Пациент и психоаналитик: основы психоаналитического процесса предисловие к первому изданию



страница1/11
Дата21.05.2016
Размер1.12 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Джозеф САНДЛЕР, Кристофер ДЭР, Алекс ХОЛДЕР
ПАЦИЕНТ И ПСИХОАНАЛИТИК:

ОСНОВЫ ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА
ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ
Около трех лет назад (1970 год — прим. ред.) мы приступили к серь­езному изучению основных психоаналитических понятий. Необходи­мость в подобном исследовании была продиктована трудностями, с которыми пришлось столкнуться в процессе преподавания теории психоанализа — трудности эти в значительной степени объяснялись отсутствием четкости в терминах. К счастью, это оказалось одной из задач, которыми мы занимались в Институте Психиатрии. Дан­ная книга представляет результат наших исследований и, как нам кажется, внесет определенную ясность в основные клинические понятия психоанализа, раскрывая и их постепенное становление. Думается, что эта работа может стать отправной точкой для после­дующей разработки понятий психоанализа в смежных областях, та­ких, как психоаналитически ориентированная психотерапия и пат­ронажная работа с пациентами. Вполне вероятно, что в какой-то степени книга поможет развеять и ту таинственность, которой все еще окружен психоанализ. В процессе работы обнаружилось, что и собственные наши мысли в этой области в значительной степени прояснились, а в некоторых отношениях существенно изменились. Мы надеемся, что данное исследование будет особенно полезно не только преподавателям, но и студентам тех учебных заведений, где так или иначе проходит подготовка по психоанализу.

Авторы выражают глубокую признательность сэру Денису Хиллу, профессору Института Психиатрии, значительные усилия которого позволили предоставить нам все условия для работы, а также за его постоянную моральную поддержку. Мы благодарны также главному редактору «Британского Психиатрического Журнала» Эмонту Слей­теру, опубликовавшему в своем журнале ряд статей*), в значитель­ной степени отразивших материал, представленный в настоящей книге.

Ряд коллег, в частности, доктор Макс Эрнандез, доктор Роберт Л. Тайсон и миссис Анн-Мари Сандлер, оказывали нам помощь на различных этапах работы, читая черновики и делая полезные замечания. Финансовая поддержка исследований осуществлялась Вифлеемской Королевской больницей и Фондом научных исследований в области психоанализа в Лос-Анжелесе. Хочется особо поблагодарить представителей последнего, миссис Лайту Хейзен и Ральфа Р. Гринсона за неоценимую помощь и интерес, проявленный к нашей работе. Выражаем также благодарность компании «Зигмунд Фрейд Коп­ирайте, Лимитед», Институту Психоанализа, миссис Ален Стрейчи и компании «Хогарт Пресс Лимитед» за разрешение использовать цитаты из изданий «Полного Собрания Сочинений Зигмунда Фрей­да» под редакцией Джеймса Стрейчи.
Лондон, Март 1971 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
Со времени выхода в свет первого издания книги «Пациент и пси­хоаналитик» прошло двадцать лет. За это время в области психоана­лиза имели место важные открытия, в значительной степени обусловленные «расширением сферы психоанализа», начавшимся в пя­тидесятые годы. В частности, в последнее время много внимания уделяется участию психоаналитика в аналитической ситуации в качестве партнера и все меньше делается акцент на классическую схе­му, в которой психоаналитик рассматривается в метафорическом представлении «зеркала», лишь отражающего личностные пережива­ния пациента. Все больше осознается роль переноса и контрпере­носа и можно сказать гораздо шире: значение каждого из понятий, рассмотренных в данной книге, на протяжении последних двух десятилетий подверглось значительному расширению.

Как следствие, возникла необходимость публикации второго из­дания, и мы благодарны авторам книги за то, что они любезно пред­оставили нам право пересмотреть и расширить их работу, ставшую классическим исследованием в данной области. Переработке подвер­гся первоначальный текст, кроме того были сделаны значительные дополнения к нему. Добавлена новая глава, а также включено 250 дополнительных ссылок на литературу, в результате чего объем книги увеличился приблизительно вдвое. В наши намерения, разумеется, не входило включить всю литературу, поскольку такая задача поп­росту невыполнима. Тем не менее, мы попытались дать достаточно полный обзор литературы в данной области и конкретно охаракте­ризовать имеющиеся исследования, чтобы помочь читателю разобраться в потоке публикаций, посвященных психоанализу, которые появились за последнее время.

Авторы приносят благодарность Джей Петит за ее самоотвержен­ный редакторский труд; Поле Шор, которая тщательно выверила и обработала текст книги, а также Виктории Гамильтон и Бруне Сиу, оказавших помощь авторам в исследовании ряда рассматриваемых публикаций. Заслуживает особого упоминания и прекрасная работа Клары Кинг, осуществившей печатный набор книга. Авторы выражают также благодарность фондам Эдит Людовик-Пимрой (Лондон) и Зигмунда Фрейда (Франкфурт) за финансовую поддержку при под­готовке второго издания книги. И, наконец, особая благодарность Алексу Холдеру за его многочисленные полезные рекомендации.
Джозеф Сандлер и Анна Урсула Дреер.

Лондон и Франкфурт.

Август, 1991.
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
Перевод на русский язык второго издания книги «Пациент и пси­хоаналитик» вызывает у меня огромное личное удовлетворение. Эта книга встретила крайне позитивный прием на Западе, отчасти пото­му, что лишь немногие работы обращаются к истории развития взгля­дов и соответствующим изменениям смысла основных понятий пси­хоаналитической техники. Я надеюсь, что русское издание будет принято так же хорошо — ведь интерес к психоанализу в Восточной Европе высок, а литературы, пригодной для обучения многих жаж­дущих учиться, недостаточно. Уже одно это позволяет мне и моим соавторам испытывать чувство благодарности к тем, кто организо­вал выход русского издания книги.
Джозеф Сандлер

Лондон, март 1995


ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА РУССКОГО ИЗДАНИЯ
В самом конце прошлого века в психологической теории и прак­тике возникли новые направления, положившие начало тому, что сейчас во всем цивилизованном мире принято называть глубинной психологией. И, конечно, самыми значительными событиями того периода были инновационные работы Зигмунда Фрейда, посвящен­ные психоанализу, являющемуся краеугольным камнем в истории развития глубинно-психологической мысли. И здесь необходимо отметить введение новых понятий, связанных с методикой и техникой психоанализа, а также введение интерпретации (толкования) снови­дений как инструмента психотерапии.

С ростом и развитием психоаналитического движения расширял­ся и терминологический аппарат, что неизбежно приводило к извес­тной утрате единого понимания терминов, к путанице в их использовании в разных контекстах, в частности, в клиническом и психо­логическом. Кроме того, со временем менялись и представления о роли психоаналитического лечения, равно как и взаимоотношений, в которые вступают аналитик и его пациент. Все эти обстоятельства и привели к написанию данной книги, выдержавшей в течение бо­лее двух десятков лет ряд переизданий и в настоящий момент став­шей классическим пособием для профессионалов.

Авторы являются высококвалифицированными международно, признанными специалистами в области психоанализа. В своем иссле­довании они пытаются исторически проследить появление и развитие таких широкоупотребительных терминов, как перенос, контрпе­ренос, сопротивление, отреагирование, инсайт, интерпретация и др., указывая на различие в использовании этих понятий разными авто­рами и представителями различных школ в психоанализе. В процес­се обсуждения проясняется четкая картина взаимоотношений меж­ду психоаналитиком и пациентом в различных клинических ситуа­циях.

Книга рекомендуется как всем специалистам в области психоте­рапии, так и широкому кругу читателей, интересующихся данной областью гуманитарного и медицинского знания.

Права на русское издание книги были безвозмездно предоставле­ны Петербургскому Психоаналитическому Обществу Британским из­дательством «КАРНАК», за что мы в особенности благодарны Мис­теру Чезаре Сасердоти и одному из авторов, Джозефу Сандлеру, Президенту Международной Психоаналитической Ассоциации.
Валерий Зеленский,

ноябрь 1993 г.


ГЛАВА 1.

ВВЕДЕНИЕ
Тема данного исследования — основные клинические термины психоанализа. Многие понятия, появившиеся на свет в лоне психо­анализа, в частности, и те, что рассматриваются в этой книге, расширили свое значение, и одна из задач, которые поставили перед собой авторы настоящей работы, состоит в том, чтобы рассмотреть основополагающие термины психоанализа в контексте тех изменений, которые произошли в их значении и использовании с течением времени. При написании книги авторы не намеревались создать сло­варь или глоссарий психоаналитических терминов, однако мы наде­емся, что наше исследование позволит читателям лучше понять, ту роль, которую эти термины играют в современном психоанализе. Две первые главы посвящены рассмотрению специфических терминов, используемых в практике психоанализа. Философская сущность из­менения значения психоаналитических понятий при их переносе из первоначального контекста рассматривалась в ряде исследований (например, Kaplan, 1964; Sandler, 1983; Shafer, 1976; Schon, 1963) , и в этом отношении психоаналитическая теория имеет свои особые проблемы. Психоанализ часто рассматривают как цельную и после­довательную систему мышления, но это во многом не соответству­ет действительности. Не все понятия психоанализа определены до­статочно четко, и по мере его развития и аспектного видоизмене­ния значения его понятий также подверглись изменениям. Более того, имели место случаи, когда один и тот же термин использовал­ся в разных значениях на одном и том же этапе развития психоана­лиза. Ярким примером этого является многозначное использование таких понятий как эго (Hartmann, 1956) или идентификация и интро­екция (Sandler, 1960b). В данной работе будет показано, какие, по­рой острые, проблемы могут возникать в связи с многозначным использованием понятий. Мы продемонстрируем ситуацию, связан­ную с сегодняшним этапом в развитии психоанализа, в которой пол­ное значение понятия уясняется лишь в результате рассмотрения контекста. Такое положение осложняется еще и тем, что разные школы психоаналитической парадигмы усвоили, а затем и модифицировали в своих особых целях по большей части одну и ту же базисную терминологию. Например, значения, относимые к поняти­ям эго, самость, либидо, в психологии Юнга весьма отличаются от их употребления во фрейдистской литературе. Основной целью дан­ного исследования можно считать попытку облегчить распознавание значений понятий как в сфере клинического психоанализа, так и в других случаях: использование психоанализа в лечебных целях помимо клинической ситуации (например, в психотерапии и в патронажной работе), во всех случаях, где возникает необходимость согласования психоаналитических терминов (Sandler, 1969). Это тем более необхо­димо в связи со все более возрастающим значением, которое на сегодня приобретает психотерапия.

Здесь уместно напомнить, что под психоанализом имеется в виду не только особый метод лечения, но и набор теоретических утвер­ждений, претендующих на то, чтобы считаться общепсихологичес­кими. Некоторые из психоаналитических терминов могут рассмат­риваться как преимущественно клинические или технические, не со­ставляющие часть общей психологической модели психоанализа; именно эти понятия и являются предметом исследования в данной книге. К таким клиническим понятиям относится, например, сопро­тивление, которое может означать целую совокупность клинических явлений, но рассматривается также и как специфическое проявле­ние деятельности психологических механизмов защиты (эти механиз­мы рассматриваются в общей психоаналитической психологии и считаются присущими как «нормальным» людям, так и лицам с психи­ческими нарушениями). В силу этого необходимо учитывать разли­чия между клиническими психологическими понятиями и понятия­ми общей психоаналитической психологии (метапсихологии).

Хотя использование клинических терминов психоанализа может быть вынесено за пределы консультационного кабинета психоана­литика и в той или иной степени применено к любой терапевтичес­кой ситуации, такое их использование может потребовать пересмот­ра и — возможно — нового определения рассматриваемых понятий. Так, возвращаясь к понятию сопротивления, которое первоначаль­но было определено в психоанализе как сопротивление свободным ассоциациям, отметим, что это же явление может проявиться и в фармакотерапии в форме отказа пациента принимать предписанные ему врачом лекарства. И несмотря на то, что здесь этот термин отражает возможный процесс сопротивления, как и в аналитическом случае, его определение в терминах свободных ассоциаций переста­ет работать. Психиатры и специалисты, осуществляющие социаль­ную работу с пациентами, знакомы с явлением сопротивления и не только в связи с сопротивлением свободным ассоциациям.

Задача четкого определения понятия, особенно клинического, не может быть полностью выполнена, если оно будет использоваться в различных клинических ситуациях. Попытки найти точные опреде­ления приводят к появлению множества трудностей и несоответст­вий в формулировках, приводимых в различных (увеличивающихся количественно) глоссариях и словарях по психоанализу (например, Eidelberg , 1968; Hinshelwood, 1989; Laplanche & Pontalis, 1973; Moore & Fine, 1967; Rycroft, 1968). Исходя как из достоинств, так и из недостатков этих словарей, можно сделать вывод, что для понимания любого психоаналитического понятия обязательным условием явля­ется исторический подход. Исходя из этого, мы будем пытаться при­держиваться хронологического порядка.



Психоанализ в очень большой степени появился и вырос благо­даря трудам Фрейда, хотя и сам Фрейд в процессе эволюции своего учения неоднократно менял формулировки используемых понятий, пересматривал их, расширяя применение технических процедур. Что говорить о его продолжателях и учениках!.. Таким образом, когда мы говорим о том или ином аспекте психоанализа, необходимо сопоставлять его с конкретной исторической датой. В этом смысле удоб­но разделить всю историю психоанализа на несколько этапов (вслед за Rapaport, 1959), начиная с ранних работ Фрейда. Получив дип­лом врача в Вене в 1881 году и проработав некоторое время в качес­тве физиолога в лаборатории Мойнерта, Фрейд отправился во Фран­цию, чтобы учиться у знаменитого невропатолога Шарко. Он был поражен выводом Шарко о сходстве между явлением психической диссоциации, которое может вызываться гипнозом, и диссоциацией между сознательным и бессознательным в психике, наблюдаемой у больных с выраженными истерическими симптомами. Эта диссоци­ация рассматривалась Шарко и другими французскими психиатрами (и частности, Жане) как результат некоего приобретенного или унас­ледованного недостатка в нервной системе, вследствие чего психическое оказывалось как бы не в состоянии сохраняться в едином целостном виде. Вернувшись в Вену, Фрейд начинает сотрудничать с Йозефом Брейером, терапевтом, который за несколько лет до этого обнаружил, что пациентка (знаменитая Анна О.), проявлявшая сим­птомы истеричности, испытывала облегчение, когда ей давали воз­можность высказать свои мысли под гипнозом. Во время работы с Брейером и в последующей деятельности Фрейд пришел к убежде­нию, что процесс диссоциации сознательного и бессознательного присущ не только психоневрозам, но случается у любого человека. Появление невротических симптомов рассматривалось в связи с прорывом наружу сдерживаемых бессознательных сил, не получив­ших своего адекватного выражения каким-то другим образом. Фрейд стал считать эту диссоциацию активным процессом защиты, с по­мощью которого сознание оберегает себя от возможной перегрузки неприятными или угрожающими чувствами и воспоминаниями. Мысль об активности процесса диссоциации в разной форме остает­ся основополагающим положением в работах по психоанализу, хотя в разное время и Фрейд и другие исследователи выдвигали на пер­вый план различные аспекты содержания диссоциированных и бессознательных элементов психического. Первоначально, особенно в период совместной работы с Брейером, Фрейд рассматривал бессознательное содержание, от которого пациент старательно защищал­ся, как эмоционально заряженное воспоминание о неприятном со­бытии, действительно имевшем место в прошлом. В написанной ими книге «Исследования по истерии» (Freud, 1895) доминировала мысль о том, что за симптомами невротика лежат реальные нанесшие ему травму события. Предполагалось, что подобный травматический опыт вызывает «заряд аффекта». Вместе с воспоминаниями о неприятном событии этот заряд активно выделяется из сознания, что может при­вести к появлению соответствующих болезненных симптомов. Если основываться на такой позиции, то лечение должно состоять из раз­нообразных попыток вернуть забытое в сознание, вызывая одновременно разрядку аффекта в форме «катарсиса» или «абреакции». Пер­вым этапом психоанализа можно считать период до 1897 года, когда Фрейд открывает, что многие из так называемых «воспоминаний» о травматических переживаниях, рассказанных пациентами-истерика­ми, (особенно в воспоминаниях, связанных с попытками сексуального совращения со стороны другого), фактически, вовсе не были воспоминаниями о реальных событиях, а представляли собой отче­ты о фантазиях пациента (Freud, 1887—1902) .

Вторым этапом развития психоанализа является период, начина­ющийся с момента, когда Фрейд отказался от теории травматичес­кого происхождения неврозов, и продолжавшийся до начала 20-х годов, когда он создал так называемую структурную модель психоа­нализа (Freud, 1923). Здесь отразился переход от идеи, что в основе невроза лежат реальные события (травматическая ситуация), к кон­центрации внимания на бессознательных желаниях, побуждениях и влечениях, и того, как последние проявляются внешне. Это был пе­риод, в котором на первое место стали выдвигаться: внутренний, скрытый ото всех мир человека; то своеобразие, с которым вновь и вновь повторяются в настоящем испытанные когда-то детские пе­реживания; расшифровка психоаналитиком того, что пациент созна­тельно привносит в собственное бессознательное. В сущности, цель психоанализа, как ее видел Фрейд, заключается в том, чтобы «бес­сознательное сделать сознательным». В этом периоде — чего и сле­дует ожидать, рассматривая неизбежные «за» и «против» в развитии теории — имел место резкий сдвиг от учета отношения пациента к внешней реальности к изучению его бессознательных желаний и им­пульсов. Большинство клинических понятий, которые мы подробно разбираем в этой книге, были первоначально разработаны именно на втором этапе развития психоанализа.

В 1900 году выходит фундаментальная работа Фрейда «Толкова­ние сновидений». В этом исследовании Фрейд показывает, каким образом бессознательные желания всплывают на поверхность созна­ния. Стремление к прямому выражению этих желаний создает ситу­ацию конфликта с реальной оценкой действительности и взглядами индивида. Этот конфликт между инстинктивными устремлениями, с одной стороны, и защитными или репрессивными силами, с другой, приводит, в конечном итоге, к компромиссным попыткам достичь осуществления бессознательно желаемого в завуалированной фор­ме. Таким образом, манифестное содержание сновидения можно считать «отцензурированным» или завуалированным осуществлением бессознательного желания.

На этом этапе, как и в первый период своей деятельности, Фрейд придерживался взгляда, что существует часть разума (mind) , «мен­тальный аппарат», которая составляет сознательную его часть, рав­но как существует и другая его часть, представляющая бессознатель­ное начало. В связи с этим Фрейд различает два вида бессознатель­ности. Один из них, представленный системой «Бессознательное», содержит инстинктивные влечения и желания. Последние, в случае возникающей возможности выхода в сознание, могут создавать опас­ность, угрозу и вызывать беспокойство и другие неприятные чувст­ва. Влечения в Бессознательном, по мнению Фрейда, устремлены к разрядке, но могут найти свое выражение лишь в искаженной или отцензурированной форме. Другой вид бессознательности представ­лен системой «Предсознательное», которая содержит знание и мыс­ли, находящиеся вне сознания, но не испытывающие давления со стороны контрсил, что имеет место в системе «Бессознательное». Ментальное содержание Предсознательного в соответствующие мо­менты может проникать в сознание и утилизироваться индивидом не только для рациональных целей, но и для обслуживания желаний из Бессознательного, в попытках последних обеспечить себе выход и сознание. Модель ментального аппарата, разработанная на втором этапе, получила известность как «(топографическая», а Предсознатель­ная система рассматривалась в тот момент, как лежащая между Бессознательным и сознанием (при этом последнее играет роль ка­чества системы «Сознательное»).

Фрейд считал инстинктивные стремления разновидностью «энер­гии», которой могут снабжаться различные ментальные содержания. (В английских и русских переводах Фрейда немецкое слово Besetzung (занятие, оккупация, вложение) переводилось как «катексис»). Он использовал термин «либидо» для обозначения сексуальной энергии инстинктивных влечений. Хотя впоследствии Фрейд стал придавать агрессивности не меньшее значение, чем сексуальности, термина соответствующего «энергии агрессивности» он не создал. Гипотети­ческая энергия инстинктивных стремлений может питать менталь­ные содержания и того и другого вида. В Бессознательном эта энер­гия рассматривалась как перемещаемая от одного содержания к дру­гому и действующая согласно так называемому первичному процессу. Считалось, что логические и формальные отношения между элемен­тами Бессознательного отсутствуют — имеют место лишь простые и примитивные правила ассоциации, при этом фактор времени не осоз­нается. Стремления и желания в Бессознательном функционируют согласно «принципу удовольствия», т.е. рассматриваются как стре­мящиеся к развязке, удовлетворению и облегчению болезненного напряжения любой ценой. Системы же Сознательного и Предсозна­тельного в этом смысле диаметрально противоположны. В них пре­обладают логика, разум (вторичный процесс), осознание внешней реальности, а также идеалов и стандартов поведения. В противопо­ложность Бессознательному, Предсознательное и Сознательное учи­тывают (или, по крайней мере, пытаются учитывать) внешнюю ре­альность, следуя «принципу реальности». Таким образом, неизбеж­но возникают ситуации конфликтов, как, например, между прими­тивными сексуальными желаниями, подавляемыми в Бессознатель­ном, и морально-этическими принципами индивида; при этом появ­ляется необходимость принятия решения, которое учитывало бы обе действующие в противоположных направлениях силы.

До сих пор мы говорили об инстинктивных влечениях и инстин­ктивных желаниях так, будто они существуют совершенно изолиро­ванно. По мнению Фрейда, это далеко не так, поскольку с самых первых дней детского развития инстинктивные влечения ребенка тесно связаны с наиболее важными в его мире человеческими фигу­рами (или объектами, если использовать не совсем удачный из-за безликости термин, который применяется психоаналитиками для обоз­начения этих чрезвычайно важных с эмоциональной точки зрения фигур). Любое бессознательное желание, как считает Фрейд, связа­но с определенным объектом, причем на тот же самый объект могут быть направлены совершенно противоположные желания и чувства; типичным проявлением подобной противоречивости является чувство одновременно любви и ненависти к одному и тому же человеку. Такая амбивалентность сама по себе оказывается чрезвычайно мощ­ным источником психического конфликта. Фрейд придерживался взгляда, что взрослый человек в своих отношениях с другими людь­ми воспроизводит (часто в завуалированной форме) свои детские при­вязанности и конфликты, и такая тенденция к повторению лежала в основе тех проблем, с которыми приходилось сталкиваться паци­ентам, посещавшим Фрейда.

Среди ранних конфликтов, переживаемых ребенком и реконстру­ируемых через анализ, один, по мнению Фрейда, является универ­сальным. Это Эдипов комплекс, при котором ребенок в возрасте четырех-пяти лет сталкивается с необычайно острым конфликтом в отношении своих желаний и объекта этих желаний. По сути дела, Фрейд считал, что в основе конфликта лежит стремление ребенка вступить в сексуальные отношения с матерью, обладать ею едино­лично, и тем или иным способом отделаться от отца. При этом наиболее распространенным детским желанием является желание смерти отца. Эти желания, как считает Фрейд, вступают в конфликт с любовью, испытываемой ребенком к отцу, а также со страхом быть им отвергнутым или получить от него телесные повреждения, осо­бенно повреждения половых органов, которые могут быть нанесе­ны отцом из чувства мести (так называемый комплекс кастрации). Картина, складывающаяся в отношении маленькой девочки, отчасти схожа, но родительские роли обратны. В обоих случаях наличес­твуют и противоположно действующие устремления. Так, у мальчи­ка мы находим желание стать объектом обладания у отца и отде­латься от матери — следствие бисексуальности, внутренне присущей каждому человеку, как мужчине, так и женщине.

Эти взгляды на ментальное функционирование и детскую сексу­альность явились результатом второго этапа в истории психоанализа — периода интенсивного изучения особенностей бессознательных инстинктивных влечений, прежде всего сексуальных (Freud, I905d), и связанных с ними желаний. Все это описывается здесь достаточно подробно, поскольку это важно для более детального обсуждения клинических понятий в последующих главах. В контексте психоло­гической модели второго этапа эти понятия могут показаться отно­сительно простыми и понятными. Однако, как мы покажем ниже, дальнейшее развитие Фрейдом его теории привело здесь к появле­нию некоторых противоречий.

Началом третьего этапа развития психоанализа можно считать 1923 год, когда концепция психической деятельности человека, со­зданная Фрейдом, подверглась решительным изменениям. Дело в том, что Фрейд обнаружил у своих пациентов то, что не мог оха­рактеризовать иначе как бессознательное чувство вины. Впечатлен­ный этим открытием, он учел также ряд несоответствий и противо­речий, возникших в процессе конкретного применения «топографи­ческого» членения ментального аппарата, а именно, деления на Бес­сознательную, Предсознательную и Сознательную системы, и выдви­нул новую усовершенствованную теоретическую модель. Правиль­нее было бы сказать, что он развил свою точку зрения еще дальше, поскольку новые определения отнюдь не полностью заменили ста­рые, а, скорее, стали соседствовать с прежними. Именно такую си­туацию мы и имеем в виду, когда говорим о том, что психоанализ как развивающаяся система мышления не представляет собой абсо­лютно последовательной, целостной и всеобъемлющей теоретичес­кой модели. В 1923 году в своей работе «Я и оно» Фрейд сформули­ровал «структурную» модель или так называемую «вторичную топог­рафию» — трехмерное членение мыслительного аппарата на составляющие, названные им ид (оно), эго (я) и супер-эго (сверх-я).



Оно (ид) рассматривается им как нечто приблизительно соответ­ствующее Бессознательному в его прежней модели. Ид можно счи­тать той стороной ментальной жизни человека, к которой относят­ся исходные инстинктивные влечения со всеми своими наследствен­ными и конституционными элементами. Эта часть психического уп­равляется принципом удовольствия и функционирует в соответствии с первичным процессом. На этапе созревания и развития, а также вследствие взаимодействия с внешним миром вообще, часть ид пре­терпевает изменения и превращается в эго. Первостепенной функцией эго-системы Фрейд считает задачу самосохранения, а также приоб­ретения средств, с помощью которых оказывалось бы возможным осуществлять одновременную адаптацию к воздействиям со сторо­ны ид и к требованиям окружающей реальности. Эго-система берет на себя функцию задержки инстинктивной разрядки и ее контроля, и осуществляет ее с помощью ряда механизмов, в том числе меха­низмов защиты. Третью систему, систему супер-эго (или сверх-я) Фрейд рассматривал как нечто вроде осадка или остатка ранних конфлик­тов и идентификаций в детской психике, в особенности связанных с родителями или другими близкими людьми. Эта система относится к сфере совести, включая ту часть, которая именуется бессознатель­ной совестью, поскольку значительная часть супер-эго, равно как и эго, и ид рассматриваются как действующие вне сознания.

Следует упомянуть, что, по сравнению с моделью предыдущего этапа, в «структурной» теории расстановка акцентов меняется. Здесь роль эго сводится к функции посредника, разрешающего проблемы, посредника, которому каждую минуту приходится сталкиваться с требованиями, возникающими в ид и в супер-эго, а также с требова­ниями окружающей среды, окружающего мира. Чтобы удовлетворять этим, часто противоречивым, требованиям, эго приходится време­нами идти на очень сложные компромиссы. Эти компромиссы, в конечном счете, могут привести к симптомам, которые, при всей их болезненной бедственности, представляют, тем не менее, наилучший вариант адаптации, возможный в данных обстоятельствах. Подобные компромиссы имеют непосредственное отношение к формированию характера и личности, к выбору профессии и объектов любви, и ко всему остальному, что придает любому человеку свойство неповто­римой индивидуальности.

Этот этап развития психоаналитической теории продолжался вплоть до смерти Фрейда в 1939 году. Подобная датировка условна, ибо четвертый этап представлен не только работами самого Фрейда, но и трудами других исследователей. С того момента, когда у Фрейда появились ученики и единомышленники, последними были сделаны весьма весомые вклады в развитие теории и практики пси­хоанализа.

Важным толчком в развитии одной из ветвей психоанализа (хотя эта ветвь отчетливо прослеживается и в творчестве самого Фрейда) явилось появление в 1936 году работы Анны Фрейд «Эго и механиз­мы защиты», а в 1939 книги Хайнца Хартманна «Психология эго и проблема адаптации». Анна Фрейд привлекла внимание к роли за­щитных механизмов в условиях нормального умственного (mental) функционирования и расширила понятие защиты, включив в него как защиту против опасностей, угрожающих со стороны внешнего мира, так и против угроз, связанных с внутренними инстинктивны­ми импульсами. Хартманн уделил особое внимание врожденному развитию того, что он назвал сферой эго, свободной от конфликтов. В противоположность Фрейду, которого интересовали, прежде все­го, клинические данные индивида и возможности развития у него специфических навыков и способностей, помогающих справиться с конфликтной ситуацией, Хартманн придерживался точки зрения, что существует множество сторон нормально функционирующей психи­ки, которые следуют достаточно автономному курсу развития и не являются результатом ментального конфликта. То, что называли «эго-психологией», отражало взгляды многих психоаналитиков, в центре внимания которых лежало не только нормальное, но и патологическое функционирование эго. Следует указать, однако, что современная практика психоанализа, особенно клиническая работа, до сих пор базируется на втором этапе развития психоанализа. В настоящее время психоаналитики при описании своих пациентов пользуются топографической терминологией (второй этап) наряду с элементами структурной теории третьего этапа, хотя некоторые спе­циалисты (например, Arlow & Brenner, 1964) делают героические попытки создать современную теорию психоанализа, описанную це­ликом в терминах структурной теории.

Начиная с шестидесятых годов, эго-психология начала в опреде­ленной степени уступать свое место в США ряду новых течений, которые будут рассмотрены в последующих главах. Среди них «психология самости» Ганса Когута и основанная на обьект-отношени­ях система Эдит Джекобсон, Ханса Лоевальда и Отто Кернберга. Взгляды Кернберга могут рассматриваться как результат развития эго-психологии, с одной стороны, и теории Мелани Клейн, с другой. В Англии большой популярностью пользовалась школа Клейн, а также работы представителей теории объект-отношений Рональда Фэрберна, Майкла Балинта и Дональда Винникотга. В последние годы достаточно большое внимание привлекли к себе работы Уилфрида Байона. В определенных интеллектуальных кругах довольно важную роль в отношении к психоанализу сыграли несколько противоречи­вые взгляды Жака Лакана. Работы психоанализа «развития» (devel­opmental psychoanalysis), начиная с Маргарет Малер, а затем ее так называемых «наблюдателей за младенцами» (baby watchers), таких как Даниел Стерн и Роберт Эмд, по мнению многих психоаналитиков, играют важную роль для психоаналитического понимания человечес­кого развития.

Психоаналитическая теория умственной деятельности (the mind) подверглась значительным изменениям со времен Фрейда, и разрыв между самими психоаналитическими теоретическими положениями и их практическим применением расширяется все сильнее. Отсюда псе большее значение приобретает рассмотрение и переосмысление клинических понятий психоанализа.




Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница