка пренебрежитель­ного или даже негативного отношения к нормам и правилам общественной жизни, искажению жизненных ценностей, появлению асоциальных ценностей, т. е. к фор­мированию асоциальных личностных диспозиций, влияющих на мотивацию откло­няющегося, в том числе и преступного, поведения.

Ф. Патаки выделяет натуральные (природные) и социокультурные диспозиции. Натуральные диспозиции — это психопатические явления, связанные с психофизио­логическими нарушениями в организации поведения. К социокультурным он отно­сит в определенных национальных, локальных и этнических культурах своеобраз­ные наследуемые и передаваемые по традиции образцы и модели решения конфлик­та, которые в случае их интериоризации личностью могут вызвать в ней склонность к какому-то виду девиантного поведения; это и подражание эталонам поведения, имеющимся в определенных слоях общества, в семье, соприкоснувшейся с крими­нальностью, и т. д.

Автор справедливо подчеркивает, что диспозиция — это не непосредственная причина девиантности, а всего лишь вызывающий предрасположенность к ней фак­тор. Однако если в процессе социализации, особенно на ее ранннем этапе, неблаго­приятные (например, психопатические) тенденции и склонности .совпадут с соот­ветствующими социокультурными образцами (антисоциальными, гедонистически­ми, саморазрушительными и т. п.), то шансы на возникновение какого-либо варианта Девиантного поведения возрастут.

Надо отметить, что социальные нормы поведения (социокультурные диспозиции) могут не совпадать в разные исторические эпохи, у разных наций и народностей. В определенных культурах ритуальный акт человеческого жертвоприношения, осу­ществления кровной мести, употребления наркотиков носил обязательный харак­тер, являясь социально нормативным. Такой же характер имеют в настоящее время

и многие законы шариата у мусульман. У современных цыган мотиватором воров­ства является неоформленность понятия собственности. Алкоголизм может высту­пать в сознании большинства людей как «национальное своеобразие». В определен­ных культурах наблюдается героизация самоубийства, что вызывает даже подража­ние, например у самураев или в отдельных слоях интеллигенции.

12.2. МОТИВАЦИЯ АГРЕССИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА

Проблема агрессивного поведения в последние годы все больше при­влекает внимание психологов, а если оно выливается в преступное поведение, то и криминалистов. X. Хекхаузен, сделавший обзор работ зарубежных психологов, вы­деляет три направления в изучении мотивации агрессивного поведения: теория вле­чений, фрустрационная теория и теория социального научения.

В теории влечений агрессия рассматривается как устойчивая характеристика индивида — «агрессивное влечение* (3. Фрейд), «энергия агрессивного влечения» (К. Лоренц, 1994), «инстинкт агрессивности* (В. Макдауголл [W. McDougall, 1932]). Все эти теории, с точки зрения X. Хекхаузена, представляют уже только историчес­кий интерес, хотя критиками этих теорий не оспаривается, что человеческая агрес­сия имеет эволюционные и физиологические корни.

Согласно фрустрационной теории, агрессия — это не автоматически возника­ющее в недрах организма влечение, а следствие фрустрации, т. е. препятствий, возникающих на пути целенаправленных действий субъекта, или же ненаступле­ние целевого состояния, к которому он стремился (Дж. Доллард и др. [J. Dollard and oth., 1939]). По этой теории, агрессия всегда является следствием фрустра­ции, а фрустрация всегда ведет к агрессии, что впоследствии получило лишь час­тичное подтверждение. Так, инструментальная агрессия не является следствием фрустрации.

Теория социального научения (Л. Берковитц [L. Berkowitz, 1962]; А. Бандура [A. Bandura, 1973]) в значительной степени является уточнением и развитием пре­дыдущей теории. Л. Берковитц ввел между фрустрацией и агрессивным поведением две переменные: гнев как побудительный компонент и пусковые раздражители, за­пускающие агрессивную реакцию. Гнев возникает, когда достижение целей, на ко­торые направлено действие субъекта, блокируется. Однако гнев еще не ведет сам по себе к агрессивному поведению. Для этого необходимы адекватные ему пусковые раздражители, которые субъект должен путем размышления связать с источником гнева, т. е. с причиной фрустрации. В дальнейшем и эта точка зрения несколько ви­доизменилась, что нашло отражение во взглядах А. Бандуры, который считает, что эмоция гнева не является ни необходимым, ни достаточным условием агрессии. Главная роль принадлежит, с его точки зрения, научению путем наблюдения за об­разцом (т. е. подражанию). В концепции А. Бандуры агрессивное поведение объяс­няется как с позиции теории научения, так и с позиции когнитивных теорий мотива­ции. Важное место отводится ориентации субъекта на обязательные стандарты поведения. Например, в прошлом веке дворяне при оскорблении их чести и достоин­ства должны были вызвать обидчика на дуэль; в то же время по христианскому уче-

нию нужно было бы обидчика простить (непротивление злу насилием). Поэтому одна и та же ситуация одного субъекта может привести к агрессии, а другого — нет.

Эти различные подходы к рассмотрению причин агрессивного поведения отража­ют сложившееся в психологии положение дел по проблеме мотивации, о котором я говорил в главе 1. Теория влечений близка к точке зрения, по которой за мотив при­нимается побуждение, возникающее у человека при наличии той или иной потреб­ности, фрустрационная теория — к точке зрения, по которой причинами действий и поступков человека являются внешние стимулы (внешняя ситуация). А теория со­циального научения близка к точке зрения, по которой мотив отождествляется с це­лью (у А. Бандуры таковой является привлекательность предвосхищаемых послед­ствий агрессивного действия). Но все эти теории обладают одним и тем же недостат­ком — односторонним подходом к рассмотрению причин поведения и поэтому не могут дать достаточно полного описания процесса мотивации этого поведения.

Исходя из выбранного субъектом способа поведения, выделяют вербальную и физическую агрессию, а также третий самостоятельный вид такого поведения — косвенную агрессию. Мне представляется это не совсем логичным, так как косвен­ной может быть как вербальная, так и физическая агрессия (первая выражается в ругани про себя, в скандале с близкими людьми, не имеющими никакого отношения к конфликтной ситуации; вторая выражается в хлопанье дверью при уходе, в стуча-нии кулаком по столу, в бросании (швырянии) предметов и т. д.). Поэтому логич­нее, на мой взгляд, говорить о прямой и косвенной вербальной агрессии, а также о прямой и косвенной физической агрессии. Целесообразность их выделения и само­стоятельного изучения подтверждается поданным П. А. Ковалева (1996, с. 16), тем, что, во-первых, они имеют различную степень проявления (или склонности к прояв­лению): косвенная вербальная агрессия выражена вдвое больше, чем косвенная фи­зическая агрессия; кроме того, у мужчин больше всего выражена прямая физичес­кая агрессия, а у женщин — косвенная вербальная агрессия (что существенно уточ­няет имеющиеся в литературе данные о большей агрессивности мужчин по сравнению с женщинами); во-вторых, показатели косвенной вербальной агрессии, как правило, не коррелируют на значимом уровне с показателями остальных видов агрессии, в то время как показатели косвенной физической агрессии, как правило, обнаруживают достоверные связи с показателями других видов агрессии (прямой вербальной и прямой физической агрессии).

В то же время достоверные корреляции между суммарными показателями вер­бальной и физическойагрессии, с одной стороны, и суммарными показателями пря­мой и косвенной агрессии — с другой, свидетельствуют о том, что у них есть что-то общее, и поэтому можно говорить об агрессивном поведении как о комплексном пси­хологическом феномене. Однако при этом не следует путать агрессивное поведение со склонностью к нему (агрессивностью как интегральным личностным свойством) и с другими личностными характеристиками, облегчающими или затрудняющими формирование мотива агрессивного поведения (конфликтностью), как это делают многие зарубежные и отечественные авторы. Это приводит к тому, что в опросники Для исследования агрессивности включаются вопросы, относящиеся к конфликтно­сти, а в опросники для исследования конфликтности включаются вопросы, связан­ные с агрессивным поведением; при этом не учитывается, что эти два феномена от­нюдь не тождественные.

С точки зрения представленной мною в главе 5.1 модели мотивационного про­цесса формирование мотива агрессивного поведения может быть описано следую­щим образом (рис. 12.1).

Все начинается с возникновения конфликтной (при общении) или фрустриру-юшей (при деятельности) ситуации, играющих роль внешнего стимула. Кстати, в зарубежных теориях мотивации конфликтность не упоминается при рассмотре­нии агрессивного поведения, хотя в методиках изучения агрессивности (с помо­щью опросников) изучается и конфликтность.

Однако возникновение этих ситуаций еще не свидетельствует о возникновении у человека состояний конфликта или фрустрации. Так, для возникновения состояния конфликта необходимо, чтобы столкновение мнений, желаний, интересов, целей между общающимися, во-первых, было осознано субъектами как таковое; во-вторых, необходимо, чтобы субъекты общения не захотели пойти на компромисс и, в-треть­их, чтобы между ними возникли взаимные неприязненные отношения — враждеб­ность (или, по крайней мере, у одного из них). В этом отношении я солидарен с мне­нием Н. В. Гришиной (1995), относящей к конфликту не всякое разногласие и назы­вающей не отягощенные эмоциональным напряжением и «выяснением отношений» разногласия столкновением позиций или предметно-деловым разногласием. Если это не учитывать, тогда любая дискуссия, протекающая мирно и спокойно, может быть отнесена к агрессивному поведению.

В то же время в процессе любого обсуждения «скрыта искра» конфликта, но что­бы «из искры возгорелось пламя», нужны определенные провоцирующие условия, в качестве которых могут выступать как внешние объекты (поведение оппонента, дав­ление со стороны других людей), так и определенные черты субъекта: обидчивость, вспыльчивость, заносчивость, «ершистость» (характеризующие его «возбудимость», «конфликтность»), подозрительность, нетерпимость к возражениям, неуступчи­вость. Они создают предрасположенность субъекта к возникновению состояния

конфликта

Несмотря на то что у высокоагрессивных субъектов почти все конфликтные свой­ства выражены сильно (значительно сильнее, чем у низкоагрессивных), их влияние на общую агрессивность различно. Наибольший вклад в агрессивное поведение вно­сят вспыльчивость, обидчивость, мстительность (П. А. Ковалев, 1997). Неслучайно Л. И. Белозерова (1992) выявила у трудных подростков преобладание таких лич­ностных особенностей, как обидчивость (у 74%), упрямство (у 68%), вспыльчи­вость (у 34%), драчливость (у 33%).

Именно такие субъекты сами могут способствовать перерастанию конфликтной ситуации в конфликт. Кроме «возбудимости» на возникновение агрессивного пове­дения, как показал А. А. Реан (1996), влияет и такая особенность личности (харак­тера), как «демонстративное^». Демонстративная личность постоянно стремится произвести впечатление на других, привлечь к себе внимание. Это реализуется в тщеславном поведении, часто нарочито демонстративном. Очевидно, именно чрез­мерное тщеславие и приводит к обидчивости, заносчивости, роль которых для воз­никновения агрессивного поведения, как было отмечено выше, большая.

О. И. Шляхтина (1997) показала зависимость уровня агрессивности от социаль­ного статуса подростков. Наиболее высокий ее уровень наблюдается у лидеров и «отверженных». В первом случае агрессивность поведения вызывается желанием

защитить или укрепить свое лидерство, а во втором — неудовлетворенностью сво­им положением.

Возникновение конфликта может зависеть и от партнера по общению, который проявляет по отношению к субъекту вербальную или физическую агрессию (отка­зывая в просьбе, запрещая, угрожая, выражая несогласие в оскорбительной форме, не пуская, выгоняя, приставая, нападая и т. д.). Все это вызывает у субъекта опреде­ленные отрицательные состояния — досаду, обиду, злость, негодование, гнев, ярость, с появлением которых и начинается формирование мотива агрессивного поведения. Переживание этих состояний приводит к возникновению потребности (желания) субъекта общения устранить психическое напряжение, разрядить его. Эта потребность ведет к формированию пока абстрактной цели: что надо сделать, чтобы удовлетворить возникшее желание наказать обидчика, устранить его как ис­точник конфликта, унизить, навредить, найти способ сохранения чувства собствен­ного достоинства (см. I стадию мотивации агрессивного поведения, рис. 12.1). Во многом выбор этой абстрактной цели будет определяться как внешними обстоятель­ствами, так и опытом, воспитанностью человека, которые уже на этом этапе могут блокировать прямое агрессивное поведение (как вербальное, так и физическое), переведя его в косвенно-агрессивное.

Возникновение намерения наказать, отомстить и т. п. ведет к поиску конкрет­ного пути и средства достижения намеченной абстрактной цели. С этого момента начинается II стадия формирования мотива агрессивного поведения, субъект рас­сматривает конкретные агрессивные действия, выбор которых зависит от оценки ситуации и его возможностей, отношения к источнику конфликта, установки на разрешение конфликтов. Здесь могут сыграть свою роль такие качества субъекта, как драчливость, скандальность.

В случае решения наказать обидчика субъект может выбрать следующее: уда­рить, отнять что-то, изолировать от других людей, не дать, не пустить куда-то, за­претить, не разрешить, выгнать. При решении унизить обидчика выбор средств тоже достаточно большой: высмеять, поиздеваться, обругать, принудить что-то сделать вопреки его воле. Отомстить тоже можно разными способами: навредить в чем-то, сломать нужную обидчику вещь, распространить о нем сплетню и т. д.

Пропустив все эти способы через «внутренний фильтр», субъект переходит к III стадии формирования мотива агрессивного поведения: формированию намере­ния осуществить конкретное агрессивное действие в отношении того или иного объекта (не обязательно в отношении обидчика: зло можно сорвать и на ком-ни­будь другом). На этой стадии осуществляется выбор конкретного агрессивного действия, т. е. принимается решение. Принятие решения приводит к возникнове­нию побуждения достичь цели. На этом процесс формирования мотива агрессив­ного поведения заканчивается. Его итогом является образование сложного психологического комплекса, в который входят потребность (желание) личности отреагировать на конфликтную ситуацию (например, на агрессивность другого лица), способ и средство этого реагирования и обоснование, почему выбраны имен­но они. Таким образом, у субъекта появляется основание агрессивного поведения, которое объясняет, почему он пришел к пониманию необходимости такого поведе­ния (что побудило), что он хочет достичь (какова цель), каким способом и, может быть, — ради кого. Это основание в ряде случаев может выполнять и роль «ин-

дульгенции», оправдывающей и разрешающей совершение внешне неблаговидно­го поступка.

Конечно, не всегда мотив агрессивного поведения формируется так сложно, мо-тивационный процесс может быть свернутым, особенно за счет II стадии. Некото­рые люди привыкли в определенных конфликтных ситуациях реагировать присущим им стереотипным способом: драться, ругаться {дети — плеваться). У них может не возникать особых сомнений, как реагировать на внешнюю агрессию.

Таким образом, агрессивное поведение вызывается не просто комплексом раз­личных внешних и внутренних факторов, а их системой, которая реализуется в процессе формирования мотива (мотивации). Рассмотрение этой системы позво­ляет объединить различные теории мотивации агрессивного поведения в единую концепцию, учитывающую роль и внешних факторов (фрустрационной ситуации, конфликтной ситуации), и внутренних (чувствительность субъекта к этим ситуа­циям, наличие опыта — научения и т. п.).

12.3. МОТИВАЦИЯ ЭГРЕССИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ

Эгрессивное поведение {от лат. egredior — выйти, избегать) — это уход из фрустрирующей, конфликтной, трудной ситуации. Это поведение проявля­ется в различных формах: избегание трудных заданий, ответственных поручений, уход с уроков, если предстоит контрольная работа, побеги из неблагополучной се­мьи и т. п.

Эгрессивное поведение субъекта вызывают следующие обстоятельства (П. Де-решкявичус и Л. Йовайша, 1977):

1) отсутствие положительного эмоционального отношения со стороны других;

2) расхождения собственной самооценки с оценкой другими;

3) непосильные требования к нему, порождающие фрустрационные пережива­ния (постоянный страх перед неудачей);

4) переживание бессилия, потеря надежды на возможность преодолеть трудно­сти, избавиться от наказания;

5) отрицательное отношение к предъявляемым к нему требованиям. Способствуют проявлению эгрессивного поведения повышенная внушаемость

субъекта, подражание другим лицам, проявляющим этот тип поведения в сходных ситуациях, ожидаемое облегчение после избегания возможных неприятностей, ожи­дание неограниченной свободы, самостоятельности.

12.4. МОТИВАЦИЯ ПРЕСТУПНОГО

(ДЕЛИНКВЕНТНОГО) ПОВЕДЕНИЯ

О преступном (делинквентном, от лат. delinquens — правонаруши­тель) поведении, как разновидности отклоняющегося поведения, говорят тогда, ког­да субъект выбирает противоправный способ удовлетворения потребностей, жела-

ний, снятия психической напряженности — применяет физическую силу или ору­жие с целью нанесения травмы, увечья или лишения жизни. В этом случае преступ­ный замысел превращает агрессивное поведение в преступление.

Мотивация преступного поведения может отражать не только агрессию, но и дру­гие противоправные поступки: принятие взятки, воровство и т. д. Поэтому она име­ет самостоятельное значение, привлекая в последние годы все большее внимание юристов. Свидетельством этому является коллективное исследование юристов и психологов, оформленное в виде монографии («Криминальная мотивация»). Этот труд оставляет двойственное впечатление. С одной стороны, криминалисты, профес­сиональной задачей которых является выяснение мотивов преступления, высказы­вают отдельные здравые и для психологов даже передовые мысли (очевидно, пото­му, что они ближе стоят к реальной жизни, чем последние, рассуждающие о мотивах' абстрактно, отстраненно), а с другой стороны, среди них тоже нет единого понима­ния мотивации и мотивов, тем более что они опираются на работы психологов.

Один из ведущих криминалистов академик В. Н. Кудрявцев (1978) мотивацию преступного поведения понимает как процесс формирования мотива преступле­ния, гго развития и оформления, а затем и реализации в фактических преступных действиях. Он считает, что мотивацию надо отличать от механизма преступного поведения как по объему, так и по содержанию этих понятий. Мотивация, с его точки зрения, не охватывает всего механизма, потому что последний включает осу­ществление принятого решения и самоконтроль (с чем трудно не согласиться). Но В. Н. Кудрявцев не включает в мотивацию и оценку ситуации субъектом, и предви­дение им последствий своих действий, и принятие решения. Выходит, что человек, совершая преступление, действует как бы вслепую.

В. В. Лунеев (1980) считает, что все перечисленные элементы входят в мотива­цию:

Будучи динамичным процессом, мотивация... связана со всеми элементами преступного поведения: актуализацией потребности, возникновением и формированием мотива, целеоб-разованием, выбором путей достижения цели, прогнозированием возможных результатов, принятием решения1.

Однако в мотивацию В. В. Лунеев включил и анализ наступивших последствий, и даже раскаяние и выработку защитного мотива, что к мотивации, как процессу формирования замысла преступления, не относится. Таким образом, у него понима­ние мотивации слишком расширено, а у В. Н. Кудрявцева — заужено.

Противоречия имеются и в понимании криминологами мотива. Большинство авторов понимает мотив как побуждение: «осознанное побуждение (стремление) к совершению конкретного целенаправленного поступка (волевого акта), пред­ставляющего общественную опасность и предусмотренного уголовным законом в качестве преступления» (С. А. Тарарухин, 1977), «внутреннее побуждение, кото­рое вызывает у лица решимость совершить преступление», «побуждение, которым руководствовалось лицо, совершая преступление» (Б. С. Волков, 1982). Правда, побуждение у криминологов — скорее основание поступка, а не энергетический

1 Перечисленные элементы соответствуют представленной нами схеме мотивации — см. рис. 12.1.

импульс, заставляющий субъекта проявлять активность. Так, К. Е. Игошев(1974) понимает мотив преступного поведения как сформировавшееся под влиянием со­циальной среды и жизненного опыта личности побуждение, которое является внутренней непосредственной причиной преступной деятельности и выражает личностное отношение к тому, на что направлена преступная деятельность.

Упирая на то, что мотив преступного поведения — это побуждение, В. Н. Куд­рявцев в то же время замечает, что о мотиве преступления можно говорить только тогда, когда уже появились или формируются такие элементы преступного поведе­ния, как объект или предмет воздействия, цель или средство достижения преступ­ного результата. При этом не уточняется, идет ли речь о представляемой или же реальной цели и средствах ее достижения. Если верно последнее (а на такое пони­мание наталкивает следующая фраза В. Н. Кудрявцева: «...Нет основания усматри­вать преступную мотивацию в самих искаженных потребностях или интересах, взглядах или чувствах человека, который ничего противоправного не совершил. От деформации этих элементов личности до реального поступка может быть достаточ­но большая дистанция»)', то следует только один вывод: нет преступления — зна­чит, нет и преступного замысла, мотива. Однако неосуществленное намерение не означает, что этого намерения не было. Очевидно, что автором вольно или невольно преступное поведение отождествлено с преступным мотивом, который в случае от­срочки или недостижения в данный момент цели переходит в мотивационную уста­новку. Человек еще не преступник (и может им так и не стать), но уже социально опасен, поскольку имеет решимость (намерение) совершить преступление. Поэто­му не очень убедительной выглядит критика И. И. Карпецом (1969) взглядов запад­ных криминалистов, говорящих об «опасном состоянии» личности.

Понимание этого важно для профилактики преступлений, которая должна со­стоять не только в устранении условий для их совершения, но и в изменении взгля­дов и установок личности, т. е. в ее воспитании и перевоспитании. С этим, очевид­но, согласен и В. Н. Кудрявцев, поскольку пишет, что знание мотивов преступного поведения облегчает планирование мер индивидуальной профилактики и прогнози­рование будущего поведения субъекта, дает представление о содержании, глубине и степени устойчивости его антиобщественных взглядов; в ряде случаев знание мо­тивов позволяет судить об условиях формирования личности, а также о ситуации, в которой возникло преступное намерение.

Таким образом, если для уголовного права существует только один аспект совершено преступление или нет, то для правоохранительных органов и педагогики этого недостаточно: необходимо выявлять замыслы, особенности личности, могу­щие привести к появлению мотивов и мотивационных установок преступного пове­дения.

Отсутствие устоявшихся взглядов на сущность и структуру мотива приводит В. Н. Кудрявцева к очевидным противоречиям. Он утверждает, что о мотиве пре­ступления можно говорить только тогда, когда уже появились или формируются: объект воздействия, цель и средство достижения преступного результата, и тут же пишет, что не следует допускать такую крайность, при которой в мотив включают-

Механизм преступного поведения. — М., 1981. — С. 12.

ся именно эти элементы, иначе он начинает охватывать всю субъективную сторо­ну умышленного преступления. Но разве это не разумно — рассматривать всю субъективную сторону, т. е. всю структуру мотива?

Из-за придания преступлению только правовой основы В. Н. Кудрявцев делает вывод, что один и тот же мотив в зависимости от ситуации может быть побуждени­ем как к преступлению, так и к правоправному действию. Но если существует наме­рение совершить преступное действие (как конечная стадия формирования моти­ва), то этот мотив не может не быть криминальным.

Таким образом, в работах по мотивации преступного поведения отражается об­щее положение проблемы мотивации, существующее в психологической науке, со всеми ее противоречиями, неясностями. Изучая мотивы, криминалисты хотели бы знать о переживаниях и чувствах человека, совершившего преступление, о его по­требностях и интересах, идеалах, установках и убеждениях, целях и средствах их достижения, о планировании результата, т. е. все то, что послужило основанием преступного поступка. А это возможно только в том случае, если мотив преступно­го поведения рассматривать (что пока не делается) как сложное многокомпонент­ное психологическое образование, а процесс его формирования — как динамичный, стадиальный.

В то же время нельзя не отметить заслуживающие внимания и опережающие иногда мысль психологов высказывания криминалистов о мотиве. Так, В. В. Лунеев говорит, что мотив, наряду со своей важнейшей функцией побуждения, выполняет также регулятивную функцию фильтра при отборе и оценке субъектом того, что способствует или противодействует удовлетворению актуальной потребности. Он же рассматривает и другую функцию мотива — отражательную, о которой психоло­ги прямо не говорят (хотя похожие высказывания и имеются, например, у К. К. Пла­тонова). В актив криминалистов можно занести и четкую мысль, что мотивация — это процесс формирования мотива, т. е. мотив является результатом этого процесса (В. Д. Филимонов, 1981; В. Н. Кудрявцев).

Безусловно положительным во взглядах криминалистов на мотив является по­ложение, что мотивация преступления отражает не только и не столько ту или иную криминогенную ситуацию, в которой оно совершается, сколько все предшествую­щие негативные влияния социальной среды, сформировавшие личность с антисоци­альной направленностью, а точнее, деформировавшие мотивационную сферу лич­ности. Следовательно, временные пределы отражения криминогенных влияний в мотивации преступления нельзя ограничивать рамками конкретной ситуации. Здесь В. В. Лунеевым достаточно ясно выражена мысль, что, изучая структуру мотива, мы тем самым изучаем историю формирования личности, ее структуру. Между домини­рующими побуждениями правонарушителя и его социальными-ролями, связями имеется известный параллелизм, поэтому особенности личности находят отраже­ние в особенностях мотивов преступного поведения в 70-75% случаев.

В. Б. Голицын (1985) выявил, что для делинквентов характерным является доми­нирование потребностей в средствах существования и недостаточная сформирован-ность потребностей развития, познания, труда, межличностного общения.

По выраженности тех или иных потребностей и особенностей Д. И. Фельдштейн (1993) делит подростков с антиобщественной направленностью личности на пять групп. В первую группу входят подростки, ставшие на путь правонарушений слу-

чайно. Они слабовольны и легко поддаются влиянию окружения. Потребности у них просоциальные и не являются сами по себе причиной их антисоциальных по­ступков. Во вторую группу входят подростки со слабо деформированными потреб­ностями. Они легко внушаемы, легкомысленны, заискивают перед товарищами. Третью группу подростков характеризует конфликт между деформированными и просоциальными потребностями, интересами, установками. Имеющиеся у них пра­вильные нравственные взгляды не стали убеждениями. Для них является харак­терным эгоистическое стремление к удовлетворению своих потребностей, что и приводит к антиобщественным поступкам. Четвертую группу составляют подро­стки с деформированными потребностями и низменными устремлениями, подра­жающие тем несовершеннолетним правонарушителям, у которых имеется устой­чивый комплекс аморальных потребностей и откровенно антиобщественная на­правленность отношений и взглядов. Правонарушения совершаются ими, в основном, ситуативно, в результате спонтанно возникшего на фоне общей направ­ленности личности мотива. В пятую группу входят подростки с устойчивым ком­плексом общественно-отрицательных аномальных, аморальных, примитивных по­требностей. Эгоизм, равнодушие к переживаниям других, стремление к потреби­тельскому времяпрепровождению, агрессивность сочетаются у них с сознательно совершаемыми правонарушениями.

Существенным для криминалистов вопросом является, на каком этапе мотива­ции начинают проявляться криминологически значимые отклонения личности. И здесь положения, высказываемые ими, не всегда убедительны. Заявляется, на­пример, что потребностей, мотивов и частично целей, свойственных только пре­ступному поведению, нет, как нет и антиобщественных потребностей и мотивов (В. Н. Кудрявцев, В. В. Лунеев), а авторы, которые придерживаются противополож­ной точки зрения, критикуются на том основании, что социальная оценка мотива зависит не от его абстрактного содержания, а от того, в систему каких обществен­ных отношений он включен и каким общественным отношениям противопоставлен. Утверждается, что потребности, мотивы нельзя правильно оценить с точки зрения социальной полезности или вредности, так как последняя раскрывается через цель, средства ее достижения и наступившие последствия, через отношение субъекта к социальным ценностям, которыми он пренебрегает, реализуя свое желание.

Действительно, побуждение социально нейтрально (хотя и такой подход крити­куется), так как по одному и тому же внешне схожему побуждению могут быть со­вершены какпреступление, так и благородный поступок. Месть соседу за причи­ненную обиду, реализованная в нанесении телесного повреждения, — антисоциаль­на, а месть врагу Родины — священна. Но мотив, если его понимать как основание поступка, не может быть нейтральным. Такое заблуждение возникло у криминоло­гов потому, что мотив они понимают слишком узко, не включая в него как раз те элементы, которые делают поведение человека антисоциальным, преступным: сред­ство достижения цели, предвидение последствий, отношение к социальным ценно­стям. Именно на примере мотивации преступного поведения отчетливо видно, как существующее в психологии понимание мотива тормозит понимание проблемы по­ведения в целом, вызывает ненужные дискуссии.

Понимание мотива как основания поступка (для чего, ради чего) дает основание говорить об антисоциальных мотивах ввиду антиобщественной направленности



замысла субъекта. Антиобщественный замысел становится таковым, конечно же, в связи с общественными отношениями, моралью общества, дающей нравственную оценку (а правовые органы устанавливают и правовую оценку) тому или иному по­ступку. Криминальны не сами по себе потребности и многие цели, взятые в отдель­ности, криминальный оттенок им придают другие компоненты мотива, связанные с блоком «внутреннего фильтра». И основную криминальную «нагрузку» в нем несет компонент, связанный с нравственным контролем. Именно деформации и искривле­ния этого компонента структуры личности приводят к преступному поведению, а не корысть, зависть, месть, недовольство, обида и озлобленность, относимые В. В. Лу-неевым к мотивам преступлений. От возникновения этих состояний до намерения совершить преступление может быть большая дистанция. Преступны не желания голодного человека добыть пищу, разъяренного — ответить обидчику, а антиобще-' ственные и противоправные способы, которыми они хотят это сделать; поэтому и потребности, и внешние обстоятельства «виноваты» в содержании преступления лишь постольку, поскольку они облегчили формирование намерения удовлетворить потребность, но не больше. Не будь потребности или соответствующей ситуации, не было бы и преступления; но с таким же успехом в совершении преступления мож­но обвинить и его жертву: не появись она в этом месте и в это время, не было бы и данного преступления.

Таким образом, большинство компонентов, образующих структуру мотива пре­ступления (преступного действия), не криминальны. Однако поскольку человек вы­бирает криминальные пути и средства удовлетворения потребности и достижения цели, мотив в целом, как и замысел, намерение, приобретает криминальный харак­тер.



Возрастные особенности мотивации преступного поведения. В. В. Лунеев (1986) приводит данные, которые показывают, что мотивы преступного поведения у лиц разного возраста существенно различаются. Подросткам 14-16 лет присущи два вида криминальной мотивации: корыстная, удельный вес которой достигает бо­лее 50%, и насильственно-эгоистическая, доля которой составляет 40%. Промежу­точная форма (корыстно-насильственная) чаще всего совершается при доминирова­нии мотивации самоутверждения.

Конкретными причинами преступного поведения подростков являются: жела­ние развлечься, показать силу, смелость, ловкость; утвердить себя в глазах свер­стников, стремление к чему-то особенному, к сладостям, престижным вещам. По­этому три четверти преступлений подростков носит ситуативно-импульсивный характер.

Преступное поведение 16-17-летних по многим аспектам сходно с таковым у подростков. Однако есть и различия. Снижается число преступлений по корыстным мотивам (до 40%). Мотивация как бы «взрослеет» и становится разнообразнее. Мотивами преступного поведения у лиц этого возраста являются (в порядке убыва­ния частоты проявления): корысть, хулиганские побуждения, добыча средств на спиртное и наркотики, месть и озлобление, солидарность с другими, озорство, для добычи средств на сладости, показать свою силу и смелость, утвердить себя в глазах окружающих и т. д.

Криминальная мотивация молодежи в возрасте 18-24 лет характеризуется боль­шей связью не с конкретной ситуацией и психическим состоянием субъекта, а с на-

правленностью личности, ее взглядами. Возрастает удельный вес насильственно-эгоистических мотивов и уменьшается число «детских» мотивов (стремление при­обрести авторитет у сверстников, подражание другим, хотел приключений, по при­нуждению). В то же время увеличивается число случаев, когда преступник не мо­жет четко определить мотив своего деяния.

В зрелом возрасти удельный вес насильственно-эгоистической мотивации сни­жается. На первое место выходит корыстная мотивация, мотивация выгоды, пользы, зависти. Меняется характер насильственно-эгоистической мотивации: хулиганские побуждения уступают место мотивам, связанным с озлобленностью, ревностью, местью. Ситуация играет все меньшую и меньшую роль.



12.5. МОТИВЫ АДДИКТИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ

Под аддиктивным поведением (addiction — пагубная привычка) по­нимают злоупотребление одним или несколькими химическими веществами, проте­кающее на фоне измененного состояния сознания.

Как известно, к вредным привычкам относят потребление алкоголя, наркотиков и курение.

Мотивы употребления алкоголя. Основными мотивами приобщения к спирт­ному подростков и юношей больше чем в трети случаев называются традиции и обы­чаи, соблюдение которых служит средством включения в референтную группу. Под­ростки и юноши приходят в компанию не для того, чтобы пить, а пьют для того, что­бы быть в компании. В то же время в большинстве случаев мотивы употребления алкоголя осознаются подростками еще недостаточно.

Мотивы начала употребления наркотиков. Главной причиной начала упот­ребления наркотиков называется любопытство (в 50% случаев). Реже опрошенные наркоманы отвечают, что их соблазнили, и совсем редко — что хотелось кайфа или что начали употреблять наркотики из-за моды. Многие не могут указать истинную причину и поэтому отвечают, что им предложили.

У взрослых поводом для употребления алкоголя или наркотиков может быть стремление разрешить конфликт, устранить напряженность между желаемой це­лью и средствами ее достижения (а точнее — отсутствием этих средств), т. е. то, что в социологии обозначается как аномия. Одна из функций алкоголя или наркоти­ков может заключаться в том, чтобы временно «вызволить» человека из напряжен­ности повседневного существования с его кажущимися или действительно неразре­шимыми конфликтами. Жажда такой «свободы» ведет к зависимости от алкоголя и наркотиков и может стать причиной саморазрушительного поведения, принять формы болезни.

В исследовании Н. Н. Толстых и С. А. Кулакова (1989) показано, что ранний алкоголизм и токсикомания приводят к изменению мотивационной сферы юношей 15-17 лет. У них сужается временная перспектива. Распределение объектов удов­летворения потребностей происходит у них в «ближайшем будущем» (сегодня, в течение недели, месяца) и в «актуальном периоде», не превышающем 1-2 лет (см. рис. 12.2).

Рис. 12.2. «Профиль» временной перспективы. По вертикали — количество лиц, %; по горизонтали — пе­риоды жизни: ББ— ближайшее будущее (день, неделя); АП — актуальный период жизни (1-2 года); ОБ — отдален­ное будущее, И — историческое будущее; П — прошлое; ОН — «открытое настоящее* («сейчас и всегда»); Ж — вся жизнь (когда-нибудь в жизни). I группа — юноши с аддик-тивным поведением, II группа— контрольная (школьники старших классов)



Рис. 12.3. Содержательная характеристика мотива-

ционной сферы

По вертикали — количество лиц, %; по горизонтали: S — мотивы, связанные с собственной личностью, с «Я»; С — мо­тивы, связанные с общением, социальными контактами; R — мотивы, связанные с конкретными действиями, мотивы «ре­ализации». I группа — юноши с аддиктивным поведением, II группа — контрольная

У юношей с аддиктивными наклонностями снижена потребность в общении, но повышен мотив личной автономии, с собственной личностью, с «Я» (см. рис. 12.3).

Желание вылечиться от этой болезни (в частности — от алкогольной зависимо­сти) определяется многими причинами. По данным К. А. Юферевой, это, прежде всего, ухудшение самочувствия (у 83% обследованных) и воспоминания о периодах трезвости (у 85%); затем, по значимости, идут: <'чувство пустоты в жизни» (у 70%), ухудшение отношений с родными (у 68%), снижение работоспособности (у 65%), ухудшение отношений на работе и угроза увольнения (у 60%), ухудшение матери­ального положения (у 60%). Значительно реже упоминаются страх за свою жизнь (в 47% случаев), обострение заболеваний (в 37%), снижение сексуальных возмож­ностей {в 12%), конфликты с милицией (в 7%).



Мотивы приобщения к курению подростков и юношей. По данным В. А. Худика (1993), причинами приобщения к курению учащиеся до 13 лет называют (в порядке убывания значимости) простое баловство, любопытство, желание казаться взрослым, приятность ощущений. После 13 лет к этим причинам присоединяются факторы груп­пового давления: нежелание быть «белой вороной», влияние товарищей, боязнь от­вержения курящими товарищами, мода, подражание идеалу. Указывается и желание похудеть.

12.6. МОТИВЫ СУИЦИДАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ

А. Г. Амбрумова, Л. И. Постовалова (1987) выделяют пять ведущих мотивов суицидального поведения.

1. Протест, месть. Этот мотив возникает у лиц с высокой самооценкой, с активной или агрессивной позицией и связан с трансформацией гетероагрессии в аутоаг-рессию.

2. Непереносимость угрозы, стремление избежать ее путем самоустранения.

3. «Самонаказание» — как протест внутри личности при расщеплении «Я» на су­дью и подсудимого.

4. «Отказ» (капитуляция) — в связи с потерей смысла существования (например, в связи с утратой близкого человека или в связи с неизлечимой тяжелой болез­нью).

5. Призыв. Смысл этого мотива состоит в активации помощи извне. Основными мотивами самоубийств являются лично-семейные конфликты, к ко­торым относятся развод, смерть близких, одиночество, неудачная любовь, оскорб­ления со стороны окружающих, безработица, алкоголизм, нищета и т. д.

Система мотивов при суицидальном поведении всегда находится в напряженной Динамике. В ней происходит борьба витальных и антивитальных, деструктивных мотивов, базирующихся на пессимистической личностной установке, причем по­следствия этой борьбы непредсказуемы. Может победить витальный мотив (чувство Долга перед родными, детьми), тогда развитие суицидального поведения приостано­вится или отступит совсем. И наоборот, какое-нибудь событие может сыграть роль Детонатора и подтолкнуть к осуществлению замысла покончить с жизнью.

Выделяют внутреннее суицидальное поведение и внешнее. Первое, называемое пресуицидом, связано с формированием мотива суицида и включает три стадии:

а) пассивные суицидальные мысли, которые характеризуются представлениями, фантазиями на тему своей смерти, но не на тему лишения себя жизни;

б) суицидальные замыслы — активная форма проявления тенденции к самоубий­ству, глубина которой нарастает параллельно степени разработки плана;

в) суицидальные намерения — замысел перерастает в решение и волевой импульс, побуждающий к непосредственному переходу к внешним проявлениям намере­ния.



Различают также истинное намерение к суициду, целью которого является дей­ствительное стремление лишить себя жизни, и демонстративно-шантажистское, цель которого — лишь демонстрация этого намерения. В зависимости от этого мо­гут выбираться и разные способы самоубийства и покушения на жизнь. При само­убийствах используется (в порядке убывания по частоте случаев) самоповешение, огнестрельные повреждения, отравление, падение с высоты. При суицидальных по­пытках (демонстрациях) применяются отравление, самопорезы и самоповешение.
Каталог: book -> common psychology -> motivacia i motivi -> %D0%9C%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F%20%D0%B8%20%D0%BC%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D1%8B,%20%D0%98%D0%BB%D1%8C%D0%B8%D0%BD%20%D0%95.%D0%9F
%D0%9C%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F%20%D0%B8%20%D0%BC%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D1%8B,%20%D0%98%D0%BB%D1%8C%D0%B8%D0%BD%20%D0%95.%D0%9F -> Патология и мотивация
%D0%9C%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F%20%D0%B8%20%D0%BC%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D1%8B,%20%D0%98%D0%BB%D1%8C%D0%B8%D0%BD%20%D0%95.%D0%9F -> Мотивация общения
%D0%9C%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F%20%D0%B8%20%D0%BC%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D1%8B,%20%D0%98%D0%BB%D1%8C%D0%B8%D0%BD%20%D0%95.%D0%9F -> Мотивация профессиональной деятельности 14 мотивация трудовой деятельности
%D0%9C%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F%20%D0%B8%20%D0%BC%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D1%8B,%20%D0%98%D0%BB%D1%8C%D0%B8%D0%BD%20%D0%95.%D0%9F -> Мотивация учебной деятельности 13 мотивация учебной деятельности в школе
%D0%9C%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F%20%D0%B8%20%D0%BC%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D1%8B,%20%D0%98%D0%BB%D1%8C%D0%B8%D0%BD%20%D0%95.%D0%9F -> Мотивация и мотивы / Е. Ильин. Спб.: Питер, 2003. «Мастера психологии»
%D0%9C%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F%20%D0%B8%20%D0%BC%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D1%8B,%20%D0%98%D0%BB%D1%8C%D0%B8%D0%BD%20%D0%95.%D0%9F -> Методы изучения мотивации и мотивов
%D0%9C%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F%20%D0%B8%20%D0%BC%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D1%8B,%20%D0%98%D0%BB%D1%8C%D0%B8%D0%BD%20%D0%95.%D0%9F -> Мотив как сложное интегральное психологическое образование
%D0%9C%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F%20%D0%B8%20%D0%BC%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D1%8B,%20%D0%98%D0%BB%D1%8C%D0%B8%D0%BD%20%D0%95.%D0%9F -> Мотивация просоциального поведения 11 мотивация нормативного поведения
%D0%9C%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F%20%D0%B8%20%D0%BC%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D1%8B,%20%D0%98%D0%BB%D1%8C%D0%B8%D0%BD%20%D0%95.%D0%9F -> Детерминации активности человека и животных
%D0%9C%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F%20%D0%B8%20%D0%BC%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2%D1%8B,%20%D0%98%D0%BB%D1%8C%D0%B8%D0%BD%20%D0%95.%D0%9F -> С. И. Ожегова (1985) имеет два значения


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница