Клинические проявления и степень выраженности алкогольной анозогнозии



страница4/9
Дата21.05.2016
Размер1.62 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

2.2. Клинические проявления и степень выраженности алкогольной анозогнозии

Алкогольная анозогнозия клинически выражается в оценках и мнениях, которые высказывает больной по всему кругу связанных с алкоголем проблем в обстановке, исключающей наказание за высказывание. Оценки и мнения имеют доминантный характер: именно они первыми приходят на ум при необходимости ответить на вопрос врача, высказываются больным наиболее легко и естественно, отличаются определенной устойчивостью к обычному рациональному переубеждению. Именно их отстаивает и развивает больной, объясняя свою позицию в кругу товарищей или перед родственниками. В генезе этих оценок и мнений прослеживаются кататимные механизмы и аффективная логика. Указанное дает основания обозначать такие непсихотические психопатологические феномены, как кататимные доминантные оценки.

Психопатологическая сущность алкогольной анозогнозии едина — это идеаторное проявление психической зависимости от алкоголя в форме кататимных доминантных оценок, которые возникают у больного при осмыслении связанных с алкоголем проблем. В исходных стадиях заболевания определенную роль в сохранении алкогольной анозогнозии играет органическое интеллектуальное снижение [8, с. 144—145].

В наибольшей степени с уровнем анозогнозии коррелирует отношение больных к лечению, в меньшей степени эта зависимость характерна для установки на трезвый образ жизни. Мотивы обращения к наркологу не зависят от степени социально-трудовой дезадаптации больного, выраженности амнестических и измененных форм опьянения [18, с. 23].

Большинство лиц, страдающих алкоголизмом, приводят отговорки и оправдания, касающиеся поводов для выпивок и пьянства. Оно всегда преуменьшается и сопоставляется с тем, что в повседневной жизни принято считать обычным. Типичны большая изобретательность, изворотливость и лживость больных в защитительных доводах. Обычно трудно отделить целе­направленную и неосознанную ложь. Однако в свете определения алкоголизма как болезни всей семьи, дисфункции ее следует пересмотреть и отношение к алкогольной анозогнозии.

2.3. Алкогольная анозогнозия у родных и близких пациента

Приняв во внимание параллелизм проявлений зависимости и созависимости, почти все вышесказанное об анозогнозии в отношении больных алкоголизмом в равной мере можно отнести и к членам их семей, к созависимым.

Аналогом патологического влечения к алкоголю у созависимых являются:

а) концентрация внимания на другом, когда мысли о химически зависимом занимают неподобающе большое место;

б) навязчивость, а порой и компульсивность поведения созависимых, когда те, невзирая на неэффективность и вредные последствия собственных действий снова и снова стремятся к установлению новых деструктивных коммуникаций, снова и снова стремятся получить новую дозу своего «яда» нездоровых отношений.

Созависимые, как и больные алкоголизмом, не представляют, с чем имеют дело. Они видят перед собой только малую часть болезни, а большая — остается скрытой от их взгляда, не осознается ими. Именно поэтому созависимые не могут действовать эффективно. Как и больные алкоголизмом, они не понимают своей роли в картине этой болезни. Не знают, какие рычаги влияния на химически зависимого в их руках и не умеют эффективно пользоваться ими.

Пытаясь избежать травмирующей информации, правды о себе и болезни, созависимые используют все формы психологической защиты: рационализацию, минимализацию, вытеснение и иные, но более всего отрицание. Они склонны иг­норировать проблемы или делать вид, что ничего серьезного не происходит («просто вчера опять он пришел пьяный»). Созависимые видят только то, что хотят видеть, и слышат только то, что хотят слышать.

Отрицание помогает созависимым жить в мире иллюзий, поскольку правда настолько болезненна, что они не могут ее вынести. Отрицание — это тот механизм, который дает им возможность обманывать себя. Жена больного алкоголизмом продолжает десятилетиями верить в то, что он бросит пить и все само собой изменится без ее активного участия.

Созависимые отрицают у себя наличие признаков созависимости. Именно отрицание мешает мотивировать их на преодоление собственных проблем, попросить помощи, затягивает и усугубляет химическую зависимость у близкого, позволяет прогрессировать созависимости и держит всю семью в дисфун­кциональном состоянии [11, с. 233—234].

Больной алкоголизмом продолжает пьянствовать и уклоняется от лечения далеко не только потому, что у него нет установки на лечение и трезвость, критики к своему состоянию и болезни, но и в значительной мере потому, что созависимые не предпринимают достаточно эффективных мер для его отрезв­ления.

Химически зависимый не способен сделать правильных выводов и обратиться за помощью в силу своего болезненного состояния и прежде всего из-за алкогольной анозогнозии. Но отчего созависимые не обращаются за помощью к специалисту, а если и обращаются, то отказываются выполнять его рекомендации в силу того, что: «это не поможет», «я своего мужа лучше знаю», «я его боюсь», «я уже все перепробовала», «у мня сил не осталось» и др.? Они-то здоровы!? Но в том-то и дело, что их состояние не менее болезненно, чем состояние химически зависимого. И одним из важнейших признаков этого состояния является анозогнозия — отсутствие у созависимых желания принять помощь врача-психотерапевта и жить счастливо, выраженного на уровне поступков, отсутствие критичного отношения к своему состоянию и болезни. При этом предполагается, что созависимые в соответствии с образованием, воспитанием, постоянно получаемой информацией (в том числе от врачей психиатров-наркологов), личным опытом должны знать как поступать, если в семье есть психически больной, отрицающий у себя наличие болезни, — самим обратиться к врачу и выполнить все его рекомендации.

Таким образом, алкогольную анозогнозию при хроническом алкоголизме следует рассматривать как один из основных психопатологических феноменов, выраженный как у химически зависимого, так и у созависимых.



Глава 3

ВМЕШАТЕЛЬСТВО ПО ПРЕОДОЛЕНИЮ АНОЗОГНОЗИИ

3.1. Трудности на этапе формирования желания лечиться и жить трезво

3.1.1. Возможности пациента для преодоления анозогнозии

Больной постоянно приводит отговорки и оправдания, касающиеся поводов для выпивок и пьянства. Оно всегда преуменьшается и сопоставляется с тем, что в повседневной жизни принято считать обычным. Типичны большая изобретательность, изворотливость и лживость больных в защитительных доводах. Обычно трудно отделить целенаправленную и неосознанную ложь. Особенности усиленной аффективности, повышенная внушаемость с легко возникающими реакциями оппозиции, лживость с подкупающей непосредственностью в манере общения, нередко гиперэкспрессивная моторика и вообще повышенная живость позволяют сближать черты алкогольного характера с особенностями детской и подростковой психики [23, с. 267].

Алкогольная анозогнозия не является стабильным психопатологическим феноменом, а скорее отражает динамический процесс со своими вариантами, цикличностью, усложняющийся с развитием заболевания. Она превращается в исходных стадиях в стойкий стереотип поведения. По данным В.Л. Минутко, на алкогольную анозогнозию не влияла выраженность влечения к алкоголю и психоорганические нарушения. Слабая положительная корреляция отмечалась между анозогнозией и проявлениями алкогольной деградации личности. Отсутствие корреляции между анозогнозией и психоорганическими нарушениями свидетельствует против концепции органического генеза анозогнозии [17, с. 160—162].

В исходных стадиях заболевания определенную роль в сохранении алкогольной анозогнозии играет органическое интеллектуальное снижение. В таких случаях данное психопатологическое образование проявляет устойчивость к психотерапевтическим воздействиям. Влияния только лишь врача становится недостаточно. Сверх этого требуется изменить отношения в семье таким образом, чтобы это подействовало на больного отрезвляюще.

3.12. Уровни осознавания болезни.

Защиты «алкогольной субличности»

на этапе рационализации

Условно автор выделяет несколько уровней осознания болезни у больных алкоголизмом, которым соответствуют несколько линий защиты алкогольной субличности от травмирующей информации:

1. Отрицание проблемы в принципе:

— У меня все хорошо, я вполне доволен жизнью, счастлив и ничего не собираюсь менять. В семье у меня тоже все хорошо, дети меня любят, а жена (мама) ругается и переживает из-за того, что я выпиваю, потому что женщины все такие.

И т.д.

2. Признание проблем из-за алкоголя при одновременном отрицании болезни.



Когда отрицать проблемы, неизбежно возникшие вследствие злоупотребления алкоголем, становится невозможным, больной отступает на другую линию защиты. Он признает проблемы из-за алкоголя, но утверждает, что это никак не связано с хроническим алкоголизмом:

  • Валялся пьяный под забором — попалась некачественная водка.

  • Неприятности на работе — пили все, но заметили только меня, случайность.

  • Неделю в запое — на Руси всегда так пили. Это особенность русского национального характера.

И т.д.

3. Под действием неопровержимых фактов (обследование врача, госпитализация в наркологическую или психиатрическую больницу с алкогольным психозом и т.д.), под влиянием врача и членов семьи больной вынужден признать у себя заболевание, но при этом отрицает или преуменьшает вредные последствия своего поведения:



  • Да, у меня хронический алкоголизм, но какой же я буду мужик, если не буду пить и курить.

  • Да, я алкоголик, но когда я настроюсь, то сам брошу пить, без лечения, как только захочу.

  • Я алкоголик, но у каждого свои недостатки. Имею я право на личную жизнь? Это не сказывается на благополучии семьи, так как я зарплату всю домой приношу, а на вино трачу только «калымные» деньги.

  • У нас есть квартира, машина, дача, я — работаю, какие ко мне могут быть претензии?

И т.д.

4. Химически зависимый вынужден признать и алкоголизм, и вредные последствия своего пьянства, но отрицает прогрессирующее течение болезни. Он говорит примерно следующее:



  • Да, я алкоголик, да, мое пьянство нанесло ущерб и мне и всем членам семьи. Но больше такого не повторится, так как я буду употреблять алкоголь умеренно, по праздникам.

  • У меня хронический алкоголизм, но я осознал свои ошибки, я сделал правильные выводы и теперь этого не повторится. Я буду выпивать как все, как общепринято.

И т.д.

После 4—5 лет таких обещаний и клятв созависимые наконец-то обнаруживают, что их вводят в заблуждение, что болезнь утяжеляется, и начинают настаивать на проведении специального противоалкогольного лечения.

5. Признание болезни, ее вреда, прогрессирующего течения и отрицание возможности излечиться:


  • Я хочу жить трезво, но в лечение не верю, поэтому я пойду сейчас за бутылкой.

  • Я очень хочу жить трезво, но на меня лечение не действует, поэтому я вынужден пьянствовать, и с этим ничего не поделаешь.

  • В наркологическом стационаре не лечат. Там еще никого не вылечили.

  • Я вынужден пить, потому что я уже все перепробовал, как только не лечился, но все безрезультатно.

Чтобы отстоять свое пьянство больной охотно соглашается на лечение формально, с целью доказать созависимым его неэффективность. После «срыва», вместо того, чтобы идти к врачу и попросить о большем объеме помощи (недостаточно психотерапии, добавит лекарства; исчерпаны возможности ам­булаторного лечения — направит в стационар; недостаточно месячного курса лечения в стационаре — предложит 3-месячный, добавит физиолечение, методы народной медицины, усилит результат той или иной реабилитационной программой и т.д. — врач не откажет и, конечно же, поможет), больной спешит доказать созависимым, что его лечить бесполезно.

Когда созависимые интуитивно приходят к пониманию этой уловки, больной отступает на следующую линию защиты.

6. Уклонение от немедленного лечения. Больной соглашается со всем, кроме немедленного лечения:

— Да, у меня алкоголизм. Да, это серьезное заболевание. Да, я нуждаюсь в лечении и обязательно буду лечиться… но только не сейчас, а после свадьбы племянницы.… После свадьбы племянницы скажет — после дня рождения. После дня рождения — после Нового года. После Нового года — после отпуска. После отпуска опять отложит — после 8 марта и т.д.

Когда созависимые все-таки заставят, вынудят его лечиться, он отступит на очередную линию защиты.

7. Уклонение от лечения в полном объеме:

— Я согласен лечиться немедленно, но только не так, как предложит врач, а как я скажу. Не в полном объеме, а какой-нибудь разовой процедурой — уколом, кодированием или пищевыми добавками, или «заряженной водой» и т.д.

Как только больной замечает, что созависимые проявляют слабинку, отступают от своей принципиальной позиции в отношении пьянства, он тут же переходит на оставленные линии защиты: «я не алкоголик», «захочу и сам брошу» и т.д.

Конечно, такое деление условно. Можно выделить не 7, а 27 линий защиты, уровней осознания болезни. В любом случае больному их вполне достаточно, чтобы отстаивать свое право на пьянство перед созависимыми, если те не обратятся за помощью к специалисту и не примут предложенную им помощь.

3.13. Уровни осознавания болезни у созависимых и способы защиты рационализацией

Но сознание созависимых искажено не меньше, чем у больного алкоголизмом. Они тоже готовы упорно отстаивать свои ложные взгляды. Учитывая, что созависимые отношения закреплены десятилетиями опыта, надо представлять, что их защиты еще более многообразны, прочны и структурированы, чем защиты химически зависимых.

Условно можно выделить следующие уровни осознавания болезни, линии защиты созависимых на этапе рационализации:

1. Отрицание проблем у химически зависимого, у себя и в семье на ранних стадиях болезни:

— Живем как все — у нас дача, машина и телевизор. А муж пришел пьяный, так как на работе устал.

Когда отрицать проблемы становится невозможно, созависимые отступают на другую линию защиты, переходят на другой уровень осознавания болезни.

2. Признание проблемы из-за алкоголя у мужа (сына), отрицание их у самих себя.

— Мой муж не алкоголик, но вы его полечите. Признание болезни у химически зависимого и отрицание проблем у себя:


  • Зачем мне на лекции ходить, я и так все знаю про алкоголизм.

  • Я много читала и общалась с другими врачами, так что вы не скажете мне ничего нового.

  • У моего мужа алкоголизм, значит он нуждается в лечении. Но при чем здесь я!

4. Признание болезни у химически зависимого и проблем у членов семьи, но отрицание постоянного утяжеления, прогрессирующего течения.

  • Мой муж может не пить. Вот летом он два месяца сам держался (как выяснилось, с водки перешел на пиво).

  • Может быть одумается, возьмет себя в руки.

— Когда у него нет денег — он не пьет. И т.д.

5. Отрицание своей роли в картине болезни. Перекладывание ответственности на другого:

— Он пьет, лечиться не хочет, а я что могу сделать?


  • Я уже по-всякому пробовала на него влиять — ничего не помогает.

  • Он водку пьет, вот вы его и лечите. А мне зачем лечиться? Я же водку не пью…

И т.д.

Под влиянием врача созависимые вынуждены признать свои ошибки. Но они отступают на следующую линию защиты.

6. Признание ошибочности своего поведения, но отрицание возможности измениться:

— Да, это я довела мужа (сына) до такого состояния. Да, это мои ошибочные действия привели к формированию болезни и не дают ей угаснуть. Мое поведение провоцирует мужа (сына) на пьянство… Но я ничего не могу изменить. Я просто такой человек и уже никогда не смогу исправиться.

А когда врач докажет, что созависимые смогут исправить свое поведение, если только захотят, то те отступят на следующую линию обороны для отстаивания своей ложной системы ценностей.

7. Признание у себя созависимости, согласие на мероприятия по ее коррекции, но уклонение от немедленной помощи:

— Теперь я понимаю, что в моей семье все зависит от меня. Я понимаю, что сама нуждаюсь в помощи, и готова принять ее… но только не сейчас, так как я еще не настроилась; мне нужно закончить другие дела, а уж потом…

8. Как и у химически зависимых — уклонение от помощи психотерапевта в полном объеме.

— Я очень занята борьбой с пьянством мужа, поэтому у меня нет времени и сил на занятия по коррекции созависимых отношений и лечение алкоголизма.

И т.п.


В отстаивании своих ложных взглядов созависимые проявляют большую изобретательность, изворотливость и упорство. Стоит врачу взять паузу, не закончив работы по переубеждению созависимых, как те сразу же возвращаются на оставленные позиции. Они немедленно выстраивают новые защитительные доводы:

  • Это все теория, а в жизни все не так.

  • Этот врач просто некомпетентен, а обратиться к другому врачу, чтобы проверить правильность или неточность предложенных рекомендаций, у меня нет времени и желания.

  • Путь к отрезвлению моего мужа, предложенный этим специалистом, для меня слишком сложен и болезненен. Лучше я найду другого врача с «волшебной палочкой», и он будет лечить моего мужа разовой процедурой, а вовсе не меня. Такому врачу больше доверия, потому что его предложение соответствует моим ожиданиям.

Приступая к работе с созависимыми, врач должен представлять себе, с чем имеет дело. Созависимость — это тоже болезнь. Предлагая помощь созависимым, нужно иметь в виду следующее:

1. Созависимые не считают себя больными и необоснованное предложение полечиться воспримут как насмешку или оскорбление.



  1. Объем помощи созависимым должен быть как минимум не меньше, чем объем помощи алкогольно-зависимым.

  2. В окружении созависимых есть люди, чье мнение для них небезразлично, способные при помощи врача повлиять на них.

  3. От уровня осознания болезни созависимыми, от успеха работы с ними во многом зависит результат работы с химически зависимым.

3.14. Возможные ошибки врача

Но вот пациент в кабинете врача. Теперь, казалось бы, все в руках специалиста. Достаточно изложить концепцию химической зависимости, использовать логические конструкции, приемы убеждения и разубеждения и больной согласится принять медицинскую помощь, чтобы отказаться от алкоголя полностью.



Но и психиатры-наркологи тоже не всегда справляются с этой задачей по ряду причин. Вот наиболее распространенные ошибки врача при работе с больным алкоголизмом:

  1. Врач отказывается оказывать помощь пациенту, если тот не желает лечиться. Но кроме специалиста помочь ему больше некому. Родные пытались убедить больного, но безуспешно. Случаи спонтанной ремиссии при химической зависимости очень редки. А ждать, когда человек примет решение лечиться через кризис в его жизни, не имеет смысла, так как болезнь быстро прогрессирует и в любой момент может закончиться трагически.

  2. Ограниченное применение психотерапевтических методов. Попытки заменить психотерапию лекарственной помощью или другими медицинскими средствами не дают результата. Мотивация к трезвой жизни лекарствами не индуцируется. Влечение к алкоголю на годы таким способом не снимается, так как лекарства действуют ограниченное время.

  3. Нередко врач пытается лечить одного больного, а не всех взрослых членов семьи. Родные и близкие остаются в неведении относительно своей роли в картине этой болезни, что не позволяет получить стойкого результата. А даже если специалист и дает рекомендации для коррекции созависимости, то порой делает это без достаточного обоснования, неубедительно, так что родные пациента и не пытаются их выполнить. Они думают: «Я своего мужа лучше знаю»; «Это не подействует»; «Если выполню рекомендации, будет еще хуже» и т.п.

  1. Иногда врач ставит перед больным невыполнимые условия. Например: длительно посещать занятия групповой психотерапии, когда влечение к алкоголю еще не снято. Естественно, что после посещения 3—5 сессий оно проявит себя, пациент пропустит занятия и будет разочарован в методе лечения.

  2. Необоснованность для пациента доводов и утверждений врача. Иногда психиатр-нарколог начинает психотерапевтическую беседу после сбора анамнеза болезни с того, что оглашает диагноз и предлагает больному принять противоалкогольное лечение, отказаться от алкоголя. Однако не факт, что паци­ент сразу же согласится. У него найдется множество возражений на это. Например: «Зачем мне отказываться от алкоголя полностью, если я могу употреблять спиртные напитки умеренно. Вот в прошлом месяце я мог себя контролировать, значит и в дальнейшем тоже смогу». Или: «Наверное, этот врач ошибается, так как другой специалист-терапевт, не менее для меня авторитетный, сказал мне, что сто граммов водки вечером, после работы, полезны для моего здоровья», и т.д. Скорее всего пациент не станет вступать в дискуссию и спорить с врачом. Но разойдутся они каждый при своем мнении.

  3. Использование директивной позиции психотерапевта в том случае, где нужна партнерская позиция: «Вам необходимо отказаться от алкоголя на основании приведенных мной доводов, потому что я врач и лучше разбираюсь в этом вопросе». Вместо того, чтобы: «Я предоставил Вам достаточную и досто­верную информацию о состоянии Вашего психического здоровья, а Вы сами делайте выводы — нужно Вам проходить противоалкогольное лечение или не нужно». Иногда рациональная психотерапия подменяется чтением нотаций и упреками, которых больной достаточно наслушался дома.

7. Из-за ограниченности во времени врач пытается исправить только отдельные, основные, на его взгляд, искажения мышления больного, а в целом система ложных взглядов и представлений остается нетронутой. Вышесказанное относится и к работе с родными и близкими пациента по коррекции созависимости. Но и при самом тщательном обследовании врач может ошибаться и принять за главное то, что в действительности для этого человека второстепенно и несущественно.

  1. Врач объясняет механизмы болезни недоступно, неясно для пациента. Использует малопонятные медицинские термины. Рассказывает о пагубных последствиях для здоровья, которые могут наступить в результате злоупотребления алкоголем, но еще не наступили. Излагает концепцию болезни отвлеченно и ненаглядно, так что больной может подумать, что к нему все это не относится, что с ним все это не произойдет. Рассказывая о состоянии больного, врач иногда касается биохимического, клеточного, органного, системного уровней болезни, но уделяет недостаточно внимания поведенческому аспекту. То есть говорит об абстрактных для больного вещах, которые пациент зачастую не может почувствовать, рассмотреть и ощутить на себе.

  2. Игнорирование доводов больного в пользу употребления алкоголя и отказа от лечения. Рассказывая о вреде злоупотребления алкоголем для здоровья, семьи, работы и т.д., врач не принимает во внимание доводы пациента, чей личный опыт подсказывает, что не все так плохо в жизни с алкоголем. Есть много светлых для него сторон, как общение с друзьями «за бутылкой», семейные праздники и просто улучшение самочувствия от приема новых доз алкоголя. В то же время, по его мнению, не все так безоблачно в трезвой жизни. Возможна социальная изоля­ция, когда связи алкогольной жизни уже разорваны, а связи трезвой жизни еще не установлены. Раньше потребность в общении и понимании удовлетворялась «суррогатным» алкогольным общением, а при отказе от алкоголя возникает дефицит общения, что в свою очередь вызывает чувство тревоги, депрессию. В результате игнорирования врачом взглядов пациента на проблему они расходятся каждый при своем мнении.

10. При отказе больного принять медицинскую помощь немедленно, врач капитулирует, вместо того чтобы наращивать вмешательство, действуя через родных и близких пациента.

Прежде по одной или нескольким из вышеперечисленных причин не удавалось за сравнительно короткое время (3 часа) в амбулаторных условиях получить согласие пациента на лечение. В предлагаемом способе сделана попытка избежать названные препятствия, получить критичное отношение больного к своему состоянию с целью достижения длительной ремиссии.



Каталог: images
images -> Элективный курс по английскому языку с естественно-научной направленностью young scientists
images -> Калимуллиной Ирины Назимовны 2013-2014 учебный год пояснительная записка рабочая программа
images -> Программы
images -> Наркотики и дети. Часть 1
images -> Личность подростка формируется не сама по себе, а в окружающей его среде. Особенно важна роль малых групп, в которых подросток взаимодействует с другими людьми
images -> Агрессивное поведение дошкольников и его преодоление
images -> Практические рекомендации родителям и педагогам, как правильно вести себя
images -> Особенности детей младшего школьного возраста с недостатками в интеллектуальном развитии
images -> Проблемы современного школьника


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница