Психоанализ и этика извечные нравственные проблемы



страница3/3
Дата21.05.2016
Размер275 Kb.
ТипГлава
1   2   3

Рассмотрение под этим углом зрения взаимоотношений между отказом от влечений, совестью и усиливающимся чувством вины имело не только теоретическое, но и практическое значение. Клиническая практика свидетельствовала о том, что в образовании невротических заболеваний существенную роль играло то непереносимое чувство вины, которое могло разрушительным образом воздействовать на человека. Так, при неврозе навязчивых состояний чувство вины господствует в клинической картине болезни, настойчиво навязывается сознанию человека. Само чувство вины является для больных "бессознательным. Нередко оно порождает бессознательную потребность в наказании, в результате чего Сверх-Я человека постоянно подтачивает его внутренний мир и ведет к самоистязанию, самоедству, мазохизму. При этом не имеет значения, совершил ли

766


человек какой-либо неблаговидный поступок или только . помыслил о нем, хотя и не претворил в действие. Злодеяние и злой умысел как бы приравниваются друг к другу. Различие между ними становится несущественным для возникновения чувства вины.

Одно из открытий психоанализа состояло в том, что Фрейд рассматривал совесть в качестве строгой инстанции, осуществляющей надзор и суд как над действиями, так и над умыслами человека. Жестокость, неумолимость Сверх-Я по отношению к опекаемому Я порождало такое психическое состояние тревожности, которое не оставляло человека в покое. Страх перед Сверх-Я, напряженные взаимоотношения между Я и контролирующей совестью, сознание чувства вины, бессознательная потребность в наказании — все это, с психоаналитической точки зрения, служило питательной почвой для становления Я, находящегося под влиянием садистского Сверх-Я, мазохистским.

Вызванные к жизни гиперморальным, садистским Сверх-Я мазохистские тенденции Я находят свое непосредственное выражение в психике нервнобольных, остро испытывающих бессознательную потребность в наказании. Имея дело в клинической практике с проявлением мазохистских тенденций пациентов, Фрейд был вынужден обратиться к концептуальному осмыслению нравственных проблем, что подтолкнуло его не только к рассмотрению соотношений между страхом, совестью, чувством вины, не и к более детальному изучению мазохизма как такового.

7. Моральный мазохизм и негативная терапевтическая реакция

В рабьте «Экономические проблемы мазохизма» основатель психоанализа специально остановился на раскрытии природы этого явления, соотнеся его с бессознательным чувством вины и потребностью в наказании. При этом он выделил три формы мазохизма: эрогенный, как условие сексуального возбуждения; женский, являющийся выражением женской сущности; моральный, выступающий в качестве некоторой нормы поведения. Последняя форма мазохизма соотносилась Фрейдом с наличием бессознательного чувства вины, искупление которой находи-

767


ло свое отражение в невротическом заболевании. Отсюда стремление основателя психоанализа к раскрытию внутренних связей между садистским Сверх-Я и мазохистским Я, а также тех трудностей, которые проявляются в аналитической терапии при работе с пациентами, склонными к моральному мазохизму.

В процессе аналитической терапии подчас приходится иметь дело с такими пациентами, которые ведут себя довольно странным образом. Стоит только наметиться прогрессу в лечении такого типа пациента, когда аналитик действительно добивается некоторых успехов и с радостью возлагает надежды на дальнейшее не менее успешное продолжение работы, как тут же пациент начинает проявлять свое недовольство и, что самое неприятное, реагирует на успехи ухудшением своего состояния. Пытаясь найти объяснение такому необычному и в общем-то странному положению, аналитик может соотнести ухудшение состояния пациента с проявлением у него внутреннего сопротивления. Зная психические механизмы возникновения сопротивления, аналитик может прежде всего придти к заключению, что ухудшение состояния пациента является не чем иным как его нежеланием видеть победу врача над заболеванием и стремлением доказать свое превосходство над ним. Однако в действительности скорее всего имеет место нечто другое. Пациент реагирует ухудшением своего состояния на успех лечения потому, что, несмотря на его приход к аналитику, он в общем-то не хочет расставаться со своей болезнью. Вместо улучшения наступает ухудшение его состояния. Вместо избавления от страданий в ходе анализа у пациента возникает потребность в их усилении. У него проявляется то, что в психоанализе называется негативной терапевтической реакцией.

За сопротивлением против выздоровления такого пациента кроется необходимость в постоянном страдании, выступающем в качестве искупления бессознательного чувства вины. Основополагающим здесь оказывается нравственный, моральный фактор, предопределяющий бегство в болезнь как некое наказание или, лучше сказать, самонаказание. Основанное на бессознательном чувстве вины, это са-монакдзание нуждается в постоянной подпитке в форме страданий, упразднение которых в процессе лечения воспринимается как покушение на внутренний мир пациента, находящийся под бдительным и недремлющим оком ги-

768


перморального Сверх-Я. Поэтому чем успешнее будет проходить психоаналитическая терапия, тем отчаянее будет бороться отягощенный бессознательным чувством вины пациент за сохранение собственных страданий. И если при работе с таким пациентом аналитику не удастся распознать за сопротивлением в форме негативной терапевтической реакции наличия у больного бессознательного чувства вины и внутренней потребности его в самонаказании, то он вряд ли окажется в состоянии понять суть происходящего, что, несомненно, скажется на дальнейшем ходе психоаналитического лечения.

Достаточно сказать, что, основанное на чувстве вины, сопротивление выздоровлению не поддается быстрому устранению путем сознательной интерпретации со стороны аналитика. Пациент чувствует себя больным, а не виноватым, и требуется немало усилий для того, чтобы он признал, что в сопротивлении собственному исцелению повинно его бессознательное чувство виновности, служащее мотивом заболевания. Поэтому аналитику необходимо понимание тех взаимоотношений между Сверх-Я и Я пациента, нравственная подоплека которых порождает моральный мазохизм и внутреннюю потребность в самонаказании в форме невротического заболевания.

Для иллюстрации высказанных выше соображений сошлюсь на собственный опыт, когда в процессе работы с одним пациентом я в течение двух первых месяцев сталкивался с тем обстоятельством, что любые разъяснения и интерпретации с моей стороны, благосклонно, подчас с восторгом воспринимаемые пациентом и приносящие ему облегчение и успокоение к концу ряда сессий, через считанные часы оборачивались таким ухудшением его состояния, что он немедленно звонил мне и просил о дополнительных встречах. Сперва я не мог понять, в чем тут дело, и только вскрытие глубоко запрятанного бессознательного чувства вины, сопровождающегося самонаказанием, облаченным в форму страдания, позволило понять необъяснимые на первый взгляд мотивы обострения того психического состояния, с которым обратился ко мне пациент.

Ко мне в анализ пришел молодой мужчина (Давид) в возрасте 27 лет, который, по его собственным словам, в течение последнего года находился в «дикой, сумасшедшей депрессии». На протяжении пяти лет он состоял в браке, имел трехлетнего сына, занимался предпринимательской

769

деятельностью, которая шла с переменным успехом. Как выяснилось в процессе аналитической работы, Давид женился не столько по любви, сколько из-за жалости к девушке, не находившей общего языка со своими родителями и готовой любыми способами вырваться из домашнего плена, из-под опеки авторитарного отца и безвольной матери. На протяжении первых двух лет он не испытывал никаких пылких чувств к жене, которая не удовлетворяла его в сексуальном плане и вызывала раздражение своей неопытностью, неопрятностью, несообразительностью в житейских делах. Рождение сына вызвало у него двойственные чувства: относительную радость отцовства и огорчение по поводу того, что отныне отцовский долг затрудняет его ранее созревшее желание расстаться с женой, не отвечающей его требованиям и запросам. Последующие два года прошли под знаком эмоционального сближения с женой, которая на удивление ему оказалась прекрасной матерью. Если раньше он не оказывал ей никакого внимания, то к концу четвертого года брака неожиданно для себя обнаружил, что полюбил мать своего ребенка. Давид стал осыпать жену цветами и подарками, проявлял всю свою нежность по отношению к ней и выражал недоумение, если не находил отклика с ее стороны. Но к тому времени, когда он, по его собственному выражению, «по уши влюбился в свою жену», та настолько охладела к нему, что любые его попытки к близости пресекались самым решительным образом. У его жены появились другие мужчины, и Давид был вынужден смириться с подобным положением ради сохранения семьи. Однако после очередного романа с новым мужчиной жена не захотела жить с Давидом под одной крышей и, забрав сына, переехала на другую квартиру. Официального расторжения брака не последовало, и тем не менее семья распалась. На протяжении года Давид пытался наладить отношения с женой, умолял ее вернуться домой, обещал ей всяческие блага.



«Дикая, сумасшедшая депрессия», с которой Давид пришел в анализ, сопровождалась его мучительным самокопанием в себе. С одной стороны, он стремился понять, как, почему и в силу каких причин его собственная жена, мать его сына, вдруг ни с того, ни с сего начала вести бурную жизнь на стороне и, фактически, бросила его, вычеркнула из своей жизни. С другой стороны, внешне прощая ей все измены и выражая готовность смирения перед воз-

можными изменами в будущем, он внутренне никак не мог простить ее предательства по отношению к нему. На каждой сессии можно было услышать от него слова покаяния за свое предшествующее невнимательное отношение к жене и рассуждения о том, что она — свободная женщина и вправе выбирать свой дальнейший жизненный путь. Однако за всем этим чувствовалась глубокая затаенная обида на жену, скрывающаяся за часто повторяющимися восклицаниями: «Я должен простить ее», «я обязан сделать это и ради нее, и ради себя». На мой вопрос «почему он должен сделать это?» Давид не мог дать никакого вразумительного ответа, а только повторял, что это его долг и его обязанность.

Казалось бы, сознание чувства собственной вины должно было способствовать раскаянию Давида по поводу его предшествующего отношения к жене. И он действительно раскаивался в этом, неоднократно говоря о том, что сам виноват в распаде семьи. Вместе с тем, наряду с сознанием вины и раскаянием у Давида постоянно возникали различного рода самооправдания и обвинения в адрес жены, находящие свое отражение в высказываниях типа «я же стал внимательным и заботливым, а она отвергла меня», «разве она не видит, что губит себя», «она же мать, у нее есть сын, так почему она не хочет вернуться ко мне, тем более что я готов все простить ей». Чувство обиды на «предательство» жены у кого-то другого могло бы вызвать потребность в отмщении путем своеобразного разгула или загула. Давид же оказался неспособным ни увлечься другой женщиной (назло жене), ни расслабиться с помощью алкоголя (заглушить собственные переживания в компании мужчин). Он предпочел замкнуться в себе, чтобы испытывать страдания от собственных переживаний. Создавалось впечатление, что он не только наказывает сам себя, испытывая при этом бессознательное чувство удовольствия от собственных страданий, но и в случае разрыва с женой воспроизводит старые стереотипы поведения, обусловленные ранее выбранным им моральным мазохизмом.

В раннем детстве он не испытывал привязанности к отцу, поскольку тот частенько пил и в состоянии опьянения мог обрушивать свою ярость не только на жену, но и на сына. Маленький Давид боялся отца и старался не показываться ему на глаза в те дни, когда в доме разыгрывались семейные сцены. Но он испытывал радость, когда



г

4

5

7

I

'J,

i

У,

1

770

25*


771

1

трезвый, «хороший» отец брал его с собой на прогулки и рассказывал ему интересные истории. Отношения с матерью складывались не просто. С одной стороны, ему приятны были ласки матери, которая время от времени так бурно проявляла свои чувства, что, по его собственному выражению, «зацеловывала его до безумства». С другой стороны, часто его мать исчезала из дома и проводила время неизвестно где, что порождало у маленького Давида тоску и чувство покинутости, заброшенности. Дважды, когда Давиду было 6 и 8 лет, его мать забирала из дома свои вещи и уходила к другим мужчинам, с которыми жила в течение нескольких месяцев. В это время отец особенно сильно запивал, и мальчик был предоставлен самому себе. Уход матери из дому, которая ничего не объясняла своему сыну, воспринимался им как некое незаслуженное наказание и своего рода предательство по отношению к нему, так как мать не брала его с собой, а оставляла наедине с отцом. Возвращение матери в дом сопровождалось ее перемирием с отцом и пылкими, но кратковременными ласками по отношению к сыну. В дальнейшем мать не уходила из дома, пристрастилась к спиртному и вместе с мужем вела беспорядочную, на взгляд Давида, жизнь. В школьные годы мальчик стеснялся пригласить к себе в дом своих друзей, был замкнутым и отстраненным от своих родителей. После того, как однажды, будучи в нетрезвом виде, его мать рассказала, что отец не хотел иметь ребенка и настаивал на том, чтобы она сделала аборт, но оказалось уже поздно, и так появился на свет Давид, он еще больше отстранился от отца. В рассказе матери он усмотрел также ее предательство по отношению к нему, так как понял, что и она не хотела рождения ребенка. Фактически, она как бы все время предавала его — и до его рождения, и после, когда без всяких объяснений исчезала из дома. Глубоко укоренившееся в нем чувство обиды на своих родителей сохранилось на протяжении всей его последующей жизни.

Позднее, когда он стал взрослым, самостоятельным человеком, Давид оказался во власти противоречивых чувств и по отношению к своим родителям, и по отношению к окружающим его людям, особенно женщинам. Детская бессознательная обида на предательство матери породила различного рода рационализации взрослого сына, связанные с оправданием ее нелегкой жизни и обвинениями в свой собственный адрес. Если бы не его незапланиро-
ванное отцом и матерью рождение, то, возможно, у них была бы своя счастливая жизнь. В его собственных глазах он стал виновником последующего пьянства и отца, и матери. Во время наших встреч Давид никогда открыто не обвинял себя в том, что явился причиной разлада в семье. Однако довольно часто он говорил о том, что у него есть долг перед родителями, он обязан им оказывать материальную помощь, хотя и сетовал на то, что нередко отец и мать попросту пропивают те деньги, которые он дает им на продукты питания. Когда Давид пришел в анализ, тема долженствования постоянно присутствовала в его размышлениях и о родителях, и о своей собственной семье.

Инфантильная обида на мать была перенесена на других женщин, включая его жену. Те детские страдания, которые он испытывал, когда мать уходила из дома, повторились в его собственной семейной жизни, когда его жена сперва стала встречаться с другими мужчинами, а затем ушла от него. Собственно говоря, он сам как бы сделал все для того, чтобы его жена, которой он не уделял надлежащего внимания на протяжении нескольких лет, совершила то, что он назвал предательством по отношению к нему. Именно ее предательство позволило ему вновь испытать глубокие страдания, которые явились как бы искуплением своей собственной вины и перед родителями, и перед самим собой. Как и его отец, он готов был все простить своей жене, лишь бы она вернулась домой. Но если отец снимал внутренние стрессы, прибегая к очередному запою, то Давиду ничего не оставалось, как искупать свою вину путем бегства в «дикую, сумасшедшую депрессию». Детские воспоминания о пьяном отце и неприятие его образа жизни привели к тому, что у Давида сформировалось негативное отношение к спиртному. В противоположность своему отцу он крайне редко, что называется по большим праздникам, мог позволить себе выпить немного вина, да и то не получал от этого никакого удовольствия.

, Он вообще стремился вести правильный образ жизни, постоянно создавая себе всевозможные внутренние запреты типа «этого я не должен делать» или, напротив, «я обязан делать то-то и то-то». Создавалось впечатление, что он специально избрал стратегией своей жизни моральный мазохизм, который доставлял ему удовольствие от самой возможности предаваться страданиям. Ему было невыносимо и плохо от «дикой, сумасшедшей депрессии», воз-

772


773

никшей в результате «предательства» жены. Но не в лучшем положении он оказывался и тогда, когда не испытывал каких-либо страданий. И Давид готов был страдать от возможных измен жены, от внутренней обиды на ее предательство. Он уверял себя и меня в том, что непременно должен простить жену, что это его внутренний долг и обязанность перед женщиной, на которой женился, не испытывая чувства любви.

Давиду необходимы были внутренние страдания и переживания. Без них он не мог обойтись. И хотя они причиняли ему неимоверную боль и доставляли массу неприятностей, в результате чего он обратился за помощью, тем не менее стоило только в процессе совместной работы прояснить какое-то положение, связанное с причинами возникновения его депрессии, что приносило ему кратковременное улучшение, как тут же срабатывала негативная терапевтическая реакция, и у него резко ухудшалось самочувствие. Потребовалось длительное время, прежде чем Давид смог осознать, как, каким образом, зачем и почему он обрекает себя на страдания. Но еще более длительное время потребовалось для того, чтобы аналитические разъяснения и конструкции не вызывали ответную негативную терапевтическую реакцию.

Основанный на бессознательном чувстве вины, моральный мазохизм — нередкое явление среди депрессивных пациентов. Многие из них ощущают свою виновность, хотя и не могут объяснить для себя, в чем на самом деле состоит их вина. Чаще всего в их объяснительные схемы включаются механизмы рационализации, связанные с апелляцией к нравственному долгу. Они как бы обращаются к своей совести, следование которой становится жизненной стратегией. И хотя на самом деле их мышление и действие предопределяются не столько совестью как таковой, сколько бессознательным чувством вины, сопряженным с внутренней потребностью в наказании, тем не менее субъективно воспринимаемое давление совести в форме непременного долженствования приводит к развитию мазохистского Я. Собственные страдания становятся своеобразной защитой не только от былых внешних угроз, но и от внутреннего осознания того, что оказалось вытесненным в глубины бессознательного.

В связи с этим в психике человека могут происходить своеобразные процессы, чаще всего не попадающие в поле

774

зрения исследователей и терапевтов. Так, согласно психоаналитическому пониманию психосексуального развития ребенка возникновение морали, нравственности и совести связано с преодолением Эдипова комплекса, точнее, с десексуализацией его. Путем интериоризации внешнего авторитета в психике происходит формирование Сверх-Я, которое начинает выступать в качестве совести, оказывающей давление на Я. Отсюда — возможность возникновения внутрипсихических конфликтов, разыгрывающихся на почве столкновения между жестоким Сверх-Я и ранимым Я. Однако в случае формирования процессов, связанных с моральным мазохизмом, происходит своего рода регрессия, когда наблюдается как бы ресексуализация Эдипова комплекса. В результате подобной ресексуализации вновь оживает Эдипов комплекс, воскрешаются ранее имевшие место переживания и, собственно говоря, происходит обратное движения от морали к инфантильному состоянию, когда за бессознательным чувством вины скрывается активизация амбивалентного отношения к объекту любви, по сути дела, воспроизводящая специфические отношения к родителям. В этом плане моральный мазохизм оказывается тесно связанным с инфантильным искажением детско-родительских отношений, проявляющихся в бессознательных желаниях установления пассивных сексуальных связей в рамках семейного треугольника.



В случае Давида ресексуализация Эдипова комплекса оказалась расщепленной и направленной по двум каналам. С одной стороны, предшествующая сексуальная неудовлетворенность женой, породившая у него мысли о возможности развода, превратилась в свою противоположность, в страстное желание сексуальной близости с ней после того, как у них родился сын и его жена стала любящей матерью. Бессознательное чувство вины и потребность в наказании возникли на почве вновь ожившей сек-суализации отношений и воскрешении Эдипова комплекса, связанного с проявлениями нежных чувств его жены к их сыну и с его собственными воспоминаниями о том, как в раннем детстве мать «зацеловывала его до безумия». С другой стороны, рождение собственного сына выявило невыносимость ситуации, обусловленной инфантильной обидой на своих родителей за внеплановость своего появления на свет, бессознательным чувством вины за их несчастную судьбу, внутренним неосознаваемым недоволь-

775


п

1

\

'А ц

1

ц



п



:

ством по поводу того, что рождение ребенка накладывает на него обязательства по отношению и к сыну, и к жене, а также перенесенным на жену и окрашенным в сексуальные тона повышенным чувством долга, одновременно вызывающим как скрытое раздражение по поводу «предательства» жены, так и самоупреки в связи с предшествующей неспособностью стать единственным сексуальным партнером для нее. В конечном счете все это привело к тому, что развившейся на этой почве моральный мазохизм обернулся для Давида «дикой, сумасшедшей депрессией».

В свое время Фрейд показал, что сексуализация морали посредством морального мазохизма и регрессивное воскрешение Эдипова комплекса ничего хорошего не сулят человеку. «Выгоды от этого нет ни морали, ни данному лицу» [46. С. 363]. И действительно, хотя Давид старался выглядеть в своих собственных глазах высоконравственным человеком и всячески подчеркивал передо мной необходимость выполнения отцовского долга, тем не менее, его реальное поведение по отношению к жене и сыну свидетельствовало, как показал анализ, не столько о проявлении его нравственности, сколько о растворении ее в мазохизме. В процессе совместной работы он говорил о необходимости уважения того выбора, который сделала его жена, и в то же время осуждал ее за недостойное поведение, вследствие которого «сын лишался отца». На словах он выражал понимание необходимости поддерживать в ребенке авторитет матери, на деле при очередных встречах с сыном бессознательно делал все для того, чтобы показать мальчику, что, как папа, он является более любящим и хорошим, чем его мать. Возникающее в процессе столкновения противонаправленных тенденций чувство виновности по отношению к жене и сыну в еще большей степени усиливало проявление морального мазохизма и вызывало обострение депрессии, что служило камнем преткновения на пути к возможности выздоровления. Процесс психоаналитической терапии затягивался, и само лечение шло с переменным успехом, сопровождавшимся попеременной надеждой и отчаянием со стороны пациента, а также сожалением и досадой со стороны аналитика.

Моральный мазохизм — широко распространенное явление среди пациентов, страдающих депрессивными состояниями, возникшими на почве бессознательного чувства вины и потребности в наказании. Это вовсе не означает, что их обо-

776


стренное отношение к нравственности, чаще всего проявляющееся в необходимости следования по-своему понятому долгу, исключает какие-либо садистские компоненты. Бывает и так, что мазохистское самоедство вбирает в себя такие карающие функции совести, которые влекут за собой гиперактивность Сверх-Я, граничащую с проявлением садизма. В этом случае садизм Сверх-Я может оказаться таким непримиримым, тираническим и жестким по отношению к мазохистскому Я, что человек способен оказаться на грани между жизнью и смертью, а глубокая депрессия может завершиться решением покончить со своим собственным существованием.

Разумеется, аналитическая терапия направлена на то, чтобы не только не допустить активизации садистского Сверх-Я, но и облегчить страдания пациента, находящегося во власти морального мазохизма. Это лишний раз свидетельствует о том, что нравственная проблематика органически входит в остов психоанализа и как исследования, и как терапии. Во всяком случае понимание добра и зла, нравственных оснований человека всегда находилось в центре внимания Фрейда. Тем более, что как в теоретическом, так и в практическом отношении нравственная проблематика с неизбежностью подводила к рассмотрению общих проблем, касающихся взаимосвязей между человеком и культурой. Среди них наиболее значимой представлялась проблема жизни и смерти, находящая свое отражение в проявлении сексуальных и агрессивных влечений, мазохистских и садистских наклонностей. Осмысление всего этого предполагало в первую очередь обращение к феномену культуры как таковому. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Фрейд уделял столь пристальное внимание исследованию культуры. И нет, следовательно, ничего противоестественного в том, что в работе, посвященной истории, теории и практике психоанализа, освещение фрейдовского понимания культуры займет соответствующее место.


1

ч

I

1

1

Я и

в
Каталог: book -> psychoanalis -> classical psychoanalysis -> %D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Библиография
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Зигмунд фрейд: человек и основатель психоанализа достижима ли биографическая истина?
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Введение. Откровения аналитика
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Неврозы: смысл, этиология, терапия
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Ошибочные действия
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Эдипов комплекс
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Психоаналитическое учение о бессознательном
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Психоанализ и религия
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Откровения аналитика
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Сексуальная жизнь человека


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница