Учебное пособие для вузов по специальности «Организационная психология»



страница22/65
Дата15.05.2016
Размер3.46 Mb.
ТипУчебное пособие
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   65

Насилие и власть


Эпизодическое, случайное насилие само по себе не может создать условий для образования устойчивых связей между субъектом и объектом насилия. Такое насилие всегда разъединяет людей, так как неизбежно порождает ответную реакцию — встречное насилие, открытое или скрытое сопротивление, ненависть или, по крайней мере, избегание. При этом какая-либо возможность согласования целей и мотивов субъекта и объекта насилия полностью исключается.

Психологическая возможность надобщинного образования появилась лишь после того, как в групповом поведении общины сформировалось новое психологическое образование — актуальная, гипертрофированная потребность в безопасности, которая смогла отодвинуть на второй план базовые потребности и подчинить ей весь контур общинной жизнедеятельности. Насилие должно было трансформироваться в потребность. которая была бы более актуальной, чем все остальные потребности.

Именно эта новая, искусственно созданная потребность в безопасности, основанная на неизбежном и жестоком насилии в случае неповиновения, стала психологическим основанием формирования неизвестного ранее человечеству феномена — феномена власти, который прочно связал дружину с подчиненными ей общинами, образовав первую организационную форму — насильственно-реквизиционную организацию.

Можно ли сказать, что власть — это насилие? В обыденной речи часто не проводится разграничительной линии между этими понятиями. Так, рассказывая о преступнике, напавшем в темном переулке на одинокого прохожего, можно сказать, что в тот момент бандит обладал властью над своей жертвой. Язык вполне позволяет людям использовать даже самые неожиданные образные средства, но это безусловно метафорическое использование понятия «власти».

В строго научном применении отождествление понятий «насилие» и «власть» вряд ли обоснованно. Между ними существуют принципиальные различия. Насилие, действительно, исторически было исходным основанием власти и до сих пор является одним из ее оснований. Но само по себе насилие не может быть властью. Власть, хотя и связана с насилием и восходит к нему своими генетическими корнями, выступает как процесс, соединяющий людей, часто против их желания, но все же в конечном счете согласовывая их потребности, мотивы и цели.

Насилие превращается во власть только в организационном контексте, который, обеспечивая неизбежность насилия в случае нарушения организационных требований, делает в конечном счете применение самого насилия излишним. Более того, задавая рамки поведения, власть способна формировать искусственные потребности и мотивы, способные создать в психологической структуре человека побуждение к следованию цели, непосредственно не связанной с его потребностями и внутренней мотивацией.

Насильственно-реквизиционная организация оказалась чрезвычайно устойчивым образованием, которое с незначительными изменениями было доминирующей формой организованного поведения людей вплоть до конца XIX века, т. е. до появления и господства современной организации. Более того, многие принципы и механизмы, определяющие деятельность организации в настоящее время, своими корнями уходят в насильственно-реквизиционную организацию. Именно поэтому в книге столь подробное внимание уделялось организационно-психологическому анализу становления первой организационной формы.



Формирование насильственно-мотивационной организации

Здесь не ставится задача проследить в мельчайших подробностях развитие всех групповых и организационных форм, которые предшествовали формированию современной промышленной организации. Цель, скорее, состоит в выявлении базовых организационно-психологических принципов и механизмов, которые лежат в основе организованного поведения людей.

Основная слабость насильственно-реквизиционной организации заключается в том, что власть как базовый организационный процесс не принимала непосредственного участия в воспроизводстве ресурсов, а главным образом выступала их потребителем. Действительно, с помощью насилия можно отобрать у других людей все ресурсы, но только в том случае, если они имеются в наличии. Власть всегда зависит от ресурсов. В насильственно-реквизиционной организации власть в конечном счете зависела от труда земледельца или ремесленника: чем больше продуктов труда они производили, тем больше ресурсов могла забрать власть и тем больше становилась ее мощь.

Однако власть фактически не участвовала в самом процессе производства и поэтому не могла никаким образом влиять на этот процесс. Если власти требовалось больше ресурсов, то она не могла заставить людей труда производить больше, чем они привыкли. Власть могла лишь больше отбирать. Но если земледелец или ремесленник лишался все большей и большей части продукта своего труда, то его желание трудиться уменьшалось соответственным образом.

Иными словами, возникал порочный круг: чем больше была потребность насильственно-реквизиционной организации в ресурсах, тем острее вставала проблема их воспроизводства. Хронический недостаток ресурсов, характерный для подобной организационной формы и был в недавнем историческом прошлом неиссякаемым источником широкомасштабных захватнических войн и колониальной экспансии, организатором которых выступало само государство.

К концу XIX века в результате развития мануфактурного, а затем и машинного производств, индустриальную базу большинства европейских стран стали составлять промышленные организации. Несмотря на некоторый скачок в развитии производительных сил, обусловленный использованием машин, с организационно-психологической точки зрения, даже крупное (по тем временам) машинное производство первоначально мало отличалось от мануфактурного. Работавшие там люди, в отличии от земледельцев, были лишены каких-либо средств труда, и, соответственно, даже при активном желании работать были не в состоянии самостоятельно обеспечить удовлетворение своих насущных потребностей. Данные средства труда им могла предоставить только организация, что коренным образом изменило характер организационной власти.

В отличии от насильственно-реквизиционной организации эта организация формально не отбирала у индивида результаты его труда, но она, как правило (особенно на крупных государственных предприятиях), принуждала его работать, используя прямое насилие. Вместе с тем появились и новые средства для согласования индивидуальных целей работников с общей целью организации. Прямое насилие и потребность в безопасности перестали быть единственными психологическими «составляющими» контура организационной власти. Тем не менее форма насильственного принуждения по-прежнему была ярко выражена.

У индивида, лишенного средств труда, т. е. возможности прокормить себя самостоятельно, помимо внешнего принуждения появлялась новая прочная связь с организацией, которая обеспечивала его хоть какими-то средствами к существованию. Выполняя все требования хозяина-собственника и следуя задаваемой ему цели, индивид мог рассчитывать хотя бы на минимальное удовлетворение своих базовых потребностей. В терминах современной психологии можно сказать, что организация стала делать первые шаги в формировании мотивационной сферы своих работников. Правда, мотивационный «пакет» организации был предельно скуден. Низкая эффективность мануфактурно-фабричного труда, с одной стороны, и стремление к прибыли — с другой, заставляли хозяев-собственников сводить удовлетворение базовых потребностей работников к минимальному уровню. Это приводило не только к ослаблению мотива поведения, но и к открытому проявлению недовольства работников, которое приходилось подавлять опять же насилием. Поэтому эту организацию я именую насильственно-мотивационной. Психологический «контур» власти и воспроизводства ресурсов в такой организации представлен на рис. 4.4.

Следует отметить, что базовой трудовой единицей в насильственно-мотивационной организации по-прежнему выступала рабочая группа. В рамках общей задачи группа, по сути дела, самостоятельно определяла не только трудовой, но и весь производственный процесс. Имея общую задачу, члены группы сами определяли: кто, что и как будет делать. Во многом рабочие сами выбирали и темп работы, ориентируясь на привычный, традиционный темп труда. Обучение также проходило стихийно: рабочие перенимали друг у друга отдельные приемы и навыки, требовавшиеся в их трудовой деятельности. Таким образом, владея средствами труда, власть в насильственно-мотивационной организации непосредственно участвовала в воспроизводстве ресурсов, однако поведение работников на рабочих местах было вне контроля власти и во многом определялось самоорганизацией рабочей группы.


Рис.4.4. Психологический «контур» власти и воспроизводства ресурсов в насильственно-мотивационной организации

Норма труда и норма потребления


Соотношение между тем, сколько работает индивид (норма труда), и тем, сколько он потребляет (норма потребления), играет чрезвычайно важную роль и для организации в целом, и для рабочей группы, и для индивида. Индивид выказывает свое отношение к адекватности норм труда и потребления своей мотивацией: небольшая зарплата при напряженном и ответственном труде может быстро охладить энтузиазм даже заядлых трудоголиков. Группа рассматривает соотношение труда и потребления в контексте справедливой оценки индивидуального вклада своих членов в общую работу. Только при разумном соотношении этих норм в группе возможен благоприятный рабочий климат и высокая групповая эффективность.

Менеджмент видит важность этого соотношения, прежде всего, с точки зрения эффективности организации: для того, чтобы организация была прибыльной, совокупная норма труда ее членов (продуктивность) в денежном выражении должна превышать не только совокупную норму потребления (заработную плату, бонусы и другие формы материального стимулирования), но и все иные затраты организации. От соотношения норм труда и потребления, в конце концов, зависит объем организационных ресурсов и соответственно устойчивость и эффективность процесса организационной власти.

Промышленная революция и разделение труда коренным образом изменили характер связи между трудом и потреблением: деятельность индивида и его потребности оказались полностью отделенными друг от друга. Труд индивида растворился в совокупном труде множества других людей, а усложнившиеся и дорогостоящие средства труда, как правило, перестали принадлежать субъекту труда. Результаты труда также оказались отчужденными от субъекта трудовой деятельности.

Теперь стало чрезвычайно трудно определить, сколько, например, должен работать индивид, чтобы получить право и возможность хотя бы на минимальное удовлетворение своих жизненных потребностей. И если раньше при первобытно-общинном хозяйстве или в насильственно-реквизиционной организации увеличение количества или повышение качества труда в значительной степени определялось самим субъектом труда и могло обещать ему большее удовлетворение потребностей, то теперь он оказался лишенным возможности самостоятельно определять количество своего труда. Определение нормы труда стало прерогативой собственника-предпринимателя, открывая возможность увеличения объема организационных ресурсов и, следовательно, возможностей организационной власти.


Концепция медицентрической организационной нормы


Каким же образом определялась норма труда в насильственно-мотивационной организации? Для хозяина-собственника внимание к мере труда превратилось в предмет первостепенного внимания: от того, как и сколько трудятся работники во многом зависело воспроизводство организационных ресурсов и, в конечном счете, судьба его бизнеса. И он предпринимал все усилия для увеличения нормы труда: удлинял рабочий день, повышал сменные задания, старался заставить работников трудиться быстрее и интенсивнее. В то же время, несмотря на эти попытки, норма труда в насильственно-мотивационной организации во многом определялась исходя из привычной, традиционной производительности большинства работников.

Схему определения нормы труда в насильственно-мотивационной организации можно представить следующим образом (рис. 4. 5).

Наметив для своей организации какие-либо цели, хозяин, как правило, давал группе работников задание и контролировал его выполнение. При этом задача ставилась для всей рабочей группы в целом, исходя из наличных людских и материальных ресурсов, и индивидуальный вклад чаще всего не принимался во внимание. Если же ставились какие-то индивидуальные нормативы, то они выводились на глазок, исходя из традиционных представлений о темпе и интенсивности труда среднего работника.

В рамках общей задачи работники, по сути дела, самостоятельно определяли не только трудовой, но и весь производственный процесс, т. е. организация труда во многом была основана на самоорганизации группы,

Имея общую задачу, группа сама определяла: кто, что и как будет делать. Во многом рабочие сами выбирали и темп работы, ориентируясь на привычный, традиционный темп труда.

При привычном темпе работы, небольшом разбросе показателей производительности и значительной групповой самоорганизации труда менеджер редко вмешивался в деятельность работников, его основная функция сводилась лишь к контролю за выполнением группой формальных требований и подстегиванию злостных лентяев. Впрочем, последняя задача вставала чрезвычайно редко: в большинстве случаев группа сама регулировала выполнение членами традиционных норм труда.

Таким образом, в насильственно-мотивационной организации вплоть до конца прошлого века труд индивида в значительной мере контролировался группой. Менеджер, как правило, осуществлял контроль за группой в целом, оставляя ей право регулировать поведение своих членов. Группа сама определяла и темп (объем, качество и т. д.) труда, исходя из традиционных, привычных представлений, т. е. фактически ориентировалась на норму труда, которую при обычных условиях могло выполнить большинство членов организации.

Привычная норма труда представляла собой норму труда среднего (по мастерству, физической силе, сноровке и т. д.) для данной организации работника. Тех, кто слишком рьяно брался за работу, равно как и тех, кто старался работать меньше всех (большинства), группа соответственно осаживала или подгоняла.

Иными словами, члены насильственно-мотивационной организации, находясь под прямым влиянием рабочих групп, были ориентированы на норму труда среднего работника группы (организации), т. е. в организации доминировала медицеитрическая (medius (лат.) — средний) организационная норма (М.ЦОН), при которой центральным действующим лицом организации выступал некий среднестатистический работник aurea mediocritas159, на поведение которого ориентировались и все члены организации, и вся система организационных требований.

Рис.4.5. Схема определения нормы труда в насильственно-мотивационной организации


При таком принципе организационного дизайна какое-либо значительное повышение производительности труда было невозможно: норма труда, значительно превышающая среднюю, выглядела совершенно абсурдной и нереальной — ведь она была совершенно не по плечу большинству работников! Норма, которую могут выполнить практически все работники, разумеется, никак не предполагала и соревнования работников друг с другом: их задача сводилась к тому, чтобы работать как все — не хуже, но и не лучше. По-видимому, и в представлениях менеджеров того времени значительное увеличение нормы труда вряд ли представлялось возможным: сила традиций и вера в безошибочность мнения большинства ограничивали диапазон даже робких предпринимательских мечтаний. Кроме того, минимальные возможности перемещения товаров и обмена информацией, как правило, ограничивали рынок сбыта произведенных товаров локальными местными рынками, которые также не нуждались в значительном увеличении объемов производства.

Предпосылки формирования современной организации.


Развитие транспортных средств и коммуникационных систем открывало возможности активного информационного обмена и перемещения товаров между городами, а также из городов в отдаленные районы, что дало совершенно уникальные возможности тем, кто мог контролировать транспортные и информационные потоки. Теперь, зная спрос и стоимость продукции в различных местностях и имея возможность доставлять товары из одной местности в другую, можно было найти самого дешевого производителя и, купив у него большую партию товаров, с прибылью продать ее в той местности, где имелся спрос или где традиционно цены на эти товары были значительно выше.

Именно в эту нишу устремились люди, впоследствии образовавшие класс торговых капиталистов. Подскочивший спрос на продукцию дешевых производителей позволил эффективным организациям значительно расширить производство и изготавливать товары на заказ целыми партиями, что положило начало оптовой торговле. В то же время дорогие производители неожиданно оказались в непривычной ситуации, когда на традиционном рынке перестали покупать их продукцию из-за возможности купить более дешевую, привозную. Так местные производители оказались втянуты в конкурентную борьбу с производителями других регионов и стали все в большей мере зависеть от оптовых заказов торгового капитала. Это дало возможность торговому капиталу сначала занять доминирующее положение в экономике, а затем получить возможность все большего и большего контроля над финансовыми ресурсами, выступающими универсальным ресурсом потребления. В конечном счете, это стало первым значительным шагом торгово-финансового капитала к власти не только в банковско-промышленной сфере, но и в государстве в целом.

С появлением зависимости от торгового капитала взаимоотношения внутри насильственно-мотивационной организации стали драматически меняться. Давление на хозяев со стороны торговцев с целью снижения цен заставило производителей искать пути предельно возможного уменьшения себестоимости продукции. Наиболее простым способом уменьшить себестоимость товаров было сокращение оплаты труда, т. е. ограничение нормы потребления работников. Чем меньше можно было платить работникам, тем эффективней была организация. К труду на крупных фабриках и заводах начали все больше привлекать неквалифицированных работников и даже женщин и детей. Такой сдвиг в организации труда стал особенно интенсивным с переходом от небольших фабрик к крупным производствам, от ручных инструментов к мощным машинам, от ремесленного характера труда к высокоспециализированной работе с менее квалифицированным содержанием.

Это коренным образом повлияло на характер связи между трудом и потреблением, полностью разъединив их друг от друга. Субъект труда, не имея собственности ни на средства производства, ни на результат своего труда, теперь своей целью видел прежде всего оплату труда, т. е. норму потребления. Важно еще раз отметить, что в отличие от индивидуального труда или простой кооперации, норма труда и норма потребления теперь стали рассматриваться как отдельные нормы, не связанные между собой.

Первым исключительную важность нормы труда осознал основоположник научного менеджмента Ф.Тэйлор, сделав ее предметом своего пристального внимания и анализа.

Норма труда и тейлоризм


Работая в сталелитейном заводе, Ф.Тэйлор обнаружил, что организация труда в компании во многом основана на самоорганизации рабочих, которые в значительной степени сами определяли не только трудовой, но и весь производственный процесс. Они самостоятельно решали: кто, что и как будет делать, ориентируясь на привычные представления о норме труда. Обучение также происходило стихийно: рабочие перенимали друг у друга отдельные приемы и навыки, требовавшиеся в их трудовой деятельности.

Главная и непреходящая заслуга Ф. Тэйлора, на мой взгляд, состоит в том, что он сделал норму труда или индивидуальный урок (task) работника ключевым элементом организационной системы. «Пожалуй, главным из всех элементов научного менеджмента, — утверждал Ф.Тэйлор, — является идея урока. Работа каждого рабочего должна быть полностью спланирована менеджментом по меньшей мере на день вперед, и каждый человек в большинстве случаев должен получить полные письменные инструкции, описывающие в деталях задачу, которую ему предстоит выполнить...»

Задание определяет не только, что должно быть сделано, но и как необходимо работать, и в какое строго определенное время работа должна быть выполнена. И каждый раз, когда рабочий преуспевает в правильном и своевременном выполнении задания, он получает дополнительное вознаграждение от 30 до 100 процентов своего обычного жалования»160. Иными словами, Тейлор сформулировал задачу точного определения нормы труда, которой, по его мнению, должна соответствовать большая или даже двойная норма потребления.

Идея «урока» настолько существенна для системы Тейлора, что многие авторы называют ее «системой урочной организации»161. Тейлор сравнивает норму труда с уроками, которые задаются в школе: «...Хороший учитель не вздумает задать классу своих учеников неопределенный урок»162. Но как определить: что, как и за какое время должен сделать работник?

В основе организации даже самых элементарных видов труда, по Тейлору, лежит вполне серьезная наука («наука переноски чугунных болванок», «наука работать лопатой» и т. п.), опирающаяся на определенные законы, правила и принципы. Заниматься этой наукой, по его мнению, должны высокообразованные профессионалы, которые, изучая трудовую деятельность рабочих, могут раскрывать сущность каждого вида труда во всех его деталях. Их выводы и рекомендации должны основываться на прикладных исследованиях.

Посмотрим, как практически Тейлор применяет свой научный подход для определения нормы труда. Примером этого может служить исследование переноски чугунных болванок. Тейлор выбрал самый простой вид труда, который не требует никаких иных инструментов, кроме голых рук.

Задача рабочего заключалась в том, чтобы взять из штабеля болванку чугуна весом около 92 английских фунтов (ок. 42 кг) и перенести ее по наклонной платформе в железнодорожный вагон. Производительность труда составляла 12,5 т на одного рабочего при оплате 1 доллар 15 центов.

Для того, чтобы обоснованно определить урок, потребовалось провести длительное научное исследование по определению «выносливости человека как животного» и того, «какую долю лошадиной силы составляет человеческая сила»163.

Эксперименты продолжались с перерывами несколько лет. Они ставились на двух самых лучших грузчиках, которые весь рабочий день выполняли различные физически тяжелые работы. Платили им в два раза больше по сравнению с тем периодом, когда они переносили болванки чугуна. Результаты экспериментов, однако, не позволили определить обоснованную норму индивидуальной выработки, исходя из объективных показателей затраченной человеком энергии164.

Вместе с тем исследование показало, что человек затрачивает энергию не только, когда он идет с грузом, но и когда он просто с ним стоит. Точными расчетами было установлено, какой процент рабочего времени первоклассный грузчик находится под нагрузкой. Так, при весе болванки 92 фунта грузчик при 10-часовом рабочем дне фактически работает 43% времени (4,3 ч), а 57% — отдыхает (5,7 ч); при полуболванке в 46 футов — работает 58% (5,8 ч), отдыхает — 42% (4,2 ч).

Расчеты показали, что, делая строго регламентированные перерывы, «первоклассный», по выражению Тейлора, грузчик может перенести с учетом расстояния переноски не 12,5 т, а почти в четыре раза больше — 47— 48 т. Получив такой результат, Тейлор использовал его в качестве основания для определения нормы труда по переноске болванок для всех грузчиков, установив ее в размере 47 т за рабочую смену.

Однако новый «урок» явно оказался не по силам и не по вкусу остальным (не «первоклассным» — А.З.) грузчикам. Поэтому надо было произвести отбор рабочих. Тщательный отбор должен был осуществляться «на основе научно установленных признаков», а затем предполагалось их обучение до «первоклассных рабочих» или «устранение всех людей, отказывающихся или неспособных усвоить наилучшие методы»165.

Вместе со своими помощниками Тейлор после наблюдения и изучения 75 грузчиков выбрал лишь четырех из них. Затем они «выяснили личную историю каждого из них так далеко назад, как это только было возможно, и путем расспросов установили основные черты характера, привычки и стремления каждого в отдельности»166. Таким путем они выбрали наиболее подходящего. Это был некий Шмидт из Пенсильвании. «У него была репутация чрезвычайного «скопидома», «каждое пенни кажется ему с тележное колесо»167.

Вот как Тейлор объясняет Шмидту свою идею «урока»:

— Шмидт, во что Вы себя цените?

— Я не понимаю, что вы хотите сказать.

— О. Вы отлично понимаете. Я хочу знать, дорого ли Вы себя цените или нет.

— Нет, я все-таки не понимаю, что Вы хотите сказать.

—...Я хочу выяснить, дорого ли Вы стоите, или же столько же, столько и эти остальные нестоящие парни. Я хочу знать, хотите Вы зарабатывать один доллар 85 центов в день или же Вам довольно тех одного доллара 15 центов, которые зарабатывают все эти нестоящие люди.

— ...Дорого ли я стою. Да, да, конечно, я дорого стою.

— О нет... Конечно, Вы хотите получать один доллар 85 центов в день — всякий этого захочет. ...Отвечайте, ради бога, на мои вопросы и не заставляйте меня терять время... Видите Вы эту кучу чугуна?

— Да.

— Видите Вы этот вагон?



— Да, вижу.

— Ну вот, если Вы действительно дорого стоите, то Вы погрузите этот чугун в этот вагон завтра за один доллар 85 центов....

— ...Получу ли я завтра один доллар 85 центов за погрузку этого чугуна в тот вагон?

— Да, конечно... — на это вполне способен человек, который дорого стоит.

— ...И я буду получать столько же каждый день?

— Конечно.

— Ну, так значит, я дорого стою.

— ...Подождите. Вы отлично знаете... что человек, который дорого стоит, умеет делать в точности то, что ему скажут, с утра до ночи. Вы видели вон того человека здесь когда-нибудь?

— Нет ...не видел.

— ...Если Вы действительно дорого стоите, то Вы завтра будете в точности делать то. что Вам скажет этот человек... Когда он прикажет

Вам поднять болванку и пойти, Вы поднимете ее и пойдете, а когда скажет, чтобы Вы сели и отдохнули, Вы сядете и отдохнете... И затем еще одно: не болтать зря! Человек, который дорого стоит, делает в точности то, что ему скажут, и не болтает зря. Поняли? ...Утром Вы придете сюда на работу и еще до вечера я буду знать, действительно ли Вы дорого стоите или нет».168

Наблюдая за Шмидтом, Тейлор сделал вывод о том, что основной чертой пригодности к профессии грузчика кроме физической силы «является такая тупость и флегматичность, которая делала бы его по характеру похожим скорее всего на вола.. .Он настолько туп, что слово «процентная доля» лишено для него какого бы то ни было смысла...»169. Шмидт выполнил уговор и перенес 47,5 т, получив за это один доллар 85 центов, т. е. на 60% больше, чем он получал раньше. Этот «урок» он выполнял ежедневно в течение трех лет, пока Тейлор был менеджером в Вифлееме. После обучения Шмидта Тейлор продолжал выбирать одного за другим отдельных рабочих, пока все не перешли на выполнение «урока», получая на 60% больше прежней оплаты. Вместе с тем оказалось, что из 75 грузчиков могут выполнять «урок» (47,5 т) только 9 человек, остальные были физически не в состоянии работать с таким темпом. Однако затруднений в подборе необходимого числа рабочих у Тейлора не было: число безработных в те годы было чрезвычайно велико.


Концепция экселоцентрической организационной нормы


Значительно усложнившаяся схема определения нормы труда в соответствии с идеями и принципами научного менеджмента представлена на рис. 4. 6.

Рис. 4. 6. Схема определения нормы труда в соответствии с идеями и принципами научного менеджмента


Основным объектом управления становится не группа работников, как прежде, а отдельный работник, индивид.

Индивидуализация управления наиболее ярко выражена в центральном элементе современной организации — идее «урока», т.е. научно обоснованного ежедневного задания отдельного работника или индивидуальной нормы труда. Индивидуальный «урок» становится исходной точкой отсчета в оценке успешности деятельности работника. В понятиях современной организационной психологии эта проблема может быть сформулирована как определение критериев успешной деятельности. Точно рассчитанный «урок» позволял работнику соотносить результаты своего труда с временем работы в течение всего дня. Иными словами, «урок» является неким стандартом, критерием, по которому как менеджмент, так и сам работник постоянно оценивали его текущий труд.

В основу определения нормы труда, по мысли Тейлора, должно было лечь научное изучение трудовой деятельности. Утверждая научный метод в качестве главного метода управления, Тэйлор инициировал формирование целого ряда прикладных дисциплин — самого научного менеджмента, научной организации труда, индустриальной и организационной психологии, психологии труда и эргономики, в той или иной степени занимающихся анализом деятельности.

Новая норма труда, значительно отличавшаяся от традиционной, медицентрической нормы, была не «по плечу» большинству работников организации. Теперь хозяин (а впоследствии — менеджер) не довольствуется наличными трудовыми ресурсами, а стремился подобрать только таких работников, которые способны выполнить урок. Поэтому важную роль в организации приобретает профессиональный отбор. Профотбор, по мнению Тейлора, также должен осуществляться «на основе научно установленных признаков». В более современной редакции это означает, что отбор должен был производиться на основе анализа деятельности и выделенных критериев успешности.

Таким образом, исходным моментом научного менеджмента оказывается наука, обеспечивающая качественный и количественный анализ трудовой деятельности. Этот объективный анализ не только позволяет усовершенствовать трудовой процесс, но и служит обоснованием базового элемента современного менеджмента — «урока» или того, что называется индивидуальная норма труда. Эта норма выступает основным критерием отбора работников — тех, кто не справляется с ней, организация отвергает170.

Важно отметить, что все три базовых элементах научного управления — анализ деятельности, определение нормы труда и профотбор были лишь заявлены Тейлором: арсенал методов научного анализа трудовой деятельности и количественного измерения поведенческих и психологических характеристик у основоположника научного менеджмента был чрезвычайно ограниченным и несовершенным. Именно в это время возникает и четко оформляется потребность менеджмента в сотрудничестве с психологией и определяются главные направления этого сотрудничества экспериментальные исследования и количественные измерения деятельностных, поведенческих и психологических характеристик.

Уже в приведенном выше полевом исследовании Тейлора нельзя не заметить, что привязать свою центральную идею «урока» к анализу деятельности и объективным критериям ему не удается. И хотя для того, чтобы найти обоснованную норму труда, он проводит длительные исследования, определяя «выносливость человека как животного», новая норма в 47,5 т вовсе не выглядит обоснованной. Ни строгий хронометраж, ни изучение всех перемещений грузчиков, ни тщательный анализ их движений, ни форма и вес чугунной болванки, ни любые другие объективные измерения не помогли Тейлору обоснованно определить норму труда грузчика.

Даже в таком простом виде труда, как перенос болванок, анализ и измерение объективных характеристик труда оказались недостаточными для определения индивидуальной нормы выработки. Веря во всесильность науки, Тейлор, по-видимому, воспринимал эти сложности как временные, которые просуществуют до тех пор, пока не будут разработаны более совершенные методы исследования.

Однако даже самые изощренные методы не позволяют определять нормы, исходя только из инженерно-технических условий труда. Нормы труда зависят не только от организационно-технической стороны труда, но и связаны от психологическими, поведенческими и экономическими факторами.

Столкнувшись с трудностями в определении нормы труда на основании научного анализа деятельности, менеджмент фактически вынужден устанавливать в качестве такой нормы образцы труда лучших работников организации. По существу, новая норма в 47,5 т явилась не результатом научного анализа трудовой деятельности, а эмпирически определенной производительностью лучших грузчиков. Эта же норма стала использоваться Тейлором как критерий для отбора «первоклассных» работников и выбраковки «отказывающихся или неспособных»171, (рис. 4.7).



Рис. 4.7. Схема фактической деятельности менеджера в соответствии с идеями и принципами научного менеджмента


То, что Тейлору вместо строго научной формулы определения нормы труда пришлось использовать образцы деятельности лучших работников, казалось бы, ничего принципиально не меняло. Однако, эмпирическая находка Тейлора послужила первым шагом в формировании нового принципа организационных отношений, ставшего сегодня базовым принципом организационного дизайна. Согласно этому принципу, центральным действующим лицом организации становится некий идеальный, лучший работник, значительно превосходящий всех других по своим профессиональным и даже личностным качествам. Именно на него теперь ориентируются все члены организации и вся система требований. Такой подход, без преувеличения, изменил поведение и психологию современного человека. Я назвал этот принцип —экселоцентрической (excelsus (лат.) — выдающийся) организационной нормой (ЭЦОН).

Таким образом, внедрение научного управления (scientific management) в организацию ознаменовало собой не просто начало научного исследования труда, а, прежде всего, изучение труда наилучших работников. Их навыки, знания, мотивация и способности становятся нормой, детерминирующей и подбор персонала, и поведение работников. Экселоцентрическая организационная норма выступает и как критерий оценки деятельности, и как критерий профессионального отбора для новых членов организации.

Внедрение этого принципа дало могучий толчок росту эффективности и позволило самым успешным организациям саккумилировать огромные ресурсы. Кроме того, этот принцип способствовал стимуляции стремительного развития личностного потенциала как работников организации, так и ее потенциальных членов, сформировав новые идеалы и нормы продуктивности.

Уровень развития методов научного исследования трудовой деятельности в те времена, разумеется, был только в зачаточном состоянии, и сам Тейлор, по-видимому, воспринимал определение нормы труда по показателям лучших работников организации как вынужденное. Однако жизнь распорядилась иначе: совершенствование научной методологии изучения трудовой деятельности вовсе не исключило использование образцов деятельности лучших работников как нормы труда в организации. Индустриализация и широкое внедрение идей научного менеджмента дали мощный толчок развитию обоих направлений: и научному изучению трудовой деятельности, и исследованию тех индивидуальных особенностей, которые отличают лучших работников.


Организационная власть и индивидуальность


Представление о человеческой индивидуальности, как неповторимой совокупности индивидуальных характеристик, сегодня воспринимается как совершенно естественное. Более того, люди склонны думать, что то, как они воспринимают, думают, действуют и переживают сейчас, было в общих чертах присуще человечеству во все времена. Этому во многом способствуют литература и искусство, легко переносящие нас в мир прошлого, где мы чувствуем себя вполне «в своей тарелке». И тогда Платон у нас без труда ассоциируется с милым старичком-профессором, принимающим зачеты у себя на даче, а Клеопатра представляется нам скорее фотомоделью с обложки популярного журнала, чем таинственной правительницей древнего Египта, красота которой определила ход истории172.

Однако представление о том, что в бурно изменяющемся мире психология и поведение человека остаются инвариантными, явно упрощает и искажает действительную картину развития индивидуального сознания. Современная индивидуальность во многом продукт развития индивидуального сознания в течение последнего столетия, и динамика этого развития неразрывно связана и обусловлена зарождением и формированием принципов построения современной организации. Только в контексте развития организации и организационной власти можно понять, почему и как формировался главный «строительный материал» современной организации — индивид.

Почему же проблема индивидуальных различий и разработка методов их изучения и оценки в XX веке приобрели такой невиданный размах? Почему все меньше и меньше придается значение сходству между людьми, и все больше акцентируется индивидуальная неповторимость: «Мы все такие разные!» Что же было причиной таких радикальных изменений? Стало ли иным человечество или на те же свойства человека люди сегодня смотрят другими глазами?

Думается, возросшее, а порой даже гипертрофированное внимание к индивидуальным различиям явилось следствием зарождения и быстрого распространения экселоцентрического принципа организационного дизайна, который на рубеже XIX—XX веков начал утверждаться сперва в промышленных организациях, а затем проник в широкие сферы общественной жизни и индивидуального сознания.

Парадоксально, но факт: до сих пор исследователи не оценили в полной мере фундаментального значения этого вынужденного и, казалось бы, временного (до появления более совершенных методов анализа трудовой деятельности) нововведения Тейлора— использования образцов деятельности лучших работников организации в качестве нормы труда и критерия отбора каждого из ее членов.

Переоценить это организационное открытие Тейлора, на мой взгляд, невозможно, ибо именно оно стало краеугольным камнем в «здании» современной организации и оказало огромное влияние на формирование психологии и организационного поведения современного человека.

Урочная система (т. е. введение индивидуальных норм труда) строго определила и индивидуализировала количественные характеристики труда каждого работника и его ответственность за свой труд. Теперь работник выводился из под контроля группы и попадал под прямой контроль менеджера. Теперь он должен был ориентироваться не на среднюю групповую норму труда, а на свою собственную, «привязанную» к норме труда самых продуктивных работников.

Урочная система не только индивидуализировала труд каждого работника, но и заставила его соотносить свою результативность с результатами лучших работников организации. Теперь каждый индивид оказывается в состоянии постоянного сравнения с другими, в ситуации постоянного соревнования и борьбы. Взяв на вооружение идеи Тейлора, организационная власть заявила, что в качестве работников ей нужны лишь немногие из них, способные следовать экселоцентрической организационной норме. Иными словами, организация стала могучим инструментом индивидуализации сознания и формирования современных представлений о том, что все люди различны и не похожи друг на друга. В этом контексте можно сказать, что именно организационная власть создала современного индивида и его индивидуальность.


Современная организация как система взаимозависимостей


Развитие капитализма и товарных отношений привело к разделению труда, которое коренным образом изменило характер социальных отношений, когда-то связывавших людей, приведя к невиданной ранее близости людей друг к другу и их взаимозависимости. Теперь в отправлении практически всех своих потребностей индивид стал полностью зависеть от внешнего мира. Жилье, продукты питания, одежда, транспорт, образование, труд, отдых или любая другая сторона повседневной жизни человека зависят от труда и усилий множества других людей. И эти зависимости невидимой паутиной опутывают каждого, значительно уменьшая степени его свободу в социальном пространстве.

Для того что бы иметь возможность пользоваться многочисленными товарами и услугами, индивиду требуются деньги, и основным источником денежных ресурсов для большинства людей является работа в какой-либо организации. Фактически речь идет о получении от организации денежных ресурсов в обмен на определенную, заданную организацией форму поведения. Таким образом, при всем своем стремлении к независимости и свободе современный человек в повседневной жизни зависит от тысяч других людей, и эта зависимость в наиболее явной форме проявляется в его отношениях с организацией-работодателем.

Формально индивида никто не принуждает силой идти в организацию, изменять свое поведение и повиноваться ее требованиям, но если он этого не сделает, то не сможет удовлетворить многие из своих потребностей. Именно потребности, которые организация способна или обещает удовлетворить, побуждают индивида к вступлению в организацию.

Вернемся к психологическим принципам насильственно-реквизиционной организации. Современная организация использует тот же психологический механизм и формирует новые контуры «актуальная потребность —> целесообразное поведение —»удовлетворенная потребность», в основе которых лежат новые искусственно сформированные потребности, многие из которых до этого не были известны человечеству. Сегодня потребности индивида, удовлетворяемые организацией, не ограничиваются заработной платой, выплачиваемой организацией, а включает широкий круг разнообразнейших потребностей:

1) потребности в безопасности — быть защищенным от физической агрессии со стороны других, быть защищенным в случае экономических спадов иметь надежную, стабильную работу, быть социально защищенным в случае болезни/потери трудоспособности, иметь безопасное рабочее место;

2) физиологические потребности — иметь достойные условия жизни, позволяющие своевременно удовлетворять основные физиологические потребности в пище, еде, тепле, сне, сохранении здоровья и т. п.;

3) потребности в аффилиации — нравиться многим людям, быть полноправным членом организации, участвовать в приятных социальных мероприятиях, работать с дружелюбными и понимающими людьми, поддерживать с ними гармоничные отношения, избегать межличностных конфликтов;

4) потребности в (само)уважении — чувствовать уважение со стороны сотрудников организации, получать похвалу со стороны коллег и руководства, получать формальное признание своих заслуг, иметь высокий статус и авторитет в организации и обществе, получить признание своей неординарности и важности;

5) потребности в самоактуализации (в достижениях) — делать что-либо лучше других, достичь или приблизиться к трудной цели, внести свой вклад в выполнение важной задачи, успешно справиться с новыми обязанностями, развиваться и становиться лучше и пр.

Таким образом, становясь членом организации, индивид оказывается связанным с ней множеством потребностей, ожиданий и надежд, которые организация способна удовлетворить, исполнить или осуществить.

Этими возможностями организация обладает благодаря своим ресурсам, которые по масштабам и разнообразию несопоставимы с ресурсами организаций прошлого. Принципиальное отличие модели современной организации от насильственно-реквизиционной состоит в ином отношении власти к ресурсам. Сегодня организации в любой сфере деятельности исходят из соображений результативности и рентабельности, т. е. в конечном счете ориентируются не на потребление ресурсов исключительно для поддержания власти, а на их воспроизводство. Поэтому в качестве идеала современной организации выступает модель промышленной организации, в которой власть непосредственно вовлечена в воспроизводство ресурсов. Это открыло для промышленных организаций возможности непрерывного генерирования ресурсов и обусловило их доминирующее положение в современном мире. Нередко прибыль таких организаций вполне сопоставима с валовым национальным продуктом целых государств. Разумеется, чем крупнее организация и богаче ее ресурсы, тем привлекательнее она для индивида.

Именно наличие ресурсов, которые выступают предметами потребностей работников, дает организации власть над индивидом и позволяет ей изменять его поведение в соответствии с общей целью, не прибегая к насилию. Распределяя ресурсы тем или иным способом, организация получает в свое распоряжение мощный инструмент изменения поведения работников. Таким образом, в современной организации власть, прежде всего, выступает как форма многоканальной зависимости индивида от организации: чем больше эта зависимость, чем многообразнее потребности, удовлетворяемые организацией, тем сильнеее власть и крепче связь между организацией и индивидом.

В отличие от насильственно-реквизиционной организации процесс воспроизводства ресурсов в современной организации в находится под непосредственным контролем власти. На рис. 4. 8 изображен основной «контур» функционирования власти в современной организации.

Индивид, побуждаемый своими потребностями вступает в организацию, рассчитывая, что организация обеспечит его частью своих ресурсов, выступающих предметом его потребностей. К таким организационным ресурсам относятся не только материально-финансовые ресурсы (зарплата, бонусы, предоставление различных услуг и т. п.), но и ресурсы организационно-психологические — символические, статусные, развивающие и прочие, способные удовлетворить потребности работников в аффилиации, самоуважении и самореализации.

Доступ к этим ресурсам открыт индивиду только при определенных условиях: если его поведение будет соответствовать определенным требованиям и стандартам. При этом он может не знать, в какой конечный продукт или услугу трансформируется его организационное поведение и как оно соотносится с теми ресурсами, которыми организация вознаградит его за работу. Это функция менеджмента — планировать и организовывать работу, координировать усилия многих работников, контролировать и оценивать их деятельность, в конечном счете, соотносить затраченные ресурсы организации с воспроизведенными.

Рис. 4. 8. Основной «контур» функционирования власти в современной организации
Смогут ли сотрудники удовлетворить эти потребности зависит от тех людей, которые контролируют ресурсы. Именно тому, кто контролирует основные организационные ресурсы, принадлежит власть в организации. Если у менеджмента нет ресурсов, то нет и власти, а отсутствие власти как процесса, консолидирующего индивидуальные цели работников в рамках общей цели фактически означает отсутствие самой организации.

Распределение ресурсов не является прерогативой всего организационного менеджмента, а принадлежит только высшему менеджменту. Это предписано важнейшей характеристикой организации — ее структурой, то есть «системой предписанных ролей и ролевых взаимоотношений, определением деятельности отдельных подразделений, распределением полномочий среди должностных лиц и формальной сетью коммуникаций»173. В главе VI мы подробно рассмотрим характеристики и типы организационных структур, а сейчас коснемся этого вопроса только в той мере, в какой это необходимо для анализа власти в организации.

По мнению Х.Минцберга организационная структура состоит из 5 частей: оперативного ядра, стратегического апекса или высшего менеджмента, средней линии, техноструктуры и вспомогательного персонала174. Несмотря на важность всех элементов организационной структуры, нас сейчас интересует только стратегический апекс, в руках которого сосредоточена основная власть в организации. Его функциями являются: формирование политики, разработка стратегических планов, распределение ресурсов, реорганизация организационной структуры в случае необходимости, руководство организацией и ее взаимосвязями с внешней средой. Таким образом, контроль над организационными ресурсами и их распределением, а также определение организационных целей, т. е. общего направления деятельности организации принадлежат исключительно стратегическому апексу, обеспечивая ему все остальные виды организационной власти.

Рассмотрение власти в качестве базового организационного процесса позволяет по-новому взглянуть на многие организационно-психологические проблемы. В этом контексте проблема трудовой мотивации, например, рассматривается не как относительно самостоятельная область исследования причин, определяющих направленность индивидуального поведения, а как поиск ненасильственных средств корректировки индивидуальных целей в направлении общей цели организации посредством направленного удовлетворения разнообразных потребностей работников (рис. 4.9).

Иерархия мотивов, о которой часто говорится в психологии, складывается в определенных организационных условиях, и то, какие мотивы в этой иерархии займут ведущее место, а какие — подчиненное, определяется не столько спонтанным развитием индивида, сколько направленными усилиями организационной власти.

Рис. 4.9. Мотивация как функция власти (базового организационного процесса).


Важную роль в решении базового психологического противоречия имеет и организационная культура, которая предполагает формирование в организации общего культурного пространства, включающего ценности, нормы и поведенческие модели всех работников и направленного на осуществление миссии организации, т. е. общей цели организации, осмысленной в широком социальном значении. Крепкая организационная культура позволяет в значительной мере сгладить проблему согласования индивидуальных целей с общей целью организации (рис. 4. 10).

То же самое можно сказать и о проблеме профотбора. Он в первую очередь призван обеспечить приток новых кадров, являющихся не только нужными для организации профессионалами в своих областях, но и личностями, обладающими определенной направленностью и теми характеристиками, которые не противоречат общей организационной цели.

В свете базового организационного противоречия, т. е. противоречия между целями отдельных работников и общей целью организации, такое психологическое явление как лидерство выступает как феномен, способный придать общей цели организации большую привлекательность за счет неординарных личностных качеств, профессионализма и харизмы, которыми, как правило, наделен настоящий лидер. В этом случае базовое психологическое противоречие во многом снимается благодаря идентификации общей цели организации с личностью лидера и стремлению ведомых или подчиненных следовать за ним (рис. 4. 11).

В новой парадигме история исследования групп и неформальных взаимоотношений предстает как еще одна попытка направить групповые процессы в русло общей организационной цели. Практика создания рабочих команд (team building) и внедрения кружков качества (quality circles) в американских и европейских компаниях показывает, что согласовать групповые цели с общей организационной целью, как правило, значительно сложнее, чем цели отдельных индивидов. При этом группа нередко оказывает негативное влияние и на индивидуальную, и на организационную эффективность. Поэтому в контексте власти как базового организационного процесса основные усилия психологов и менеджеров направлены не только на более эффективное использование потенциала группы, но и на преодоление или нейтрализацию негативного группового эффекта. Таким образом, любые психологические проблемы в организации неизменно связаны с решением базового психологического противоречия между целями отдельных членов организации и общей организационной целью.

Большинство психологических явлений и проблем в организации до сих пор рассматриваются в качестве самостоятельных областей исследования, мало связанных друг с другом. Анализ различных психологических явлений и проблем в контексте базового психологического противоречия в организации, на мой взгляд, открывает путь к созданию организационно-психологической теории, сводящей открытые в данной области закономерные связи к единому, объединяющему началу.

Рис. 4.10. Организационная культура, ценности и аттитюды работников как функция власти (базового организационного процесса)



Рис. 4.11. Лидерство в контексте власти как базового организационного процесса.




Эволюция организационной власти


Структура власти в организации претерпела значительную эволюцию в течение последнего столетия. Вплоть до начала века организации, как правило, управлялись своими хозяевами, которые обладали всей полнотой и, соответственно, всеми видами власти. Исключение, пожалуй, составляла лишь Российская империя, в которой в силу обширности территории и привычки аристократии большую часть года (8—9 месяцев) проводить на «зимних квартирах» в столице, уже ко второй половине XVIII века сформировался слой управляющих (в современной терминологии — менеджеров). Эти управляющие, не являясь собственниками, большую часть года выполняли функции наемных менеджеров, пользуясь всей полнотой власти хозяев. Эти функции, однако, чаще всего не были закреплены юридически, и по прихоти собственника управляющий в любой момент мог лишиться своего места. Тем не менее именно мастерством и усилиями управляющих содержались в порядке хозяйства дворянских поместий, и, конечно же, не без их участия Россия превратилась к 1913 году в крупнейшего экспортера сельскохозяйственных продуктов175. К сожалению, эта традиция была полностью прервана после захвата власти в России большевиками.

В промышленности инициатором отделения функции управления от собственности стал немец Дж.Сименс. Вслед за ним Дж. Морган, Э. Карнеги и Дж. Рокфеллер в США провели реорганизацию предприятий и железных дорог, повысили статус наемного управляющего, дав ему свободу в принятии и реализации оперативных решений, а также предоставив возможность влиять на некоторые стратегические вопросы. Управление стало превращаться в профессию со своим кругом задач, функций и правовой базой. Эта тенденция очень скоро со всей очевидностью продемонстрировала, что право на собственность само по себе не гарантирует успеха на поприще управления и эффективного воспроизводства ресурсов.



1 Goldsmith R. The economic growth of Tsarist Russia. I860 —1413 /''Economic development and Cultural Change, No 4, 1961. P. 462- -463.

204


Глава IV. Власть как системообразующая категория организационной психологии

Разделение функции управления и собственности привело к изменению структуры власти в организации: возникла новая форма взаимозависимости между собственником и высшим менеджментом (стратегическим апексом). Собственник, испытывая потребность в развитии своего бизнеса, приросте капитала и увеличении контролируемых ресурсов в целом, делегировал многие виды власти стратегическому апексу, оставляя за собой право влиять (или даже определять) стратегию организации и сохраняя возможность в любой момент вмешаться в управление.

Стратегический апекс мог в значительной степени избежать постоянного вмешательства в свою работу при условии обеспечения собственника постоянным приростом ресурсов. Таким образом, фактическая власть в организации стала принадлежать стратегическому апексу, но это право еще не имело четкой юридической оформленности и сохранялось за ним только до тех пор, пока он обеспечивал эффективную деятельность организации.

Разрыв функции управления и собственности и профессионализация управления оказали положительное влияние на развитие организации и совершенствование ее структуры. К положительным моментам следует, прежде всего, отнести заинтересованную роль собственника в повышении организационной эффективности. Являясь как бы сторонним наблюдателем, но в то же время при необходимости обладая всей полнотой власти, он выполнял роль активного стимулятора развития организации.

По мере роста организаций неизбежно возникали серьезные трудности: хозяин уже не был в состоянии осуществлять даже косвенный контроль над подразделениями, расположенными иногда за тысячи километров, а наемный менеджер в то же время получал возможность практически самостоятельной деятельности.

Основы второго фундаментального изменения в структуре власти в организации заложили Пьер, Альфред и Колеман Дюпоны в начале 20-х годов и продолжил А. Слоун, несколькими годами позже осуществив организационную реконструкцию автомобильной корпорации «Дженерал моторс». Была внедрена, в частности, командно-административная система с ее вертикально-соподчиненным характером, централизованным обслуживающим аппаратом, профессиональным управленческим персоналом, бюджетным контролем и ориентацией на продажи и рынок. Эта фаза завершилась реорганизациями большинства крупных компаний, в результате чего была создана модель большого бизнеса, распространившаяся впоследствии во всем мире176.

Развитие этого направления можно наблюдать в современных корпорациях и в настоящее время. В руководстве организации выделены два основных элемента: стратегическое и исполнительское руководств. Первое — совет директоров — представляет собой линию власти, которая проходит от собственников (держателей акций) к исполнительской власти, избранной (назначенной) самим советом, и определяет общую стратегию и политику организации. Как правило, собственники, имеющие значительный пакет акций, имеют своих представителей в совете директоров и с их помощью влияют на важнейшие аспекты деятельности организации. Так, Дюпоны, которым долгое время принадлежали 23% акций «Дженерал моторс», имели в совете директоров этого автомобильного гиганта 5 своих представителей177.

Исполнительский контроль осуществляется президентом, который действует в рамках, обозначенных советом директоров. В его подчинении находятся исполнительские подразделения организации, сгруппированные по функциональным или иным общим характеристикам. Ведущие менеджеры подразделений наделяются всей полнотой исполнительской власти. Таким образом, в организации были разделены функции стратегии и оперативной деятельности.

При всех положительных моментах этой структуры управления организацией, реальная власть в организации как бы ушла с организационной «сцены» в тень, во многом скрывая действительные, а не декларируемые причины тех или иных шагов и действий стратегического апекса. В этой ситуации несущественные формы зависимости работников от организации или друг от друга нередко выглядят как определяющие. К сожалению, деятельность организационных психологов, направленная на решение этих частных проблем, часто придает им еще большую значимость. Иными словами, психологи косвенно способствуют перемещению акцентов с анализа реальных организационных проблем, непосредственно связанных с вопросами власти в организации, к обсуждению и исследованию вопросов, являющихся лишь следствием часто глубоко скрытого, но тем не менее остающегося определяющим, процесса организационной власти.

Самым трагичным является случай, когда компетентный лидер обладает негативным типом мышления и неизбежно ведет свою группу в тупик или к саморазрушению.



К.Инамори

Почему сегодня в Америке нет настоящих лидеров? Куда они все подевались? Почему у нее нет ни одного потенциального президента, который мог бы вдохновить и взволновать нацию?

...В американском бизнесе ландшафт ныне очень ровный, ни одного бугорка, ни одного возвышения над общим уровнем. Все великие капитаны бизнеса, которые приходят на ум (Форд, Эдисон, Рокфеллер, Морган, Шваб, Слоан, Кеттеринг), жили в прошлом, все сошли со сцены. И не случайно, что большинство самых прославленных американских бизнесменов сегодня составляют те, кто потратил свои дни на борьбу с другими компаниями, а не на создание новой фирмы.

...Так куда же подевались лидеры? Они затерялись среди поточных линий своих фабрик и заводов, слившись с производственным ландшафтом. Они затерялись на далеких орбитах в погоне за сиюминутной выгодой. Вместо того чтобы вдохновлять людей, они способны только запугивать грозящими невзгодами и необходимостью считаться с реальностями сегодняшнего дня.



Нам сегодня нужны лидеры. Нужны и потому, что качество самих руководителей стало хуже, нужны и потому, что проблемы, стоящие перед страной, сделались, как никогда, острыми.

И как человек не может жить и действовать без ума, так и общество не может обходиться без лидеров, его мозговых центров.

Б. Уоррен

Каталог: book -> common psychology
common psychology -> На подступах к психологии бытия
common psychology -> А. Н. Леонтьев Избранные психологические произведения
common psychology -> Л. Я. Гозман, Е. Б. Шестопал
common psychology -> Конрад Лоренц
common psychology -> Мотивация отклоняющегося (девиантного) поведения 12 общие представления одевиантном поведении и его причинах
common psychology -> Берковиц. Агрессия: причины, последствия и контроль
common psychology -> Оглавление Категория
common psychology -> Учебное пособие Москва «Школьные технологии»
common psychology -> В психологию
common psychology -> Александр Романович Лурия Язык и сознание


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   65


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница