Пятая Психоаналитическая социология



страница7/8
Дата21.05.2016
Размер0.89 Mb.
ТипГлава
1   2   3   4   5   6   7   8

248
Более «радикальные», чем у Фромма, варианты социальной философии фрейдо-райховской ориентации развиваются некоторыми другими мыслителями Франкфуртской школы, и особенно Маркузе. Рассмотрение их идей в значительной степени выходит за хронологические рамки данной главы.

О них следует здесь упомянуть лишь для того, чтобы показать, какова судьба райховской линии в психоаналитической социальной мысли. В этом плане нужно еще раз сказать о двух крайних выводах из идей Фрейда   идее тотальной репрессивности всей современной цивилизации и вытекающего из нее вывода о необходимости универсальной «дерепрессии», освобождения подавленных человеческих инстинктов, возвращения к изначальному, природному состоянию. Эти идеи приводят, как и у Райха, к ряду нигилистических следствий, к абсолютному негативизму в отношении всех существующих общественных систем, культуры, морали, разума, «рациональности» личности. Последняя в духе Райха трактуется как своего рода «клетка» для человека, созданная системой и препятствующая общественному и индивидуальному освобождению.

Подобно Райху, Фромм и Маркузе не разделяют сомнений Фрейда относительно возможности кардинальной переориентации человеческой природы и изменения характера цивилизации. Именно эти сомнения, даже неверие, придают фрейдовской теории, по их мнению, пессимистическую окраску и превращают ее в апологию буржуазного общества. Вслед за Райхом Маркузе считает, что сама доктрина Фрейда содержит радикалистские предпосылки, дающие возможность избежать пессимизма и консерватизма. Структура инстинктов и потребностей человека, подчеркивает он, может быть изменена и создана новая чувствительность, примирены принципы удовольствия и реальности, что является условием для возникновения новой, «нерепрессивной» цивилизации, которая не будет более воплощением техницизма и рациональности. Для этого необходима революция, которая, подобно Райху, трактуется Маркузе как сочетание революции политической и сексуальной61.

249
«Наследники революционных аспектов фрейдизма и критики его консервативных аспектов   Райх и Маркузе,   пишет один из современных «фрейдо-марксистов»,   каждый по-своему показали, что эксплуатация общественного труда и подавление сексуальных инстинктов идут рука об руку и что в результате уничтожения эксплуатации предполагается соответственное уничтожение подавления. Таким образом, сегодня невозможно более ставить проблемы экономической, социальной и политической революции, не ставя одновременно проблем психосексуального освобождения индивидов»62.

В наши дни радикалистская райховская ориентация послужила одним из идейных истоков различных нигилистических течений   от пассивного нигилизма неопримитивистского «бегства от действительности» до экстремистского бунтарства и его крайних террористических форм.

Некоторые постфрейдисты стремились решать социологические и социально-психологические проблемы на базе этнографических исследований. Характерны в этом отношении результаты полевых исследований Г. Рохайма, а также исследования А. Кардинера, Р. Линтона и др.

Согласно взглядам Кардинера, и близких к нему ученых, каждый человек обладает тремя компонентами: человеческой природой, базовой личностью и индивидуальной личностью. Базовая личность определяется как психологическая основа, общая всем членам группы, от которой отпочковываются индивидуальные черты. «Один и тот же тип базовой личности,   пишет Кардинер,   может отражаться в различных формах поведения и в различных конфигурациях тотальных личностей»63. Базовая личность есть результат эмоционально-воспитательного опыта ребенка, процедур его обучения и социализации. Каждая культура производит и воспроизводит свой тип личности главным образом постольку, поскольку родители определенным образом ведут себя по отношению к детям. Именно этим объясняется, скажем, общность национального характера. Кардинер видит социоэкономические и культурные факторы через призму семейных и воспитательных влияний на ребенка, обращая основное внимание на специфически фрейдистскую проблематику: характер и степень преодоления Эдипова комплекса, сексуальные ограничения, подавление агрессивности ребенка и др.



250
У ряда постфрейдистов, в частности у А. Кардинера, Р. Линтона, М. Мид, К. Дюбуа, социокультурные факторы, на которых делается акцент, постоянно сводятся к воспитательным приемами и обычаям, к способам отнимания ребенка от груди, кормления и приучения к гигиеническому режиму, ограничения детской сексуальности и т.п. Все это интересует их гораздо больше, чем социально-экономические системы, социальные конфликты и даже просто образ жизни взрослых людей. Тем самым общественный человек, к которому постоянно апеллируют неофрейдисты, в очередной раз оказывается фикцией. Таким образом, перед нами одна из постоянно возникавших в разных формах идей фрейдизма: внешний мир влияет на человека, по существу, лишь однажды   в первые годы его развития, и даже наиболее значительные общественно-исторические события оказываются следствием специфических приемов и стандартов практики детского воспитания.

Формирование детской психики, в частности условия воспитания, играет, конечно, огромную роль в становлении человеческой личности, ее будущих ориентации, мировоззрения, системы ценностей и т.д. Как видно из примера детей, воспитывавшихся вне человеческого общества, процесс ранней социализации ребенка впоследствии, как правило, оказывается не восполним. И все же вполне очевидно, что социализация человека не ограничивается детством, тем более нельзя считать условия формирования личности ребенка определяющим социологическим фактором.

Некоторые социопсихоаналитики понимают и подчеркивают это. Так, Э. Ван Ден Хааг замечает, что нельзя недооценивать возможности радикальной перестройки личности взрослого человека под влиянием внешних воздействий. Последние, даже не будучи еще интернализованы, могут перекрывать и трансформировать сложившиеся взгляды, стереотипы, системы ценностей, как, например, постоянно случается, когда представитель отсталого народа попадает в условиях цивилизованного общества. В то же время, следует ли, спрашивает Ван Ден Хааг, считать, что многочисленные радикальные повороты в истории Германии XX в., смена в ней различных политических режимов могут быть объяснены изменениями в воспитании и обращении с детьми?64

Весьма категорично на этот счет высказывается Э. Фромм. «Сосредоточиваясь на методах воспитания,   говорит он,   мы никогда не сможем объяснить социальный характер (а, как мы видели, именно «социальный характер» Фромм считает главным элементом в функционировании общества   С.Э.). Методы



251
детского воспитания значимы только как механизм передачи, и они могут быть правильно поняты, только если мы поймем сначала, какие типы личности желательны и необходимы в каждой данной культуре»65.
Кроме собственно-фрейдистской и постфрейдистской социологии и социальной мысли психоаналитическая ориентация распространяется в большей или меньшей степени и на некоторые другие социологические направления и исследовательские сферы.

Влияние фрейдизма на социологию в первой половине XX в., шло по нарастающей. В первые два десятилетия нашего века оно было незначительным в связи с общим враждебным или настороженным отношением к психоанализу и сменившей его затем у многих выжидательной позицией.

Сближению социологии и психоанализа способствовало то, что фрейдовская теория исходила во многом из тех же посылок, что и буржуазная социология начала XX в., в которой на господствовавший до этого натуралистический эволюционизм все больше накладывались психологизм и номинализм, а отчасти «коллективистский» социологизм. Все эти элементы, как отмечалось, выступали ключевыми у Фрейда и его учеников. Росту влияния фрейдизма в социологии способствовало также общее воздействие на интеллектуальный климат на западе становившихся все более влиятельными иррационалистических идей.

Вместе с тем, начиная с 20-х годов, появились и новые факторы, сдерживающие влияние фрейдизма, особенно его социальной философии и некоторых ее принципов (например, абсолютизация значения сексуальности). К ним относились распространение неопозитивистской методологии и быстрый рост влияния эмпирической социологии. Стремление превратить социологию в точную научную дисциплину, избавить ее от спекуляций и фантазирования, находилось в противоречии с очевидной неверифицируемостью не только психоаналитических социальных конструкций, но и ряда ее исходных постулатов и методико-технических принципов.

С 20-х годов под влиянием психоаналитических идей получает дальнейшее развитие биографический метод в социологические и социально-исторических исследованиях, который применялся как самим Фрейдом и его последователями, так и рядом социологов (например, Э. Эриксоном). В психоаналитическом ключе

252
ведется также изучение социальных и политических типов и характеров. Примерно с этого же времени влияние психоанализа становится заметным в исследованиях, посвященных культуре, расовым отношениям и, особенно, девиантному поведению, социальной дезорганизации, семье и социализации индивида. Эти проблемы   центральные во фрейдизме, а именно в конце 20-х   начале 30-х годов в связи с социально-экономическими потрясениями в капиталистическом мире поиски их решения приобретают особую актуальность.

Психоаналитическая ориентация в подходе к этим вопросам, давая возможность увидеть ряд интересных аспектов и психологических механизмов, в целом уводила от адекватного понимания происходящих процессов, поскольку искала причины социальной дезорганизации и девиантного поведения в психологической дезорганизации индивида, во внутрисемейных конфликтах, специфике ранней социализации ребенка и т.п. Вместо исследования социально-экономической структуры общества и классовых конфликтов причины социальной дезорганизации стремились найти в механизмах индивидуальной невропатической дезорганизации.

Со второй половины 30-х годов фрейдистские идеи и понятия все в большей мере проникают в социологию. Кроме упомянутых психоаналитических ориентаций в социологии, продолжают развиваться фрейдовские концепции коллективного и группового поведения. Психоаналитические компоненты занимают заметное место в разного рода междисциплинарных исследованиях (социология   этнография, социология   социальная психология, социология   психиатрия и т.д.). В период второй мировой войны и в послевоенный период фрейдизм оказал определенное влияние на социологические и междисциплинарные исследования проблем пропаганды, коллективного поведения и лидерства при фашистских режимах, бюрократии, социологии войны, общественного мнения, массовых коммуникаций и т.д. Кроме того, фрейдизм повлиял и на буржуазную теоретическую социологию, особенно на различные теоретико-идеологические концепции. Выше говорилось о влиянии доктрин Фрейда (и Райха) на радикалистские теоретические конструкции Франкфуртской школы. Но фрейдистские компоненты играют существенную роль и в такой консервативной теории, как структурный функционализм Т. Парсонса.

Обращение Парсонса к фрейдизму обусловлено той ролью, какую играет проблема мотивации в его системе. Парсонс считает, что невозможно, с одной стороны, изучить социальную структуру вне связи с мотивационной структурой и динамикой, с дру-



253
гой   выявить ряд ее элементов и адекватно их проанализировать чисто социологическими средствами. Недостаточно, например, выводить типические мотивации из ситуаций, в которых находится человек, поскольку вовлеченными оказываются и некоторые элементы структуры личности (например, содержание «сверх-Я», организация инстинктивных компонентов и т.п.). Поэтому для адекватного подхода необходим, по мнению Парсонса, психоанализ, вклад которого в социальные науки и состоит прежде всего в «огромном углублении и обогащении нашего понимания человеческой мотивации»66. И если социолог не руководствуется действительно компетентной теорией, каковой Парсонс считает психоанализ, то он вынужден принимать ряд идей, не выходящих за рамки «здравого смысла».

Структурный функционализм стремится интегрировать ряд элементов учения Фрейда (например, концепцию динамической структуры и защитных механизмов личности и др.). Однако использование психоанализа в структурном функционализме сопровождается существенными оговорками, сводящимися к тому, что слишком прямолинейное применение психоаналитических категорий представляет большую опасность. Чтобы избежать этой опасности, помимо всего прочего, необходимо отказаться от традиционного для психоанализа «атомарного» подхода, всегда исходить из понятия социальной системы, имея в виду, в частности, что семья и семейные отношения   эта излюбленная сфера психоаналитиков   тоже есть социальная система.

Впрочем, Парсонс не столько отвергает атомарно-индивидуалистический подход Фрейда, сколько стремится объединить его с антиноминалистическим социологизмом Дюркгейма. Хотя, по его мнению, концентрируя внимание на индивиде, Фрейд не смог увидеть, что взаимодействие индивидов образует систему, и наоборот, Дюркгейм и идущая от него социологическая традиция за социальной системой не видели личностей, которые ее образуют, уже сам Фрейд сделал существенные шаги по пути к сближению этих позиций. Так, в анализе проблем интернализации социальных и культурных норм у ребенка Фрейд, по мнению Парсонса, независимо от Дюркгейма приходит к ряду близких французскому ученому выводов.

Движение в этом направлении, т.е. в направлении все большей «социологизации» фрейдизма, должно быть продолжено, считает Парсонс. Роль социальных и культурных факторов в развитии личности не ограничивается развитием сверх-Я, как думают многие, но охватывает всю систему личности, описанную



254
Фрейдом. При этом «социально структурированным» оказывается не только Я, но в известной степени и Оно. По мнению Парсонса, это вытекает из идей самого Фрейда. Оно не может рассматриваться у него как средоточие и проявление чистых инстинктов, но в значительной мере представляет собой результат ранней социализации индивида. Таким образом, согласно Парсонсу, различие между инстинктивными и приобретенными в процессе социализации и воспитания элементами мотивационной структуры нельзя отождествлять с различиями Оно, Я и сверх-Я. Данные компоненты присущи, хотя и в различной степени, всем этим трем системам.

Интепретация Парсонсом фрейдовской динамической структуры личности приобретает, таким образом, социологический оттенок. Специфика структурного функционализма здесь также проявляется в известной десубъективизации Я и в придании особого значения сверх-Я-

Вместе с тем Парсонс в духе ортодоксального фрейдизма трактует значение первых лет жизни человека, подчеркивая, что ряд аффективно-эротических компонентов этого периода определяет будущее развитие личности и характер будущих межличностных отношений. В частности, важную роль он отводит Эдипову комплексу, считая, что, сталкиваясь с этой проблемой, ребенок получает первичное представление о ролевой структуре общества и таким путем формируется связь личности и социальной системы.

Говоря о психоаналитической ориентации в социологии первой половины XX в., можно было бы назвать еще ряд имен и школ, поскольку влияние фрейдизма было, хотя и фрагментарным, но весьма широким. В последующие годы оно еще более возросло. Вместе с тем приходится констатировать, что собственно психоаналитических концепций социально-философской и социологической направленности не так уж много. Фрейдисты постоянно говорят о необходимости взаимной поддержки, иногда даже интеграции психоанализа и социологии, но тут же часто сетуют на «взаимное непонимание», признают, что они «очень далеки от этого идеала»67.

Специального изучения заслуживает проблема влияния психоанализа на различные сферы конкретных социологических исследований. Оно особенно значительно, как мы видели, в таких областях, как социология семьи, социальная дезорганизация и девиантное поведение, в частности в исследованиях, касающихся проблем преступности, самоубийств и т.д.

255

Хотя конкретные социологические исследования психоаналитической ориентации вскрывают ряд интересных социопсихологических механизмов, узость их методологической основы не может не наносить им значительного ущерба. Кроме того, для большинства из них характерна адаптационно-терапевтическая направленность. Те же из исследований, которые связаны с политической проблематикой, нередко приобретают откровенную антикоммунистическую окраску. В таких случаях особенно очевидной становится их ненаучный, спекулятивно-морфологический характер.

Одна из излюбленных тем психоаналитической политической социологии   психоаналитическое «исследование» тоталитарных диктатур. Объединяя под этой рубрикой такие противоположные общественные явления, как социализм и фашизм (а также и некоторые другие социально-исторические явления, например якобинскую диктатуру и т.д.), психоаналитические социологи часто не делают попытки серьезно разобраться в социально-экономических и политических причинах и природе этих феноменов. Все сводится ими к таким моментам, как специфика коллективной психологии и социального характера того или иного народа, детство диктаторов и обнаруживаемые здесь фрустрации, унижения, конфликты, возникновение агрессивных импульсов и защитных механизмов и т.д. Так, в качестве защитных механизмов (против тревоги, связанной с либидинозными и агрессивными влечениями в отношениях с родителями, и т.п.) рассматриваются «отождествление» диктаторов с народом, их фанатичная преданность определенным идеалам и целям и тираническая практика.

Подобные социально-психологические изыскания, хотя и «скрывают иногда некоторые интересные аспекты функционирования фашистских диктатур, имеют совершенно очевидный идеологический подтекст   они стремятся снять с капиталистической системы ответственность за фашистские режимы.


История психоаналитической социологии первой половины XX в. позволяет сделать следующие общие выводы.

1. Уже в этот период выявилась неосновательность претензий фрейдизма стать фундаментом обществознания. На данной методологической основе оказалось невозможным понять общество и социальные процессы. Отдельные частные достижения и находки не компенсировали многочисленных пороков, издержек, со всей очевидностью свидетельствовавших, что психоаналити-



256
ческая социология была существенным шагом назад по сравнению с научной, марксистской социологией.

2. Психоаналитическая социология не представляет собой единого направления или школы: под этим во многом условным названием объединяются социально-философские и социологические доктрины Фрейда, фрейдистов и постфрейдистов, психоаналитически ориентированные конкретные социологические исследования и некоторые социологические теории, в которых значителен удельный вес фрейдистских компонентов. Теоретико-идеологическая «амбивалентность» фрейдовской доктрины, выражающая раздвоенность либерально-буржуазного сознания в капиталистическом обществе XX в., послужила основой для возникновения консервативных, либеральных и радикалистских социальных учений, которые во многом получили развитие уже впоследствии, во второй половине нашего века.



3. Психоаналитически ориентированная социология, несомненно, стала одним из выражений кризиса буржуазной социальной мысли XX в., мечущейся между абстрактным гуманизмом и антигуманизмом, оптимизмом и пессимизмом, рационалистическим и иррационалистическим мировоззрениями, техницистскими и антитехницистскими концепциями, консервативной апологетикой, либеральным реформизмом и радикалистским «революционаризмом». События второй половины XX в. практически показали, что не только психоаналитические социальные доктрины консервативного характера, но и леворадикалистский постфрейдизм направлены на укрепление основ капиталистического строя, так как, будучи враждебными коммунистическому движению, отвлекают от действительной борьбы или ложно ориентируют часть социально активных сил буржуазного общества.

257

1 Freud and the 20the Century. N.Y., 1957, p.143.

2 Roazen P. Freud: Political and Social Thought. London, 1968, p.5.

3 Довольно сложной является история взаимоотношений фрейдизма и марксизма. В 20-х годах марксистскими авторами давались весьма различные интерпретации и оценки этой доктрины. В это .время сформирована вульгаризаторская тенденция фрейдо-марксистского интеграционизма. С 30-х и до конца 50-х годов оценки фрейдизма в марксистской литературе были, как правило, однозначно отрицательными и иногда весьма поверхностными. Только в последние годы исследования идейного наследия Фрейда стали более дифференцированными. В этот же период на Западе возникли новые варианты фрейдо-марксистских концепций.

4 Надо сказать, что относительная «статичность» доктрины Фрейда, особенно в том, что касается ее основных понятий и концепций, неоднократно отмечалась многими исследователями его творчества. «Фрейд, — пишет американский ученый П. Роазен, — сконструировал систему, которая, хотя и эволюционируя со временем, оставалась в высшей степени статичной. Действительно, представляется, что в глубинном смысле Фрейд никогда не менял своей позиции. Однажды в Чикагском психоаналитическом институте собирались организовать семинар для изучения понятий, от которых Фрейд отказался, однако было обнаружено, что нет ни одного такого .понятия, не существует почти ничего нового у Фрейда». (Roazen P. Op. cit., p.122).

5 Фрейд 3. Тотем и табу. М.; Пб., 1914, с.151, 154.

6 Фрейд 3. Я и Оно. Л., 1924, с.36.

7 Freud S. Gesammelte Werke. Frankfurt a. M., 1968, Bd.16, S.217.

8 Впрочем, сам Фрейд и «правоверные» фрейдисты (Э. Джоунс, М. Бонапарт и др.), а также некоторые социальные антропологи психоаналитической ориентации (Г. Рохайм) оспаривали и оспаривают правомерность выводов Малиновского с помощью расширительного толкования Эдипова комплекса. По их утверждениям, объектом этого комплекса не обязательно должны быть действительные отец и мать ребенка, но в определенных конкретных ситуациях и семейно-брачных системах ими могут выступать другие родственники или даже посторонние лица. Фрейдовский догматизм, как всякий догматизм в аналогичных случаях, ведет здесь скорее к терминологической «верности» исходным концепциям, чем к верности им по существу.

9 Подобный дуализм существовал у Фрейда и на раннем этапе его творчества, но в несколько иной («влечения Я» и сексуальные влечения), менее акцентированной форме. Это подтверждает сам Фрейд: «...наше представление,   говорит он,   было с самого начала дуалистическим». (Фрейд 3. По ту сторону принципа .удовольствия., М., 1925, с.95)

10 Фрейд 3. Будущность одной иллюзии. М.; Л., 1930, с.56-57.

11 Там же, с.31.

12 Фрейд 3. Я и Оно, с.50.

13 Двойственность психоаналитической доктрины сказывается и в самой трактовке бессознательного. Как уже отмечалось, Фрейдом, с одной стороны, ставится задача освободить бессознательное от мистических покровов, сделать его предметом строго научного анализа, с другой   оно оказывается непознаваемым, чем-то таким, о чем можно судить лишь по некоторым его проявлениям. Вообще затруднительно отнести психоаналитическую ориентацию к «натуралистической» или «гуманистической» группе доктрин. С одной стороны, биологизм, биопсихолагический детерминизм сближают ее как будто с натуралистическими .концепциями, с другой   интроспекционизм, тяготение к историческому и социально-философскому «фантазированию», «нестрогость» методологии и «беллетристизм» находятся в очевидном противоречии с принципиальными методологическими устремлениями этих концепций. То же самое можно сказать и о квалификациях учения Фрейда как материалистического или идеалистического. Элементы материализма и идеализма (нередко в довольно примитивных формах), несомненно, содержатся в нем, однако и здесь налицо двойственность (если не сказать эклектичность).

14

Каталог: data
data -> «высшая школа экономики»
data -> Программа дисциплины «Российский и мировой рынок pr»
data -> Программа дисциплины «Методы исследований в психологии и образовании»
data -> «высшая школа экономики»
data -> Методическая работа по аспектам Business English и Banking Transactions Список учебно-методических материалов 2007г
data -> «высшая школа экономики»
data -> Программа «Совершенствование преподавания социально-экономических дисциплин в вузах»
data -> Программа дисциплины теории личности для направления 030300. 62 «Психология»
data -> Программа дисциплины «Современные концепции личности»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница