Перспективы гражданской идентичности у молодежи Казахстана



Скачать 189.26 Kb.
Дата21.05.2016
Размер189.26 Kb.
Перспективы гражданской идентичности у молодежи Казахстана
С приобретением государственной независимости Казахстана, вопрос об этнической принадлежности занял особое место. Этнические казахи получили политическую власть и стали привилегированной группой, в то время как вторая большая по численности группа – этнические русские превратились в «новое меньшинство» или даже «диаспору» (термин, используемый некоторыми казахскими идеологами). Как следствие, такое разделение на категории граждан одной страны способствовало усилению у них этнического самосознания, что в свою очередь, стало проблемой для успешного формирования общенациональной государственно-гражданской идентичности.

Вместе с тем, государственная идеология Казахстана ставит целью сформировать казахстанскую нацию, куда бы включились все граждане. Новая концепция национальной идентичности акцентирует не этническое происхождение, а гражданские чувства принадлежности к стране.

Идея эта, однако, встретила неприятие со стороны русских и других этнических групп, ее расценивают как попытку унификации этнической идентичности. Так, для русских и других нетитульных групп, вхождение в новую эндогруппу под названием «казахстанцы» может означать потерю важных черт их родной культуры и языка и угрозу для своей коллективной идентичности. До сих пор, многие казахстанские русские воспринимают своей родиной Россию, а не Казахстан. В своей статье журналист и политолог Казахстана С. Дуванов этот факт объясняет тем, что «...русские, живя уже в новых исторических условиях, по сути, в другой стране, продолжают воспринимать себя в первую очередь русскими без привязки к новой общности, именуемой казахстанский народ. И это объяснимо. Психологически большинство русских все еще воспринимают себя частью России, волей судеб оказавшейся вне ее. Казахстанцами они стали не по своей воле, их таковыми сделали, и в этом смысле это дань обстоятельствам — так получилось»1. Эту же мысль высказывает другой казахстанский политолог А. Ахмеджанов: «Идентификация с другим государством не обязательно есть свободный выбор человека или групп людей. Причины могут быть и внешними по отношению к личности. Как раз такой редкий случай геополитического катаклизма, сравнимый с крушением Римской империи, имел место в связи с распадом Советского Союза. Миллионы граждан разных национальностей оказались внутри границ новообразовавшихся национальных государств. Люди внезапно оказались перед мучительным выбором, - с какой страной себя соотносить: страной проживания или же с этнической (исторической) Родиной – центром их жизни в национальном смысле... В таком незавидном положении оказались миллионы людей разных национальностей, но особенно это коснулось русских как самой многочисленной нации, бывшей советской страны». 2

Одним из препятствий конструирования гражданской казахстанской нации является доминирование этнического казахского компонента в ее конструкции. Согласно официальной концепции, гражданская идентичность должна опираться именно на казахскую идентичность и на казахский язык – как символы государственности. В своих выступлениях президент Казахстана Н. Назарбаев определяет казахстанскую идентичность как казахскую: «Казахская культура должна быть серьёзно ассимилирована представителями всех других этносов, так же как казахи в свое время серьезно изучали русскую культуру»3.

Но такая национальная концепция рассматривается неказахами как этнически ассимиляционная. Таким образом, консолидация народа страны во многом зависит от принятия и поддержки модели гражданской идентичности, и эта модель еще не сформирована.

Этническая принадлежность остается доминантной формой социальной категоризации в структуре индивидуальной и групповой идентичности населения Казахстана. Для граждан страны, разделение на «мы» и «они» означает принадлежность к группам на базе, прежде всего, этнических признаков. В этих условиях, процесс категоризации усиливает идентификацию и чувство принадлежности к эндогруппе (Мы), и в то же время усиливает у них дифференциацию от экзогруппы (Они). Таким образом, категоризация акцентуирует различия между категориями у индивидов, что отражается на их представлениях о гражданской идентичности.

Согласно теории социальной идентичности Г. Тэшфела, социальная категоризация – это процесс социального сравнения между группами, позволяющий поддерживать или получить доступ к позитивной социальной идентичности. Идентичность связывается с социальной категоризацией и механизмом социального сравнения. Социальная категоризация служит для систематизации и упорядочивания социальной среды индивида и особенно важна ее роль в формировании ценностных ориентаций, определения места индивида в обществе4.

Как правило, межгрупповые отношения предполагают наличие доминантной и подчиненной группы, между которыми власть и привилегированное положение распределены в неравной степени. Иначе говоря, отношения между Мы и Они являются ассимитричными уже по определению. Этногрупповые противоречия в Казахстане связаны, прежде всего, с элементами социальной конкуренции, в северных и центральных регионах страны – между титульными казахами и нетитульными русскими, в южных регионах – между титульными казахами и нетитульными узбеками. В подобной ситуации каждая этническая группа вырабатывает некие поведенческие модели – стратегии идентичности. Французский психолог Э.М. Липиански характеризует стратегию идентичности как систему скоординированных операций и действий, направленных на достижение цели. Как утверждает польский психосоциолог Х. Малевска-Пейер, «система маневров» служит для того, чтобы избегать чувства тревоги, страха или недооценки себя.5

В Казахстане, как замечает историк и политолог Н. Мустафаев, «...представители этнических объединений, как и прежде отождествляя нацию и национальность, опасаются, что казахстанская нация будет означать постепенное стирание этнокультурных различий, и, в конечном счете, исчезновение этносов. Исходя из неверного отождествления нации и этноса следует жесткая альтернатива «или или». Или казахстанская нация или казахская нация. И именно поэтому ими столь огромное значение придается тому, как будет называться нация в Казахстане». 6

У идеологов казахской стратегии идентичности основное внимание направлено на усиление этнического компонента в гражданском обществе с требованиями построения государства на основе лингвистического и этнокультурного критериев через усвоение всеми группами населения казахской культуры и овладение казахским языком. Русские же Казахстана отстаивают свои права на признание русского языка в качестве официального наравне с казахским и на некоторые политические права, в частности, на признание их как особой культурно-политической влиятельной группы.

С получением независимости Казахстаном, местные русские вынуждены вырабатывать новые стратегии идентификации и новое отношение к «Другому» через признание казахского языка как главного. Напряженный характер межгрупповых отношений объясняется также переосмыслением самой русской идентичности. Переосмысление означает не только новое осознание собственной группы (Мы), но и переоценку образа другой группы (Они). Тем не менее, как отмечает В. Дресслер, «многие русские остались убежденными в превосходстве русской культуры и с трудом восприняли тот факт, что теперь им навязывается другой язык в том же качестве, что и их родной»7. Это негативное отношение усиливается из-за понижения статуса русских в послесоветский период. Русские в Казахстане считают себя наиболее пострадавшими в результате распада СССР. Будучи в социально-профессиональном отношении доминантной группой в течение нескольких поколений, ныне русские Казахстана зачастую переживают психологическую фрустрацию из-за необходимости адаптироваться к новому статусу «меньшинства» и «диаспоры». Поэтому русским казахстанцам труднее воспринимать послесоветский Казахстан как новую страну.

Согласно идеи С. Абу, нации, этнически гомогенные или гетерогенные, имеют тенденцию определять себя в двух разных манерах – либо обращаться к критерию этничности – раса, язык, религия и т.п., или же выражать желание граждан жить вместе и нести ответственность за общую судьбу. В случае если трудное прошлое не может быть стимулом для объединения, народ интегрируется вокруг радужной идеи достижения светлого будущего8. В этом случае, В. Дресслер полагает, что главная историческая альтернативная модель для казахстанцев привнесена США, которые интегрируют свою мультикультурную нацию вокруг «американской мечты». Эта национальная идея трансформировалась в Стратегию «Казахстан – 2030», которая предназначена для построения светлого будущего для всех казахстанцев. Концепция соответствует теории реальных конфликтов М. Шерифа для переориентации социальных групп на созидание и достижение общей цели. Согласно его теории, отношения между группами могут носить характер либо конфликтный, либо кооперирующий, т.е. сотрудничающий. В первом случае, отношения между группами становятся конфликтными, когда их желание обладать благами или властью становятся несовместимыми, так как интересы одной группы могут быть удовлетворены только за счет интересов другой группы9. Во втором случае, сотрудничество рождается в результате объединения усилий для достижения общей цели, которая может быть достигнута только за счет взаимопомощи между обеими группами. В этом случае, возможность конфликта уменьшается, поскольку обе группы вынуждены сотрудничать, чтобы достичь общей цели, и их интересы сходятся10. Но каковы перспективы такого сотрудничества и гражданского созидания? Казахстан – большая страна, и при разнообразии территориальных и социальных условий вряд ли возможен единый конструктивистский рецепт.

Цель нашего исследования состояла в том, чтобы выявить отношения к казахстанской идентичности у молодежи города Караганды – административного центра центрального Казахстана, где преобладает русскоговорящее население и русский язык является основным в межэтническом общении. Этот город, основанный в 1934 году, является важнейшим индустриальным центром, известным своими угольными шахтами и металлургией. В сталинский период, карагандинский регион был также местом ссылки интеллигенции из разных регионов СССР и депортированных этнических групп (немцев, чеченцев, корейцев и др.). Многие узники ГУЛАГа работали на угольных шахтах, на стройках города. В 1950-60 е гг. в связи с интенсивной индустриализацией Казахстана в Караганду прибыли тысячи специалистов из всего Советского Союза. Таким образом, с момента основания этот город принимал представителей из самых разных республик, что объясняет нынешний полиэтнический состав его жителей.

Мы стремились изучить, какие социальные представления о национальной идентичности формируются у разных этнических групп школьников и студентов. Предполагалось, что у местных казахов, русских и других имеются по этому поводу разные взгляды. Для получения первичных сведений был проводен опрос в городских учебных заведениях.11 Следует учесть, что анкетирование осуществлялось по-русски, т.к. 98% опрошенных обучались на русском языке и только 2,2% учились на казахском. В целом, выборка отражала этнический состав населения г. Караганды.12

Задавая вопрос «Согласны ли Вы убрать графу «национальность» (этническое происхождение) из паспорта и удостоверения личности?», мы попросили учащихся письменно аргументировать их ответы («Каким бы ни был Ваш ответ, объясните почему?»).
Таблица 1. Ответы на вопрос «Согласны ли Вы убрать графу «национальность» (этническое происхождение) из паспорта и удостоверения личности?»






да

нет

не знаю

все ответы

казахи

42,1

38,9

18,9

100

русские

31,2

53,8

15,1

100

другие

32,2

54,4

13,3

100

все группы

34,2

50,1

15,6

100

В своем большинстве опрошенные казахи (42,1%) поддерживают идею убрать графу «национальность» из официальных документов и более спокойно относятся к этой теме, чем остальные группы. Вместе с тем, русские и представители других этнических групп в большинстве желали бы сохранить пункт о национальности в паспорте и в других официальных документах. При этом и 38,9% казахов также дали отрицательный ответ. Это достаточно высокий показатель.

Следуя анализу содержания письменных ответов, мы установили, что патриотизм и выражение этнической идентичности, по мнению казахов, неотделимы. Удаление графы «этническое происхождение» не представляет опасности для их культурной идентичности, поскольку слова «казах» и «казахстанец» синонимичны:

«Потому что я того же происхождения» (респондент жен., возраст 21 год). «Потому что я сама – казашка и все мои предки были казахами. Kaзахстан – это моя Родина» (д., 21 г.).

По их мнению, удаление этой графы только усилит чувство патриотизма и будет способствовать единению народа, как в других странах мира: «Я нахожу пункт "казахстанец" более патриотическим» (респондент муж., возраст 21 год). «Я согласен на эти изменения, потому что "казахстанец" объединит все этносы в одну единственную нацию. Может быть, наш народ станет более сплоченным» (м., 20).

Однако русские и другие этнические меньшинства рассматривают идею исключения графы «национальность» из паспорта как попытку ассимиляции неказахов. В своем большинстве они не воспринимают гражданство Казахстана как стабильный компонент в структуре их идентичности. С их точки зрения, этничность – это важное понятие, которое всегда напоминает о культурных корнях, связанные с историей предков: «"Этничность" показывает принадлежность к самому себе, а "казахстанец" показывает принадлежность к стране и у тебя уже больше не будет личности»., 20). «Много людей гордых их происхождением. Происхождение и гражданство – это две разные вещи» (м., 21). Как объяснила одна русская девушка в анкете: «...этничность, полученная с рождения, является понятием более широким и духовным», чем гражданство, которое ограничено границами государства и может быть изменено: «Просто я не хочу. Мне не стыдно за мое происхождение, пусть все знают, что я - русская» (ж., 18).

Таким образом, для русских и других неказахов этническое происхождение связано с историей семьи, с их народом и удаление «национальности» из официальных документов будет означать утрату культурной идентичности и символический разрыв с предками. Кроме того, мы подметили, что, по мнению русских, наличие этого пункта в паспорте является предметом гордости.


Таблица 2. Аргументы респондентов «за» и «против» удаления пункта «национальности» из паспорта и удостоверения личности.


Казахи "за"

Казахи "против"

Проявление патриотизма

Отстаивание этнического разнообразия

Хорошо для единения народа

Сохранение культурных традиций

Борьба против дискриминации

Гордость своим происхождением

Предупреждение межэтнических конфликтов

Дань уважения предкам

Международный опыт (Франция, США)




Русские "за"

Русские "против"

Ликвидация дискриминации

Различение этнической и гражданской принадлежности

Интеграция народа

Гордость быть русским

Проявление патриотизма и гордости

Страх ассимиляции и потери идентичности




Уважение к этническим меньшинствам




Родовая связь с прошлым

Другие группы "за"

Другие группы "против"

Интеграция граждан и единство

Напоминание о предках и культурных корнях

Международный опыт

Призыв к уважению и признанию меньшинств

Равенство и мир в стране

Гордость своим этническим происхождением

Ликвидация дискриминации и предрассудков

Защита от ассимиляции


Отношение к Казахстану как независимому государству определяется в немалой степени у молодежи отношением к гражданству страны. В анкету мы включили вопрос «Горды ли вы быть гражданином Казахстана ?». Результаты опроса показали, что среди казахов положительные ответы встречаются гораздо чаще, чем у русских и других групп. Всего, 91,5% опрошенных казахов выразили чувство гордости быть гражданином своей страны. Среди аргументов у них преобладают, прежде всего, идентификация со страной и гордость быть казахом. Эта гордость усиливает их чувство патриотизма и идентификацию с Казахстаном.
Таблица 3. Гордость быть гражданином страны (в % по категориям)





без ответа

да

нет

не знаю

казахи

1,1

91,5

1,1

6,3

русские

0,0

65,6

9,7

24,7

другие

2,2

56,7

10,0

31,1

все группы

0,8

70,1

7,5

21,6

Несмотря на преобладание также положительных ответов у русских (65,6%) и других групп (56,7%), доля явно ниже. В своих объяснениях, опрошенные выражают, прежде всего, гордость из-за экономического развития страны и проведения ее политики: «Да, я горд тем, что проживаю в Казахстане. Эта страна развивается, и я чувствую себя хорошо здесь» (м., 17). «Казахстан занимает важную позицию в мировом экономическом и политическом пространстве. Я горда, что наша страна преуспела достичь такого уровня за очень короткий период (несмотря на то, что есть много негативных аспектов)» (ж., 21).

В то же самое время, в отличие от казахов, русские и представители других групп больше говорят о наличии социальных проблем и дискриминации в казахстанском обществе. Русские критикуют клановую и этнократическую систему Казахстана, так как казахи, будучи «титульной нацией», имеют больше шансов преуспеть: «У меня нет никого из родственников казахов, тогда как я считаю, что это самое главное в нашей стране» (ж., 18).

Будучи русскими, некоторые молодые люди не чувствуют себя интегрированными в эту систему отношений и поэтому не имеют патриотических чувств к этой стране. Они думают, что в России им будет лучше: «Так как я – русская, то я хотела бы, чтобы моя Родина была Россия» (ж., 20).



Некоторые опрошенные чувствуют себя исключенными из общественных и политических процессов страны, ощущают неприятие и даже негативные эмоции к своей родине. Эти проблемы вызывают психологический дискомфорт и желание эмигрировать. Неуверенность в своем будущем проявляется в следующих ответах: «Скоро я буду россиянином» (м., 21). «Эта страна [Казахстан] ничего не значит для меня, после окончания учебы я уеду в Россию» (ж., 21). «Moя мечта – уехать в Германию, поэтому я не знаю, нужно ли гордиться или нет. Я не вижу подъема нашей страны, нашего региона в частности» (ж., 20).
Таблица 4. Аргументы респондентов, ответившие «да» или «нет» на вопрос, горды ли Вы быть гражданином Казахстана


Казахи "да"

Казахи "нет"

Гордость быть казахом

Никакой причины быть гордым

Гордость за Родину




Уважение и признание к предкам




Русские "да"

Русские "нет"

Гордость за страну и ее положительного имиджа

Негативный имидж страны

Чувство патриотизма

Недостаток международного престижа

Гордость за экономическое развитие

Планы эмигрировать в Россию




Чувство плохой интеграции в общество




Дискриминация и социальное неравенство

Другие группы "да"

Другие группы "нет"

Гордость за политику страны

Неудовлетворенность из-за социальных проблем

Гордость экономическим развитием

Чувство исключенности




Чувство враждебности




Чувство отторжения

Полученные результаты наводят на мысль том, что интеграция казахстанской нации еще далека от своего завершения. В изученном регионе а, возможно, и в Казахстане в целом, этническая принадлежность все еще является почти что единственной доминантой в структуре идентичности подавляющего большинства молодежи. Для казахов представления о казахстанской идентичности базируются на основе казахской этничности, поэтому этническая идентичность для них важна и рассматривается как объект гордости. Быть казахом – означает иметь привилегированный статус. В то же время, казахи более спокойно относятся к удалению из персональных документов пункта об этнической принадлежности, так как у них сильна идентификация со страной. Названия «казах» и «казахстанец» для многих казахов обозначают одно и то же.

Согласно ответам большинства русских и представителей других нетитульных этнических групп, они не воспринимают официальную модель казахстанской идентичности именно на базе казахского этнического компонента. А посему для них казахстанское гражданство не имеет такой же высокой ценности, как этническая принадлежность. С точки зрения нетитульного населения, этничность должна фигурировать в документах, удостоверяющих личность, чтобы напоминать о культурных корнях. Они не рассматривают гражданство как гарантию успешного будущего и стабильности. Некоторые молодые люди думают об эмиграции в Россию и другие страны. Неказахи не чувствуют себя защищенными в стране ввиду их статуса «некоренных». Опрашиваемые из числа нетитульных жалуются на дискриминацию и на ущемление их прав, и это усиливает в их глазах негативный образ гражданской идентичности. Русские и другие нетитульные группы не принимают идею о моноэтничной гражданской идентичности на базе казахского языка и культуры и желают признания ее бикультурного характера. Видимо, существующие различия межгрупповых статусов содержат конфликтный потенциал и ставят под угрозу гражданское согласие.

Интересно, что исследования других экспертов показали результаты, где гражданская идентичность в системе предпочтений занимает более высокую позицию, чем этническая принадлежность. Так, по результатам опроса, проведенного Казахстанским институтом социально-экономической информации и прогнозирования (КИСЭИП) в июне 2009 г., 42,4% респондентов в Карагандинском регионе поставили казахстанское гражданство на первое место в иерархии идентичностей, в то время как 26,7% опрошенных посчитало более важной национальную принадлежность. Опрос выявил, что иерархия идентичностей у представителей различных этнических групп различается: 50% казахов, 43,3% русских, 64,7% узбеков, 83,3% корейцев, 67,2% курдов выбрали гражданскую идентичность как приоритетную. Этническая принадлежность украинцев имеет приоритетное значение в 44,4% случаев, среди русских – в 28,3% случаев, среди казахов – только в 18,3% случаев. Таким образом, эти данные лишь отчасти подтверждают наши наблюдения. Общий же опрос населения страны в этом исследовании показал, что для половины населения наиболее важной является гражданская идентичность (52,9% респондентов), но в то же время для значительной части населения приоритетной является этническая идентичность (26,6% респондентов), а для десятой части (10,2% респондентов) населения более важна религиозная идентичность.13

Процесс становления казахстанской нации сопровождается непростыми межэтническими отношениями в разных регионах, и в Карагандинской области в частности. Так, в III квартале 2011 г., сотрудники Института политических исследований г. Алматы провели аналитическую разработку – изучение индекса межэтнической напряженности в Казахстане. Согласно полученным результатам, по общему, интегрированному – и по событийному и по другим параметрам в Карагандинской области, наряду с Мангистауской, Кызылординской, Алматинской и Акмолинской, наиболее высок уровень межэтнической напряженности. Как отмечается самими экспертами, «...в полиэтничной, урбанизированной (почти 80% - городские жители, весь «интернационал», европейская этническая составляющая) «карлаговской» Карагандинской области..., всякие трения, столкновения – не новость». 14

Нельзя не признать, что в современном Казахстане культурное разнообразие должно играть важную роль интеграции и стать необходимым фактором для процветания и богатства страны. Тем более что есть исторический опыт, ведь еще в 19 веке люксембургский путешественник и известный этнограф Гийом Капус, находясь в предгорьях Алатау, написал: «Колонии малороссов, чистенькие деревни, сплоченные вокруг церкви, добрососедствуют с многочисленными … аулами и выращивают на обширных пространствах степи плодородный лёсс. Кочевые пастухи и оседлые земледельцы, принадлежащие к столь разным народностям, живут в мире друг с другом, поскольку эта земля достаточно богата, чтобы прокормить всех»15. В самом деле, «...проблемы межкультурного сосуществования никогда не были языковыми или культурными проблемами, но проблемами фундаментально политическими».16 Именно поэтому современные идеологи гражданского единства в Казахстане не должны рассматривать этнический и культурный факторы как препятствие на пути к созиданию общеказахстанской идентичности.


Джумагельдинов А.Н.

доктор психологии

Laboratoire «Santé, Individu et Société» EAM-SIS-HCL 4128

Университет Люмьер Лион 2, Франция

Евразийский национальный университет им. Л.Н. Гумилева

1 С. Дуванов (2011) Что делать русским в Казахстане? (http://inosmi.ru/middle_asia/20110907/174360149.html).

2 А. Ахмеджанов (2010) О национальном патриотизме в Казахстане (http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1266960420).

3 Н. Назарбаев (1999) В потоке истории, Алматы: Атамура, с. 124.

4 H. Tajfel La catégorisation sociale, с. 292-293 in Moscovici S. (1972) Introduction à la psychologie sociale, Paris, Librairie Larousse.

5 H. Malewska-Peyre Le processus de dévalorisation de l’identité et les stratégies identitaires, с.123 in Camilleri, C., Kastersztein, J. (1990) Stratégies identitaires, Paris : P.U.F.

6 Н. Мустафаев (2010) Найти себя: иерархия идентичностей в Казахстане (http://www.dialog.kz/?lan=ru&id=81&pub=1872).

7 W. Dressler (1999) Le second printemps des nations. Sur les ruines d’un Empire, questions nationales et minoritaires en Pologne (Haute Silésie, Biélorussie polonaise), Estonie, Moldavie, Kazakhstan, Bruxelles, E. Bruylant, с. 342.

8 S. Abou (1986) L’identité culturelle. Relations interethniques et problèmes d’acculturation, Paris : Anthropos, с. 29.

9 J. M. Rabbie, M. Horwitz «L’effet discriminatoire entre groupes» dans W. Doise (1979) Expériences entre groupes, Paris, Mouton, с. 70. 

10 F. Sisbane, A. E. Azzi (2001) Identités collectives et tolérance de la différence dans les relations entre groupes sociaux, Bruxelles, EUI Working papers, с.3.

11 Опрос 2006 г. в средней школе №10, лицей-гимназии №93, колледже «Валют-Транзит», Карагандинском государственном техническом университете (КарГТУ), Карагандинском государственном университете им. Е.А.Букетова (КарГУ) и Карагандинском университете Бизнеса, Управления и Права (КУБУП).

12 Выборка включала 371 респондента в возрасте от 15 лет до 31 года, обоих полов (48,2% юношей, 51,8% девушек), из них 95 казахов (25,6%), 186 русских (50, 1%) и 90 учащихся (24,3%), принадлежащих к другим этническим группам (в т.ч. немцы, украинцы, татары, корейцы, белорусы, поляки, евреи и др.).

13 Н. Мустафаев (2010) Найти себя: иерархия идентичностей в Казахстане (http://www.dialog.kz/?lan=ru&id=81&pub=1872).

14 Н. Мустафаев (2011) Диагностика межэтнической напряженности от ИПР (http://www.dialog.kz/?lan=ru&id=93&pub=2674).

15 G. Capus (1892) A travers le Royaume de Tamerlan (Asie centrale). Voyage dans la Sibérie occidentale, le Turkestan, la Boukharie, aux bords de l’Amou-Daria, à Khiva et dans l’Oust-Ourt, Paris, A. Hennuyer, c. 57.

16 U. Windisch Multiculturalisme et pluriculturalisme : le cas suisse, с. 235 in D. Lacorne, T. Judt (2002) La politique de Babel. Du monolinguisme d’Etat au plurilinguisme des peuples, Paris, Karthala.




Каталог: engine -> documents
documents -> Мета-аналитические исследования в психологии
documents -> 2012 Раздел Методология психологии, предмет и методы психологического исследования
documents -> Программа вступительного экзамена в аспирантуру по специальности 19. 00. 13 психология развития, акмеология
documents -> Роль акцентуаций характера в самореализации личности
documents -> Индивидуально-психологические предпосылки выбора профессии в подростковом и юношеском возрасте 19. 00. 13 психология развития, акмеология
documents -> Восприятие выражения целого и частично закрытого лица
documents -> Личностно-ориентированная экспертиза профессиональной пригодности летчиков
documents -> Программа вступительного экзамена в аспирантуру по специальности 19. 00. 03 Психология труда, инженерная психология
documents -> Федеральное государственное бюджетное учреждение науки
documents -> Взаимосвязь социально-психологических характеристик и жизненной перспективы личности


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница