«одинокая мать» а тем более «семья одинокой матери»



Скачать 139.05 Kb.
Дата12.05.2016
Размер139.05 Kb.
Пантюк И.В., Зенько И.Э. // Медицинские новости.- 2009.- №.13 - С.31-34.

Внебрачное материнство – фактор, влияющий

на социально-психологический статус женщин

Белорусский государственный университет

Ни один современный словарь или энциклопедия не дают толкование понятия «одинокая мать» а тем более «семья одинокой матери». Более того, термин «одинокая мать» употребляется в государственных нормативных актах в значении весьма далеком от обыденного восприятия. Впервые юридический термин «одинокая мать» (в узком смысле) появился в Указе Президиума Верховного Совета СССР от 08.07.1944 г. «О прямой материальной помощи многодетным и одиноким матерям, усилении охраны материнства и детства и учреждении «материнских» наград». Из него следовало, что одинокая мать - это женщина, не состоящая в законном браке и имеющая «внебрачных» детей. Развернутая коннотация этого термина обозначает более широкую категорию матерей, воспитывающих детей в семьях без отца, в том числе разведенных и вдовых. Как правило, понятие «одинокая мать» отождествляется с одиноким материнством, а семьи одиноких матерей различного брачного статуса именуются неполными или материнскими семьями. Таким образом, под весьма распространенным термином «неполная семья» понимают семью родителя, который вследствие различных причин один воспитывает и несет ответственность за живущего на его иждивении ребенка/детей [5]. В настоящее время спектр неполных семей пополняется, помимо названных выше, семьями фактически раздельно проживающих супругов, за счет практики усыновления ребенка одинокой женщиной, а также установлением опеки или попечительства в случае сиротства. Из сказанного выше очевидно, что близкие по смыслу дефиниции «семья одинокой матери», «неполная семья», «материнская семья» универсального содержания не несут. В научной зарубежной литературе наряду с терминами «одинокая мать» - lone (single) mother и «семьи одиноких матерей» с уточнением их семейного статуса - lone (unmarital, divorced or widowed) mother families, используется также обобщающее понятие «семьи, возглавляемые женщинами» - families headed by women или mother headed families. В последние годы стали использоваться гендерно-нейтральные понятия – «одинокий родитель» (one parent) и «семья одного родителя» (one parent family) [1].

Формально одинокой матерью считается женщина, родившая и воспитывающая ребенка и не состоящая в браке. При этом в книге записей о рождении фамилия ребенка указывается по фамилии матери, имя и отчество отца ребенка — по ее указанию. Отец такого ребенка официально не установлен. У него нет никаких обязанностей в отношении матери и ребенка. Таким образом, к одиноким матерям относятся: женщины, родившие и воспитавшие детей вне брака; женщины, ранее пребывавшие в браке, если они имеют детей, родившихся от другого лица до или после расторжения брака или смерти мужа, при условии, что в свидетельстве о рождении ребенка отсутствует запись об отце, либо запись сделана в установленном порядке по указанию матери.

Не признаются одинокими матерями: женщины, воспитывающие детей в неполной семье, т.е. после расторжения брака; женщины, не состоящие в браке и воспитывающие ребенка, личность отца которого установлена в судебном порядке или отцовство признано добровольно [6].

Термином «внебрачная рождаемость» обозначаются рождения у жен­щин, не состоящих в зарегистрированном браке. Конечно, эта группа неод­нородна - сюда входят те, кто много лет состоит в фактическом (или, как его называют иначе, гражданском) браке, не оформленном в ЗАГСе, и те, кто никогда не состоял ни в юридическом, ни в фактическом браке и поче­му-либо решился на рождение ребенка, также и молодые девушки, «бро­шенные» своими случайными партнерами. Строго говоря, рождения у пер­вой из перечисленных групп женщин не следовало бы безоговорочно назы­вать внебрачными, ведь брак все-таки существует, хотя он и не оформлен юридически. В то же время данные официальной статистики не позволяют выделить эту часть рождений, поэтому критерием внебрачной рождаемости будет считаться отсутствие юридически оформленного брака.

В настоящее время в Республике Беларусь все чаще встречаются нерегистрируемые браки. Такие браки (свободные союзы) существовали всегда, но в последние десятилетия они встречаются чаще и становятся значимой альтернативой официальной семье, основанной на зарегистрированном браке. Рост числа незарегистрированных браков не может не сопровождаться ростом числа внебрачных зачатий. Значительная их часть не приводит к рождению ребенка, а заканчивается абортом (по официальным данным, в Республике Беларусь на 100 рождений приходится 160 абортов) [3].

Другая часть внебрачных зачатий превращается в добрачные, ибо многие из тех, кто живет в свободном союзе, после возникновения беременности оформляют законный брак. Еще одна часть внебрачных зачатий не приводит к аборту и не ведет к вступлению в брак, а заканчивается рождением внебрачного ребенка. Так, данные статистики за 2005 год свидетельствуют о том, что практически каждый четвертый ребенок в Республике Беларусь рождается в незарегистрированном браке [4,7]. С целью стабилизации демографической ситуации в нашей стране разработана Национальная программа демографической безопасности Республики Беларусь на 2007-2010 годы.



Анализ литературы, посвященной изучению феномена распространения официально незарегистрированных супружеских союзов и внебрачной рождаемости, показал, что Республика Беларусь пока не относится к числу стран с самой высокой долей внебрачных рождений, но уже обогнала в этом отношении многие европейские страны; доля внебрачных рождений у белорусов и в городе и в селе быстро растет. Большинство авторов, исследующих данную проблему, склоняются к мнению, что изменения в формах семьи происходят вследствие действия совокупности факторов: изменения социальных норм, экономической независимости женщин, роли контрацептивов и др. Типичными ситуациями, приводящими к рождению ребенка вне брака, являются «распавшееся сожительство», «ребенок для себя», «сохранившееся сожительство». Семьи одиноких матерей находятся в особо уязвимом положении и сталкиваются с рядом проблем: экономическими, медицинскими, психологическими, социальными.

Цель нашего исследования заключается в изучении социально-психологических аспектов внебрачного материнства. Для достижения поставленной цели, нам необходимо было решить следующие задачи:

  1. Изучить динамику и тенденции внебрачной рождаемости в г. Жодино.

  2. Дать медико-социально-гигиеническую характеристику женщин, воспитывающих ребенка вне брака.

  3. Определить уровень депрессии и ситуативной и личностной тревожности одиноких матерей и женщин, имеющих детей в браке.

  4. Рассмотреть систему жизненных ценностей женщин, не состоящих в зарегистрированном браке.

  5. Провести анализ детско-родительских взаимоотношений в семье одинокой матери.

  6. Исследовать индивидуально-психологические особенности женщин, родивших ребенка вне брака.

Объектами исследования явились матери, не состоящие в зарегистрированном браке, и группа матерей, воспитывающих ребенка в браке (контрольная группа). Окончательно сформированная группа наблюдения состоит из 50 одиноких матерей. В контрольную группу вошли 30 женщин. Основным признаком различия исследуемой и контрольной групп явилось семейное положение матери. Исследование проводилось на базе отдела ЗАГС Жодинского горисполкома.

Методы исследования: анкетирование; личностные опросники (шкала самооценки тревоги Спилбергера-Ханина, шкала депрессии Зунга, Морфологический тест жизненных ценностей, опросник для родителей «Анализ семейных взаимоотношений», 16-факторный личностный опросник Р.Кэттелла (форма А)); методы статистического анализа (описательная статистика, параметрический критерий различия t-критерий Стъюдента) [2].

При анализе динамики распространенности внебрачной рождаемости мы рассматривали: показатели рождаемости в г. Жодино за период с 2003-2007 гг.; динамику внебрачных рождений и установлений отцовства; возраст женщин на момент рождения ребенка. Результаты исследования показали, что в г. Жодино за период с 2003 по 2007 гг. наблюдается тенденция увеличения рождаемости с 9,4‰ до 11,3‰. Количество рождений вне брака при этом за последние три года снизилось с 23,4 до 11,4%. Так, если в 2005 году каждый четвертый ребенок рождался вне брака, то в 2007 году в два раза больше детей рождается и воспитывается в полных семьях.

Отмечается перевес численности женщин, рожающих вне брака, в возрасте 16-20 лет (44%). Причем более 40% женщин этой группы становятся матерями в 18 лет и моложе. В возрастной группе 16-20 лет удельный вес первородя­щих среди незамужних женщин почти в 2 раза выше, чем в контрольной группе, что в большей степени связано с добрачными сексуальными связями. Наибольшее число родов у женщин, состоящих в браке (48%), приходится на возраст 21—25 лет. Обращает на себя внимание и тот факт, что лишь 22% женщин, не состоящих в браке, становятся матерями в возрасте 26-40 лет. Ученые объясняют это тем, что у двадцатилетней матери больше уверенности в своих силах и в том, что она одна сможет воспитать ребенка, поставить его «на ноги», чем у женщины в более старшем возрасте.

Нами установлено, что у каждой пятой из числа незамужних матерей родители не состояли в зарегистрированном браке на момент ее рождения. Половина одиноких матерей, участвовавших в опросе, получает моральную или материальную поддержку со стороны проживающих с ними на одной жилплощади родственников. Почти половина (44%) женщин состоят в незарегистрированном браке; 46% всех опрошенных в будущем собираются официально оформить брак. Мотивация внебрачного рождения у 46% испытуемых заключалась в желании иметь ребенка от любимого человека. У большинства одиноких матерей беременность была запланирована и желанна. В сравнении с замужними матерями лица с высшим образованием среди них встречаются в 3 раза реже. Одинокие матери считают себя достаточно счастливыми и здоровыми.

В ходе проведения исследования состояния депрессии нами не выявлено. Первичная статистическая обработка данных включала подсчет среднего значения, стандартного отклонения, медианы, максимального и минимального значения по каждой шкале для двух групп испытуемых. Максимальные значения по шкале депрессии в обеих группах не превышают 50 баллов. Это означает, что у всех женщин, принимавших участие в исследовании, диагностируется состояние без депрессии. Средние значения показателя по шкале депрессии в основной и контрольной группах составляют 36,4±7,3 и 37,5±5,5 соответственно. Достоверных различий в показателях по шкале депрессии Зунга у одиноких матерей и женщин, состоящих в браке, не существует.

Данные, полученные с помощью шкалы самооценки тревоги Спилбергера-Ханина, позволили выявить умеренный уровень ситуационной тревожности у 32 % одиноких матерей. Низкую степень тревожности имели 28% испытуемых. Большинство женщин, не состоящих в зарегистрированном браке (40%), во время заполнения анкеты испытывали чрезмерное чувство напряжения, беспокойства, волнения. Среднее значение показателя ситуативной тревожности у одиноких матерей составляет 43,1±14,2; у женщин, состоящих в браке, он равен 41,6±7,4. Достоверность различий между выборками анализировалась по t-критерию Стьюдента. Так как уровень значимости р=0,59, соответственно достоверность отличия по данным шкалам у двух выборок не подтверждается. Это говорит о том, что уровень ситуативной тревожности у одиноких матерей и женщин, состоящих в зарегистрированном браке, является практически одинаковым.

Анализ показал, что большинство одиноких матерей (58%) имеют высокую предрасположенность к тревоге. Они склонны воспринимать угрозу своей самооценке и жизнедеятельности в обширном диапазоне ситуаций и реагировать весьма напряжённо, выраженным состоянием тревожности. Умеренный уровень личностной тревожности отмечался у 36% респондентов, низкий – у 6% женщин, не состоящих в браке. Как видно из таблицы, основной массив замужних женщин (70%) также характеризуется высоким уровнем личностной тревожности.



Анализ системы ценностей и значимости различных жизненных сфер для одиноких матерей и женщин, воспитывающих ребенка в браке, производился с использованием методики «Морфологический тест жизненных ценностей». Результаты проведенного исследования показывают, что ведущее место в системе жизненных ценностей одиноких матерей и женщин, воспитывающих детей в браке, принадлежит достижениям. Высокие средние значения по данной шкале (7,29±2,40 в основной группе и 6,67±2,06 в контрольной) говорят о том, что женщины вне зависимости от брачного статуса стремятся к достижению конкретных и ощутимых результатов. Они, как правило, тщательно планируют свою жизнь, ставя конкретные цели на каждом ее этапе и считая, что главное - добиться этих целей.

Интерпретация данных по шкалам жизненных ценностей показала, что ведущее место в системе жизненных ценностей одиноких матерей и женщин, воспитывающих детей в браке, занимают достижения; существуют различия в значимости фактора материального благополучия для двух групп опрошенных: одинокие мамы стремятся к возможно более высокому уровню своего материального благосостояния; женщины вне зависимости от брачного статуса стремятся к самосовершенствованию, сохранению собственной индивидуальности и завоеванию своего признания в обществе; одинокие матери в большей степени стремятся к получению морального удовлетворения во всех сферах жизни; последнее место в перечне ценностей одиноких матерей занимают «Активные социальные контакты».

Анализ семейных взаимоотношений показал, что оценка уровня протекции (1 шкала) позволила выявить нарушения процесса воспитания у 50% одиноких матерей. 36% матерей уделяют ребенку крайне много времени, сил и внимания, его воспитание стоновится центральным делом их жизни (гиперпротекция). Обеспечивая своим трудом удовлетворение всех потребностей ребёнка, они ограждают его от каких-либо забот, усилий и трудностей, принимая их на себя.

Недостаточность уровня протекции (гипопротекция) в отношении ребенка свойственна 14% одиноких матерей. В такой семье ребенок оказывается на периферии внимания родителя, до него «не доходят руки» или матери «не до него». К ребенку обращаются лишь время от времени, когда случается что-то серьезное. Гипопротекция выявлена лишь у 3% полных семей.



По степени удовлетворения потребностей ребенка (2 шкала), как материально-бытовых (питание, одежда, игрушки), так и духовных (в общении с родителями, в их любви, внимании), было выявлено, что 4% одиноких матерей стремятся удовлетворять любые потребности ребёнка, «балуют» его (потворствование). Игнорирование потребностей ребенка не характерно ни для полных, ни для семей одиноких матерей.

Уровень требовательности к ребенку в семье выражается в наличии или отсутствии обязанностей у ребёнка, т.е. тех заданий, которые он выполняет, запретов, устанавливающих, что ребёнок не должен делать, и санкций со стороны родителей за невыполнение требований (3 шкала). Наиболее частым нарушением системы требований к ребёнку явилась минимальность санкций, т.е. большинство родителей либо предпочитают обходиться вовсе без наказаний, либо применяют их крайне редко. Они сомневаются в результативности наказания и полагаются на поощрения.

Многие родители (33% в основной и примерно столько же в контрольной группе) устанавливают недостаточно запретов к ребёнку. Даже если и существуют какие-либо запреты, ребёнок легко их нарушает, зная, что с него никто не спросит. В этом случае ребёнку «всё можно»; он ни за что не отчитывается перед родителями, которые при этом не хотят или не могут установить какие-либо рамки для его поведения.

Статистический анализ полученных результатов свидетельствует о наличии достоверных различий в формах нарушений системы требований к ребенку в полных семьях и семьях одиноких матерей. Так, недостаточность требований-обязанностей к ребенку, свойственная 23% полных семей, в семьях одиноких матерей не встречается.

Неустойчивость стиля воспитания, т.е. резкая смена воспитательных приёмов, присуща 8% одиноких родителей. Она проявляется как колебания между строгим и либеральным стилем, между повышенным вниманием к ребенку и его эмоциональным отвержением. В контрольной группе этот показатель ниже и составляет 3%.

Основные психологические (личностные) проблемы родителей (шкала 5), решаемые за счет ребенка, является сдвиг в установках матерей по отношению к ребенку в зависимости от его пола, предпочтение в ребенке мужских качеств как наиболее частой личностной проблемой (47%). В этом случае отношение родителя к ребенку обусловлено не реальными особенностями ребенка, а такими чертами, которые родитель приписывает его полу, т.е. мальчику или девочке вообще. Предпочтение мужских качеств говорит о неосознанном неприятии матерями ребенка-девочки.

Предпочтение в подростке детских качеств, страх перед взрослением детей свойственен 14% родителей. Они склонны игнорировать взросление детей, стимулировать у них сохранение таких детских качеств, как непосредственность, наивность, игривость, что может быть связано с особенностями биографии самого родителя. Расширение сферы родительских чувств отмечается у 14% респондентов.

Отсутствие супруга приводит к тому, что мать, сама того не осознавая, хочет, чтобы ребенок стал для нее чем-то большим, нежели просто ребенком. В этом случае одинокая мама стремится к тому, чтобы ребенок удовлетворил хотя бы часть потребностей, которые в обычной семье реализуются в отношении супругов. Такая личностная проблема родителя, лежащая в основе нарушения воспитания, в полных семьях встречается гораздо реже (при р<0.05).

Результаты исследования говорят о том, что 8% родителей свойственна проекция на ребенка собственных нежелаемых качеств. Причиной такого воспитания нередко бывает то, что в ребенке мама как бы видит черты характера, которые не признает в самой себе. Ведя борьбу с этими, истинными или мнимыми, качествами ребенка, родитель извлекает из этого эмоциональную выгоду для себя. Борьба с нежелаемым качеством в ком-то другом помогает ему поверить, что он сам свободен от данного качества.

Тем не менее одиноким матерям менее свойственно проецировать на ребенка собственные нежелаемые качества (р<0.05). Воспитательная неуверенность родителя, выявленная в 20% полных семей, одиноким матерям, как показало исследование, не свойственна. Матери, воспитывающие ребенка в одиночку, не допускают перераспределения власти в семье между родителями и ребенком в пользу последнего.

Данные, полученные с помощью 16-факторного личностного опросника Р.Кэттелла, свидетельствуют о том, что общий уровень вербальной культуры и эрудиции одиноких матерей ниже, чем у женщин, состоящих в браке (р<0,01). Однако выявленные нами достоверные различия (р<0,01) фактора Н- «смелость-робость»-указывают на то, что женщины, не состоящие в зарегистрированном браке, более предприимчивы и решительны. Они более общительны и более импульсивны. Измерение особенностей воображения показало, что одинокие матери в большей степени поглощены своими идеями и ориентированы на свой внутренний мир. Они более мечтательны и идеалистичны. Как показало исследование, женщины, не состоящие в зарегистрированном браке, менее консервативны, чем те, у кого есть супруг. Им свойственно свободомыслие, экспериментаторство, восприимчивость к переменам, к новым идеям, недоверие к авторитетам, отказ принимать что-либо на веру, направленность на аналитическую, теоретическую деятельность. Женщины, состоящие в браке, отличаются от одиноких матерей своей самодостаточностью. Они более независимы, самостоятельны и находчивы, в то время как одинокие мамы чаще нуждаются в групповой поддержке и ориентируются на социальное одобрение.

Результаты измерения уровня внутреннего контроля поведения свидетельствуют о наличии достоверных различий этого фактора в основной и контрольной группах. Так, уровень самоконтроля женщин, не состоящих в браке, ниже. Они более импульсивны и зависимы от настроения. Низкие баллы по данной шкале говорят о внутренней конфликтности представлений о себе. Анализ фактора «напряженность-расслабленность» показал, что одинокие матери более апатичны и менее раздражительны.

Таким образом, изучение проблемы внебрачного материнства в г. Жодино Минской области показало, что наблюдается тенденция увеличения рождаемости при одновременном снижении количества рождений вне брака. В отношении значительного количества детей впоследствии устанавливается отцовство. Отмечается перевес численности женщин, рожающих вне брака, в возрасте 16-20 лет. Нами выявлены особенности социально-гигиенической характеристики одиноких матерей: лица с высшим образованием среди них встречаются в 3 раза реже, чем в контрольной группе; каждая пятая незамужняя женщина воспитывалась в неполной семье; 44% женщин состоят в незарегистрированном браке; 50% одиноких матерей получают моральную и материальную поддержку со стороны проживающих с ними на одной жилплощади родственников; основной мотив внебрачного рождения - желание иметь ребенка от любимого человека. Отмечено, что абсолютное большинство испытуемых вне зависимости от брачного статуса имеют высокую предрасположенность к тревоге. Состояния депрессии ни у кого не выявлено. Ведущее место в системе жизненных ценностей одиноких матерей принадлежит достижениям, а наиболее важной является сфера профессиональной жизни. Наблюдаются нарушения процесса воспитания выявлены у 86% семей одиноких матерей. Ведущее место занимают нарушения системы требований к ребенку. Выявлены различия между замужними и незамужними женщинами в общем уровне вербальной культуры и эрудиции, уровне возбуждения и напряжения, самоконтроля, степени консервативности, предприимчивости, мечтательности. Одинокие мамы активны, общительны, настойчивы в достижении цели, чувствительны, проницательны и дипломатичны в общении.



Л И Т Е Р А Т У Р А

  1. Герман Е.Г. Родительский институт: из прошлого в настоящее // Семья в России. - 1997. - № 3. - С. 132-146.

  2. Гребень Н.Ф. Психологические тесты для профессионалов. Мн.,2007.- 496 с.

  3. Егорова Е.А. Одинокая или свободная // Частная собственность.- 2005.- № 32.- С. 4.

  4. Материнство – основа семьи и государственности: информац. материал / Ин-т соц.– полит. исслед. при Администрации Президента Республики Беларусь. – Минск, 2006. – 33 с.

  5. Положение детей в Республике Беларусь в 2005 году: Нац. доклад. – Минск: Нац. комиссия по правам ребёнка, М-во образования Республики Беларусь, 2006. – 111 с.

  6. Соловьева Л.С. Одинокие матери как объект социальной работы// Социология.- 2001.- № 4.- С.85-89.

Статистические материалы // Белорусский экономический журнал.- 2006.- № 3.- С.149-154.
Каталог: bitstream -> 123456789
123456789 -> Та медичному дискурсах
123456789 -> Московский государственный
123456789 -> Проблемы взаимодействия человека и информационной среды
123456789 -> Некоторые аспекты проблемы идентичности в условиях современного коммуникативного пространства
123456789 -> Севастопольский национальный
123456789 -> Программа и материалы методического семинара преподавателей хгу «нуа» 30 января 2009 г. Харьков Издательство нуа 2009
123456789 -> Міністерство освіти І науки України І88К 0453-8048 вісник
123456789 -> Кожина Г. М. Психіатрія дитячого та підліткового віку/ Г. М. Кожина, В. Д. Мішиєв, Е. А. Михайлова, Чуприков А. П., Коростій В.І., Самардакова Г. О., Гайчук Л. М., Гуменюк Л. М. Підручник
123456789 -> Медицинская психология рабочая тетрадь для самостоятельной работы студентов медицинского факультета
123456789 -> Ноосфера і цивілізація


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница