Т. Парсонс понятие общества: компоненты и их взаимоотношения1



Скачать 348.55 Kb.
Дата16.05.2016
Размер348.55 Kb.
Т. Парсонс

ПОНЯТИЕ ОБЩЕСТВА: КОМПОНЕНТЫ И ИХ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ1

(Парсонс Т. Понятие общества: компоненты и их взаимоотношения // Американская социологическая мысль: Тексты. М., 1996.)

[494-513]

Общество является особым видом социальной системы. Мы рассматриваем социальную систему как одну из первичных подсистем системы человеческого действия наряду с такими подсистемами, как организм, личность индивида и культурная система2.

ОБЩАЯ КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ СХЕМА ДЕЙСТВИЯ

Действие образуется структурами и процессами, посредством которых люди формируют осмысленные намерения и более или менее успешно их реализуют в конкретных ситуациях. Слово «осмысленный» предполагает, что представления и референция осуществляются на символическом, культурном уровне. Наме­рения и их осуществления в своей совокупности предполагают способность системы действия — индивидуального или коллек­тивного — модифицировать свое отношение к ситуации или окружению в желательном направлении.

Мы предпочитаем использовать термин «действие», а не «поведение», поскольку нас интересуют не физическая событий­ность поведения сама по себе, но его образец, смыслосодержащие продукты действия (физические, культурные и др.), от простых орудий до произведений искусства, а также механизмы и процессы, контролирующие этот образец.

Человеческое действие является «культурным» постольку поскольку смыслы и намерения действий выражаются в терми­нах символических систем (включая коды, посредством которых они реализуются в соответствующих образцах), связанных глав­ным образом с языком как общей принадлежностью человечес­ких обществ.

В определенном смысле всякое действие является действием индивидов. В то же время и организм, и культурная система включают в себя существенные элементы, которые не могут быть исследованы на индивидуальном уровне.

Первичной структурной характеристикой организма является не анатомия отдельного организма, а видовой, тип3. Конечно, такой тип не актуализируется сам по сeбе, он прорабатывается через генетическую конституцию уникального индивидуального организма, которая содержит как различные комбинации гене­тических характеристик, присущих виду, так и результаты воздействия условий окружающей среды. Но как бы ни были важны индивидуальные различия для определения конкретного дейст­вия, именно общие свойства больших человеческих групп — включая их дифференциацию по полу — образуют органическую основу действия.

Было бы неверным считать, что генетическая конституция организма модифицируется под влиянием внешней среды. Скорее, генетическая конституция включает в себя общую «ори­ентацию», которая развивается в специфические анатомические структуры, физиологические механизмы и поведенческие образ­цы, а также взаимодействует с окружающей средой на протя­жении всей жизни организма. Факторы окружающей среды можно аналитически разбить на две категории: во-первых, факторы, определяющие ненаследственные элементы физичес­кого организма; во-вторых, факторы, обусловливающие те эле­менты поведения, которые усваиваются через механизмы науче­ния. Именно на них нам следует сосредоточить внимание. Хотя организм, конечно же, способен к научению непосредственно в окружающей среде, в которой отсутствуют другие поведенчес­кие организмы, теория действия прежде всего исследует такой процесс научения, при котором другие организмы этого же вида составляют наиболее важную черту окружающей среды.

Символически организованные культурные образцы, как и все другие компоненты живых систем, конечно же, возникают через эволюцию. При этом человеческий лингвистический уровень их развития является феноменом абсолютно специфическим для человека. Способность научаться языку и использовать его, очевидно, зависит от специфической генетической конституции человека, как это показали попытки обучить этому другие виды (особенно приматов и «говорящих» птиц)4. Но генетически пред­определена только эта общая способность, а не специфические символические системы, которым в реальности обучаются, ко­торые используют и развивают конкретные человеческие группы. Более того, несмотря на большие способности человеческого организма к обучению и, на самом деле; к созданию культурных элементов, ни один индивид сам по себе не в состоянии создать культурную систему. Главные образцы культурных систем изме­няются только на протяжении жизни многих поколений, их всегда придерживаются относительно большие группы людей.

Они никогда не являются принадлежностью одного или нескольких индивидов. Индивид всегда лишь щупается, таким образом, что он может внести в них разве что побочное творческое (созидательное или разрушительное) изменение. Более общие культурные образцы обеспечивают таким образом системы действий высокоустойчивыми структурными опорами, в полной мере аналогичными тем, которые обеспечиваются генетически­ми материалами вида. Они связаны с познавательными элементами действия, точно так же, как гены связаны с врожденными элементами5.

В границах, определяемых генетикой вида и упорядочивающими культурными образцами, располагаются возможности для данных индивидов и групп развивать независимые структуриро­ванные поведенческие системы. Поскольку деятель в негенети­ческом плане является человеком и поскольку его научение происходит в контексте определенной культурной системы, его, усвоенная посредством обучения поведенческая система (которую я буду называть его личностью) имеет общие с другими; личностями черты, например язык, на котором он привык говорить. В то же время его организм и его окружение — физическое, социальное и культурное — всегда в определенных аспектах уникальны. Следовательно, его собственная поведенчес­кая система будет уникальным вариантом культуры и ее специ­фическими образцами действия. Поэтому существенно важно рассматривать систему личности как не сводимую ни к организ­му, ни к культуре. То, чему научаются, не является ни «струк­турой» организма в обычном смысле слова, ни свойством куль­турной системы. Личность образует аналитически независимую систему6.

Процесс социальной интеграции, хотя он внутренне связан с личностями взаимодействующих индивидов и образцами куль­турных систем, образует четвертую систему, которая аналитичес­ки независима как от систем личности и культуры, так и от организма7. Эта независимость становится особенно очевидной при рассмотрении тех требований интеграции, которые навязы­ваются системам социальных отношений из-за внутренне при­сущей им предрасположенности к конфликту и дезорганизации. Речь идет о том, что иногда обозначается как проблема порядка в обществе, поставленная в классической форме Томасом Гоббсом8. Система взаимодействия составляет социальную систему, это подсистема действия, которая является основным предметом анализа в данной книге.

Вышеприведенная классификация четырех общих подсистем человеческого действия — организм, личность, социальная система и культурная система — представляет конкретный случай применения общей парадигмы, которая может быть ис­пользована при анализе всей сферы действия и которую я буду применять в дальнейшем для анализа социальных систем.

При помощи этой парадигмы любая система действия ана­лизируется в терминах следующих четырех функциональных категорий, связанных с обеспечением: 1) главных «руководящих» или контролирующих образцов системы; 2) внутренней интег­рации системы; 3) ее ориентации на достижение целей в отно­шении к окружающей среде; 4) ее более обобщенной адаптации к широкому набору условий окружающей среды, т.е. к физичес­кому окружению. В рамках систем действия культурные системы специализируются на функции поддержания образца; социаль­ные системы — на интеграции действующих единиц (человечес­ких индивидов) или, точнее, личностей, исполняющих роли); системы личности — на достижении цели; а поведенческий организм — на адаптации (см. табл. 1).

ПОНЯТИЕ СОЦИАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ

Поскольку социальная система образуется интеракциями че­ловеческих индивидов, то каждый участник является одновре­менно и деятелем (обладающим определенными целями, идеями, установками и т.д.), и объектом ориентации как для других деятелей, так и для себя самого. Система интеракции является определенным аспектом, аналитически абстрагированным от тотальной совокупности процессов действий участников интер­акции. В то же время эти «индивиды» являются также организ­мами, личностями и участниками культурных систем.

При такой интерпретации каждая из трех других систем действия (культура, личность, поведенческий организм) состав­ляет часть окружающей среды или, можно сказать, окружающую среду социальной системы. За пределами этих систем находятся окружающие среды самого действия, они располагаются выше и ниже общей иерархии факторов, контролирующих действие в мире жизни. Эти отношения изображены в табл.1.

Ниже действия в иерархии располагается физико-органичес­кое окружение, включая дочеловеческие виды организмов и «неповеденческие» компоненты человеческих организмов. Это особенно важная граница действия, поскольку как люди мы знаем физический мир только через свой организм. Наше со­знание не имеет непосредственного опыта восприятия внешнего физического объекта, если мы не восприняли его через физи­ческие процессы и через мозговые информационные «процес­сы». В плане же психологического знания физические объекты являются аспектами действия.

В принципе сходные рассуждения применимы к внешней среде, располагающейся выше действия — «высшей реальности», с которой в конечном счете приходится иметь дело при обра­щении к тому, что Вебер называл «проблемами смысла» (напри­мер, проблемы зла и страдания, временных границ человеческой жизни и т.п.). В этой области «идеи» как культурные объекты являются в некотором смысле символическими «репрезентаци­ями» высших реальностей (например, представлениями о богах, сверхъестественном), но не самими этими реальностями.

Фундаментальный принцип организации витальных систем состоит в том, что их структуры дифференцируются в соответ­ствии с различными требованиями, предъявляемыми им внешней средой. Так, биологические функции дыхания, пищеварения, движения и обработки информации являются основаниями дифференцированных систем органов, каждый из которых специализирован применительно к потребности тех или иных отношений между организмом и его окружающей средой. Мы используем этот принцип для построения нашего анализа социальных систем.

Мы рассмотрим социальные системы в их отношениях наиболее важными окружающими средами. Я утверждаю, что функциональные дифференциации среди трех подсистем деист вия (исключая социальную) — культурной системы, системы личности и поведенческого организма — и связь двух из них с двумя средами всей системы действия служат основными ориентирами для анализа различий между социальными систе­мами. Это значит, что анализ будет развертываться на базе фундаментальных отношений системы и ее окружения, отражен­ных в табл 1.

В функциональных терминах нашей парадигмы социальная система является интегративной подсистемой действия в целом. Три другие подсистемы действия составляют главные ее окру­жающие среды. При анализе обществ и других социальных систем может быть применен вышеозначенный принцип. Мы увидим, что три из первичных подсистем общества (табл. 2, столб. III) функционально специализируются на взаимодействии с тремя главными окружающими средами социальной системы (табл. 2, столб. IV). При этом каждая из подсистем имеет не­посредственную связь с одной из окружающих сред. Каждая из этих трех сочетательных подсистем может быть также рассмот­рена как отдельная окружающая среда подсистемы, которая является интегративным центром общества (табл. 2, столб. II). Мы всегда будем использовать это двойственное применение функциональной парадигмы при экспозиции нашей общей те­оретической схемы и при анализе конкретных обществ в этой книге9.

ПОНЯТИЕ ОБЩЕСТВА

При определении общества мы используем критерий, кото­рый восходит, по меньшей мере, к Аристотелю. Общество — это такой тип социальной системы среди любого универсума соци­альных систем, который достигает самого высокого уровня са­модостаточности как система по отношению к своему окруже­нию.

Это определение имеет в виду абстрагированную систему, по отношению к которой аналогично абстрагированные подсисте­мы действия образуют первичные среды. Эта точка зрения резко контрастирует с общепринятым взглядом на общество как об­разование, состоящее из конкретных человеческих индивидов. Организмы и личности членов общества были бы в таком случае чем-то внутренним для общества, а не частью его окружения. Мы не можем обсудить здесь достоинства обеих точек зрения. Но читатель должен ясно представлять себе точку зрения, положенную в основу данной книги.

При таком понимании критерий самодостаточности может подразделен на пять подкритериев, каждый из которых относится к одной из пяти сред социальных систем: высшей реальности, культурных систем, систем личности, поведенческих организмов и физико-органической среды. Самодостаточность вещества является функцией от сбалансированной комбинации механизмов контроля над его отношениями с этими пятью средами, а также от его собственного состояния внутренней интеграции.

Мы обратились к иерархии контроля, который организует отношения аналитически вычлененных систем. Это включает в себя кибернетические аспекты контроля, посредством которых системы с высоким уровнем информации, но с низким уровнем энергии, управляют другими системами с более высоким уровнем энергии, но более низкой информацией (табл. 1, столб. V)10. Гак, программируемое следствие механических операций (например, в стиральной машине) может контролироваться переключателем таймера, использующего очень мало энергии в сравнении с энергией, приводящей в движение составные части машины и согревающей воду. Другим примером является ген и контролируемый - им синтез протеина, а также иные аспекты клеточного метаболизма.

Культурная система структурирует обязательства перед вашей реальностью в значимые ориентации по отношению к осталь­ному окружению и системе действия, физическому миру, орга­низмам, личностям и социальным системам. В кибернетическом плане она занимает высшее место в системе действия, затем располагается социальная система, ниже, соответственно, лич­ность и организм. Физическая среда — последняя в обуславли­вающем (в отличие от организационного) смысле слова. В той мере, в какой физические факторы не контролируются кибернетически высокоупорядоченными системами, мы должны адап­тироваться к ним — иначе человеческая жизнь исчезнет. Зави­симость человека от кислорода, пищи, приемлемых температур и т.д. является очень знакомым примером.

В силу нашей широкой эволюционной перспективы главное внимание среди несоциальных подсистем действия мы уделим культурной системе. Вследствие длительного процесса развития и разнообразных обстоятельств возникают формы социальной организации, обладающие все большими адаптивными способ­ностями. Они становятся все менее подверженными серьезным изменениям под воздействием узких, частных, случайных при­чин, действующих через специфические физические обстоятель­ства либо индивидуальные органические, а также личностные различия. В более развитых обществах различия между личнос­тями могут даже расти, в то время как структуры и процессы общества становятся все менее зависимыми от индивидуальных особенностей. Поэтому мы должны сосредоточиться на кибер­нетически высокоорганизованных структурах — культурной системе среди сред общества — для того, чтобы увидеть главные источники широкомасштабных изменений.

СОЦИЕТАЛЬНАЯ ОБЩНОСТЬ И ЕЕ СРЕДЫ11

Ядром общества как системы является структурированный нормативный порядок, посредством которого организуется кол­лективная жизнь популяции. Как порядок, он содержит ценнос­ти, дифференцированные и патикуляризированные нормы и правила, причем все должно соотноситься с культурой для того, чтобы быть значимым и легитимным. Он задает понимание членства, которое проводит различие между людьми, принадле­жащими к обществу и не принадлежащими к нему. Проблемы, касающиеся «юрисдикции» нормативной системы, могут сделать невозможным точное соответствие между статусом «подпадения» под нормативные обязательства и статусом членства, поскольку навязывание нормативной системы, как кажется, связано с контролем (например, через полицейскую функцию) посредст­вом санкций, используемых за и против людей, располагающихся на какой-либо территории12. До тех пор пока эти проблемы не становятся критическими, социетальный коллектив может, когда это необходимо, действовать эффективно, как единое целое. Это же можно сказать и о различных его подколлективах. Мы назовем это единое образование в его коллективном аспекте социетальной общностью. Как таковая она создается нормативной системой порядка, а также набором статусов, прав и обязанностей, соответствующих членству в подгруппе, харак­тер которого может варьироваться для различных подгрупп со­общества. Для выживания и развития социальное сообщество должно поддерживать единство общей культурной ориентации, в общем разделяемую (хотя и не обязательно единообразно и единодушно) его членами в качестве основы их социальной идентичности. Речь идет здесь о связи с настоящей культурной системой. Должны также систематически удовлетворяться необ­ходимые условия, касающиеся интеграции организмов и личнос­тей участников (и их отношения к физической среде). Все эти факторы полностью взаимозависимы, хотя каждый из них яв­ляется фокусом для кристаллизации отдельного механизма.

КУЛЬТУРНАЯ СИСТЕМА ДЛЯ ОБЩЕСТВА13

Главным функциональным требованием во взаимоотношени­ях между обществом и культурной системой является легитима­ция общественного нормативного порядка. Система легитимации определяет основания для прав и запретов; прежде всего, но не, исключительно, требует легитимации использование влас­ти. Используемое здесь понятие легитимации не нуждается в прилагательном «моральный» в современном смысле слова. Но оно предполагает, что в некотором смысле «правильно» то, что делается в соответствии с институционализированным поряд­ком.

Функция легитимации независима от оперативных функций социальной системы. Никакой нормативный порядок никогда не является самолегитимизирующим в том смысле, что одобренный или запрещенный им способ жизни просто является правильным или нет и не вызывает вопросов. Не может он адекватно легитимизироваться и необходимостью, определяемой нижними уровнями иерархии контроля, например, тем, что что-то должно быть сделано каким-то специфическим образом потому, что на карту поставлена стабильность или даже выживание системы.

Тем не менее степень культурно обоснованной независимости оснований легитимации от специфических оперативных меха­низмов низшего уровня (например, бюрократической организа­ции и экономических рынков) значительно отличается в различ­ных обществах. В общем и целом усиление этой независимости является одним из главных направлений эволюционного процес­са, затрагивающим дифференциацию между культурными и социальными структурами и процессами. Каким бы ни было место той или иной системы легитимации на этой линии раз­вития, она всегда связана и зависима от отношений к высшей реальности. Это означает, что ее основания всегда в некотором смысле носят религиозный характер. В совсем примитивных обществах существует очень незначительная дифференциация между общими структурами общества и его религиозной орга­низацией. В более развитых обществах взаимоотношения соци­альной и культурной систем в религиозных и легитимационных контекстах предполагают высокоспециальные и сложные струк­туры.

Культурные ценностные образцы обеспечивают самую непос­редственную связь между социальной и культурной системами при легитимации нормативного порядка общества. Способ ле­гитимации, в свою очередь, коренится в религиозных ориентациях. По мере того как культурные системы становятся все более дифференцированными, другие структуры культуры усиливают свою независимость, в особенности искусство, которое особым образом связано с автономией личности и эмпирическим зна­нием, которое на высоком уровне развития становится наукой.

ЛИЧНОСТЬ КАК СРЕДА ДЛЯ ОБЩЕСТВА

Отношение общества к системе личности радикальным об­разом отличается от его отношения к культурной системе, поскольку личность (как и поведенческий организм, и физико-органическая среда) располагается ниже социальной системы в кибернетической иерархии. Общество как система и каждая из составляющих его единиц подвержены ограничивающим усло­виям (которые также должны быть утилизированы) в каждом из этих трех контекстов. Поведение, одним из аналитических ас­пектов которого являются социальные системы, в другом аспекте является поведением живых человеческих организмов. Каждый такой организм имеет в любой данный момент данное положе­ние в физическом пространстве, которое может быть изменено только посредством физического движения. Следовательно, экологический аспект отношений между индивидами и их дей­ствиями никогда нельзя упускать их виду. Подобные рассужде­ния применимы к органическому процессу, а также к функци­онированию и развитию личности, которые постоянно присут­ствуют в качестве факторов конкретного действия. Потребности, относящиеся к личностям, поведенческим организмам и ко-органическому окружению, объясняют многие сложные пе­ресекающиеся измерения наличной организации и функциони­рования социальных систем, они требуют внимательного анализа и постоянно создают сложности для ученых.

Основная функциональная проблема, связанная с отношени­ем социальной системы к системе личности, касается усвоения, развития и утверждения в процессе жизненного цикла адекват­ной мотивации для участия в социально значимых и контроли­руемых образцах действия. Общество, в свою очередь, должно также адекватно удовлетворять или вознаграждать своих членов через такие образцы действия, если оно желает постоянно воспроизводиться как система на основе этих действий. Это отношение составляет «социализацию», единый сложный процесс, посредством которого личности становятся членами социетального сообщества и поддерживают этот статус.

Поскольку личность — это усвоенная, в процессе обучения организация индивида, процесс социализации имеет решающее значение для ее формирования и функционирования, успех социализации требует, чтобы социальное и культурное обучение было строго мотивировано через вовлечение механизма удоволь­ствия организма. Следовательно, он зависит от относительно постоянных близких отношений между маленькими детьми и взрослыми, чьи эротические мотивы и отношения тоже оказы­ваются глубоко вплетенными в эти отношения. Эти условия, которые мы стали понимать значительно более полно со времен Фрейда, являются существенным аспектом функционирования систем родства во всех человеческих обществах. Родство всегда связано с упорядочением эротических отношений взрослых, их статусов в отношении Предположительного родительства, стату­сов нового поколения и с упорядочением самого процесса социализации14. Это эволюционная универсализация, которую можно обнаружить во всех обществах, хотя ее формы и отно­шения к другим структурным образованиям варьируются весьма многообразно.

Система родства требует некоторых постоянных установлений для ежедневной жизни, которые относятся как к органическим и психическим, так и к социальным факторам. Следовательно, это — зона взаимопроникновения систем поведения, личности и физического окружения. Это включает институционализацию проживания через местоположение, а также оформление соци­альной единицы, называемой нами домом. Членами дома явля­ются люди, которые живут вместе, образуя единство. Они раз­деляют определенное местоположение вкупе с соответствующим физическим образованием, таким, как хижина, дом или времен­ное поселение, такое, как «лагерь». В большинстве обществ люди обычно спят, готовят пищу, едят и отправляют, по крайней мере формально одобренную) сексуальную функцию в таком физи­ческом и социальном местоположении.

При всем различии форм статус взрослого во всех обществах предполагает определенную автономную ответственность. Индивид производит какие-то услуги в некотором контексте коллективной организации. В результате долгого эволюционного процесса в современных обществах эти услуги институционализируются в основном в виде профессиональной роли в рамках специфически функционирующего коллектива или бюрократической организации. В любом случае первичное функциональное отношение между взрослыми индивидами и обществами, в которых они живут, связано с тем вкладом в общество, который они вносят посредством своих услуг, а также с тем удовлетво­рением и теми наградами, которые они получают за это. В достаточно дифференцированных обществах способность к про­изводству услуг становится источником движения для общества, мобилизуемым через рынок. Когда эта стадия достигнута, мы можем говорить об услугах как о продукте экономического процесса, доступном для «потребления» в неэкономических кон­текстах.

Для большинства людей в большинстве обществ места про­живания и труда не разделяются. Там, где такое разделение имеет место (преимущественно в развитых городских сообществах), оба эти места составляют пространственные оси рутинной жизни индивида. Более того, эти два места должны быть взаимно достижимы — это функциональное требование, определяющее экологическую структуру формирования современного города.

Многообразие функциональных отношений между личностя­ми и их средой должно быть рассмотрено и в других контекстах, связанных с социальной системой. Ценностные привязанности индивида и их поддержание изначально связаны с культурной системой, особенно при его взаимодействии с обществом через религию. Учреждение адекватных уровней мотивации касается главным образом социальных структур, связанных с социализа­цией, особенно с родством. Физическое здоровье — это особый вопрос, при этом он многообразно переходит в важную, но неопределенную область психического здоровья и связан с волей больного восстановить здоровье. Ни одно общество не существует без механизма положительной мотивации, действующего посред­ством некоторых типов терапевтических процедур15. Во многих обществах эти процедуры носят преимущественно религиозный или магический характер, но в современных обществах они перерастают в прикладную науку. Тем не менее они никогда не отделяются радикальным образом от родства. Скорее терапия главным образам дополняет родство, которое является главной гарантией безопасности личности.

Как это ни странно, но отношение между личностью и социальной системой, социально структурированное через то, что мы назвали услугой, образует базисную единицу политичес­кого аспекта обществ16. Политические структуры связаны с dp-" ганизацией коллективного действия для достижения коллектив­но важных целей или на широкой, охватывающей все общество основе, или на более узкой базе, определенной территориально или функционально. На продвинутой стадии политического развития требуется дифференциация статуса среди взрослого населения, опирающаяся на сочетание двух оснований. Первое определяет уровни ответственности для координированного коллективного действия и устанавливает институты лидерства и авторитета. Второе касается уровней компетенции, основанных на знании, умении и т.п., и наделяет большим влиянием при формировании коллективного мнения более компетентного.

Дифференциация политической системы от матрицы социе­тального сообщества приводит к инстшуцйонализации высоко-порядковых статусов в обоих этих контекстах, причем часто в очень сложных комбинациях. Отношение таких статусов к ре­лигиозному лидерству, особенно степень дифференциации меж­ду лидерством в религиозном и политическом контекстах, может явить большую путаницу. Главный контекст такой запутаннос­ти — императив легитимации, не только социетального порядка, но также, в частности, и политического авторитета.

Ниже в кибернетической иерархии располагается еще одни источник возможных сложностей. Как мы отмечали ранее, поддержание нормативного порядка требует, чтобы он осущес­твлялся различными способами. Должна быть очень значитель­ная — даже если и не всегда полная — согласованность с поведенческими ожиданиями, устанавливаемыми посредством ценностей и норм. Самым главным условием подобной согла­сованности является интернализация ценностей и норм общес­тва его членами, поскольку подобная социализация лежит в основе консенсусного основания социетального сообщества. В свою очередь, социализация в качестве основания консенсуса усиливается по многим пунктам взаимосвязанными интересами, особенно экономическими и политическими. Ни одно общество не может поддерживать стабильность перед лицом различных потребностей и напряжений до тех пор, пока интересы его граждан не связаны солидарностью, а также внутренней лояль­ностью и обязательствами.

Кроме консенсуса и взаимосвязанных интересов до сих пор необходима машина принуждения. Эта потребность связана, в свою очередь, с необходимостью в авторитетной интерпретации институционализированных нормативных обязательств. Все об­щества поэтому имеют некоторый тип «правовой процедуры», посредством которой может без применения насилия быть вынесено решение относительно правильного или неправильного действия и посредством которой правонарушители могут быть удержаны от того, чтобы действовать на основе своих интерпре­таций, интересов и чувств в ущерб другим.

В силу указанной территориальной взаимосвязи места жи­тельства, работы, религиозной деятельности, политической ор­ганизации и других различных факторов поддержание норматив­ного порядка не может быть отделено от территориального контроля над поведением. Функция управления должна вклю­чать в себя ответственность за сохранение территориального единства нормативного порядка общества. Этот императив имеет и внутренний, и внешний аспекты. Первый касается условий навязывания общих норм и облегчения выполнения существен­ных функций различными подразделениями общества. Второй касается предотвращения разрушительного вмешательства не людей, не являющихся членами данного общества. Из наличия органических потребностей и потребностей в месте проживания следует, что оба указанных аспекта имеют нечто общее: послед­ним средством предотвращения разрушительного действия явля­ется использование физической силы17. Использование силы возможно в различных формах, особенно таких, как защита территории от внешнего врага или помещение правонарушите­лей в места лишения свободы (заключения). Контроль или ней­трализация организованного использования силы являются од­ной из функциональных потребностей при поддержании социетального сообщества. В более высокодифференцированных об­ществах это всегда предполагает некоторую степень правитель­ственной монополизации социальной организованной силы.

Таким образом, первичной потребностью общества в отноше­нии составляющих его личностей является мотивация их учас­тия, включая их согласие с требованиями нормативного порядка. В этой потребности могут быть выделены три уровня. Первый — высокогенерализованная приверженность ценностным образ­цам, которые непосредственно связаны с религиозными ориентациями. Второй — это «субстрат» личности, который, будучи сформирован в период ранней социализации, связан с эроти­ческим комплексом, мотивационным значением родства и другими интимными отношениями. Третий уровень — это уровень, более непосредственно связанный с услугами и инструментальной деятельностью, которая различается в зависимости от определенных целей и ситуации. Эти уровни личности грубо говоря, соответствуют Суперэго, Ид и Эго, по фрейдовской клас­сификации.

Далее связь личности с организмом и вовлеченность организ­ма в физический мир проявляются в двух указанных нами контекстах. Первый включает общие органические процессы, которые обеспечивают адекватное функционирование личности, в особенности в отношении к комплексам родства, места жи­тельства и здоровья. Второй — это отношение между принуди­тельной физической силой и проблемой поддержания единства; социетального нормативного порядка на различных территориях.

ОРГАНИЗМ И ФИЗИЧЕСКОЕ ОКРУЖЕНИЕ КАК СРЕДА ДЛЯ ОБЩЕСТВА

Рассмотрение отношений социетальной системы к ее орга­нической основе и через это к физическому миру должно на­чаться с рассмотрения физических требований органической жизни. Первичными среди этих проблем являются обеспечение пищей и жильем, однако и многие другие факторы также яв­ляются проблемой для всех известных обществ. Технология, от относительно простых инструментов и навыков первобытных людей до очень сложных систем современности, является социально организованной способностью активно контролировать и изменять объекты физической среды, интересы и потребности людей. В некоторых случаях социальная организация может использоваться только для обучения ремесленников, которые работают индивидуально. Но даже в этих случаях ремесленник едва ли оказывается изолированным полностью от других ремес­ленников (за исключением мастера, его обучающего). Более того, если его работа специализирована, он должен иметь организо­ванную систему отношений с потребителями его продукта и, вполне возможно, с поставщиками материалов и оборудования. В самом деле, не может существовать ремесла, полностью от­деленного от социальной организации.

Технологические процессы очевидным образом служат реа­лизации человеческих потребностей и желаний. Технические навыки зависят от культурной среды18: вклад отдельного человека в сумму технического знания — это всегда приращение, а не ч создание полностью «новой системы». Более того, технологические задачи в этом смысле всегда осуществляются в социально определенной роли. Результаты в большинстве случаев, хотя и не всегда, являются результатом коллективно организованного процесса, а не труда одного человека. Так, некоторые испол­нительские или координирующие функции должны осущес­твляться в рамках многообразия социальных взаимодействий с потребителями, снабженцами, рабочими, исследователями и т.д. Технология, таким образом, является прежде всего физичес­ким компонентом комплекса, который включает экономику как свой первичный момент в социальной системе. Экономика является тем аспектом социетальной системы, который функци­онирует не только в целях социального поддержания техноло­гических процедур, но, что более важно, и в целях включения их в социальную систему, а также их контроля в интересах социальных единиц, индивидуальных или коллективных19. Ин­ституциональные комплексы собственности, контракта и регу­лирования сроков занятости являются здесь важными интегративными элементами. Экономические в более жестком смысле аспекты этого комплекса в первобытных и архаических общес­твах внедрены в диффузные структуры, где родство, религия и политические интересы являются преобладающими. Тем не менее при определенных обстоятельствах развиваются рынки вместе с деньгами как средством обмена.

Технологическая организация, таким образом, должна рас­сматриваться как пограничная структура между обществом как системой и органической физической средой. На социетальной стороне этой границы располагается экономика в качестве главной структуры, обеспечивающей связь с социетальным сообщес­твом. Здесь, как особо подчеркивают некоторые традиции эко­номической теории, функция распределения является главной. Ресурсы должны распределяться ради целей удовлетворения широкого разнообразия желаний, наличествующих в любом обществе, а возможности их удовлетворения должны распреде­ляться по различным категориям населения. Социально органи­зованные технологические разработки применимы также в целях использования услуг. Поскольку услуги индивидов становятся действительно подвижным и распределяемым ресурсом, они образуют экономическую категорию, как это видно из их упо­минания наряду с физическими товарами в экономической формуле «товары и услуги». Будучи включенными (посредством труда) в действующую организацию, они тем самым вовлекаются в то, что в аналитических терминах называется политическим функционированием — организационный процесс, ориентиро­ванный на достижение специфических целей общества или соответствующих подколлективов.

Эти соображения предполагают, что технология входит в комплекс территориальных отношений, наряду с местом жительства, Действительно, она отделилась от комплекса места житель­ства только на поздних ступенях социальной эволюции20. Здесь главное — расположение «производства». Поскольку персонал выполняет дифференцированные профессиональные или сер­висные роли, люди должны работать там, где их услуги нужны, хотя это место должно быть скоординировано с местом житель­ства. Тем не менее местоположение должно также зависеть от возможностей доступа к материалам, оборудованию и распреде­лению продукта. Производство, в строгом смысле слова, пред­ставляет собою случай, в котором рассмотренные экономические соображения имеют первостепенное значение. Но проблемы размещения административного управления или специализиро­ванного религиозного персонала могут быть проанализированы во многом в сходных терминах.

СОЦИЕТАЛЬНОЕ СООБЩЕСТВО И САМОДОСТАТОЧНОСТЬ

Определенные преимущества контроля присущи связям между социетальными подсистемами, которые соотносят общество с его средами и самим социетальным сообществом. Социетальное сообщество зависит от надстроенной системы культурной ориентации, которая, кроме всего прочего, является главным источником легитимации ее нормативного порядка. Этот поря­док затем конституирует самые существенные и высокоуровне­вые референции для политической и экономической подсистем, которые, соответственно, самым непосредственным образом связаны с личностью и органической физической средой. В политической сфере приоритет социетального нормативного порядка высвечивается наиболее остро в функции принуждения21 и в потребности действующих членов общества обладать дей­ственным контролем над физическими санкциями — не потому, что физическая сила является кибернетическим контролером, но потому, что она должна контролироваться для того, чтобы дей­ствовал контроль более высокого порядка. В экономической сфере параллель выражается в том, что экономический процесс в обществе (например, распределение) должен институциональ­но контролироваться. Оба случая подчеркивают также функци­ональную значимость нормативного контроля над организмом и физической средой. Используемые в качестве санкций сила и другие физико-органические факторы способствуют усилению безопасности коллективных процессов в гораздо большей сте­пени, чем они это могут просто в качестве «необходимых ус­ловий». Сходным образом приоритет экономических соображе­ний над технологическими — вопрос о том, что должно про­изводиться (и для кого), имеет преимущество над вопросом как должны производиться вещи — является главным условием для того, чтобы сделать технологию действительно полезной22.

Мы можем теперь свести воедино различные моменты кри­терия самодостаточности, использованные при определении понятия общества. Общество должно составлять социетальное сообщество, которое имеет адекватный уровень интеграции, или солидарности, и отличительный статус членства. Это не исключает отношения контроля или даже симбиоза с элементами популяции, которые только частично интегрированы в сооб­щество, такими, например, как евреи диаспоры. Однако в нем должно быть ядро полностью интегрированных членов.

Это сообщество должно быть «носителем» культурной систе­мы, достаточно генерализованной и интегрированной для того, чтобы легитимизировать нормативный порядок. Подобная леги­тимация требует наличия системы конститутивного символизма, который обосновывает идентичность и солидарность сообщества так же, как и верований, ритуалов и других культурных компо­нентов, воплощающих подобный сиволизм. Культурные системы обычно шире, чем любое общество и его коммунитарная орга­низация, хотя в ареалах, включающих много обществ, различные культурные системы могут на самом деле переходить одна в другую. В этом контексте самодостаточность общества предпо­лагает институционализацию достаточного числа культурных компонентов для того, чтобы удовлетворить социетальные пот­ребности сносным образом. Конечно, отношения между общес­твами, имеющими одну и ту же или родственные культурные системы, ставят специальные проблемы, некоторые из которых будут рассмотрены ниже.

Элемент коллективной организации требует дополнительного критерия самодостаточности. Самодостаточность ни в коем случае не требует, чтобы все ролевые обязательства всех членов общества выполнялись внутри самого общества. Тем не менее общество должно предоставлять индивидам набор ролевых возможностей, достаточных для реализации их фундаментальных личностных потребностей и для реализации его собственных потребностей. Монашеский орден не отвечает этому критерию, поскольку он не может рекрутировать новых членов посредством рождения, не нарушая при этом свои фундаментальные нормы. Мы показали, что осуществление нормативного порядка среди коллективно организованного населения влечет за собой контроль над территорией. Это фундаментальный императив относительного единства управленческих институтов. Более того, это главная причина, по которой ни один функционально специфический коллектив, такой как церковь или коммерческая фирма, не может называться обществом. В отношении к членам общества как к личностям социальная самодостаточность тре­бует (и, возможно, это требование является наиболее фундамен­тальным) адекватною лсощролянад мотивациями. За некоторы­ми внутренне ограниченными исключениями (такими как обра­зование новых колоний) она требует, чтобы члены сообщества рекрутировались посредством рождения и социализации, перво­начально главным образом через систему формального обучения, и другие механизмы. Система социального рекрутирования может рассматриваться как механизм социального контроля над личностной структурой членов общества.

Наконец, самодостаточность предполагает адекватный контроль над экономико-технологическим комплексом для того, чтобы физическая среда могла быть использована как ресурсная основа целенаправленным и сбалансированным образом. Этот контроль переплетается с политическим контролем над терри­торией и с контролем за членством в связи с комплексом родства и места жительства.

Ни один из этих критериев самодостаточности не является преобладающим, кроме случая их отношения к генерализованным связям в кибернетических иерархиях и иерархиях условий. Существенная неполнота любой комбинации этих критериев может быть достаточной для того, чтобы разрушить общество, создать хроническую нестабильность или жесткость, которая будет мешать дальнейшей эволюции. Следовательно, эта схема окажется особо полезной при объяснении разрывов в процессе социальной эволюции.

СТРУКТУРНЫЕ КОМПОНЕНТЫ ОБЩЕСТВ

При изложении отношений между обществом и его средой была использована относительно систематическая классифика­ция структурных компонентов. Важно сделать эту схему экспли­цитной.

Наше первоначальное определение социетального сообщества фокусировалось на взаимоотношении двух факторов: нормативного порядка и организованного в коллективы населения. Для большинства общих целей при анализе обществ мы не нуждаемся в расширении нашей классификации компонентов путем рас­ширения значений каждого из этих факторов. В каждом факторе мы выделим те аспекты, которые являются главным образом внутренними для социетального сообщества, и те, которые преимущественно связывают его с окружающими системами.

В нормативном плане мы можем разделить нормы и ценнос­ти. Ценности — в смысле образца23 — мы рассматриваем как главный связующий элемент социальной и культурной систем. Нормы, в отличие от ценностей, являются преимущественно элементами социальной системы. Они имеют регулятивное зна­чение для социальных процессов и отношений, но не воплощают «принципы», применимые за рамками социальной организации или, чаще, даже определенной социальной системы. В более развитых обществах структурным фондом норм является право­вая система.

Когда речь идет об организованном населении, то коллектив­ная организация является категорией интрасоциалъной структу­ры, а роль — категорией пограничной структуры. Значимое пограничное отношение — это отношение с личностью инди­видуального члена социальной системы. Граница с органически-физическим комплексом не требует особой концептуализации в данном контексте, хотя результат деятельности как личностной, так и культурной систем сходится на организме, находящемся в процессе социализации, реализации своих навыков и т.п.

Эти четыре структурных категории — ценности, нормы, кол­лективные организации, роли — могут быть соотнесены с нашей общей функциональной парадигмой24. Ценности являются пер­вичными при поддержании образца функционирования соци­альной системы. Нормы преимущественно осуществляют фун­кцию интеграции: они регулируют громадное количество про­цессов, которые содействуют осуществлению ценностных обя­зательств. Функционирование коллективной организации связа­но в первую очередь с реальным достижением целей в интересах социальной системы. Индивиды осуществляют социетально важ­ные функции в коллективе в качестве его членов. И, наконец, первичной функцией роли в социальной системе является адап­тация. Это особенно ясно применительно к категории «услуги»^ поскольку способность выполнять значимые ролевые действия является наиболее общим адаптивным ресурсом любого общес­тва, хотя она и должна быть скоординирована с культурными, органическими и физическими ресурсами.

Всякая конкретная структурная единица социальной системы всегда является комбинацией всех четырех компонентов — данная классификация использует компоненты, а не типы. Мы часто говорим о роли или коллективной организации, как будто они являются конкретными сущностями, однако они, строго говоря, эллиптические по своему характеру. Не существует коллективной организации без ролевого членства и, наоборот, не существует роли, которая не является частью коллективной организации. Не существует также роли или коллектива, которые не «регулируются нормами» и не характеризуются приверженностью определенным ценностным образцам. Для аналитических целей мы можем, например, абстрагировать ценностные компоненты от структуры и описывать их как культурные объекты. Но когда они используются технически как категории социальной структуры, они всегда относятся к компонентам социальных систем, которые включают также все три другие типа компонентов.

Тем не менее все четыре категории компонентов являются по своей природе независимыми переменными. Знание ценностного образца коллективной организации не создает, например, возможности дедуцировать из него ролевую структуру ситуаций, при которых содержание двух или более типов компонентов изменяется совместно таким образом, что содержание одного может быть непосредственно выведено из другого, являются социальными или частным, а не общим случаем.

Так, одни и те же ценностные образцы обычно составляют часть значительно различающихся блоков или подсистем в обществе и часто обнаруживаются на многих уровнях в структурных иерархиях. Более того, одни и те же нормы часто ока­зываются существенными для функционирования различных видов действующих единиц. Так, юридические права собствен­ности определяют общие нормативные элементы независимо от того, является ли владельцем этих прав семья, религиозное большинство или коммерческая фирма. Конечно, нормы разли­чаются в зависимости от ситуации и функции, но основания их дифференциации отличны от оснований дифференциации кол­лективных организаций и ролей. В определенных границах очевидно, что всякий коллектив, вовлеченный в определенную ситуацию или осуществляющий определенную функцию, будет регулироваться определенными нормами, независимо от других своих свойств. Наконец, подобная независимая вариативность характерна также и для ролей. К примеру, исполнительские или управленческие роли и определенные типы профессиональных ролей являются общими для многих типов коллективов, а не только для одного.

Тот же основной принцип независимой вариативности при­меним к отношениям между социальной системой и ее средами.

Личность в ее конкретной роли, а не тотальный индивид, является членом коллектива, и даже социетального сообщества. К примеру, я являюсь членом определенных интернациональных коллективов, которые не являются частями американского социеталъного общества. Плюральный характер ролей, усвояемых личностью, является главным постулатом социологической теории и должен постоянно иметься в виду. По мере эволюции общества ролевой плюрализм становится скорее более, чем менее, важным, но он характеризует любое общество.



[520-521]

На основе осуществленного ранее анализа между системами отношений можно было ожидать, что процесс дифференциации на уровне общей системы действия стимулирует и будет стиму­лироваться аналогичным процессом, внутренее присущим об­ществу как системе.

То, что мы называем системой поддержания образца общес­тва, обладает первенством и в плане культуры, поскольку это место прямого взаимоотношения с культурной системой. Она первая становится очевидно отдифференцированной от других социальных подсистем, по мере того как последние утвержда­ются как чисто «светские» сферы, которые, хотя и легитимизируются в религиозных терминах, не являются непосредственно частью религиозной системы. Этот процесс ведет к дифферен­циации «церкви и государства», которая полностью достигается не ранее постримской фазы христианства.

Развитие автономной правовой системы, возможно, является наиболее важным индикатором дифференциации между социетальной интегративной системой, фокусирующейся на социетальном сообществе, и политическим устройством, связанным с отбором, упорядочиванием и достижением коллективных целей в большей степени, чем поддержание солидарности (включая порядок) как таковой. Среди всех досовременных обществ римское общество добилось наибольшего прогресса в этом на­правлении.

Наконец, экономика стремится дифференцироваться не толь­ко от технологии, но и от политического устройства, а также тех аспектов систем поддержания образца, которые связаны с родством. Деньги и рынки являются наиболее важными инсти­туциональными комплексами, связанными с дифференциацией экономики. Возможно, расхождения между месопотамским и греческим обществом засвидетельствовали наиболее серьезные ранние ступени в этом институциональном развитии, хотя был еще и много дополнительных процессов развития при переходе к современным системам.

Главная схема четырех функций и наш анализ тенденции социетальных систем дифференцироваться на четыре первичных подсистемы составят главные направления нашего анализа25. Там, где появится более четырех важных подсистем, мы объясним это одним из трех способов или какой-то комбинацией. Во-первых, важный феномен может появиться благодаря сегментации, а не дифференциации. Во-вторых, может быть вовлечен более чем один уровень системного соотнесения. Например, институты родства обеспечивают особую интеграцию между социетальными компонентами, расположенными в подсистемах поддержания образца и личности и, следовательно, функционально менее дифференцированы, чем такие структуры, как современные университеты или церкви. В-третьих, существуют различные виды распределения значимости среди функционально важных компонентов, и в силу этого важные типологические разделения должны быть проведены внутри относительно высоко дифферен­цированных подсистем, например экономики или государства. Часто эти различия проистекают из взаимопроникновения эле­ментов разных уровней системы или других подсистем того же уровня.

Следовательно, должно быть ясно, что обоснование указан­ной классификации носит аналитический, а не конкретный характер26. Любая определенная подсистема общества может содержать все три типа усложнения в специфической комбина­ции. Тем не менее с теоретической точки зрения является важным их аналитическое расчленение. Хотя конкретная спе­цифика будет значительно (и комплексно) различаться в зави­симости от типа анализируемой системы, инстанции соотнесе­ния социетальных подсистем — поддержание образца, интегра­ция, политическое устройство и экономика — образуют главный аналитический инструментарий нашего полного анализа.





1 Parsons T. The concept of society: The components a. their interrelations //Parsons T. Societies: Evolutionary and comparatives. — Englewood Cliffs: Pren­tice-Hall, 1966. P.5-29.

Перевод H Л.Поляковой.



2 Читателю будет полезно в дальнейшем обращаться к таблицам 1 и 2, на которых графически изображены отношения между этими системами.

3 Хороший современный обзор эволюционной биологии дан в: Simpon G.G. The meening of evvolution. —New Haven Yale univ. press, 1950; Mayer F. Animal species and evolution. — Cambridge: Harvard univ. press, 1963.

4 См. гл. V в кн. Brown R. Words and things. — Glencoe, III: The free press, 1958.

5 Эта точка зрения отстаивалась Альфредом Эмерсоном в: Homeostasis and comparison of systems //Toward a unified theory of human behavior /Ed. by Grinker R. - N.Y.: Basic Books, 1956, p. 147-162, especially p. 152.

6 Более детальное обсуждение вопроса о соотношении отношений личности и других подсистем действия содержится в «Введении» Джесси Питтса и третьей части «Теорий общества» (Theories of Society /Ed. by Parsons Т., Shils E.A., Naegele K.D., Pitts S.R. - N.Y.: The Free press of Glencoe, 1961).

7 См. Коллективную работу: «Some fundamental categories of theory Action», Parsons Т., Shils E.A., Values, motives and systems of action: Toward a general theory of action. — Cambridge: Harvard univ. press, 1951; Parsons T. Interaction //International encyclopedic of social sciences /Ed. by Skills D. — N.Y.: Macmillan a. Free Press, 1968.

8 Я использую положение Гоббса как негативный пункт моего собственного исследования теории социальной системы в «Structure of social action». — N.Y.: McGraw-Hill, 1937.

9 Parsons T. Social systems and subsystems //International Encyclopedia of the I Social Sciences /Ed. by Shius D. — N.Y.: Macmillan a. Free press, 1968.

10 Кибернетическая теория была разработана Норбертом Винером в его книге «Cybernetics»'— Cambridge: The M.I.T.Press, 1948; Second edition 1961 была применена к социальным проблемам им же в книге «The human use pf human beings». — Garden City Auchor Books, 1954. Хорошим введением для социального ученого может быть книга Карла Дейча «The nerves of government». — I.Y.: Free Press of Glencoe, 1963.

11 Эта часть рассматривает отношения между столбцами II, III,IV в табл. 2.

12 Parsons T. Some reflections on the place of force in social process //Internal war: Basic problems and approaches /Ed. by Eckstein H. — N.Y.: The free press of Glencoe, 1964.

13 Следующие три части касаются отношений между столбцами III и IV в табл. 2.

14 Parsons Т., Bales R.F. Family, socialization and interaction process. — Glencoe. 111.: The free press, 1955.

15 Nehon В Self images and systems of spiritual direction in the history of Evropiean civilization //The Quest for Self-Control/Ed, by S.Z.Kausner. — N.Y.: The free press of Glencoe, 1965.

16 Parsons T. The political aspect of social structure and process//Varieties of political theory/£rf. by D.Easton. — Englewood Cliffs, N.Y.: Prentice-Hall, 1966.

17 Parsons T. «Some reflection on the place of force in social process»/Ed. by Eckstein H. - N.Y.: The free press of Glencoe, 1964.

18 Навыки — это в существенной своей части интернализация организмом определенных элементов культуры.

19 Parsons Т., Smelter N. Economy a. society. — Glencoc, Ш.: The free press, 1956.

20 Smelser N. Social change in the industrial revolution. — Chicago: University Chicago press, 1967.

21 Подчеркивание роли принуждения связано с условиями безопасности нормативного порядка. Там, где в центр выдвигается проблема коллективного достижения цели, как это обсуждалось выше, упор делается на эффективной мобилизации услуг и нелюдских ресурсов. Это связано с тем фактом, что адекватный нормативный порядок политической системы является условием эффективной мобилизации для достижения цели.

22 Ясно, что такие приоритеты не исключают двойного типа отношений между рассматриваемыми уровнями. Конечно, технологические инновации, ведущие к созданию нового продукта, могут «создавать» потребность в этом продукте, но подобное изменение всегда ставит на экономическом уровне распределения новую проблему. Может ли это быть обосновано в терминах альтернативных способов использования соответственных ресурсов?

23 Важно не путать этот смысл с пониманием их как ценностных объектов у таких теоретиков, как Томас и Знанецкий, Лассуал, Истон и Хоманс.

24 Parsons Т. General theory in sociology//Sociology today/Ed, by Merton R., Broon L., Cottrell L. — N.Y.: Basic books, 1959.

25 Parsons Т. General introduction //Theories of society /p,d by Parsons Т., Shils E., Naegele K., Pitts G. — N.Y.: The free press of Glencoe, 1961.

26 То есть это следует их теоретических отношений, отмеченных в табл. 2, особенно в столб. I, II, III.






Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница