Передовая статья Социальный стресс, трудовая мотивация и здоровье



Скачать 350.25 Kb.
Дата11.05.2016
Размер350.25 Kb.

Передовая статья

Социальный стресс, трудовая мотивация и здоровье

Величковский Б.Т.

Social stress, labor motivation and health

Velichkovsky B.T.

Российский государственный медицинский университет, г. Москва

 Величковский Б.Т.

Проанализированы социальные причины и патогенетиче­ские механизмы, которые в ходе реформ обусловили развитие сверхвысокой и сверхранней смертности лиц трудоспособного возраста, ухудшение физического развития и здоровья де­тей и подростков и отрицательный естественный прирост населения. Совокупность патологических процессов, вы­звавших указанные изменения, точнее всего может быть обозначена как «социальный стресс». Специфическая при­чина возникновения социального стресса заключается в ут­рате населением эффективной трудовой мотивации. Хрони­ческий социальный стресс приводит к истощению общего адаптационного синдрома, срыву динамического стереотипа высшей нервной деятельности, формированию феномена «запрограммированной смерти организма – феноптоза», а также негативному проявлению повышенной гетерозиготности популяционного генофонда. Показана возможность количественной оценки интенсивности социального стресса. Обоснованы приоритеты улучшения здоровья населения и выхода из демографического кризиса.



Ключевые слова: социальный стресс, трудовая мотивация, здоровье населения, смертность, динамический стереотип.

There were analyzed social reasons and pathogenic mechanisms that during reforms had caused the development of very high and early mortality of able-bodied age people, deterioration of physical development and health of children and adolescents and negative natality. Totality of pathologic processes that caused the abovementioned changes may be more precisely identified as a «social stress». Specific cause of social stress appearance lies in loss of effective labor motivation by society. Chronic social stress leads to exhaustion of general adaptive syndrome, disturbance of dynamic stereotype of higher nervous activity, formation of «programmed organism death – fenoptoz» phenomenon and also appearance of high heterozygosity of population gene pool. There was shown the possibility of quantitative estimation of social stress intensity. There was proved the priorities of population health improvement and way out from demographic crisis.



Key words: social stress, labor motivation, population’s health, mortality, dynamic stereotype.

УДК 616–058:612.8:614.2


Ущерб, нанесенный реформами здоровью населения нашей страны, получил нелицеприятную оценку Национального разведывательного совета США в докладе «Глобальные тенденции развития человечества до 2015 г.», в котором говорится, что население России не только сокращается, но и становится все менее и менее здоровым, а значит, теряет способность служить движущей силой экономического возрождения.

Реформы длятся 14 лет. Однако нет единого мнения о том, каков лимитирующий фактор, определивший развитие медико-демографического кризиса.



1. Роль нищеты, алкоголизма
и других «традиционных» причин

Для ответа на этот вопрос сначала следует прояснить непростые взаимоотношения между бедностью, воспроизводством и здоровьем населения России.

Нищета, возникшая в ходе реформ, наибольшее влияние оказала на снижение рождаемости, так как для большинства семей количество детей стало определяющим фактором бедности.

От бедности пострадали беременные женщины. Они вошли в группу высокого риска в связи с повышением частоты анемий, невынашивания беременности и осложнения родов. Это, в свою очередь, увеличило число детей, рождающихся больными.

Нищета обусловила отрицательное влияние на физическое развитие и здоровье детей. Ускоренное физическое развитие (акселерация) сменилось замедлением физического развития (ретардацией). К тому же, по данным Института социально-экономических проблем народонаселения РАН (г. Москва), нищета породила порядка 2,8 млн беспризорных детей, это больше, чем после Великой Отечественной войны [21].

Однако ухудшение материального благосостояния не приобрело решающего значения в подъеме смертности населения. Если бы указанная причина оказалась ведущей, подъем смертности в первую очередь затронул бы самые уязвимые возрастные группы – детей и престарелых. В этом случае темпы роста смертности всего населения были бы больше, чем лиц трудоспособного возраста. Но в действительности имеет место обратное явление: смертность лиц трудоспособного возраста растет быстрее, чем населения в целом [12] (таблица).



Изменение коэффициентов общей смертности и смертности
в трудоспособном возрасте (в том числе в % к 1991 г.)


Год

Коэффициент смертности*

общий

трудоспособного населения

1991

11,4 (100%)

5,0 (100%)

1992

12,2 (107%)

5,8 (116%)

1993

14,5 (127%)

7,4 (148%)

1994

15,7 (138%)

8,4 (168%)

1995

15,0 (132%)

8,0 (160%)

1996

14,2 (125%)

7,1 (142%)

1997

13,8 (121%)

6,3 (126%)

1998

13,6 (119%)

5,0 (100%)

1999

14,7 (129%)

6,7 (134%)

2000

15,4 (134%)

7,3 (146%)

2001

15,7 (138%)

7,5 (150%)

2002

16,3 (143%)

7,8 (156%)

2003

16,4 (144%)

8,0 (160%)

* На 1 тыс. человек.


Поэтому обнищание населения – не ведущая причина стремительного повышения уровня смертности [8].

Последние 4 года в России наблюдается удивительный парадокс: бедных в стране из года в год становится меньше на 5–6 млн, но смертность населения не снижается (рис. 1).



Рис. 1. Соотношение уровня смертности и численности бедного населения. Белые столбцы – количество бедных, млн человек; темные столбцы – коэффициент общей смертности, на 1 тыс. человек

Главная причина этого парадокса заключается в том, что в стране неправильно определен критерий бедности. К этой категории сейчас относятся люди, у которых величина денежных доходов ниже прожиточного минимума. Однако прожиточный минимум в России неоправданно низкий. Так, например, по данным Всемирной организации здравоохранения, трудоспособный человек должен потреблять 75–80 кг мясопродуктов в год, а по нормам российской потребительской корзины – 31,5 кг [27]. Не случайно при опросах общественного мнения свое материальное положение оценивают как плохое и очень плохое 50 млн россиян, т.е. на 20 млн больше, чем по данным Госкомстата.

Вторая причина заключается в том, что в ходе реформ наряду с обнищанием на здоровье населения оказывают влияние и другие значимые факторы.

В последнее время снова начинает возобладать мнение, что главной причиной высокой смертности населения является алкоголизм. Так, в изданной в 2003 г. коллективной монографии «Здоровье населения России в социальном контексте 90-х годов: проблемы и перспективы» утверждается, что «доминирующая роль этого фактора несомненна» [26].

Злоупотребление алкоголем и его суррогатами, действительно, играет свою зловещую роль в повышении смертности населения, так как для многих пьянство стало наиболее доступным способом «решения» житейских проблем. На роль алкоголя указывает высокий удельный вес в смертности трудоспособного населения таких причин, как несчастные случаи, отравления и травмы. Вместе с тем удельный вес смертности населения от этих причин во все годы реформ остается в три с лишним раза ниже такового от болезней кровообращения (рис. 2).



Рис. 2. Коэффициенты смертности населения, на 1 тыс. человек: 1 – от всех причин; 2 – от болезней кровообращения; 3 — от несчастных


случаев, отравлений и травм

Поэтому алкоголизм, будучи, безусловно, значимой причиной повышения смертности населения, особенно трудоспособного возраста, не является доминирующим фактором.

Курение, наркомания, неблагополучие в состоянии окружающей среды, условиях труда и техники безопасности – все это также важные причины ухудшения здоровья населения. Но перечисленные факторы лишь отчасти повинны в сокращении продолжительности жизни.

И в России, и за рубежом ведутся интенсивные исследования причин высокой российской смертности, социальных и экономических факторов, от которых она зависит. Однако, когда речь идет о таких масштабах сокращения численности населения, дело не может сводиться к действию отдельных, даже очень важных, факторов. Нужны какие-то системные объяснения, которые требуют критического анализа главных целей общества, его приоритетов и, в конечном счете, их серьезного пересмотра [10].



2. «Социальное производство нездоровья»

Поскольку мы живем в обществе с рыночной экономикой, подлежит анализу социальное неравенство в состоянии здоровья [20]. С учетом приобретенного исторического опыта для этого, по-видимому, вновь необходимо обратиться к марксистскому учению. К. Маркс утверждал, что для капиталистического общества характерно «социальное производство нездоровья», обусловленное присвоением прибавочного продукта [14].

Сегодня многие исследователи ставят под сомнение это положение. В самом деле, в развитых капи-
талистических странах очевидным фактом является
повышение уровня жизни населения, увеличение продолжительности жизни, стирание различий в заболеваемости и смертности между различными социальными группами. Однако в России пока не такой капитализм, как в развитых странах. Норма прибавочного продукта (прибыли) в России на 60% выше, чем в США. С учетом скрытых доходов наших олигархов она, думается, еще больше. А вот доля оплаты труда в валовом внутреннем продукте (ВВП) на 27% ниже, чем в США. Там заработная плата составляет около 60% ВВП. У нас – около 40% [15]. В США доля зарплаты снижалась до 40% ВВП только в годы Великой депрессии, когда капитализм стал развиваться неэффективно из-за обнищания населения. Становление капитализма в России в настоящее время происходит также за счет обнищания населения. К тому же указанная тенденция не сокращается, а нарастает. В 1999 г. величина средних доходов 10% наиболее богатых и 10% наиболее бедных групп населения отличалась в 14,1 раза; в 2003 г. этот показатель увеличился до 14,5, в 2004 г. – до 14,8. Разрыв в доходах 5%-х крайних групп с наибольшим и наименьшим достатком в 2004 г. достиг, как минимум, 50 крат; «верхней» 20%-й группе населения принадлежит 46% общего фонда доходов, а «нижней» – меньше 6% [21]. Обнищание населения, с одной стороны, подрывает здоровье людей, с другой – определяет низкий потребительский спрос. Если у людей нет денег на покупку товаров, производство не развивается. Поэтому отечественный капитализм сейчас неэффективен. Для подкрепления этого вывода достаточно привести один пример. После революции большевикам на восстановление предвоенного уровня ВВП, если исключить три года Гражданской войны, понадобилось 9 лет. В 1929 г. ВВП достиг 102,6% от уровня 1913 г. В современной России через 9 лет после начала реформ ВВП составил 55% дореформенного 1990 г. Удвоить нынешний ВВП и, следовательно, довести его до дореформенного уровня планируется в 2010 г., то есть через 18 лет после начала реформ [13].

3. Социальный стресс, его значение
и отличительные черты

Чтобы обосновать пути преодоления негативных последствий реформ, необходимо знать, каким образом экономические, социальные, психологические и иные факторы оказывают свое пагубное влияние на здоровье населения.

По-видимому, ключевую роль при этом играет процесс, который точнее всего может быть обозначен как социальный стресс.

В наши дни понятие стресса вышло за границы сугубо профессионального использования и стало достоянием массового сознания. В повседневной жизни стресс совершенно справедливо определяют как приспособительную реакцию живого организма в ответ на любое возмущение в окружающей среде. Однако, несмотря на широкое использование и всеобщее понимание стресса, нельзя забывать, что это понятие имеет конкретное физиологическое содержание. Стресс пред­ставляет собой однотипную нейрогормональную реакцию организма, возникающую под влиянием сильных, даже экстремальных, раздражителей. Биологический смысл реакции стресса заключается в мобилизации резервов организма для преодоления последствий таких воздействий. Стресс мобилизует адаптационные процессы. Поэтому автор концепции стресса Г. Селье назвал его общим адаптационным синдромом. Чрезмерный стресс снижает сопротивляемость организма и может вызвать развитие характерных патологических изменений. Чаще всего возникают язвенная болезнь, ишемическая болезнь сердца, нарушение сердечного ритма, аллергические реакции, включая бронхиальную астму [22].

Не только экстремальные воздействия внешней среды, но и психологические факторы существенно влияют на человека. Эмоциональное отношение к ситуации, ее субъективная оценка обычно и являются причиной формирования мотивации к действию.

На этом основании известный американский психолог Р. Лазариус ввел понятие «психологический стресс» [13] и рассматривает его как процесс, включающий наличие проблемной ситуации и ее субъективное восприятие, оценку ее личной значимости. Если ситуация субъективно оценивается как потенциально опасная или как уже возникшее препятствие для достижения цели, то развиваются объективные проявления стресса. В противном случае реакция стресса вообще не возникает, даже если существующая ситуация может серьезно повредить человеку.

В чем же заключается необходимость выделения еще одной разновидности стресса – социального стресса? Таких причин, как минимум, четыре. Во-первых, он касается не любых живых организмов и даже не любого человека, а только дееспособного индивида. Во-вторых, возникающие под влиянием социального стресса отрицательные изменения в уровне смертности и продолжительности жизни в максимальной степени происходят не в наиболее ранимых детских и пожилых возрастных группах, а у лиц трудоспособного возраста, т.е. изменяется фундаментальная биологическая закономерность – различие в устойчивости основных возрастных групп населения. В-третьих, изменения, возникающие в организме под влиянием социального стресса, не ограничиваются чрезмерной нейрогормональной реакцией и вызываемыми ею патологическими процессами, а касаются всех классов болезней. Четвертое отличие заключается в том, что социальный стресс имеет свою специфическую причину развития. Положение это представляется ключевым, поэтому требует более подробного рассмотрения.

4. Роль эффективной трудовой мотивации

Специфическая причина возникновения социального стресса заключается в утрате населением эффективной трудовой мотивации. Для преодоления в России социального стресса и медико-демографического кризиса необходимо создание у трудоспособного населения сильной трудовой мотивации, основанной на возможности честным трудом обеспечить достойное существование себе и своей семье.

Проблема трудовой мотивации существует во всех странах мира. Высокопроизводительный труд требует большого волевого усилия работника. Такое волевое усилие дается тяжело, длительно оно может осуществляться только при очень сильной трудовой мотивации. Подобная мотивация особенно важна вначале, потом на помощь приходит сложившийся динамический стереотип. Частная собственность обеспечивает личную экономическую независимость и свободу выбора, поэтому представляет собой высокий трудовой стимул. Именно в этом заключалось подавляющее преимущество западных производителей перед СССР. В экономике Советского Союза игнорировался закон стоимости. Это обусловило экстенсивный, затратный путь развития народного хозяйства и обесценило заработную плату как действенный стимул к труду.

Однако возникает вопрос, так ли необходима и значима эффективная трудовая мотивация не только для успешного развития экономики, но и для снижения смертности и повышения продолжительности жизни населения?

Если проанализировать изменения показателей смертности населения и средней ожидаемой продолжительности жизни в России за весь XX в., то можно выделить только четыре периода, когда значение этих параметров возрастало [14] (рис. 3).

Первый такой период – годы НЭПа (1921–1927). Он характеризовался возрождением рыночных отношений как в частом секторе, так и внутри государственного сектора экономики и развитием у населения высокой трудовой мотивации. При этом природа трудовых стимулов была двоякой. Одних вдохновляли высокие доходы и заработки, других в неменьшей степени окрыляла перспектива строительства социализма. Об этом неопровержимо свидетельствует документальная в своей основе повесть Н. Островского «Как закалялась сталь». Смертность населения, составлявшая в 1913 г. 32,4 на 1 тыс. человек, снизилась в 1926 г. до 20,7.



Рис. 3. Продолжительность жизни и смертность населения России: 1 – продолжительность жизни, лет (шкала слева); 2 – коэффициент


смертности, на 1 тыс. человек (шкала справа)

После ликвидации НЭПа, не сумев обеспечить более привлекательную, чем на Западе, трудовую мотивацию, И.В. Сталин встал на путь создания систем принудительного труда: ГУЛАГа и колхозов. В итоге в предвоенном 1940 г. уровень смертности населения оставался на уровне 1926 г., хотя в это время в экономически развитых странах происходил беспрецедентный рост средней продолжительности жизни.

В Советском Союзе такой период также наступил, но значительно позднее, в послевоенные годы. Смертность снизилась с 20,6 в 1940 г. до 7,17 в 1964 г., ожидаемая продолжительность жизни увеличилась с 42,9 до 69,6 года. В это время Советский Союз вошел в число трех десятков государств с наиболее низкой смертностью. К повышению средней продолжительности жизни как в экономически развитых странах, так и в СССР привело снижение смертности от эпидемических инфекционных заболеваний, прежде всего, детских инфекций, которое было достигнуто в результате специфической вакцинации, улучшения гигиенических стандартов, использования новых химиопрепаратов и антибиотиков (рис. 4).

Рис. 4. Коэффициент младенческой смертности, на 1 тыс. родившихся. Темные столбцы – городское население; светлые столбцы –


сельское население

Но кроме медицинских причин имели значение и другие факторы. В развитых странах таким фактором стало формирование более эффективной трудовой мотивации, основанной на повышении привлекательности как самого труда, так и его оплаты. Г. Форд первым установил, что его рабочие должны получать столько, чтобы могли покупать машины, которые они производят. Имел значение и переход от преимущественно физического труда к механизированному и автоматизированному производству, поскольку изнуряющий физический труд вызывает ускоренное биологическое старение организма и раннюю смертность.

В Советском Союзе произошли не менее глубокие перемены в общественном сознании. Прежде всего, в период так называемой «оттепели» 1953–1964 гг. население освободилось от постоянного подспудного страха сталинских репрессий. Начатое масштабное жилищное строительство, повышение заработной платы низкооплачиваемым категориям рабочих и служащих вызвали массовый трудовой подъем у населения, вновь возродилась надежда на достойную жизнь, добытую ценой невероятных усилий и потерь в годы Великой Отечественной войны.

Однако преодолеть сталинское наследие удалось лишь отчасти. Следующие два с лишним десятилетия стали периодом прогрессирующего застоя в экономике. Заработная плата снова перестала быть действенным стимулом к труду. Страна проиграла «холодную войну», потому что мы не смогли достичь более высокой производительности и качества труда, чем на Западе. И одна из причин такого положения заключалась в отсутствии у населения Советского Союза в тот период эффективной трудовой мотивации. Снижение трудовых стимулов снова сопровождалось ухудшением здоровья населения, повышением смертности и уменьшением продолжительности жизни.

Положение изменилось только в 1986–1989 гг., когда были достигнуты самые высокие за все послевоенное время показатели продолжительности жизни населения, они возросли до 70,1 года. Этот период соответствовал начатой М.С. Горбачевым перестройке жизни страны. Два года пришлись на антиалкогольную эпопею. Но благоприятные демографические сдвиги сохранились и в 1988–1989 гг., когда потребление спиртных напитков практически вернулось к исходному уровню. В эти годы были созданы кооперативы, которые дали населению первую легальную возможность повысить жизненный уровень своим собственным трудом. Реформы М.С. Горбачева не привели к успеху. Но демографические показатели убедительнее всего свидетельствуют, насколько потребность перемен отвечала чаяниям народа.

«Шоковая» стратегия реформ вызвала развитие социального стресса и резко ухудшила все медико-демографические показатели населения России. Вместе с тем после первых 3 лет реформ параметры общественного здоровья начали улучшаться, и к 1998 г. смертность снизилась с 15,0 до 13,6 на 1 тыс. человек, на 3 года увеличилась ожидаемая продолжительность жизни [12]. Эти изменения подтвердили справедливость народного изречения «время лечит». В самом деле, каких-либо положительных изменений ни в социальной сфере, ни в здравоохранении не произошло. Но население уже в большей мере адаптировалось к новому для него фактору – рыночным экономическим условиям. Уменьшилась интенсивность психологического напряжения, что и оказало положительное влияние на здоровье. Не менее существенное значение имело то, что именно в эти годы миллионы наших соотечественников были заняты малой предпринимательской деятельностью – челночным бизнесом, который многим позволил не только выжить, но и ценою собственных активных усилий и тяжких трудов заработать экономическую независимость.

Положение резко ухудшил финансовый кризис августа 1998 г. Дефолт прервал начавшуюся долговременную адаптацию населения к новым экономическим условиям. Работодатели преодолели финансовый кризис за счет глубокого обнищания населения [19]. Девальвация рубля и инфляция привели к сокращению реальных доходов. Резко снизившаяся оплата труда перестала выполнять свою базовую функцию – стимулировать повышение качества и производительность труда. Изменение таможенной политики государства в пользу крупного капитала резко сократило челночный бизнес. Бедное и малообеспеченное население лишилось полноценного доступа к социальным услугам, определяющим воспроизводство «человеческого капитала», – здравоохранению, образованию, культуре, оказалось вынужденным экономить на продуктах питания и качественных лекарствах. Социальный стресс в это время достиг максимального уровня. Поэтому закономерно, что именно после дефолта убыль населения в России стала составлять практически 1 млн человек ежегодно. Вследствие наложения эффектов «шоковой» стратегии и дефолта социальная цена реформ в России оказалась непомерно высокой.

Таким образом, все периоды улучшения общественного здоровья совпадают с повышением трудовой мотивации, с появлением возможности или даже надежды на лучшую жизнь. Следовательно, эффективная трудовая мотивация, как и надежда, продлевают жизнь.



5. Физиологические механизмы формирования трудовой мотивации

В основу современного понимания поведения животных и человека легли труды И.П. Павлова по высшей нервной деятельности, дополненные открытием А.А. Ухтомского о роли доминанты как фактора поведения [28], и исследования П.К. Анохина по физиологии функциональных систем [5, 6].

Как показал академик П.К. Анохин, имеется единый универсальный принцип организации деятельности организма – формирование функциональных систем, направленных на достижение необходимого приспособительного результата. Физиологическая архитектура функциональной системы принципиально всегда одна и та же, и лишь модернизируется в зависимости от того, на каком уровне мотивации она формируется: автоматического (неосознанного) поддержания постоянства внутренней среды организма, инстинктивных поведенческих актов или сознательной деятельности. Трудовая мотивация относится к последнему, высшему, уровню. Чаще всего она является системостимулирующим фактором всей жизнедеятельности человека. Мотивационное возбуждение в коре головного мозга извлекает из памяти прошлый опыт, на основе которого происходит формирование цели функциональной системы. Это принципиально важный момент. Он объясняет, почему вероятность возникновения эффективной трудовой мотивации у разных лиц в разный период времени и в разных странах не одинакова. Определение цели формирующейся функциональной системы осуществляется от достигнутого уровня, сопоставляется с внешними условиями и собственными возможностями. Поэтому для развития эффективной трудовой мотивации ведущую роль играет прежнее качество жизни, а не тот уровень, на который «опустили» индивида обстоятельства жизни. Нищета определяет рост преступности, а не производительности труда.

Следует отметить, что уменьшение продолжительности жизни в результате снижения среднегодовых доходов на душу населения было отмечено и в других странах, но критическая величина дохода на душу населения, вызывающая негативные изменения, оказалась различной. Так, в США критический нижний предел составил 5–6 тыс. долларов в год (11 666–14 000 руб. в месяц по курсу 1 доллар – 28 руб.) [7]. Такое несовпадение получает объективное объяснение с позиции формирования эффективной трудовой мотивации, которая утрачивается при значительном ухудшении качества жизни населения. Поскольку исходное качество жизни в разных странах не одинаково, критическая величина дохода на душу населения также различна. Это положение подтверждается и в Китае. Величина доходов на душу населения там меньше, чем в России. Но в ходе реформ населению Китая не была навязана «шоковая» стратегия, и обвального ухудшения традиционного качества жизни не произошло. Напротив, качество жизни в Китае медленно, но постоянно повышается. Поэтому эффективная трудовая мотивация, сформировавшаяся у населения страны, обусловила улучшение демографических показателей: снижение смертности и увеличение средней ожидаемой продолжительности жизни как мужчин, так и женщин. В частности, в 2003 г. смертность населения в Китае сократилась до уровня в 2,4 раза меньшего, чем в России, а средняя продолжительность жизни мужчин достигла 68,1 года, т.е. на 10 лет превысила ее у мужчин нашей страны [12].

Сформировавшаяся в организме функциональная система любого уровня мотивации содержит аппарат прогнозирования ожидаемого результата, называемый П.К. Анохиным акцептором результата действия, и аппарат оценки полученного результата. Эта универсальная закономерность деятельности организма в полной мере проявляется и при формировании функциональной системы под влиянием трудовой мотивации. Человек оценивает достигнутый им уровень жизни путем сравнения. Поэтому с ростом социальной поляризации всегда связаны негативные последствия. Влияние социальной поляризации на общественное здоровье и демографические показатели подтвердили, в частности, эксперты ООН. Они изучали в Бразилии, Венесуэле и Таиланде эффективность программы контроля за ростом численности населения. Первые две страны достигли относительно лучших экономических показателей и более высоких средних доходов на душу населения, но при их полярном распределении.
В Таиланде, где экономические показатели оказались скромнее, но распределение доходов было более равномерным, увеличение средней ожидаемой продолжительности жизни и переход на современный тип воспроизводства населения происходил более быстрыми темпами [1]. По своей природе человек – Homo sapiens – не может не реагировать на социальную несправедливость. Реакция может быть явной, революционной, или скрытой, болезнетворной, но в том или ином виде она всегда присутствует и угрожает стабильности популяции. Поэтому эффективная трудовая мотивация может сформироваться только при справедливой и прозрачной системе оплаты труда вкупе с уважительным отношением к наемному работнику, составляющему основу интеллектуального потенциала общества.

6. Последствия хронического социального стресса

Утрата трудовой мотивации дееспособным населением России породила возникновение хронического социального стресса, в ходе развития которого происходила смена патогенетических механизмов, определявших становление сверхранней и сверхвысокой смертности трудоспособного населения.

Социальный стресс, подобно любому виду стресса, вначале обусловил возникновение стереотипной нейроэндокринной реакции организма, лежащей в основе общего адаптационного синдрома. После дефолта, когда развитие фазы истощения общего адаптационного синдрома приняло массовый характер, на авансцену вышел другой патогенетический механизм ухудшения здоровья – срыв динамического стереотипа высшей нервной деятельности [9].

Явление динамического стереотипа было открыто И.П. Павловым [17]. Эта форма высшей нервной деятельности обеспечивает устойчивое функционирование организма в стабильных условиях жизнедеятельности при минимальной «физиологической стоимости» усилий. В отличие от машинных устройств, организм обладает крайней экономностью в осуществлении функций. При включении сознания поведенческий акт обязательно требует участия всего мозга. Динамический стереотип высшей нервной деятельности реализует благодатную способность человеческого мозга – автоматизацию действия при возможно минимальном включении сознания. В житейском плане отражением динамического стереотипа высшей нервной деятельности является привычка. Без привычки жить сложно – вся жизнь превращается в борьбу с самим собой. М.К. Петровой [18] и другими сотрудниками физиологической лаборатории И.П. Павлова в эксперименте на животных было показано, что нарушения динамического стереотипа высшей нервной деятельности вызывают развитие самых различных патологических процессов и их сочетаний. В результате наблюдается ранняя повышенная смертность животных. Динамический стереотип характеризуется рядом особенностей. Для него утрачивается значение конкретного внешнего стимула как при стрессе. В качестве побуждающего, пускового момента выступают механизмы памяти, воскрешающие терзающие душу воспоминания. В отличие от стресса, нарушение динамического стереотипа не мобилизует защитные, адаптационные механизмы организма. Более того, по мнению И.П. Павлова, для срыва динамического стереотипа типично появление суицидальных настроений. Не случайно после дефолта произошел драматический рост смертности от суицида. Так, в 2001 г. количество самоубийств в России превысило среднеевропейский уровень у мужчин в 2,5 раза, у женщин – в 1,5 раза [12]. Разрушительные последствия срыва динамического стереотипа могут быть преодолены, если изменяются условия существования организма или у данного индивида успевает сформироваться новый динамический стереотип. Способность изменять свой динамический стереотип уменьшается с возрастом.

Молекулярные механизмы пагубного влияния срыва динамического стереотипа высшей нервной деятельности изучены недостаточно.

По-видимому, для их понимания могут быть привлечены представления академика В.П. Скулачева о так называемой запрограммированной смерти и роли в этом явлении кислорода [25]. Правомерность подобного подхода обусловлена тем, что тот и другой патологические процессы могут быть вызваны одними и теми же причинами. Главная из них – беззащитность человека перед жизненными обстоятельствами: бедностью, безработицей, криминалом, болезнями. Другая значимая причина связана с утратой духовной и материальной поддержки со стороны окружающих.

Академик В.П. Скулачев, подобно Вейсману, полагает, что смерть организма наступает не от случайных нарушений сложных систем жизнедеятельности, а в результате включения особого биологического механизма, особой программы [23]. По аналогии с хорошо известным явлением запрограммированной смерти клетки – апоптозом – запрограммированную смерть организма он назвал феноптозом и показал роль в этом феномене свободных радикалов [24]. Биологический смысл феноптоза, по его мнению, заключается в сохранении вида, в защите вида от последствий мутаций, чреватых опасностью появления особей с измененным генотипом. Вероятность появления подобных мутаций при ухудшении условий существования населения исходно обусловлена повышением интенсивности окислительного обмена, необходимого для энергетического обеспечения жизнедеятельности организма в изменившейся внешней среде. Высокий уровень основного обмена, в свою очередь, увеличивает образование свободных радикалов и возможность окислительного повреждения ими ДНК. Общеизвестны многочисленные случаи заболеваний, нередко со смертельным исходом, при потере близкого человека. Эти болезни, обусловленные нарушением динамического стереотипа, чаще всего не психического характера, чего можно было бы ожидать на первый взгляд, а инфаркты, инсульты, злокачественные опухоли и диабет. Указанные процессы, как известно, тесно связаны с повышенной продукцией свободных радикалов. По мнению В.П. Ску­лачева, они и являются биохимическими механизмами реализации феноптоза [25].

В развитии медико-демографического кризиса немалую роль играет также особенность генофонда отечественной популяции – избыточная гетерозиготность [2, 4]. В основе гетерозиготности лежит смешение популяционных генофондов. Нормальные межнациональные отношения в Советском Союзе весьма способствовали возникновению смешанных браков и, значит, нарастанию гетерозиготности. Не меньшее значение имела и организованная трудовая миграция на обширных территориях нашей страны: подъем целинных и залежных земель, строительство Байкало-Амурской железнодорожной магистрали, освоение Севера. За одно – два поколения в девятнадцати этнических группах (русских, украинцев, белорусов, казахов, башкир, татар и т.д.) достоверно увеличились как средний уровень гетерозиготности, так и средняя длина тела – более чем на 2 см (от 165 до 167 см). Иными словами, происходило ускоренное развитие организма – акселерация. Это явление генетической природы, обусловленное как повышенной гетерозиготностью, так и соответствующими условиями жизни населения, особенно детского возраста [2].

Выживание и распространение вида Homo sapiens обусловлено не столько совершенством его биологических механизмов адаптации, сколько способностью изменять окружающую природную среду в своих целях. По этой причине популяцию Homo sapiens изучает специальная наука – экология человека, или экология народонаселения. Повышение гетерозиготности популяционного генофонда изменяет структуру метаболизма – обмен веществ в таком организме происходит более интенсивно. Общебиологическая закономерность заключается в том, что с повышением обмена веществ уменьшаются размеры тела, сроки полового созревания и продолжительность жизни соответствующего вида. Человек, однако, живет в 3–4 раза дольше, чем животные с близкими размерами тела. Указанное различие обусловлено следующими обстоятельствами. Если условия жизни и питания благоприятны, в организме вырабатывается больше энергии, которая расходуется на быстрый рост и раннее половое созревание, т.е. возникает акселерация. Продолжительность жизни при этом не сокращается, а увеличивается. Об этом свидетельствует как опыт развитых стран, так и недавний опыт бывшего Советского Союза. Благоприятные условия для диких животных могут возникнуть лишь случайно. Поэтому подобная ситуация наблюдается редко и не нарушает общебиологическую закономерность. Человек, напротив, сам сознательно способен улучшать условия своей жизни. По этой причине в человеческой популяции указанная биологическая закономерность может нарушаться.

Вместе с тем избыточная гетерозиготность, накопленная населением России, представляет собой, по образному выражению академика Ю.П. Алтухова, «бомбу замедленного действия», способную резко изменить демографическую ситуацию при ухудшении условий жизни [2, 4]. В годы реформ и развития хронического социального стресса у населения нарушился баланс между уровнем свободнорадикального окисления и возможностями системы антиокислительной защиты организма. Особенно четко это проявилось после финансового кризиса августа 1998 г. Нарушение свободнорадикального баланса внесло свою лепту в развитие различных патологических процессов: от катаракты до опухоли, а также способствовало преждевременному биологическому старению организма. Негативное воздействие этого фактора особенно ярко проявилось в детском и подростковом возрасте, когда адаптационные системы организма еще не полностью сформированы. Нельзя исключать, что именно избыток свободных радикалов на фоне неполноценного и несбалансированного питания явился причиной уменьшения мышечной массы у современных российских детей и подростков, а также более частого возникновения злокачественных новообразований и болезней кроветворения в данной возрастной группе [9].

Таким образом, в реализации социального стресса, порожденного утратой трудовой мотивации, в основном задействованы четыре патогенетических механизма: истощение общего адаптационного синдрома, срыв динамического стереотипа высшей нервной деятельности, формирование феномена запрограммированной смерти организма (феноптоза) и усиление свободнорадикального окисления, обусловленного повышенной гетерозиготностью генофонда российской популяции. Последняя причина оказала особенно отрицательное воздействие на физическое развитие и здоровье детей и подростков.

7. Можно ли количественно измерить интенсивность социального стресса?

Еще в XIX в. была выведена формула Гомперца–Мейкема для характеристики повозрастной динамики смертности, занявшая в демографических выкладках основополагающее место,

(t) = А + R0 exp(t),

где (t) – смертность, изменяющаяся во времени t; A – коэффициент, характеризующий составляющую смертности, не зависящей от возраста; R0 – начальная интенсивность смертности;  – коэффициент, характеризующий скорость нарастания смертности во времени.

В формуле учтены две ведущие группы факторов, от которых зависит существование организмов: потенциал биологической жизнеспособности и комплекс условий жизни, который может явиться источником случайной смерти или смерти от условий, несовместимых с жизнью. Первое слагаемое носит название фоновой, или социальной, составляющей, второе – возрастной, или биологической.

Согласно биологической составляющей, в возрастном интервале 20–80 лет, т.е. в период репродуктивной, структурно-функциональной и интеллектуально-психо­логической зрелости, интенсивность смертности населения повышается экспоненциально, в среднем двукратно каждые 8 лет. В исторической ретроспективе подобная закономерность прослеживается не всегда в связи с влиянием на уровень общей смертности социальной составляющей, подверженной гораздо более быстрым изменениям, чем биологические закономерности. Разница между биологическим и фактическим уровнем средней продолжительности жизни является индикатором несовершенства социальных, экономических и экологических условий жизни общества. Исследования показали, что на протяжении XX в. уровень средней продолжительности жизни населения развитых стран определялся исключительно уменьшением влияния социальной составляющей смертности [11, 31].

Вместе с тем формула повозрастной динамики смертности не позволяет вычленить из фоновой составляющей удельный вес социального стресса, определяемого прежде всего особенностями трудовой мотивации.

За рубежом, а в последние годы и у нас, привлекло внимание исследование экологических рисков для здоровья населения, поскольку принципиально они могут представлять угрозу самому существованию общества. Для количественного определения экологических рисков разработан соответствующий математический аппарат. Но и методология оценки риска для здоровья населения факторов окружающей среды также не приближает нас к определению интенсивности социального стресса.

По-видимому, ближе всего эту задачу решает уравнение, предложенное профессором А.В. Шафирки­ным из Института медико-биологических проблем РАН [29, 30]. Автор полагает, что зависимость коэффициента смертности населения от длительности и уровня воздействия факторов внешней среды (ионизирующего излучения и химического загрязнения) и психоэмоционального напряжения может быть представлена в виде следующего уравнения:

эко(T0 + t) = (T) ехр {0 + BpD + BxIx + BcIc}t,

где Т0 – начальный возраст исследуемой когорты населения, при котором начали действовать рассматриваемые факторы; 0 – скорость старения в отсутствие или слабой интенсивности факторов, характерных для жизни в нормальных условиях; ВpD – член, определяющий увеличение коэффициента смертности за счет хронического облучения с мощностью дозы D; ВхIх – член, определяющий увеличение коэффициента смертности за счет химического загрязнения окружающей среды с обобщенным показателем интенсивности химической нагрузки Iх; BcIc – член, определяющий увеличение коэффициента смертности за счет влияния длительного психоэмоционального стресса с интенсивностью Ic.

Это выражение может быть переписано для оценки изменения средних по региону или по стране значений коэффициентов смертности всех возрастов

эко(t) = (t) ехр{BpD + BxIx + BcIc}t,

где эко(t) – характер изменения во времени средних по региону или стране коэффициентов смертности в условиях сложной экологической и социальной обстановки; (t) – изменение во времени средних значений коэффициентов смертности для населения благополучных регионов или стран, где рассматриваемые факторы имеют слабую интенсивность и незначительно влияют на скорость процессов старения.

Данные автора показывают, что с 1991 г. изменение социального статуса населения, связанное с коренными экономическими преобразованиями в нашей стране, привели к более сильному негативному изменению здоровья, чем антропогенные воздействия: радиационный фактор и химическое загрязнение окружающей среды. По своему значению психоэмоциональный стресс занимает ведущее место в ухудшении показателей здоровья населения за весь проанализированный автором период с 1991 по 2000 г. На это указывают два пика возрастания коэффициентов смертности и снижения продолжительности жизни: в начале реформ (1991–1994) и после дефолта (1998–2000). Ведущей причиной усиления психоэмоционального стресса явилось резкое сокращение среднедушевых доходов, которые в эти периоды для большинства населения стали ниже прожиточного минимума. Проделанный автором анализ ухудшения материального положения семей по отношению к 1990 г. и динамики коэффициента смертности населения обнаружил непосредственную связь между этими показателями. Для их расчета автор использовал данные Госкомстата и Пенсионного фонда, учитывая уровень зарплат, пенсий и инфляции за соответствующий год.

Сравнение результатов за период с 1960 по 1990 г. и после начала реформ с 1991 по 1994 г. показывает, что воздействие на здоровье населения психоэмоционального напряжения оказалось в 6,3 раза сильнее, чем комплексное воздействие экологических факторов. Дополнительное усиление психоэмоционального стресса возникает при банкротстве градообразующих предприятий. Это приводит к еще большей потере уверенности в будущем и усилению беспокойства за судьбу детей. Так, в Кемеровской области в период массового закрытия угольных шахт в первые годы реформ психоэмоциональное напряжение оказало в 8,7 раза более сильное отрицательное влияние на коэффициент смертности, чем воздействие экологических факторов, весьма выраженных в этом регионе. Интенсивность психоэмоционального стресса в этой области оказалась таковой, что в 1,5 раза превысила влияние даже уровня заработной платы и среднедушевых доходов в семье. Автор делает вывод, что развитию психоэмоционального напряжения способствует также кардинальное изменение приоритетов, шкалы ценностей и морального климата в обществе.

Психоэмоциональная напряженность в меньшей степени повлияла на рост смертности женщин. Если коэффициент смертности у мужчин увеличился в 1,5 раза, то у женщин – в 1,25 раза.

Нетрудно видеть, что термины «психоэмоциональное напряжение», «психоэмоциональный стресс», которые автор использует, характеризуя первопричину происходящих в России изменений, соответствуют понятию «социальный стресс», обоснованному выше.

Работа А.В. Шафиркина должна найти скорейшее практическое применение, в частности, для совершенствования социально-гигиенического мониторинга, осуществляемого центрами Госсанэпиднадзора Минздравсоцразвития России.

С технической точки зрения большое преимущество указанного подхода состоит в том, что источником материала для расчетов являются повозрастные таблицы смертности (дожития), представляющие собой обязательный и сохраняемый в национальных и региональных архивах документ демографического учета. В отличие от повозрастных таблиц смертности, оценка условий жизни исследуемого контингента не может быть дана на основании средних величин официальной статистики. При высокой социальной поляризации нашего общества усредненные показатели фактически отражают лишь тот факт, что положение богатых и очень богатых слоев населения продолжает улучшаться. В качестве критерия материального благосостояния более информативным является отношение денежных доходов всех членов семьи к величине регионального прожиточного уровня, определяемого с учетом состава семьи.



8. От тепличных условий для крупного бизнеса к эффективной трудовой мотивации для дееспособного населения

Неодолимой бедой является то, что сегодня население России в своем подавляющем большинстве не может воспользоваться преимуществами трудовой мотивации, в идеале присущей рыночной экономике. Чтобы изменить это положение, борьба с бедностью должна опираться на новую философию социальной политики, основанную не столько на бюджетных дотациях, сколько на создании условий для формирования сильной трудовой мотивации. Государству следует изменить свои экономические и социальные приоритеты, чтобы дать людям шанс самим выбраться из нищеты.

Конкретно это касается, прежде всего, размера минимальной заработной платы. ООН и Международная организация труда (МОТ) еще в 1987 г. рекомендовали государствам нижний порог заработной платы – 3 доллара в час. Ученые и экономисты доказали: если человек зарабатывает меньше, он выпадает из нормальной взаимозависимости производства и потребления. В этом случае население не способно оплачивать жизнеобеспечивающие товары и услуги по ценам, покрывающим издержки производства и позволяющим накапливать средства для инвестиций. Следовательно, не обеспечивается покупательский спрос – главный двигатель рыночной экономики. Поэтому уже в 96 странах законодательно установлен минимальный размер почасовой оплаты труда – 3 доллара, а в США – 5 долларов в час.

В России при установленном с 1 января 2005 г. минимальном размере оплаты труда в 720 руб. в месяц он в 20 раз ниже законодательного минимума развитых стран. При увеличении с 1 мая 2006 г. минимальной зарплаты до 1 100 руб. в месяц этот разрыв сохранится 13-кратным.

В Трудовом кодексе России значится, что минимальный размер оплаты труда (МРОТ) не может быть ниже уровня прожиточного минимума трудоспособного человека. Однако в примечании сказано, что порядок и сроки введения этой нормы должны определяться специальным федеральным законом. Ни законодательная, ни исполнительная власть не дают четкого ответа на вопрос, когда этот разрыв будет преодолен.

Перед Россией, если она хочет сохранить свое положение в мире, стоит задача не только ускоренного развития малого и среднего бизнеса, но и создания эффективной трудовой мотивации у наиболее массовой группы населения, занятой наемным трудом.

Экономисты РАН уже давно предложили:

– снизить налог на труд;

– освободить от налога прибыль, идущую на инвестиции;

– ввести природную ренту, поступающую в бюджет.

Эти базовые преобразования следует дополнить тремя законами, напрямую связанными с повышением трудовой мотивации. Необходимо законодательно установить:

– наименьший размер почасовой оплаты труда не ниже уровня прожиточного минимума;

– максимальную величину разрыва между самой низкой и самой высокой оплатой труда, включая руководителя предприятия, на уровне не более 7 крат;

– обязательный размер фонда оплаты труда не менее 70% дохода, «очищенного» от налогов и других обязательных платежей.

Первый параметр необходим, чтобы изжить ненормальное положение, когда работающий человек прозябает в нищете. Второй – чтобы в 2 раза уменьшить различие в доходах наиболее и наименее обеспеченного населения. С другой стороны, это различие, по-видимому, не должно быть меньше, чтобы не снизить стремление к развитию малого и среднего бизнеса в сложных российских условиях, а также стремления к повышению производительности труда. Третий параметр нужен, чтобы поставить преграду ухода от налогов с помощью «теневых» доплат.

Вместе с тем следует понимать, что заработная плата на уровне прожиточного минимума не создаст ни эффективной трудовой мотивации – главного условия сохранения трудоспособного населения, ни потребительского спроса – главного условия развития экономики. То, что повышение минимальной заработной платы до уровня прожиточного минимума не окажет положительного влияния на демографические процессы, следует из приведенных выше данных о соотно-


шении числа бедного населения и уровня общей смертности (см. рис. 1).

Однако законодательно установленный переход на оплату труда не ниже прожиточного минимума все-таки совершенно необходим. Он заставит бизнес загодя изменить свою экономическую политику, положив в основу успешной конкуренции не дешевую рабочую силу и доступные ресурсы, а высокие технологии и наукоемкую продукцию. Этот поворот окажется особенно успешным, если в том же законе будет определен срок последующего перехода на минимальную почасовую оплату труда – 3 доллара в час. Подобным законодательным актом государство не только создаст социальную основу для выхода из медико-демографи­ческого кризиса, но и выполнит свою другую прямую важнейшую функцию – организацию спроса на отечественную науку.

Экономистам РАН давно известно, где взять деньги для социально значимого повышения оплаты труда и как при этом избежать инфляции.

Медикам же необходимо снова и снова доказывать прямую ответственность неолиберальной политики правительства за вымирание населения страны.

Демографические прогнозы сегодня создаются, опираясь на логистические, гиперболические, экспотенциальные и другие модели. Тем самым фактически предлагается понимать человеческое общество как неразумную машину, подчиняющуюся априори заданным и еще не открытым законам.

Конечно, будущее человечества неоднозначно. Но наука уже сегодня в состоянии обосновать те социальные и медицинские приоритеты, которые остановят сверхраннюю и сверхвысокую смертность трудоспособного населения России [9].

Все эти годы экономическая политика нашего правительства подчинена интересам крупного бизнеса. Россия уже занимает второе место в мире после США по числу миллиардеров. Совокупное состояние 27 российских олигархов достигает 100 млрд долларов. Но, в отличие от США, Японии, Южной Кореи и т.д., рост числа миллиардеров в нашей стране произошел не в результате экономического подъема и не сочетался с ростом жизненного уровня населения. Отечественные олигархи ведут себя как безответственные собственники. Так, ЮКОС в 2004 г. на выплату дохода акционерам направил целиком всю прибыль, ничего не инвестировав в развитие производства. В «Сибнефти», 90% акций которой принадлежат Р. Абрамовичу, второй год сумма дивидендов превышает годовую прибыль компании. Из-за этого ей, чтобы свести концы с концами, приходится брать кредит у зарубежного инвестора. Не за горами время, когда «Сибнефть» обанкротится и за долги перейдет в собственность иностранной корпорации, оставив государство «с носом».

Сложившееся положение можно представить в виде весов, на одной чаше которых – рост и вывоз крупного капитала, а на другой – сверхранняя и сверхвысокая смертность трудоспособного населения и вымирание нации. Дело, таким образом, упирается в концепцию приемлемого риска. Какая величина вреда для здоровья и генофонда нации может быть терпима ради продолжения политики правительства в поддержку крупного бизнеса в надежде на истинный (или мнимый) выигрыш в будущем?



По нашему мнению, ущерб здоровью населения и демографическим процессам в стране достиг критической величины. Если государственная политика в допустимый интервал времени не будет приведена в соответствие с условиями, обеспечивающими выживание населения, то Россия как государство и русский народ как нация могут перестать существовать.

Литература

  1. Алексеев С.В., Янушанец О.И., Баранов Г.М. Народонаселение. Роль демографических процессов в экологии человека // Экология человека. М.: ГОУ ВУНМЦ, 2001. С. 207.

  2. Алтухов Ю.П. Генетические процессы в популяции. М.: ИКЦ Академкнига, 2003. 431 с.

  3. Алтухов Ю.П. Гетерозиготность генома, интенсивность метаболизма и продолжительность жизни // Докл. РАН. 1999. Т. 369. № 5. С. 704–707.

  4. Алтухов Ю.П. Гетерозиготность генома и долголетие человека // Докл. РАН. 2000. Т. 371. № 5. С. 710–713.

  5. Анохин П.К. Очерки по физиологии функциональных систем. М.: Медицина, 1975. 312 с.

  6. Анохин П.К. Кибернетика функциональных систем. М.: Медицина, 1998. 395 с.

  7. Баскин Э. Уравнение продолжительности жизни // Вопросы статистики. 1995. № 7. С. 67.

  8. Величковский Б.Т. Реформы и здоровье населения (Пути преодоления негативных последствий). М.; Воронеж: ВГУ, 2002. 64 с.

  9. Величковский Б.Т. Патогенетическое обоснование медицинских и социальных приоритетов улучшения здоровья

  10. населения России // Успехи соврем. биологии. 2004. Т. 124. № 2. С. 99–108.

  11. Вишневский А.Г. (ред.) Население России-2002. Десятый ежегодный демографический доклад. М.: КДУ, 2004. 224 с.

  12. Гаврилов П.А., Гаврилова Н.С. Биология продолжительности жизни. М.: Наука, 1991. Изд. 2-е. 280 с.

  13. Демографический ежегодник России. Официальное издание. М.: Госкомстат, 1999. 400 с.; 2000. 403 с.; 2002. 400 с.

  14. Лазариус Р. Теория стресса и психофизиологические исследования / Под ред. Л. Леви. Эмоциональный стресс. Физиологические и психологические реакции. Л.: Медицина. 1970. С. 178–208.

  15. Маркс К. Заработная плата, цена и прибыль / К. Маркс, Ф. Энгельс. Собрание сочинений. М.: Политиздат. Т. 16. С. 101–155.

  16. Меньшиков С.М. Анатомия российского капитализма. М.: Международные отношения, 2004. 432 с.

  17. Население России за 100 лет. М.: Госкомстат, 1998. 222 с.

  18. Павлов И.П. Полное собрание сочинений. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1951. Т. 3. Кн. 2. С. 240.

  19. Петрова М.К. О роли функционально ослабленной коры головного мозга в возникновении различных патологических процессов в организме. М.: Медицина, 1955. 104 с.

  20. Поляков И.П. Уровень жизни: пейзаж после кризиса // Политэкономия. 2000. № 13. С. 7–15.

  21. Решетников А.В. // Социология медицины. 2003. № 2. С. 3–18.

  22. Римашевская Н.М. // Вестн. РАН. 2004. Т. 74. № 3. С. 209–218.

  23. Селье Г. Очерки об адаптационном синдроме. М.: Медгиз, 1960. 254 с.

  24. Скулачев В.П. // Биохимия. 1997. Т. 63. С. 1394.

  25. Скулачев В.П. // Биохимия. 1999. Т. 64. С. 1679.

  26. Скулачев В.П. Кислород и явления запрограммированной смерти. Первое северинское чтение. М.: Изд-во МГУ, 2000. 48 с.

  27. Стародубов В.И., Михайлова Ю.В., Иванова А.Е. Здоровье населения России в социальном контексте 90-х годов: проблемы и перспективы. М.: Медицина. 2003. 288 с.

  28. Тутельян В.А., Батурин А.К. Мониторинг питания населения России // Вестн. РГМУ. 2004. № 7.

  29. Ухтомский А.А. Доминанта как фактор поведения. Собрание сочинений. Л.: АН СССР, 1950. Т. 1. С. 293–315.

  30. Шафиркин А.В. // Авиакосмич. и экологич. медицина. 2003. № 3. С. 31–38.

  31. Шафиркин А.В. // Физиология человека. 2003. Т. 29. № 6. С. 12–22.

  32. Ярыгин В.Н. Здоровье как биологическая категория: базисные механизмы и эволюционная стратегия. Избранные лекции для практических врачей. М., 2002. С. 322–333.

Поступила в редакцию 03.05.2005 г.



Бюллетень сибирской медицины, № 3, 2005 



Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница