Глава 1. Теоретические основы исследования агрессивности подростков с умственной отсталостью



страница3/8
Дата10.07.2018
Размер0.59 Mb.
ТипИсследование
1   2   3   4   5   6   7   8

Глава 1. Теоретические основы исследования агрессивности подростков с умственной отсталостью

1.1. Понятие агрессивности


Агрессивность как свойство личности изучалось в рамках нескольких психологических направлений.

Психодинамический подход. Лоренц утверждал, что можно изменить направление агрессивной энергии, направив ее на другую, неагрессивную деятельность и тем самым разрядить скопившуюся энергию. По мнению Лоренца, современное общество должно обеспечивать своих членов социально приемлемыми способами разрядки. Иначе это грозит неконтролируемыми вспышками насилия. Лоренц и ряд других ученых, согласных с его точной зрения, считают, что цивилизованные люди в наше время страдают от недостаточного высвобождения аккумулированных в них агрессивных тенденций [7].

Психодинамически ориентированные теоретики, а также ряд других авторов, полагают, что личность человека представляет собой резервуар накапливающейся энергии. Идеальным решением проблемы агрессии и насилия предполагается поиск способов "очищения" и "освобождения" от сдерживаемых агрессивных импульсов.. И сегодня исследователи полагают, что люди могут уменьшить силу импульсов, задействовав их другими способами: в воображении, в реальной ситуации, в спортивных соревнованиях [7].

Доллардом и его коллегами была сформулирована "фрустрации и агрессии". Согласно этим авторам, осуществление одного агрессивного акта – вне зависимости от того, что его породило, – снижает желание агрессора прибегать к другим формам насилия [8].

Сегодня теория катарсиса исходит из того, что, когда рассерженный человек "выпускает пар" посредством энергичных, но не причиняющих кому-либо вреда действий, имеют место 2 эффекта:

1. снижается уровень напряжения или возбуждения;

2. уменьшается склонность прибегать к открытой агрессии против провоцирующих (и не провоцирующих) лиц [8].

Ряд исследователей полагает, что временному снижению эмоционального напряжения и уровня демонстрируемой агрессии может способствовать необходимость выполнять энергичную, изнуряющую физическую деятельность. Огромное количество данных говорит в пользу того, что физические упражнения могут на самом деле уменьшить стресс и уровень напряжения, возникший в результате стресса. Подобным же образом ощущение полного изнеможения снижает вероятность проявления практически всех форм физического напряжения. Т. о., существует вероятность, что уровень агрессии, для осуществления которой, как правило, необходимо совершить энергичные действия, может снизиться за счет изнуряющих упражнений.

Однако необходимо оговориться, что физическая и эмоциональная усталость быстро проходят, особенно если человек привычен к подобным нагрузкам. Отсюда следует, что снижение эмоционального напряжения и уровня агрессии, вызванные такого рода деятельностью, сравнительно кратковременны и не позволяют добиться устойчивой и длительной элиминации склонности к агрессии [8].

Данные, которые приводятся в научной литературе, противоречивы: существует очень много свидетельств, подтверждающих, что даже такая форма агрессии, как легитимное соперничество, усиливает агрессивные тенденции; тогда как в некоторых других исследованиях получены иные результаты. Знаменитый американский психолог Л. Берковиц предложил свое объяснение тому, что многие люди считают, что конкуренция и другие формы агрессивного поведения могут редуцировать враждебные побуждения. Главной причиной этого, с точки зрения автора, является склонность приписывать улучшение настроения разрядке агрессивной энергии. Автор считает, что это ошибочное мнение. В действительности же мы, скорее всего, испытываем эмоциональный подъем оттого, что:

1. получаем удовольствие от соперничества (или любого другого легитимного способа проявления агрессии);

2. были так вовлечены в процесс, что перестали думать о тех вещах, которые нас фрустрировали, а, следовательно, перестали из-за них переживать [7].

Теория социального научения. Разрабатывая проблему формирования моделей агрессивного поведения под влиянием личного примера, Р. Бэрон и Д. Ричардсон выделили четыре вида влияний, которые может оказать наблюдение насильственного поведения на свидетеля. Это:

1. открытие новых граней агрессивного поведения, обучение вербальным и физическим реакциям, которые ранее отсутствовали в поведенческом репертуаре человека и посредством которых можно причинить вред окружающим. Такое обучение – обучение посредством наблюдения – хорошо 6известный феномен. Ему отводится главная роль при объяснении воздействия примеров насильственного поведения;

2. вследствие осознания того, что другие безнаказанно проявляют агрессию, возможен кардинальный пересмотр поставленных ранее ограничений на агрессивное поведение. Подобное снятие запретов может увеличить вероятность проявления агрессивных действий со стороны наблюдателя;

3. более того, постоянное наблюдение сцен насилия способствует постепенной утрате эмоциональной восприимчивости к агрессии и к признакам чужой боли. В итоге формируется привычка наблюдателя к насилию и его последствиям и он перестает рассматривать его как особую форму поведения. Теперь его фактически нечего не удерживает от участия в действиях подобного рода;

4. постоянное наблюдение агрессии может изменить индивидуальный образ реальности. Т.е. люди, часто наблюдающие насилие, склонны ожидать его и воспринимать окружающий мир как враждебно настроенный по отношению к ним. При этом обостряется ощущение угрозы внешнего мира и формируется тенденция к агрессивному отреагированию [8].

В ряде исследований получены данные, свидетельствующие о том, что у людей, наблюдающих сцены насилия, может активизироваться агрессия, если они считают, что видят людей, намеренно пытающихся ранить или убить друг друга. Исследования показывают, что уровень враждебности у болельщиков, наблюдавших за состязаниями в контактных видах спорта, повышался, если они приписывали участникам агрессивные намерения. Не придавая игре агрессивного смысла, зритель не придет к агрессивным мыслям (если он не слишком обеспокоен ходом игры) и, следовательно, не получит стимула к агрессии [7].

Р. Хьюсман утверждает, что при наблюдении за дерущимися людьми у зрителей развивается определенный способ понимания агрессии. Психологи, изучающие когнитивные процессы, назвали бы это созданием сценария, направляющего их ожидания в релевантных ситуациях – в данном случае ожидания последствий агрессивных действий и предположения о способах решения определенных социальных проблем. Т.о., столкнувшись с трудностями во взаимоотношениях с другими людьми, человек вспомнит сценарий агрессии, который предскажет вероятный ход событий и предпишет оптимальное поведение в сложившихся обстоятельствах.

Естественно, что люди, создающие в высшей степени агрессивные сценарии, скорее всего, выберут соответствующие агрессивные действия как наилучший способ решения проблемы [7].

Соглашаясь с теорией "социального научения" Бандуры, Хьюсман подчеркивает, что социальные стратегии и сценарии отчасти выводятся из наблюдений за поведением других людей, будь то люди из "плоти и крови" или экранные киногерои. Автор выделяет ряд предпосылок, наличие которых необходимо для того, чтобы наблюдение насилия дало толчок развитию агрессивных идей. Прежде всего, наблюдатель должен обратить внимание на происходящее. Совершенно не обязательно при этом замечать и анализировать все, что он видит. Главное, – чтобы в уме, так или иначе, отложились сцены насилия. У некоторых наблюдателей от просмотренной агрессивных сцен остается такое яркое впечатление, что они начинают воспринимать их как правдоподобные и отождествляют себя с действующими лицами [7].

Кроме того, для закрепления агрессивных сценариев необходимо также, чтобы зрители соответствующим образом интерпретировали (или "кодировали") увиденное. Формирование соответствующих враждебности сценариев особенно вероятно, если человек оценивает наблюдаемую агрессию как "правильное" и "выигрышное" поведение [7].

Тем не менее, какова бы ни была суть агрессивных идей, они могут постепенно стираться из памяти, если периодически не возникает повторения созданных ими понятий. Отсюда следует, что необходим учет условий сохранения и закрепления индуцированных наблюдением агрессивных сценариев. Чем чаще человек становится свидетелем насильственного поведения и напоминает себе о том, чему он уже научился, тем сильнее сценарий вживается в его память. Далее, чем разнообразнее повторы, тем шире становится диапазон ситуаций, к которым наблюдатель будет применять закрепленный сценарий [7].

Как только индивид приходит к заключению, что побуждающей силой поступка другого человека была враждебность, он начинает искать в своей памяти подходящую поведенческую реакцию и наступает переход на следующий этап рассматриваемой когнитивной модели агрессивной реакции на ситуацию – этап выбора реакции.

Хьюсманн характеризует этот шаг как поиск "сценария поведения". Другими словами, ребенок должен перебрать возможные и подобрать подходящие реакции. Когда речь идет об агрессивности, считается, что в поведенческом репертуаре агрессивного ребенка имеется гораздо меньше реакций, подходящих для конкретного случая, и что, скорее всего, они будут носить агрессивный характер. Додж и Крик сделали предположение, что ребенок сравнительно легко актуализирует ответную реакцию из имеющегося набора, если он недавно сталкивался с конкретной реакцией, или ему о ней напомнили, или если его "список" возможных реакций ограничен.

Данные, полученные многими исследователями, свидетельствуют в пользу справедливости этой составной части описываемой когнитивной модели. Осознав перечень возможных реакций, ребенок переходит к следующему этапу рассматриваемой когнитивной модели агрессивной реакции на ситуацию – к оценке реакции. Он должен оценить приемлемость каждой возможной реакции и выбрать ту, которую следует воплотить в реальность. Критерии подобной оценки могут быть различными. Например, в качестве критериев могут выступать потенциальные последствия решения – то есть оценка того, по силам ли субъекту данная стратегия поведения и насколько она окажется эффективна?

Оценивающий в обязательном порядке решает, сумеет ли он осуществить входящие в выбранную реакцию действия. Так, например, маленький ребенок, когда его обижает здоровенный верзила, может выбрать в качестве ответной реакцию, включающую физическую агрессию, но, скорее всего, он оценит ее как неприемлемую, так как вряд ли окажется в состоянии эффективно воплотить ее в жизнь. На этом этапе также оцениваются вероятные результаты или последствия от использования выбранной стратегии.

Перри, Перри и Расмуссен проанализировали зависимость между агрессивным поведением и двумя факторами, релевантными на данной стадии когнитивного процесса – восприятием самоэффективности (способности осуществить предполагаемую реакцию) и ожиданиями последствий от этой реакции.

Социально-когнитивный подход к объяснению возникновения агрессии рассматривает индивидуальные различия в проявлениях агрессии как функцию различий в обработке социальной информации. Таким образом, одним из важнейших факторов формирования агрессивного поведения предполагаются когнитивные способности индивида и усвоенные им стратегии переработки информации. Одной из основных когнитивных моделей, существующих на данный момент, является модель, разработанная Кеннетом Доджем и обозначаемая как модель враждебной атрибуции (hostile attribution model) [6]. Атрибуции относительно намерений других зачастую играют важную роль в агрессивном поведении. Когда люди считают, что причиной непонятных действий другого являются дурные намерения, они, скорее всего, отплатят тем же; в то время как в ситуации, когда они прекрасно понимают, что эти действия другого вызваны совершенно иными мотивами, агрессивной реакции может и не возникнуть. Таким образом, как утверждает Э. Аронсон, реакция человека на фрустрацию "может быть модифицирована и одним из важнейших факторов, способных это сделать, является намерение, приписываемое фрустратору" [3, с. 288]. Этот эффект вызывает интерес к такой личностной характеристике, как тенденция приписывать враждебные намерения другим, даже тогда, когда этих намерений в действительности не существует. Эта тенденция получила название предвзятой атрибуции враждебности. Ее влиянию на агрессивное поведение посвящено большое количество работ последнего времени [8].

Так, Кеннет Додж и его коллеги выявили, что для крайне агрессивных детей характерна предрасположенность к враждебно-предубежденным атрибуциям. Т.е. дети, склонные к насильственным действиям, чаще интерпретируют неоднозначные действия как враждебные и угрожающие, чем их менее агрессивные сверстники. Они часто усматривают агрессию и насилие там, где в действительности ничего такого не происходит. Аналогичные данные получены и при исследовании подростков, для которых "характерны дефицитарность навыков решения социальных проблем и множество убеждений в поддержку агрессивности. Особенно выделяется их склонность определять проблемы враждебным образом, усваивать враждебные цели, не стремиться найти больше надежной информации, меньше генерировать альтернативных решений, меньше предвосхищать последствия агрессивных решений и выбирать менее эффективные решения" [6, с. 160-161].

В целом ряде работ Додж и Куайе показали, что индивидуальные различия во враждебной атрибуции оказывают влияние на возникновение и силу реактивной агрессии – агрессии в ответ на предшествующую провокацию, – а не проактивной агрессии, возникающей при отсутствии провокации. Кроме того, авторы нашли подтверждение гипотезе, заключавшейся в том, что предвзятая атрибуция враждебности напрямую связана с высоким уровнем сверхреактивной агрессии – тенденцией выдавать мощную ответную реакцию даже на самую слабую провокацию [8]. Подобная реакция может приводить лишь к еще большему увеличению проявлений агрессии. Ведь неоправданно агрессивная реакция на нейтральные средовые источники приводит к поиску оправданий своим чрезмерным действиям. Эти поиски "заключаются в преувеличении зла, которое нападавшие видят в своих врагах, и это в свою очередь увеличивает вероятность того, что атака повторится еще и еще раз…" [3, с. 283]. Аронсон приводит данные, которые свидетельствуют о том, что "… воинственное поведение усиливает воинственные аттитьюды, а они в свою очередь увеличивают вероятность воинственного поведения" [3, с. 283].

В исследовании, проведенном Доджем, Прайсом, Бахоровски и Ньюманом на группе мальчиков- подростков, осужденных за самые разнообразные насильственные действия, было выявлено, что склонность к предвзятой атрибуции враждебности напрямую связана с расстройством поведения именно по типу низкой социализации, характеризующееся склонностью к физическому насилию и отсутствием социальных и эмоциональных связей человека с другими членами общества. Кроме того, исследователи установили положительную корреляцию склонности к предвзятой атрибуции враждебности с количеством насильственных преступлений, совершенных испытуемыми против других лиц [8]. Установлено, что склонность к предвзятой атрибуции враждебности свойственна не только детям, но и взрослым; она проявляется как у лиц, страдающих от психических расстройств, так и у здоровых людей [8].

Предвзятая атрибуция враждебности рассматривается в рамках формирования представлений человека о картине мира. В процессе накопления субъективного опыта у человека постепенно формируется внутренний мир его представлений об окружающей действительности, о себе и других людях. Враждебность может становиться одной из базовых характеристик объектов субъективного восприятия мира, на которую также оказывают влияние представления субъекта о справедливости, контролируемости, предсказуемости и т.д. Лишь взаимодействие всех этих характеристик дает весь спектр когнитивных, эмоциональных и поведенческих проявлений враждебной картины мира [24].

Представления об окружающем мире как о враждебном могут формироваться как с первых дней жизни ребенка под влиянием ряда наследственных, семейных, социальных факторов, так и уже в зрелом возрасте в результате психической травмы, когда картина мира может претерпевать серьезные изменения [24]. Кроме того, представляется возможным говорить об изменении индивидуального образа реальности в случае влияния, оказываемого при длительном наблюдении насильственного поведения. Как показывают исследования, люди, просто наблюдающие насилие, склонны ожидать его и воспринимать окружающий мир как враждебно настроенный по отношению к ним. Такое искажение может легко привести к обостренному ощущению угрозы и к склонности реагировать агрессивно [7, 8].

Выделяются виды и формы агрессии, построенные по разным основаниям: физическая, вербальная, прямая, косвенная; враждебная и инструментальная; реактивная и проактивная, "доброкачественная" и злокачественная"; психотическая и трансформированная; ситуативные агрессивные реакции, пассивное агрессивное поведение и активное агрессивное поведение; ауто- и гетероагрессия [56]

Проблема изучения мотивации агрессивного поведения в последние годы все больше привлекает внимание психологов, а, если оно выливается в преступное поведение, то и криминалистов. В соответствии с уже рассмотренными нами выше направлениями изучения агрессивного поведения, Х. Хекхаузен выделил три направления в изучении мотивации агрессивного поведения: с точки зрения теории влечений, фрустрационной теории и теории социального научения. Эти различные подходы к рассмотрению причин агрессивного поведения отражают сложившееся в современной психологии положение дел относительно проблемы мотивации. Так, теория влечений близка к пониманию мотива как побуждения, возникающего у человека при наличии той или иной потребности; фрустрационная теория – к взгляду, по которому причинами действий и поступков человека являются внешние стимулы (внешняя ситуация); а теория социального научения близка к той точке зрения, по которой мотив отождествляется с целью (привлекательность предвосхищаемых последствий агрессивного действия, по А. Бандуре). Однако у каждой из этих теорий есть один и тот же недостаток – это односторонний подход к рассмотрению причин поведения. Поэтому они не могут дать достаточно полного описания процесса мотивации агрессивного поведения [14].



Попытка создания описательной схемы процесса формирования мотива агрессии с учетом позиций всех направлений изучения по данному вопросу принадлежит Е.П. Ильину. На взгляд автора данная мотивационная схема может быть представлена следующим образом. Все начинается с возникновения конфликтной (при общении) или фрустрирующей (при деятельности) ситуации, играющих роль внешнего стимула. В ответ на подобный средовой стимул у субъекта возникают определенные отрицательные состояния, такие как злость, досада, обида, негодование, гнев, ярость, с появлением которых и начинается формирование мотива агрессивного поведения. Переживание этих состояний приводит к возникновению потребности (желания) субъекта общения устранить возникшее психическое напряжение, разрядить его тем или иным способом. Такая потребность приводит к формированию пока абстрактной цели: что надо сделать, чтобы удовлетворить возникшее желание наказать обидчика, унизить его, оскорбить, устранить как источник конфликта, найти способ сохранения чувства собственного достоинства. При выборе этой абстрактной цели играют роль как внешние ситуационные обстоятельства, так и опыт человека, который уже на этом этапе развития конфликта может блокировать прямое агрессивное поведение (в вербальной или физической форме) и перевести его в косвенно-агрессивное. На следующей стадии формирования мотива агрессивного поведения возникшее намерение наказать, отомстить и т.п. приводит к поиску конкретных путей и средств достижения намеченной абстрактной цели. С этого момента субъект приступает к рассмотрению возможных конкретных агрессивных действий, выбор которых зависит от оценки ситуации и возможностей самого субъекта, а также от отношения к источнику конфликта и установки на разрешение конфликтных ситуаций. Здесь могут играть роль характерологические качества субъекта, такие как, например, драчливость и скандальность. Пропустив все возможные способы через "внутренний фильтр", субъект переходит к III стадии формирования мотива агрессивного поведения. Он приступает к формированию намерения осуществить конкретное агрессивное действие в отношении того или иного объекта. Причем здесь в качестве объекта агрессии может выступать не только сам обидчик, но и любой другой человек или предмет. На этом этапе осуществляется выбор конкретного агрессивного действия, т.е. происходит процесс принятия решения, который приводит к возникновению побуждения достичь намеченной цели. На этом процесс формирования мотива агрессивного поведения заканчивается. Итогом всего вышеизложенного процесса является образование сложного психологического комплекса, который включает в себя потребность (желание) личности отреагировать на конфликтную ситуацию, способ и средства этого реагирования и обоснование выбора способа и средств. Таким образом, у субъекта появляется основание агрессивного поведения, которое объясняет, почему он пришел к принятию необходимости такого поведения (что побудило), что он хочет достичь подобным поведением (какова цель), каким способом (выбор конкретных средств реализации) и, может быть, – ради кого. Подобное основание может в ряде случаев исполнять роль "индульгенции", оправдывающей и дающей разрешение на совершение социально не одобряемого поступка. Вместе с тем автор указывает, что мотив агрессивного поведения не всегда формируется так сложно. Процесс формирования мотива может быть свернут, особенно за счет второй стадии – стадии выбора конкретных путей и средств достижения намеченной цели. Подобное упрощение модели имеет место у людей, привыкших в определенных конфликтных ситуациях реагировать неким стереотипным способом: драться, ругаться (дети – плеваться). У них может не возникать никаких особых сомнений относительно того, как реагировать на внешнюю агрессию. В подобном случае выбор стратегии поведения носит характер автоматизма [14].

Таким образом, Ильин приводит такую схему формирования мотива агрессивного поведения, где агрессия рассматривается не просто как результат воздействия комплекса различных внешних и внутренних факторов, а как система этих факторов, которая реализуется в процессе формирования мотива (мотивации).

Рассматривая представленную систему, автор объединяет различные теории мотивации агрессивного поведения в единую концепцию, которая учитывает роль как внешних (фрустрационная ситуации, конфликтная ситуация), так и внутренних факторов (чувствительность субъекта к этим ситуациям, наличие опыта – научение и т.п.) [14].



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница