Пятая Психоаналитическая социология



страница5/8
Дата21.05.2016
Размер347 Kb.
ТипГлава
1   2   3   4   5   6   7   8

227
ными, но одновременно страстно ищут авторитета, подчинения, неограниченной власти над собой. Группа передает суждения своего сверх-Я лидеру, воспринимая его стандарты. Лидер идеализируется массой или группой, причем исключается всякая возможность критических суждений. Ценой этого достигаются групповая солидарность и чувство безопасности. Соответственно Фрейд определяет человека как «животное орды, предводительствуемое главарем орды»44. В массах живет первобытная орда, подобно тому, как в индивиде фактически сохранился первобытный человек. Поэтому «психология массы является древнейшей психологией человечества»45.

Рассматривая проблемы лидерства, Фрейд намечает ряд дифференциаций   вождь, вторичный вождь, абстрактная идея, заменяющая вождя, массовая негативная привязанность к лицу или идее и т.д. Однако, по существу, эти вопросы почти не рассматриваются. В целом, постановка проблемы лидерства Фрейдом характеризуется еще крайней недифференцированностью и аморфностью. Однако и такая общая постановка вопроса со всей очевидностью свидетельствует об авторитаристских тенденциях социальной доктрины Фрейда, которые, как говорилось выше, находятся в некотором противоречии с его глубокой симпатией к угнетенным массам и простому человеку. Проблема лидерства рассматривается Фрейдом в обычном для него редукционистском духе. В сущности все сводится к одному варианту   авторитарному лидерству. Впрочем, следует отдать должное Фрейду   он был одним из первых исследователей, попытавшихся подойти к проблеме лидерства в социально-психологическом плане.

В структуре и динамике групповой психологии Фрейд выявляет некоторые специфические черты, не присущие психологии индивидуальной, однако их основа и главные психические механизмы в принципе оказываются идентичными. Именно такие бессознательные социально-психические механизмы, как проекция, идентификация, рационализация, регрессия, общие для групповой и индивидуальной психологии, представляют реальный научный интерес и впоследствии стали объектом пристального внимания в социологии и социальной психологии.

В целом представления Фрейда о социальной структуре, социальных группах, социальных отношениях и природе групповых связей показывают, какая обедненная и искаженная картина возникает при попытке анализировать эти явления с позиций глубинной психологии. Фрейд, например, сводит проблему ли-



228
дерства исключительно к взаимоотношениям масс и вождя. Он совершенно исключает из поля зрения экономический и ряд других существенных моментов, скажем, такой фактор классовой и групповой дифференциации, как разделение труда, которому важное значение придавал не только К. Маркс, «а также О. Конт, Г. Спенсер и Э. Дюркгейм. Кстати сказать, эти имена почти не упоминаются им. Представления о развитии социологии и состоянии разработки ее проблематики у Фрейда подчас еще более фрагментарны, чем осведомленность в вопросах археологии, этнографии и т.д. Хотя у него немало оговорок относительно недостаточности чисто психологического подхода к тем или иным проблемам, все же очевидна его глубокая убежденность, что он владеет универсальным ключом для решения всех человеческих и общественных проблем. Поэтому социальные конструкции Фрейда выглядят иногда такими наивными и архаичными не только по сравнению с социальной теорией марксизма, но и с доктринами «классиков» буржуазной социологии.

Социальное развитие и изменение. Мы видели выше, насколько противоречива позиция Фрейда относительно социального развития, возможности социальных изменений. Это   позиция постоянных колебаний между антиисторизмом, обусловливаемым концепциями консервативности человеческой природы и принципиальной репрессивности цивилизации и позитивистским эволюционизмом с сопутствующей ему надеждой, что какие-то изменения все же могут произойти. Иногда он усматривает причину социальных изменений в классовой борьбе угнетенных с правящими классами за свои права и даже заявляет, что революции как в новое время, так и в первобытной орде   единственное средство социальных изменений. Однако такого рода «открытия» отодвигаются у Фрейда на второй план общей, весьма умеренной эволюционистской тенденцией. Мирную культурную эволюцию масс в направлении принятия культуры, разума, социальных, альтруистических чувств и постепенного обуздания инстинктивных целей, стремлений Фрейд считает более солидной основой социальных изменений. Чаще всего источником социального развития у Фрейда выступает не реальная борьба классов, а извечная борьба некоторых абстрактных начал, которыми оказываются то Эрос и Танатос, то бессознательные импульсы и цивилизация, то живая материя как консервативная инертная сила и внешняя среда, которая выводит ее из состояния инертности и толкает на путь развития и прогресса.

Иногда, как, например, в своей последней книге «Моисей и монотеизм» [1939], Фрейд высказывает готовность принять теорию факторов, говорит о сложности причинных связей в истории и



229
общественной жизни. К существенным социально-историческим факторам он причисляет экономические, технические, демографические, географические, роль великих людей и др. Однако дальше их перечислений дело не идет. Из всех этих факторов Фрейда интересует фактически только один   великие люди, которые, по его мнению, выступают не только лидерами народов и общественных групп, но во многом и создателями моральных стандартов и ценностей. На них он возлагает надежды в плане будущего воспитания масс и т.п.

Представления Фрейда о прошлых, особенно о ранних, этапах развития человеческого общества, как мы уже отмечали, совершенно фантастичны, будучи связанными с дарвиновской идеей первоначальной патриархальной орды, с мифом праисторического отцеубийства и последовавшим за ним «общественным договором». Для 3. Фрейда хронология, археологические, и этнографические данные существуют лишь в той мере, в какой они необходимы для его мифологических гипотез и построений. Находясь под влиянием позитивистского эволюционизма, Фрейд, подобно многим эволюционистам, конструирует умозрительную схему развития человеческого общества. Она включает следующие этапы: 1) анимистический; 2) религиозный; 3) научный. Каждому из периодов этой схемы, близкой аналогичной контовской схеме, соответствует определенный этап индивидуального развития человеческой психики: первому этапу   стадия нарциссизма, второму   стадия зависимости от родителей, третьему   стадия зрелости.

С точки зрения Фрейда, социокультурная эволюция происходит очень медленно и сводится, по существу, к изменению характера первичных влечений. Господство бессознательного Оно заменяется господством разумного Я, антисоциальные эгоистические чувства превращаются в альтруистические и социальные, сексуальные инстинкты отчасти получают свободное от социальной репрессивности удовлетворение, отчасти сублимируются, агрессивные инстинкты превращаются в средство овладения внешним миром и самим собой, и на основе всего этого постепенно возникают гармоническая личность и гармоническое общество. Как это может произойти в патологическом, репрессивном обществе и может ли произойти вообще   Фрейду, как уже отмечалось, совершенно не ясно. Подобная неясность вполне естественна. Фантастическое представление о прошлом, нереалистическое представление о настоящем, далекое в общем от его основных социальных проблем, не могли вести к каким-то серьезным идеям относительно будущего, тем более на той крайне зыбкой методологической базе, которую представляет для решения подобных

230
глубинная психология. Вполне понятно поэтому, что чувствительный социальный анализ у Фрейда постоянно подметается благими пожеланиями.
Социальный контроль, социальные нормы, социальный порядок. Собственно термин «социальный контроль» не употребляет Фрейдом (как и некоторые из рассмотренных выше), однако, по существу, он имеет в его социальной доктрине особенно важное значение. С одной стороны, механизмы социального контроля   это как раз те самые ненавистные механизмы, которые охраняют привилегии правящего класса, подавляют естественные влечения человека, уродуют его, превращая в невротика, лицемера и т.п. С другой стороны, эти механизмы   единственный, хотя и не очень надежный, бастион против всеразрушающего бунта инстинктов, против войны всех против всех и новой мировой войны, которая грозит уничтожить человечество, против полной анархии и хаоса, т.е. механизмы, благодаря которым возможно существование цивилизации.

Появление социальных норм, запретов и социального контроля, как уже говорилось, Фрейд относит к праисторической драме отцеубийства. Оно связано с возникшей в результате этой драмы системы «общественного договора», с тотемизмом, с табу, обусловленными первоначальными общественными (и религиозными формами. Кстати сказать, отношение Фрейда к религии очень характерно в плане рассматриваемой проблемы. Оно всецело лежит в русле достаточно давней элитарно-атеистической традиции. С одной стороны, религия   иллюзия, представляющая опасность для культуры, своеобразная форма коллективного невроза, заслуживающая самой решительной критики. С другой   это средство поддержания социального порядка, социального контроля над массами, это необходимая для них фикция, выполняющая компенсаторную функцию, средство обуздания агрессивных импульсов, возможность избежать индивидуальной невротичности. С этой иллюзией, согласно Фрейду, нельзя быстро покончить и даже неизвестно, возможно ли покончить вообще. Все зависит от того, удастся ли в будущем уничтожить пропасть между элитой и массами. Если да, то разум и научное знание станут всеобщим достоянием и вытеснят все формы иллюзий, в частности религиозную.

Согласно Фрейду, с появлением социальных запретов человек выходит из животного, первобытного состояния; формы этих запретов и степень их интернализации различны   одни являются всеобщими, другие относятся только к отдельным классам, группам или лицам. Более или менее полная интернализация достигнута только в отношении некоторых наиболее древних форм

231
запретов (кровосмешение и др.), другим запретам огромное большинство подчиняется только под влиянием внешнего принуждения. Особую социальную роль играют классовые запреты. Для масс они являются главным образом внешними, так как угнетенные классы испытывают постоянное недовольство и враждебность к обществу и культуре, существование которых возможно лишь благодаря их труду, но в пользовании плодами которых они принимают самое незначительное участие. В этих условиях нельзя ожидать интернализации культурных запретов угнетенными классами и, следовательно, роль репрессивности, принуждения очень велика. Сама наличная общественная система делает социальное принуждение необходимым, в ней невозможно, считает Фрейд, совместить свободу с порядком и справедливостью без принуждения.

У действительно цивилизованных людей, т.е. у меньшинства, основные системы социокультурных табу, хотя и формируются в значительной степени в процессе социализации, в результате внешних воздействий, в период зрелости они выступают уже как фундаментальные компоненты личности. Таких инструментов внутренней цензуры два   это сверх-Я и сознание, различие между которыми в рассматриваемом отношении довольно неопределенно. Кроме того, существует сверх-Я культуры, т.е. этика   принудительный социальный механизм, осуществляющий общественные регулятивные функции, универсализирующий подавление человеческого естества, социализацию и конформность в отношении социальных и культурных стереотипов.

Таким образом, для большинства людей основной мотив послушания, конформности   страх перед обществом, перед социальными санкциями. Однако одних санкций страха недостаточно, для поддержания социального порядка они должны дополняться рядом механизмов, описанных выше, в частности основным фактором групповой солидарности   либидинозными связями.

Формы социального контроля, поддержания социального порядка в процессе эволюции меняются от насилия к закону, который, однако, также является, по мнению Фрейда, не чем иным, как более утонченной и замаскированной формой насилия, поскольку законы создаются правящими классами и для правящих классов и предоставляют порабощенным классам гораздо меньше прав. Такова еще одна из идей Фрейда, где он отступает от абстрактно-психологических позиций и подходит к реалистической, классово-конфликтной интерпретации общества и общественных процессов. Подобные идеи у него, как уже отмечалось, достаточно редки, однако в своей совокупности они выстраива-



232
в определенную концепцию, пусть находящуюся на заднем плане его теории, пусть достаточно неопределенную и во многом наивную, но свидетельствующую все же о том, что Фрейд не всегда придерживался позиций полуфантастического абстрактного социального психологизма и не всегда оставался глухим к основным социальным нуждам и процессам своего времени.

Подход Фрейда к проблеме социального контроля и социального порядка носит фрагментарный и односторонний, специфический для его системы характер. Он чаще всего игнорирует институциональный аспект проблемы, не рассматривает социокультурные нормы в системе, в их связи с общественными институтами. Обращая иногда внимание на классовый характер социального контроля в буржуазном обществе, он, как правило, оказывается не в состоянии увидеть истинные, глубинные основы этого феномена, связанного с определенными формами собственности. В результате будущее социального контроля, в частности его репрессивных форм, оказывается поставленным в зависимость от проблематичной возможности изменения природы человека.



Социализация индивида. Как индивид становится социальным существом   одна из центральных проблем системы Фрейда. Основную роль в процессе социализации играет, по его мнению, семья и те процессы, которые происходят, согласно его концепции детской сексуальности, в первые шесть лет жизни человека. Взаимоотношения с родителями, протекание сексуальных стадий развития ребенка, разрешения Эдипова комплекса и интернализация родительских предписаний в преобладающей степени детерминируют последующее поведение взрослых, оказывают ре­шающее влияние на формирование характера человека, его Я и сверх-Я, обусловливают, в какой мере он будет впоследствии социальным или асоциальным.

Хотя именно событиям детства Фрейд отводил определяющую роль в становлении человеческой личности и ее социализации, со временем он стал придавать все большее значение и последующему влиянию среды, в частности, в формировании таких механизмов, как сублимация, вытеснение, регрессия, проекция, идентификация, рационализация и др. Эти психические процессы в его системе выступают, с одной стороны, как защитные механизмы личности, с другой   как существенные социокультурные механизмы. Например, только вытеснение и, особенно, сублимация делают возможными общественную жизнь, так как благодаря этим механизмам необузданные сексуальные и агрессивные инстинкты дисциплинируются и направляются в превращенной форме на выполнение социально значимых целей. Регрессия представляет собой феномен возвращения индивида к ранним



233
стадиям его развития. Аналогичный процесс в массовой психологии связан также с возвращением к первобытным фазам массовой психологии, с прекращением действия механизмов социального контроля, освобождением первичных импульсов (например, во время войны, в психологии толпы и т.д.). Проекция   социально-психологический механизм, проявляющийся, в частности, в межгрупповой и межнациональной неприязни, в отношениях к меньшинствам, к иностранцам и всякого рода «чужакам», на которых переносятся как собственные недостатки, так и в концентрированной форме человеческие недостатки вообще и которым вменяется вина за всякого рода неустройства, несчастья и пр. Этот бессознательный «перенос» подкрепляется часто системой «рациональных» аргументов. Здесь выступает на сцену механизм рационализации, представляющий собой бессознательное псевдорациональное обоснование поведения, являющегося на самом деле результатом могущественных асоциальных импульсов. Наконец, идентификация представляет собой существенный механизм внутригрупповой солидарности, интеграции индивида в группу. Он также, по мнению Фрейда, в значительной мере позволяет объяснить индивидуальное и массовое поведение в случаях слепого следования массы за вождем.

Хотя Фрейд и принимал во внимание влияние среды в процессе социализации индивида, однако, как уже отмечалось, подходил к этой проблеме в общем весьма абстрактно, неисторически. Продуктами социализации в человеке выступает Я и в значительной степени сверх-Я, в то время как Оно является врожденным. Высоко социализированная личность, по его мнению, обладает сильным, рационально ориентированным Я, хорошо, но не излишне развитым сверх-Я, формирующимися путем интернализации родительских предписаний, родительского авторитета, социальных норм, запретов, а также благодаря переориентированному, поставленному на службу человеку инстинкту агрессии.

Как мы уже знаем, Фрейд постоянно колебался между пессимистическим и умеренно оптимистическим взглядами на перспективы развития человечества, конформистским и неконформистским вариантами решения его футурологических проблем. Однако основные надежды в этом отношении он возлагал именно на процесс правильной социализации индивида, посредством которого можно будет от поколения к поколению постепенно увеличивать количество высокосоциализированных, цивилизованных людей и в конце концов поднять массы до уровня элиты. Таким образом, хотя, с точки зрения Фрейда, природа человека весьма статична и консервативна, существуют достаточные возможности для социальной инженерии.

234
Резюмируя сказанное, следует подчеркнуть, что социологические компоненты и подходы занимают большее место в доктрине Фрейда, чем обычно думают. Неосновательна преобладающая и приобретшая прочность предрассудка трактовка его взглядов как совершенно «несоциологических», следуя которой «многие комментаторы считали его слепым к социальным факторам и историческому изменению»46. Конечно, социальные факторы имели в концепциях Фрейда, как правило, «вторичное» значение, а его социологические экскурсы неизбежно носили отпечаток «дилетантизма». Однако их нельзя недооценивать.

Вместе с тем учение Фрейда «социологично», так сказать в буржуазной системе отсчета. Поэтому преувеличение значения Фрейда как социального мыслителя, которое, как мы помним, встречается среди его апологетов, не только несостоятельно, но и имеет вполне определенный идеологический подтекст. Так, многочисленные и модные на Западе параллели между 3. Фрейдом и К. Марксом абсолютно беспочвенны   это фигуры несоизмеримых масштабов, особенно в социологии. Справедливым и точным является замечание французского марксиста Л. Сэва: «...через полвека после Маркса Фрейд абсолютно не понял, что такое человеческое общество и его история»47. Социальная доктрина Фрейда в целом очень далека от научного подхода, она не ведет, а уводит от адекватного понимания социальной реальности и общественных процессов. Преобладающий в ней биопсихологический редукционизм не позволяет разобраться в их сущности. Странные и навязчивые историко-психологические фантазии Фрейда   закономерное следствие безнадежности попыток понять общество и историю исхода из психологии индивида или по аналогии с ней. Обращение Фрейда к иным факторам, хотя и не лишено интереса, не спасает положения, как всякая эклектика.

Тем не менее нельзя упускать из виду, что социальная доктрина Фрейда глубоко двойственна. Фрейд выступал нередко с гуманистических позиций, как критик капиталистического общества, остро чувствовавший его пороки, стремившийся нащупать пути улучшения положения человека. В процессе этих поисков он иногда даже интерпретировал общественные конфликты как конфликты классовые (что обычно ускользает от внимания ис­следователей). Конечно такой подход встречается у него не часто и имеет весьма абстрактный и даже наивный характер. Однако подобные попытки свидетельствуют, во-первых, что Фрейд

235
не мог остаться полностью в стороне от непрерывно возраставшего влияния идей научной социологии, а во-вторых, что его социальная доктрина далека от той однозначности, которую ей неоднократно пытались приписать.

Очевидно, что основное значение учения Фрейда, «рациональное зерно» его теорий лежат вне его социологических экскурсов и социально-философских конструкций. Несмотря на некоторые интересные моменты, такие, например, как анализ определенных социально-психологических механизмов и механизмов социального контроля, через которые правящие классы осуществляют свое господство, социальная доктрина Фрейда в своем позитивном содержании была по преимуществу запоздалым и бледным повторением уже открытого. Однако ее историческое значение весьма велико. Во-первых, она представляет собой одно из наиболее рельефных выражений «разорванного» сознания либеральной интеллигенции первой половины нашего века. Во-вторых, она оказала глубокое воздействие на современную буржуазную и радикалистскую общественную мысль. И наконец, из нее непосредственно вырос ряд постфрейдистских школ, влияние которых впоследствии стало весьма заметным.


5. Социальные доктрины учеников 3. Фрейда48

В силу двойственности и противоречивости фрейдовских концепций они послужили, как уже отмечалось, источником для самых различных в теоретическом и политико-идеологическом отношении построений. Среди них можно выделить конструкции консервативного, либерального и леворадикалистского характера.

Классификация этих доктрин весьма затруднительна, поскольку может быть проведена по самым различным основаниям: по отношению к исходным концепциям Фрейда, по психологической или социологической ориентации, по соотношению биопсихологических и социокультурных факторов, по отказу от гиперсексуализма или, наоборот, по его усилению и т.д. Большинство последователей Фрейда стремилось освободить психоаналитические теории от наиболее уязвимых пунктов: от исторического и социально-философского фантазирования, от гипертрофирования сексуальности, от канонизации инстинкта смерти и т.п. Впрочем, некоторые из фрейдистов, напротив, усиливали эти моменты, доводя их иногда до совершенного абсурда.

236
О том, в сколь различных направлениях «стал развиваться фрейдизм, свидетельствуют уже теоретические конструкции наиболее известных учеников Фрейда, ставших впоследствии «еретиками» и «отлученными» учителем от правоверного «канона»: А. Адлера, К. Юнга, О. Ранка, В. Райха.

Адлер большее внимание, чем Фрейд, уделил роли социального компонента в развитии личности. Социальность, коллективность, с его точки зрения,   главное в жизни человека. «Смысл жизни   чувство коллективности»49. Именно это чувство включает человека в систему социальных отношений. Адлер апеллирует даже к историческому материализму, который, правда, истолковывался им совершенно превратно. Впрочем, так же как и у Фрейда, «социальное» в его концепции   крайне абстрактная категория. В основе человеческой психики, по мнению Адлера, лежат не сексуальные и агрессивные импульсы, а бессознательный «стиль жизни» и его центральный момент   «стремление к власти» (этот термин введен Адлером вместо первоначально употреблявшегося ницшеанского термина «воля к власти»)50. «Стремление к власти» и более широкое понятие «стремление к совершенству» заменяют у Адлера фрейдовское «либидо». В основе общества и общественного развития, по его мнению, лежит индивидуальное и коллективное стремление людей к самоутверждению, к преодолению собственной слабости и неполноценности, к достижению могущества и совершенства. Степень социальности или коллективности индивида определяет движение личности либо к «комплексу неполноценности» (который у Адлера занимает место Эдипова комплекса), либо дает возможность компенсировать его. Именно последний путь, согласно Адлеру, а не сублимация сексуальности и агрессивности является фактором, формирующим культуру.

Характерную для буржуазной идеологии XX в. трактовку идей социальности и коллективности дает Юнг. Известно, что смена «индивидуалистических» форм капитализма XIX в. монополистическим капитализмом, переход капитализма от стадии свободной конкуренции к монополистической сопровождались заметными изменениями в буржуазной идеологии, все прогрессирующим наложением на традиционный буржуазный индивидуализм всякого рода псевдоколлективистских, солидаристских идей. У Э. Дюркгейма эта тенденция приняла форму рационалистического социологизма, воплотившегося прежде всего в концепции «коллективных представлений», у Юнга она реализовалась в


Каталог: data
data -> «высшая школа экономики»
data -> Программа дисциплины «Российский и мировой рынок pr»
data -> Программа дисциплины «Методы исследований в психологии и образовании»
data -> «высшая школа экономики»
data -> Методическая работа по аспектам Business English и Banking Transactions Список учебно-методических материалов 2007г
data -> «высшая школа экономики»
data -> Программа «Совершенствование преподавания социально-экономических дисциплин в вузах»
data -> Программа дисциплины теории личности для направления 030300. 62 «Психология»
data -> Программа дисциплины «Современные концепции личности»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница