С. Ю. Коровкин в данной статье представлено исследование



Скачать 161.89 Kb.
Дата22.05.2016
Размер161.89 Kb.
Взаимосвязь функциональных обобщений и особенностей решения проблем преобразования*
С.Ю. Коровкин

В данной статье представлено исследование, направленное на изучение различных функциональных обобщений, проявляющихся и формирующихся на различных уровнях опыта (инструментальный опыт и актуальная модель ситуации). В качестве исходной точки используется предположение о том, что мыслительный процесс как процесс решения проблем имеет свое отражение в структуре и динамике обобщений различного уровня. Таким образом, основной целью данной работы является выявление взаимосвязей функциональных обобщений различного уровня, а также связи функциональных обобщений с особенностями решения орудийных проблем.
Проблема обобщений в решении различного рода задач и проблем является одной из основных проблем психологии мышления (Брунер, 1977; Брушлинский, 2006; Давыдов, 1972; Дернер, 1997; Матюшкин, 1972; Нгуен-Ксуан, 2008; Пиаже, 2003; Пушкин, 1965; Рабардель, 1999; Рубинштейн, 1957; Johnson-Laird, 1983; Rosch, 1975; Wagner, Sternberg, 1986 и др.). Большинство исследований посвящено проблеме соотношения структур опыта и мыслительного процесса. Положение о соответствии структурных и процессуальных характеристик обобщений в мыслительном процессе открывает возможности косвенного исследования процесса мышления через динамику обобщений. В данном исследовании осуществлена попытка соотнести общие характеристики опыта с характеристиками и элементами актуальной модели решения проблемы, а также с особенностями решения проблем.

В основе нашего исследования лежит предположение о том, что любая проблема преобразования, встречающаяся в опыте субъекта, предполагает наличие функционального комплекса её решения. Решение проблемы во многом зависит от средств преобразования, а при этом средства непосредственно связаны с функциями. Инструментальные задачи обладают свернутостью в силу того, что для большинства ситуаций существуют социально закрепленные средства и способы преобразования исходной ситуации. Другими словами, субъект, сталкивающийся с новой задачей, уже знает – как её решать.

Инструментальный опыт (Корнилов, Владимиров, 2005) как знание и владение способами и средствами преобразования формируется как внеситуативная структура, а следовательно может рассматриваться как форма обобщения, используемая в решении разнообразных проблем. В противовес этому актуальная модель ситуации является формой обобщения конкретной ситуации преобразования, имеющей устойчивую структуру, учитывающей динамику преобразования. Под орудийными и инструментальными проблемами мы понимаем проблемные ситуации, возникающие в ходе преобразования, при наличии (инструментальные) социально закрепленных способов и средств их решения, или их отсутствии (орудийные).

Центральная гипотеза данного исследования формулируется следующим образом: особенности функциональных обобщений различного уровня связаны с особенностями мыслительного процесса при решении орудийных задач. В отношении общей гипотезы требуется её конкретизация, что вытекает в ряд частных гипотез. Во-первых, особенности инструментального опыта и знаний о преобразовании связаны с особенностями мыслительного процесса при решении орудийных задач. Во-вторых, особенности актуальной модели ситуации преобразования связаны с особенностями мыслительного процесса. В-третьих, тип принятия орудийной задачи влияет на особенности актуальной модели ситуации преобразования.

Для проверки обозначенных гипотез было проведено исследование, состоящее из двух этапов. Общий объем выборки составил 162 человека в возрасте от 18 до 24 лет. В рамках первого этапа проводилось исследование особенностей инструментального опыта с помощью модифицированных психосемантических методик, а также психодиагностических когнитивно-личностных опросников. Объем выборки на первом этапе составил 149 человек. На втором этапе был использован прием решения орудийных задач методом «мышления вслух», который является классическим для психологии мышления и основным методом вербализации мыслительного процесса. Новшеством данного исследования стало требование решить орудийные задачи, т.е. достичь определенных целей, используя неподходящие для данной цели средства. Этот прием позволил развернуть мыслительный процесс, тем самым, повысив вербальную продуктивность. Объем выборки на втором этапе составил 78 человек, данный объем выборки обусловлен использованием интраиндивидуального экспериментального плана. Количество экспериментальных ситуаций на втором этапе насчитывает 780 единиц.

Первый, эмпирический, этап исследования был направлен на исследование особенностей инструментального опыта субъекта решения орудийных задач. В рамках этой части исследования были изучены такие характеристики инструментального опыта и когнитивно-личностных особенностей как самооценка опытности, когнитивная сложность, ситуативная и инструментальная дифференцированность инструментального опыта, диапазон функциональной применимости средств преобразования, практическая направленность мышления.

Самооценка опытности осуществлялась через субъективное оценивание ответов по шкале от –3 до +3 на предложенную испытуемым мини-анкету. Значение самооценки опытности подсчитывалось как сумма баллов ответов на предложенные вопросы.

Психосемантическое исследование когнитивной сложности инструментального опыта осуществлялось с использованием «инструментальной репертуарной решетки» (модификация методики Дж. Келли). Данная методика была предложена с целью моделирования строения и некоторых характеристик одного из уровней функциональных обобщений – инструментального опыта, в частности таких характеристик как инструментальные конструкты и когнитивная сложность. Предложенная модификация метода репертуарных решеток позволяет построить профиль инструментально-предметной реальности испытуемого, в отличие от классического метода репертуарных решеток, направленного на анализ социальной реальности. Важнейшим методологическим расхождением с концепцией Дж. Келли является предположение о континуальности функциональных комплексов, в отличие от бинарной оппозиционности значений (Франселла, Баннистер, 1987).

В данном случае, в качестве конструктов выступают типичные проблемные ситуации, связанные с набором предложенных для оценки инструментов. Испытуемому прелагается заполнить решетку 12х12 методом триадного сравнения. В качестве объектов для сравнения предлагаются 12 предметов кухонного обихода и пищевых продуктов. Задача испытуемого состоит в том, чтобы, заполняя решетку и сравнивая два похожих предмета с одним непохожим, предложить 12 способов их классификации (12 конструктов). Обработка полученных результатов осуществлялась с помощью кластерного анализа. Кластерный анализ строился на основе метода одиночной связи или минимального локального расстояния (single linkage) с использованием евклидовых расстояний. В качестве критерия когнитивной сложности нами было условно предложено значение количества кластеров на уровне 1,5 единиц евклидова расстояния.

Психосемантическое исследование ситуативной и инструментальной дифференцированности инструментального опыта, а также диапазона функциональной применимости средств преобразования, было осуществлено с помощью «психосемантической методики изучения инструментального опыта».

Данная методика была разработана с целью изучения семантического пространства, единицей которого является не значение слова, а функция предмета. Таким образом, моделируются в наиболее общем виде функциональные обобщения как знание о преобразовании, инструментальный опыт. Использование модифицированной психосемантической методики изучения инструментального опыта позволяет улавливать функционально-ситуативную семантику предметов, что оказывается за рамками чувствительности классических семантических методов, таких как семантический дифференциал.

В предложенной модификации метода изучения инструментального опыта испытуемым предлагается последовательно оценивать, выбранные экспериментатором в зависимости от цели исследования, объекты на предмет уместности их использования в каждой конкретной практической ситуации по 7-бальной шкале. Таким образом, вместо собственных характеристик объектов в качестве осей семантического пространства берутся обобщенные представления об основных ситуациях практического взаимодействия. Испытуемым предлагалось заполнить матрицу 10х10, в которой по горизонтали были указаны десять предметов кухонного обихода, а по вертикали перечислены десять различных практических ситуаций. Задачей испытуемого было оценить степень того насколько каждый из десяти предметов подходит для применения в каждой из десяти ситуаций по шкале от 1 до 7. Таким образом, в качестве сырых данных по результатам проведения методики на одном испытуемом получается матрица из 100 значений. Инструментальная дифференцированность в данной методике определяется как индивидуальная мера удаленности оцениваемых предметов друг от друга в кластерном дереве. Показатель подсчитывается как сумма расстояний всех оцениваемых предметов друг от друга в матрице расстояний при кластеризации. Ситуативная дифференцированность определяется как индивидуальная мера удаленности оцениваемых ситуаций друг от друга в кластерном дереве. Показатель подсчитывается как сумма расстояний всех оцениваемых ситуаций друг от друга в матрице расстояний при кластеризации. Диапазон функциональной применимости определяется как отношение суммы всех значений применимости к произведению максимального значения применимости и числа таких значений. , где ДП – диапазон функциональной применимости, n – число наблюдений (число значений применимости, в данной работе n=100), xn - значение n-го оценивания применимости предмета в ситуации для шкалы от 1 до 7, xmax – максимальное значение применимости (в данной работе xmax =7). В данную формулу введена поправка на 1 балл, с тем, чтобы показатель диапазона функциональной применимости варьировался от 0 до 1. Значение, приближенное к нулю, означает узкий диапазон применимости, т.е. склонность использовать инструменты в узком диапазоне ситуаций и наоборот.

Для изучения стилей мыслительного процесса использовался стандартизованный опросник для диагностики практической направленности мышления Урванцева Л.П. и Володиной Н.В. (Практическое мышление…, 2007).

Второй, экспериментальный, этап исследования был направлен на исследование особенностей процесса решения орудийных задач. В рамках этой части исследования были изучены такие характеристики инструментального опыта как вариативность элементов и структуры актуальной модели ситуации, а также особенности мыслительного процесса, такие как структурирование средств при решении, продуктивность и результативность мышления, особенности использования латентных и основных (центральных) свойств средств, особенности оценки реализуемости и конструирования в процессе мышления, а также роль агрессивного юмора в решении задач.

На втором этапе исследования испытуемому предлагалось решить ряд орудийных задач, в которых предъявлялся набор карточек из 40 предметов кухонной утвари (ложка, молоток для мяса, штопор, трехлитровая банка и т.п.), каждый предмет в единственном экземпляре. Испытуемому давалось предварительное задание: «Разложите карточки для Вашего удобства. Вы будете решать задачи с использованием предметов, указанных в карточках». Далее фиксировался способ размещения карточек на столе, в частности фиксировался факт классификации или неупорядоченного расположения карточек. В случае, если испытуемый упорядочил карточки, ему давалось задание дать название группам, в которые предметы были объединены. Набор использовался в качестве объективно ограниченного арсенала средств для решения типичных задач, не решаемых напрямую с помощью предъявленных инструментов. Таких задач было десять: «написать записку», «забивать гвоздь», «отпереть дверь», «делать прическу», «доказывать правоту», «сажать дерево», «ловить бабочек», «играть в теннис», «чистить ботинки», «спасать утопающего». Все вербальные проявления испытуемого фиксировались в протоколе для дальнейшего качественно-количественного анализа. Решение задачи осуществлялось до тех пор, пока испытуемый не исчерпывал все, на его взгляд, возможные решения. Наличие правильных вариантов решения данных задач не подразумевалось.

Для анализа результатов была разработана методика контент-анализа протоколов. Единицами контент-анализа явились слова и словосочетания (утверждения) текста протокола, которые сигнализируют от тех или иных особенностях мыслительного процесса. Методика представлена тремя независимыми частями. В первой части подсчитывается количество утверждений, относящихся к семи основным элементам актуальной модели ситуации (взаимодействующей системы): субъект, объект, условия, инструмент, действие, нормы, цель (Корнилов, 2000). Во второй части методики подсчитываются показатели продуктивности и результативности мышления, представленные соответственно количеством функциональных (путей решения) и предложенных (реализуемых) решений по каждой задаче для каждого испытуемого. В третьей части подсчитывается количество утверждений, относящихся к следующим дополнительным категориям, сигнализирующим о некоторых особенностях мыслительного процесса: количество упоминаний латентных свойств инструмента, количество упоминаний центральных свойств инструмента, количество утверждений, указывающих на субъективную оценку реализуемости предлагаемых решений, количество утверждений, связанных с конструктивной деятельностью, а также агрессивно-юмористические утверждения испытуемого.

Для обработки данных использовались математические методы корреляционного, дисперсионного, кластерного и структурного анализа, методы непараметрического сравнения связанных выборок, а также факторный анализ. Для расширения центральной гипотезы и дополнительного контроля были введены в исследование дополнительные независимые переменные, такие как тип принятия задачи и структурирование карточек испытуемым перед проведением эксперимента. На основе самоотчетов испытуемых были выделены два типа принятия задачи – «задачи-образы» и «задачи-действия». В первом случае задача воспринимается как требующая изобретательского, креативного подхода в её решении, провоцирует на поиск общих принципов решения, при прочтении условий задачи «возникает образ ситуации». Во втором случае, задача воспринимается как руководство к действию, провоцирует на поиск реализуемых решений.

Для проверки гипотезы о том, что особенности инструментального опыта и знаний о преобразовании связаны с особенностями мыслительного процесса при решении орудийных задач был проведен корреляционный анализ между характеристиками инструментального опыта и когнитивно-личностных особенностей (самооценка опытности, когнитивная сложность, ситуативная и инструментальная дифференцированность, диапазон применимости, направленность мышления), а также характеристиками мыслительного процесса при решении орудийных задач (продуктивность, результативность, латентные и центральные свойства, оценка реализуемости, конструктивная деятельность, агрессия и юмор) и особенностями актуальной модели решения. Результаты исследования выявили только две переменные опыта, связанные с особенностями мышления при решении орудийных задач. Показатель практической направленности мышления обратно коррелирует с количеством упоминаний о реализуемости решений (rs = -0,2997, p<0,05). Другими словами, с увеличением значения практичности снижается количество упоминаний о реализуемости решений. Показатель диапазона функциональной применимости коррелирует с рядом характеристик мыслительного процесса, а также элементами актуальной модели. Диапазон прямо коррелирует с частотой упоминания инструмента (rs = 0,4002, p<0,001) и объекта (rs = 0,2598, p<0,05), а также с показателями продуктивности (rs = 0,3428, p<0,01) и результативности (rs = 0,2648, p<0,05) мышления, и с частотой упоминания латентных свойств (rs = 0,2792, p<0,05).

Кроме того, нами были изучены взаимосвязи характеристик инструментального опыта. Была выявлена сильная связь межу показателями ситуативной и инструментальной дифференцированности (rs = 0,7583, p<0,001). Также были выявлены корреляции показателей ситуативной и инструментальной дифференцированности с диапазоном функциональной применимости (rs = 0,1868, p<0,05; rs = 0,2087, p<0,05 соответственно).

Для проверки гипотезы о том, что особенности актуальной модели ситуации преобразования связаны с особенностями мыслительного процесса также был проведен корреляционный анализ. Между частотами элементов актуальной модели и характеристиками мыслительного процесса было выявлено высокое количество взаимосвязей. Для сокращения размерности интеркорреляционной матрицы был применен метод факторного анализа. С помощью метода максимального правдоподобия (maximum likelihood factors) и метода минимальных факторных остатков (principal factors (MINRES)) с использованием varimax вращения были выделены два устойчивых фактора утверждений при решении орудийных задач: F1. фактор способа решения, 27,7% объясненной дисперсии (основные факторные нагрузки: «действие» – 0,8405, «объект» – 0,8354, «продуктивность» – 0,7155); F2. фактор средства решения, 16% объясненной дисперсии (основные факторные нагрузки: «инструмент» – 0,9272, «результативность» – 0,8585).

Интересен также и тот факт, что показатель агрессивного юмора коррелирует с показателями продуктивности (rs = 0,3256, p<0,01) и результативности (rs = 0,4532, p<0,001) мышления.

Подтверждение гипотезы о том, что тип принятия орудийной задачи влияет на особенности актуальной модели ситуации преобразования, было разбито на две части. Во-первых, было исследовано влияние фактора типа принятия задачи на вариативность содержания решения орудийных задач с помощью непараметрического критерия сравнения двух связанных выборок Т Вилкоксона. Во-вторых, исследовалось влияние фактора типа принятия задачи на структуру актуальной модели ситуации. В качестве единиц структуры были приняты элементы взаимодействующей системы, количественным показателем которых выступило частота соответствующих утверждений в протоколах. В качестве способа построения структуры актуальной модели ситуации был использован структурный анализ. Основным структурным элементом данной системы, обладающим наибольшим структурным весом, независимо от условий, оказался объект преобразования. Влияние типа принятия задачи на структуру актуальной модели осуществлялось с помощью сравнения двух эмпирических распределений структурных весов элементов модели в разных условиях по методу χ2 Пирсона.

Было выявлено влияние типа принятия задачи на элементы актуальной модели, а также на другие характеристики процесса мышления. Результаты представлены в таблице:

Таблица. Значения элементов актуальной модели и характеристик мыслительного процесса при сравнении различных типов принятия задачи по критерию Т Вилкоксона



Элементы актуальной модели

Значение Т Вилкоксона

Характеристики мыслительного процесса

Значение Т Вилкоксона

инструмент

624,5**

продуктивность

257,5**

объект

90**

результативность

779*

действие

176,5**

латентные свойства

1048

субъект

897,5

центральные свойства

352,5*

условия

540**

реализуемость

1329

общество

366,5**

конструирование

62**

цель

524,5*

агрессия-юмор

3**

* значимые различия на уровне p<0,01

** значимые различия на уровне p<0,001


Тип принятия задачи оказался важным фактором влияния на особенности не только содержания задач, но и структурных связей. Так, сравнение структурных весов элементов актуальной модели в решении различных задач выявило наличие высоко значимых различий по критерию χ2 на уровне 42,93, p<0,01. Если в «задачах-образах» достаточно много взаимосвязей, то актуальная модель в «задачах-действиях» оказывается менее интегрированной, а некоторые её элементы получают значения на нулевом уровне. Влияние группировки средств на особенности решения задачи выявлено не было.

Таким образом, центральная гипотеза нашего исследования о том, что особенности функциональных обобщений различного уровня связаны с особенностями мыслительного процесса при решении орудийных задач, подтвердилась. Поскольку решение орудийных задач нарушает течение естественного мыслительного процесса, так как всякая возникающая в ходе преобразования проблема рассматривается как инструментальная, то мы наблюдаем нарушение связи между кристаллизованным, накопленным опытом и решением необычной, в некотором смысле творческой, задачи. Несмотря на этот факт, такая переменная как диапазон применимости имеет значительное количество связей с особенностями мыслительного процесса, и в первую очередь, с показателями продуктивности и результативности. Таким образом, диапазон функциональной применимости можно рассматривать в качестве инвариантного предиктора успешности решения проблем. Широта диапазона может быть связана с широтой зоны поиска решений, что, в свою очередь, повышает возможности решения задач, но снижает их экономичность, что было бы критичным в решении инструментальных проблем.

Выделение двух основных факторов в содержании протоколов решения задач, на наш взгляд, может быть связано с принципиальным отличием поиска функциональных и реализуемых решений (Дункер, 1965). Относительная независимость, ортогональность, факторов способов и средств решения может позволить нам говорить о существовании, по меньшей мере, двух этапов решения проблемы (Дункер, 1965). Таким образом, нахождение способа преобразования связано с побуждением «сверху», с нахождением принципа решения, тогда как нахождение средств связывается с реализацией принципа, с побуждением «снизу». В орудийных проблемах важную роль играет первый, творческий компонент, в отличие от инструментальных проблем, в которых он редуцируется до общепринятого принципа решения типичных проблем.

Однако, помимо фактора орудийности был выявлен фактор принятия задачи, сильнейшим образом влияющий как на актуальную модель ситуации, так и на основные характеристики процесса. Условия при различных типах принятия задачи оставались постоянными, поэтому принятие задачи теснейшим образом связано с требованием экспериментальной задачи, а понимание того, что требуется, определяет понимание того, как это необходимо искать. Другими словами, при неизменном условии и изменяющейся цели, меняется понимание неизвестного.


Литература
Брунер Дж. Психология познания. – М.: Издательство «Прогресс», 1977. – 414 с.

Брушлинский А.В. Избранные психологические труды. – М.: Издательство «Институт психологии РАН», 2006. – 623 с.

Давыдов В.В. Виды обобщения в обучении (логико-психологические проблемы построения учебных предметов). – М.: Педагогика, 1972. – 424 с.

Дёрнер Д. Логика неудачи: Стратегическое мышление в сложных ситуациях: Пер. с нем. / Под ред. Д.А. Леонтьева. – М.: Смысл, 1997. – 243 с.

Дункер К. Качественное (экспериментальное и теоретическое) исследование продуктивного мышления // Психология мышления / Под ред. А.М. Матюшкина. – М.: Изд-во «Прогресс», 1965. С. 21-85.



Корнилов Ю.К. Психология практического мышления. Монография. – Ярославль: ЯрГУ. 2000. – 205 с.

Корнилов Ю.К., Владимиров И.Ю. Инструментальный опыт как компонент опыта практического преобразования // Ярославский психологический вестник. Выпуск 16 / Москва – Ярославль, Изд-во РПО, 2005. С. 21-28.



Матюшкин А.М. Проблемные ситуации в мышлении и обучении. – М.: Педагогика. 1972. – 207 с.

Нгуен-Ксуан А. Обыденные представления об электричестве // Психология мышления / Под ред. Ю.Б. Гиппенрейтер, В.Ф. Спиридонова, М.В. Фаликман, В.В. Петухова. – М.: АСТ: Астрель, 2008. С.607-612.

Пиаже Ж. Психология интеллекта. – СПб.: Питер. 2003. – 192 с.

Практическое мышление: теоретические проблемы и прикладные аспекты: монография / Кол. авт.; под ред. А.В. Карпова и Ю.К. Корнилова; Яросл. гос. ун-т. – Ярославль: ЯрГУ, 2007. - 440 с.

Пушкин В.Н. Оперативное мышление в больших системах. - М.-Л.: Энергия, 1965. - 376 с.

Рабардель П. Люди и технологии (когнитивный подход к анализу современных инструментов). М.: Институт психологии РАН, 1999. – 264 с.

Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. – М.: Изд-во АН СССР, 1957. — 328 с.

Франселла Ф., Баннистер Д. Новый метод исследования личности: Руководство по репертуарным личностным методикам: Пер. с англ. / Общ. ред. и предисл. Ю. М. Забродина и В. И. Похилько.– М.: Прогресс, 1987.– 236 с.

Johnson-Laird P.N. Mental Models. Procedural semantics and the psychology of meaning. London et al.: Cambridge university Press, 1983.

Rosch E.H. Cognitive representation of semantic categories // Journal of Experimental Psychology, 104(3), 1975, pp. 192-233.

Wagner R.K., Sternberg R.J. Tacit knowledge and intelligence in the everyday world // Practical intelligence. Ed. R.J. Sternberg and R.K. Wagner. – Cambridge Un. Press, 1986. — P. 51-83.




* Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ, проект № 09-06-00477а

Каталог: sno
sno -> Сборник будет полезен для студентов, научных работников, а также для всех, кто интересуется проблемами социологической теории и эмпирических исследований
sno -> Н. П. Саккулина считает, что к 4-5 годам выделяются два типа рисовальщиков: предпочитающие рисовать отдельные предметы (у них преимущественно развивается способность изображения) и склонные к развертыванию сюжета, по
sno -> Соціологія у (пост)сучасності Збірник тез доповідей XIІ міжнародної наукової конференції студентів та аспірантів
sno -> Минздравсоцразвития россии
sno -> Межрегиональной научной конференции студентов медицинских вузов северного кавказа
sno -> Федеральное государственное
sno -> Адлер А. Практика и теория индивидуальной психологии / Адлер А. М. За экономическую грамотность, 1995. 292 с
sno -> Реферат по литературе роль сновидения в произведениях Ф. М. Достоевского ученица 11
sno -> Бондаревич А. В. Антропоморфные метафоры в клинической терминологии


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница