В методологические основы психологии



страница4/9
Дата14.05.2016
Размер2.1 Mb.
ТипЗадача
1   2   3   4   5   6   7   8   9

Концепция автопоэзиса, или автопоэзийных сис­тем, была впервые предложена чилийскими биологами Умберто Матураной и Франсиско Варелой (1973), Авторы концепции расматривают жизнь как автопо-эзис (от греч. «самовоспроизведение»). Автопоэзий-ная система состоит из сети процессов, которые по­стоянно воспроизводят свои компоненты, таким образом отделяя себя от окружающей среды. Это определяет автопоэзийную систему как автономную единицу, она сама заботится о собственном поддер­жании и росте и воспринимает окружение лишь как возможную причину нарушения внутреннего функ­ционирования. Воспроизведение, которое часто называют основ­ной характеристикой жизни, в данном случае не про­сто аспект автопоэзиса. Воспроизведение без автопоэзиса, что точнее следует назвать дублированием, не требует наличия жизни, некоторые кристаллы, молекулы или, например, компьютерные вирусы мо­гут множиться, не будучи при этом живыми. Наобо­рот, автопоэзис без воспроизведения действительно подразумевает жизнь. Концепция автопоэзиса при­меняется для анализа социальных систем (Ф. Хей-лигхен) в методологии науки как еще одна теоретиче­ская модель развития научного познания, но в психо­логии она пока не получила распространения.

Еще одной общенаучной методологической кон­цепцией является теория диссипативных структур И. Пригожина. Диссипативными И. Пригожий на­звал структуры, которые находятся в состоянии по­стоянной нестабильности, но имеют тенденцию к са­моподдержанию в них определенного порядка. При достижении такой структурой определенной точки (так называемой точки бифуркации) достаточно очень небольшого по сравнению с размерами струк­туры усилия, чтобы структура изменила свой путь развития. Теория диссипативных структур — еще одно из явлений постнеклассического научного мышления. Как уже было неоднократно отмечено, классическая научная рациональность базируется на дихотомии внешнего мира, упорядоченного по законам ньютоновской механики, и внутреннего мира, т. е. душевного мира человека. «...Сегодня, когда физики пытаются конструктивно включить неста­бильность в картину универсума, — пишет И. Приго­жий, — наблюдается сближение внутреннего и вне­шнего миров, что, возможно, является одним из важнейших культурных событий нашего времени» (1991. С. 51).

Представление о диссипативных структурах за­ставляет пересмотреть традиционные детерминисти­ческие взгляды на природу и общество: «Мы должны признать, что не можем полностью контролировать окружающий нас мир нестабильных феноменов, как не можем полностью контролировать социальные процессы (хотя экстраполяция классической физики на общество долгое время заставляла нас поверить в это)» (Там же. С. 47). Представления о диссипативных структурах как общенаучная методология используют­ся в психологии пока не часто. Например, В. П. Зинченко в связи с проблемой выбора человеком пути ду­ховного развития обращается к модели И. Пригожина.

Как общую характеристику современных обще­научно - методологических подходов необходимо на­звать универсальность предложенных схем, их при­менимость в изучении самых разных объектов — от биогеоценозов до сети Интернета. Анализ этих под­ходов показывает, что понятийные системы в каждом из них очень обобщенные, что и делает эти подходы универсально применимыми в различных науках. Для использования этих теорий и схем в конкретных науках требуется существенная переработка и конк­ретизация применительно к исследовательской обла­сти данной науки.



К логико-методологическим схемам, которые так­же составляют уровень общенаучной методологии относится структурализм. Основа структурного мето­да — выявление структуры как некоторого инвариан­та и совокупности правил, по которым один объект может быть преобразован в другой. Возникший в 20-х гг. XX в. первоначально в структурной лингви­стике, структурализм стал распространяться в гума­нитарных науках — антропологии (К. Леви - Стросс), истории культуры (М. Фуко, У. Эко). В психологии он стал основой для французской школы психоана­лиза (Ж. Лакан, Фр. Дольто и др.), а также общемето­дологической основой для структурных теорий ин­теллекта, и прежде всего генетической эпистемоло­гии Ж. Пиаже. Стадии развития интеллекта, по Пиаже, отличаются друг от друга, прежде всего, по существенным характеристикам интеллектуальных структур. Для каждой из стадий развития интеллекта характерна совокупность инвариантных характери­стик, благодаря которым решение задач на различном содержании обнаруживает в себе структурное сходст­во — достаточно вспомнить феномены несохране­ния, которые ребенок воспроизводит при решении задач на разном материале и разных величинах. В сво­их поздних работах, например «Генетическая эписте­мология» (1993), Пиаже подчеркивал, что опыт — это всегда ассимиляция в определенные структуры.

Еще одна логико-методологическая схема, на­шедшая применение в психологии, — теория логиче­ских типов, сформулированная в работах Б. Рассела и А. Уайтхеда, Л. Витгенштейна, Р. Карнапа. Она по­служила общеметодологической основой для ряда исследований, проведенных по инициативе и под ру­ководством Г. Бейтсона. Самое известное из этих ис­следований (1956, 1969), переведенное на русский язык в 2000 г., было посвящено изучению шизофре­нии как страдания, обусловленного неспособностью человека различать контексты коммуникации (а от­сюда — «странное» поведение, вычурность, своеобразие речи, которое делает ее трудной для понимания, и другие симптомы). Кроме клинической психологии и психиатрии, Г. Бейтсон применял теорию логиче­ских типов в этнографии, этологии, психологии обу­чения.



3.3. Уровень конкретно-научной методологии

В этом параграфе мы не станем подробно останав­ливаться на изложении конкретно-научных методо­логических программ, а подытожим уже сказанное. Итак, конкретно-научная методология задает опре­деленное направление исследований в данной облас­ти, в ее рамках проводятся конкретные исследования, в которых реализуются более общие принципы конк­ретно-научного методологического подхода. К конк­ретно-научной методологии относятся теоретические схемы, которые достаточно универсальны по отно­шению к объектам конкретной науки, т. е. могут быть применены для объяснения и изучения самых разно­образных объектов, изучаемых данной наукой. Конк­ретно-научная методология становится теоретиче­ской основой для создания исследовательских про­цедур и техник. Несколько конкретно-научных методологических подходов проанализировано в за­ключительном параграфе данной главы.

Мы остановимся на двух проблемах: критериях оценки того или иного конкретно-научного методо­логического подхода и тенденциях развития этого вида методологического знания в современной пси­хологии.

Один из критериев для оценки любого конкрет­но-научного методологического подхода — его объ­яснительный и предсказательный потенциал. Он за­висит от того, насколько правомерно распростране­ние выводов данной теории на более широкий круг явлений, чем те, на материале которых была создана теория. Яркий пример теории с большим объяснительным и предсказательным потенциалом — психо­анализ 3. Фрейда. Как известно, он был создан на ма­териале психотерапии людей, страдающих истериче­ским неврозом. Однако объяснения и предсказания в рамках психоанализа могут быть распространены на неизмеримо более широкую область. Среди извест­ных психологических теорий далеко не все обладают этим свойством.

Другим критерием оценки конкретно-научной методологии является ее эвристический потенциал. С этим понятием мы уже познакомились, излагая взгляды И. Лакатоса. Эвристический потенциал — показатель того, насколько данная теория перспек­тивна как исследовательская программа. Среди ис­следовательских программ отечественной психоло­гии непревзойденной в этом смысле является куль­турно-историческая теория Л. С. Выготского, которая и через почти семьдесят лет после ее создания остается источником идей для новых направлений в психоло­гии и новых исследовательских проектов. Надо ска­зать, что создание Л. С. Выготским своей исследова­тельской программы стало возможным для него благодаря проведенному им глубокому анализу и философско-методологического базиса, и конкрет­но-научной методологии, и методик психологии того времени.

Развитие конкретно-научной методологии в со­временной психологии идет по линии отхода от классического идеала научности и классических представлений о научном познании и перехода к не­классическим. Такая тенденция прослеживается в различных отраслях психологии и будет рассмотре­на подробнее в связи с особенностями постнеклас-сической науки (см. гл. 4). Конкретно-научная мето­дология Л. С. Выготского — неклассическая по своей сути. В самом деле, работа ученого или практика на­правлена на изучение того, что не является врожденным свойством психической реальности и не имеется в ней на момент начала исследования. Психолог изу­чает психологические особенности человека (свойст­ва памяти, внимания, понятийного мышления) по внешним проявлениям тех психологических образо­ваний, которые возникли в экспериментальной ситу­ации. В этом смысле культурно-историческая психо­логия — психология артефактов (Пузырей, 1986). Слово «артефакт» используется в данном случае для обозначения той психологической реальности, что создается в ходе формирующего эксперимента. Та­кой подход к изучению психологической реальности совершенно нетипичен для классической психоло­гии. Анализ конкретно-научных методологических подходов Л. С. Выготского, К. Левина и Ж. Пиаже в конце данной главы показывает, что каждый из них по-своему создавал неклассическую методологию психологической науки.



3.4. Уровень процедуры и техники исследования

Систематизация методов психологии, построение их классификации, позволяющей вобрать все виды используемых процедур и техник исследования, раз­работка требований к созданию методик того или иного типа составляют основное содержание методо­логических исследований данного уровня. Мы рас­смотрим несколько классификаций методов психо­логии, предложенных разными авторами.

В 40—50-х гг. получила широкую известность классификация методов психологии, предложенная С. Л. Рубинштейном (1946). С. Л. Рубинштейн вы­делил наблюдение и эксперимент. Наблюдение подраз­делялось на «внешнее» и «внутреннее» (самонаблюде­ние), эксперимент — на лабораторный, естественный и психолого-педагогический плюс вспомогательный ме­тод — физиологический эксперимент в основной модификации (метод условных рефлексов). Кроме того, С. Л. Рубинштейн выделил приемы изучения продук­тов деятельности, беседу (в частности, клиническую беседу в генетической психологии Пиаже) и анкету. В тогдашних условиях в эту классификацию не могли быть и не были включены многие методы психологии, например тесты и проективные методы. В. Н. Дружи­нин писал, что «родственно-идеологические связи пси­хологии с философией лишили ее теоретических мето­дов, аналогичная близость с педагогикой и физиоло­гией вознаградилась включением методов этих наук в психологический перечень» (Дружинин, 2002. С. 36).

Другая известная в нашей психологии классифи­кация методов психологического исследования была предложена в конце 1960-х гг. Б. Г. Ананьевым (1996). Ананьев проанализировал классификацию, предло­женную болгарским психологом Г. Д. Пирьовым. Классификация Г. Д. Пирьова включала наблюде­ние (объективное непосредственное и опосредован­ное, субъективное непосредственное и опосредо­ванное), эксперимент (лабораторный, естественный и психолого-педагогический), моделирование, пси­хологическую характеристику, вспомогательные ме­тоды (математические, графические, биохимические и др.), специфические методические подходы (гене­тический, сравнительный и др.). Каждый из этих ме­тодов подразделяется на ряд других. Например, на­блюдение (опосредованное) делится на анкеты, во­просники, изучение продуктов деятельности и др. Б. Г. Ананьев подверг критике предложенную класси­фикацию и предложил взамен свою. Все методы он разделил: 1) на организационные (4-й и 5-й уровни, выделенные нами выше); 2) эмпирические; 3) спосо­бы обработки данных и 4) интерпретационные.

К организационным методам Ананьев отнес срав­нительный, лонгитюдный и комплексный. Во второй группе оказались обсервационные методы (наблюдение и самонаблюдение), эксперимент (лаборатор­ный, полевой, естественный и др.), психодиагности­ческий метод, анализ процессов и продуктов деятель­ности (праксиометрические методы), моделирование и биографический метод.

В третью группу вошли методы математико-статистического анализа данных и качественного описа­ния. Наконец, четвертую группу составили генетиче­ский (фило - и онтогенетический) и структурные мето­ды (классификация, типологизация и др.). В данную классификацию вошли многие методы, не включен­ные С. Л. Рубинштейном в его типологию, кроме того, в ней не осталось методов, неспецифичных для психологии. В. Н. Дружинин отмечал, что Ананьев подробно проанализировал каждую из групп методов, но при этом осталось много нерешенных вопро­сов: «...почему моделирование оказалось эмпириче­ским методом? Чем практические методы отличают­ся от полевого эксперимента или инструментального наблюдения? Почему группа интерпретационных ме­тодов отделена от организационных? Разве генетиче­ская интерпретация не предполагает особый способ организации исследования ("близнецовый метод" и др.)? Важно отметить, что здесь не обозначены тео­ретические методы психологического исследования, но вместе с тем выделен класс методов, "промежу­точный" по статусу между эмпирическими и теорети­ческими, а именно — методы представления, обра­ботки и (добавим) интерпретации данных эмпириче­ского исследования» (Дружинин, 2002. С. 36—37).

Взамен рассмотренных выше В. Н. Дружининым была предложена трехмерная классификация мето­дов психологического исследования, на которой мы остановимся подробнее.

В качестве исходной модели В. Н. Дружинин ис­пользовал систему из трех оснований для классифи­кации, каждое из которых может быть представлено как бинарная оппозиция. Первое отношение — это субъект — объект. На полюсах шкалы мы получим: 1) исследование, в котором максимально выражено об­щение между испытуемым и исследователем, и 2) ис­следование, в котором такое взаимодействие отсутству­ет (пример второго случая — интроспективное иссле­дование, в котором, по словам В. Н. Дружинина, «...исследователь расщепляется на эго и альтер - эго: субъекта действующего и субъекта рефлексирую­щего» (Дружинин, 2002. С. 284).

Второй параметр классификации — интенсив­ность взаимодействия исследователя с инструмен­том исследования, иначе — использование в иссле­довании внешних средств. В. Н. Дружинин пишет, что «...использование внешних средств в ходе ис­следования... встречается при применении так назы­ваемых объективных методов (измерение, экспери­ментальное наблюдение, эксперимент). Противопо­ложный случай — полное отсутствие взаимодействия исследователя и инструмента — возможен только при отсутствии или исследователя, или инструмента. Но мы уже условились, что при этом само исследова­ние не существует. Остается предположить, что здесь наблюдается такая же картина, как и при использова­нии первой шкалы: внешнее взаимодействие стано­вится "внутренним"» (Там же. С. 285), т. е. исследова­тель применяет свои «внутренние» инструменты для исследования психики другого человека. Внутренни­ми средствами В. Н. Дружинин называет способы ин­терпретации поведения, сложившиеся в рамках опре­деленного психологического направления, методы анализа результатов деятельности и т. д. По его словам, в этих видах исследования максимально возрастает роль априорных моделей психической реальности и вместе с тем роль субъективных особенностей иссле­дователя: его пристрастности, способностей, лично­го опыта и пр. Условно В. Н. Дружинин называет эту шкалу шкалой субъективности — объективности (если объективность связывать с применением инструментальных методов).

Третья шкала в модели В. Н. Дружинина характеризует взаимодействие испытуемого с инструментом. Оно наиболее интенсивно в ситуации лабораторного эксперимента и практически сводится на нет в других ситуациях: при беседе, самонаблюдении (в этом случае испытуемый и исследователь — одно и то же лицо) и в ряде других случаев.

Можно заметить, что здесь повторяется аналогич­ная ситуация: взаимодействие с инструментом либо переносится во «внутренний план действия», как, на­пример, при субъективном шкалировании ощущений, или же в качестве «инструмента» выступает субъект исследования (при беседе).

Все психологические методы В. Н. Дружинин раз­мещает на плоскости, образованной двумя ортого­нальными осями координат: осью изоляции и осью объективности. Но для удобства произведем наиме­нование отдельных участков плоскости.

Итак, методы психологического эмпирического исследования условно можно разделить на активные и пассивные, в зависимости от того, насколько велико в них значение активности субъекта исследования, а следовательно — взаимодействия исследователя и испытуемого. Примером первых может быть лабора­торный эксперимент, примером вторых — самонаб­людение.

С другой стороны, все методы можно разделить на инструментальные (объективные) и субъективные, субъективные в том смысле, что в них много места занимают процессы понимания, истолкования, ин­терпретации. К числу первых относятся естест­венный эксперимент, инструментальное наблюдение (наблюдение с помощью технических средств — видео­камеры, магнитофона). К числу вторых В. Н.. Дружинин относит психоаналитический метод, контент - анализ (на схеме метод понимания), свободную беседу. Естествен­но, что инструментальность присутствует и во втором классе методов, а субъективная интерпретация — в пер­вом. Здесь речь идет только об относительном их вкла­де в исследовательскую процедуру (рис. 3.1)

Оси делят пространство методов на квадранты.

Методы, в которых большое значение имеют ак­тивность исследователя (взаимодействие с испытуемым) и субъективная составляющая (понимание), но минимизировано использование инструментов, можно определить в качестве коммуникативных ме­тодов


Рис. 3.1. Классификация методов психологии по В. Н. Дружинину

Класс методов, где решающую роль, наряду с взаи­модействием исследователя и испытуемого, играет ис­пользование исследовательских инструментов, можно назвать деятельностными методами. Действительно, и в лабораторном эксперименте, и при тестировании в случае естественного эксперимента решающее значе­ние имеет организация совместной предметной дея­тельности испытуемого и экспериментатора. Общение при этом играет существенную, но вспомогательную роль. Другой класс методов, при использовании кото­рых большое значение имеют инструменты, но, с дру­гой стороны, непосредственное взаимодействие испы­туемого и исследователя сведено к минимуму, назовем обсервационными методами. Наблюдение может быть разным по форме и способу реализации (включенное, невключенное и т. д.), но оно отличается от деятельностных методов тем, что при наблюдении вмешательство наблюдателя в поведение испытуемого рассматривает­ся как основной источник артефактов.

К числу методов, сочетающих изоляцию от друго­го субъекта и максимизацию субъективного фактора в исследовании (при минимизации применения внешних инструментов), относятся методы понима­ющей психологии по В. Дильтею (у В. Н. Дружинина герменевтические методы)



Метод понимания, или герменевтический, — это непосредственное осмысление некоторой условной це­лостности, В. Дильтей противопоставлял его методу объ­яснения, который используется в науках о природе и связан с внешним опытом и рассудочной деятельностью исследователя. Метод понимания может использоваться и по отношению к предметам и явлениям культуры в ка­честве метода интерпретации (герменевтики). Вообще, герменевтика, которую нередко определяют как искус­ство понимания фиксированных жизненных проявле­ний, и есть некоторый способ интерпретации текстов.

В предложенной В. Н. Дружининым классификации исследовательских методов дальнейшая конкретизация проводится по признаку близости к той или иной оси внутри данного квадранта. Деятельностные методы де­лятся на естественный и лабораторный эксперимент по тому, насколько велика в них роль искусственных иссле­довательских средств. Наблюдение (обсервационные методы) делится на инструментальное и обычное по двум критериям. В инструментальном наблюдении, оче­видно, наиболее велика роль приборов, а активность на­блюдателя сведена к минимуму (в идеале исключена из ситуации полностью). В обычном наблюдении, напро­тив, роль приборов сводится к минимуму, а активность наблюдателя имеет огромное значение.

Герменевтические методы, по В. Н. Дружинину, можно классифицировать по критерию интроспек­ции — вчувствования (эмпатии). Вчувствование — действие, направленное вовне, на психологическую реальность другого человека и ее понимание, интрос­пекция — на свою собственную. Соотношение герме­невтического и естественно -научного методов в ис­следовании психической реальности требует отдель­ного раздела в нашем изложении.


    1. Соотношение естественно - научного и герменевтического подходов в психологическом исследовании.

    2. Сложность явлений, изучаемых психологией, неизбежно порождает многообразие подходов к изучению психологической реальности. Эти подхо­ды имеют различные идеалы научности в своей основе. Некоторые авторы говорят о том, что в пси­хологии существуют несколько парадигм научного исследования, по крайней мере, две — естественно - научная и гуманитарная. При этом нынешний мо­мент в развитии науки характеризуется как «борьба естественно - научной и гуманитарной парадигм». Слово «парадигма» используется здесь для обозна­чения определенной модели научного исследова­ния или подхода к изучению объекта. Чтобы не вно­сить терминологическую путаницу, откажемся от употребления термина «парадигма» в этом значе­нии.

Более удачно, на наш взгляд (и в терминологи­ческом и в содержательном аспектах), проблема ре­шена в работе В. Н. Дружинина (2002). Вместо по­нятия «парадигма» В. Н. Дружинин использует по­нятие «метод» для обозначения обобщенного подхода к изучению психологической реальности. Естественно - научный метод — подход к изучению психологической реальности, в котором широко используются количественные методы, для упоря­дочения объектов применяются шкалы большой мощности, для определения закономерностей, норм и др. — большие выборки. Герменевтический метод основывается на опыте и интуиции исследо­вателя и направлен на достижение понимания изу­чаемой реальности (правомерно сказать, что «по­нимающая психология» Дильтея должна была основываться на применении герменевтических методов). Далее В. Н. Дружинин выделяет пять уровней психической регуляции, соответствующие им отношения, психическую реальность, относя­щуюся к каждому уровню, а также способ описания данных, применяющийся при изучении психиче­ской реальности, относящейся к каждому из этих уровней (табл. 3.1).

По мысли В. Н. Дружинина, чем выше уровень пси­хической реальности, тем больше мощность герменев­тического метода в изучении психической реальности и тем меньше мощность естественно - научного метода.



Таблица 3.1

Связь уровней психической регуляции и способов их эмпирического описания (Дружинин, 2002)


Уровень

Функция

Отношение

Предмет (психическая реальность)

Способ описания данных (измерительная шкала)

0









1

Обеспечение психической регуляции. Регуляция дви­жений

Психика — организм

Субсенсорные процессы

Шкалы отношений и интервалов

2

Регуляция опе­раций

Психика — внеш­ние условия (среда)

Сенсорно-перцептивные

процессы, образы,

эмоции и пр.


Шкала интервалов

3

Регуляция дей­ствий

Психика — задача

Мышление, мотивации, принятие решений и пр.

Шкала интервалов и порядка

4

Регуляция деятельности

Психика — деятельность

Структура целостной психики (сознание, подсоз­нание, личностные образования)

Шкала порядка

и классификации

(номинативная шкала)


5

Регуляция жиз­недеятельности

Психика —

жизненный

путь


Уникальная, целостная, индивидуальная психика

Сходство (размытие классификации)

и описание отдельных случаев



Соотношение естественно - научного и герме­невтического методов в изучении психической реаль­ности В. Н. Дружинин изображает следующим обра­зом (рис. 3.2). j Соотношение между естественно - научным и гер­меневтическим методами в психологическом иссле­довании, понимаемое таким образом, помогает пре­одолеть крайности, в которые порой впадают некоторые современные методологи науки, когда говорят о ситуации



Рис. 3.2. Соотношение мощности герменевтического и

естественно-научного методов в изучении психической

реальности


в психологии как о борьбе есте­ственно-научной и гуманитарной парадигм. Пред­ложенная В. Н. Дружининым схема показывает, что естественно-научный и герменевтический подходы в описании психической реальности не враждебные, а взаимодополняющие. Такое представление вполне соответствует тем принципам и нормам научного познания, что характерны для неклассической науки.

3.6. Выдающиеся психологи XX в. как методологи науки

В этом параграфе мы воспользуемся определениями методологического знания разного уровня, которые были изложены в данной главе. Рассмотрим несколько общепсихологических теорий с точки зрения того, ка­кие методологические предпосылки были заложены в основу этих теорий и какие выводы для методологии науки могут быть из них сделаны. Влияние этих теорий на дальнейшее развитие психологии было настолько велико во многом потому, что выводы и следствия из этих теорий очень разносторонни и относятся к мето­дологическому знанию разного уровня (табл. 3.2).

Таблица 3.2

Методологические предпосылки и результаты культурно-исторической теории Л. С. Выготского

Уровень методологиче­ского знания

Предпосылки

Результаты

Философско-

мировоззренческий

уровень


Исторический матери­ализм К. Маркса и Ф.Энгельса

Преодоление рез­кого разграничения материальной и идеальной форм

Общенаучный уровень




Системная мето­дология в иссле­довании психики

Конкретно-научный уровень

Клиническая психо­логия, методы лите­ратуроведения

Программа по­строения культур­но-исторической психологии

Уровень процедуры и техники исследования

Классическая тесто-логия и педологиче­ская диагностика

Формирующий эксперимент

В табл. 3.2 представлены методологические предпо­сылки культурно-исторической теории Л. С. Выготского: и те решения методологических проблем науки, кото­рые были предложены Выготским или очевидно следу­ют из его теории. Философско-методологической основой культур­но-исторической психологии, как было отмечено, стал марксизм. Кроме того, Выготский прекрасно знал за­рубежную философию того времени и русскую фило­софию Серебряного века. В рамках культурно-истори­ческой теории Выготским были поставлены некото­рые существенные философские проблемы. Одна из них, как показал В. П. Зинченко, проанализировав культурно-историческую теорию, — диалектика ма­териального и идеального, внутреннего и внешнего. В связи с культурно-исторической теорией возника­ют ряд философских вопросов, например: можно ли считать знак, который имеет материальные носите­ли, но при этом наделен для человека определенным значением (т. е. идеальным содержанием), сугубо материальным объектом? Другой вопрос связан с объективацией аффективно-смысловых образова­ний в идеальной форме. Объективацией в идеальной форме субъективных состояний души человека явля­ются произведения искусства. Создание человеком орудий труда В. П. Зинченко, вслед за П. А. Флорен­ским, рассматривает также, как объективацию идеаль­ного. Очевидно, что из культурно-исторической теории следует вывод о неправомерности жесткого противопо­ставления материального и идеального, внешнего и внутреннего, как это характерно для классической пси­хологии. В этом также проявляется неклассичность под­хода Выготского к данной проблеме. Это лишь один из философских итогов культурно-исторической теории.

У культурно-исторической теории не было яв­ных предпосылок на общенаучно - методологиче­ском уровне. Все названные нами общенаучно - ме­тодологические подходы при жизни Выготского либо еще только разрабатывались, либо не существовали вообще. Общенаучно - методологическое значение тео­рии Л. С. Выготского состоит в том, что в ней впервые в отечественной психологии был реализован систем­ный подход к изучению психической реальности. Так, В. Н. Садовский (1981) показал, что идеи Л. С. Выготского во многом предвосхитили общую теорию систем Л. фон Берталанфи, созданную только в 40-е гг. Сопо­ставление взглядов Л. С. Выготского и Н. А. Бернштей-на показывает, что они утверждали системно-структур­ный подход к изучаемой реальности, исходили из того, что целое не равно сумме частей (Зинченко, 1981).

Можно назвать достаточно много конкретно-науч­ных методологических предшественников культур­но-исторической психологии Л. С. Выготского. Это гешталыпсихология, клиническая психология первых десятилетий XX в., только зарождавшаяся теория интел­лекта Жана Пиаже. Методологическое значение куль­турно-исторической теории Л. С. Выготского в том, что она была и по сей день остается значительнейшей в оте­чественной психологии исследовательской программой, которая, пользуясь терминами И. Лакатоса, до сих пор не исчерпала свой эвристический потенциал.

Культурно-историческая психология как иссле­довательская программа трактуется разными автора­ми по-разному. Это вполне естественно, поскольку она достаточно многосторонняя и гибкая настолько, чтобы быть применимой к решению разных проблем. Можно долго перечислять одни только отрасли пси­хологии, где теория Выготского стала применяться как исследовательская программа. Еще при жизни Выготского культурно-историческая теория успешно применялась в детской психологии, в дефектологии, в исследовании развития мышления в онтогенезе.

Методологическое значение культурно-истори­ческой теории для разработки новых процедур и тех­ник исследования так/:е очень велико. Выготский предложил принципиально новый метод психоло­гического исследования — формирующий экспери­мент. Методики «двойной» стимуляции стали широ­ко распространенным приемом для изучения опосредования. Одна из важнейших идей Выготского касается методологии педологического диагноза (для Выготского это означало прежде всего психологиче­ский диагноз). По его мнению, диагноз должен быть структурным, т. е. раскрывать причины аномального развития, показывать соотношение первичного и вто­ричного дефектов. Очевидно, что методология проце­дур и техник исследования, созданная Л. С. Выготским, развивается в современной российской психологии (Бурлакова, 2001, Возрастно-психологический под­ход... 2002) и будет развиваться дальше.

В табл. 3.3 показаны методологические предпо­сылки и выводы теории поля К. Левина.

Таблица 3.3



Методологические предпосылки и выводы психологической теории поля К. Левина


Уровень методоло­гического знания

Предпосылки

Выводы

Философско-ми-ровоззренческий уровень

Феноменология Э. Гуссерля

Значение частного случая для теорети­ческого обобщения как гносеологиче­ская проблема

Общенаучный уровень

Физическая теория поля как язык опи­сания психических явлений

Возможность перено­са понятийных систем из одной науки в другую в качестве языка описания

Конкретно-науч­ный уровень

Исследовательская программа гештальт-психологии

Три конкретно-на­учные методологи­ческие программы (Леонтьев, 2001)

Уровень процеду­ры и техники исследования

Эксперименты в гештальт-психологии

Метод эксперимен­тальной пробы в исследовании свойств личности, ме­тод группового тре­нинга

Как видно из таблицы, одной из главных философско-методологических основ для К. Левина стала феноменология Э. Гуссерля. В работах самого К. Левина ставятся значительные философские проб­лемы: законосообразность психического, диалектика

единичного, особенного и общего. К. Левин ставит эту проблему в связи с обсуждением принципиальной воз­можности изучать законы науки на единичных случаях. В качестве общенаучной методологии для К. Ле­вина выступила физическая теория поля и математиче­ская топология, из которой К. Левин перенес в психо­логию язык описания психических явлений. В совет­ской литературе прошлых лет иногда встречалось поверхностное и несправедливое обвинение К. Ле­вина в физическом редукционизме (к этому понятию мы еще вернемся в следующей главе). Необходимо под­черкнуть, что термины физической теории поля и мате­матической топологии для Левина просто язык описа­ния, а не модель для объяснения психического.

Общенаучно - методологическое значение теории К. Левина в том, что он одним из первых среди психо­логов осуществил перенос общенаучной методологии из другой науки в психологию. Впервые К. Левин заме­нил понятие притягательности объекта понятием ва­лентности (1933) (Леонтьев, 2001), т. е. задолго до того, как перенос общенаучно-методологических схем из од­ной науки в другую стал распространенным явлением.

Конкретно-научная методология К. Левина пред­ставляет три преемственные между собой, но сущест­венно различающиеся исследовательские программы (Леонтьев, 2001):


  1. «Галилеевская психология» (1917—1931). Основные идеи этой программы — законосообразность психи­ки, возможность изучать законы психики на мате­риале единичного случая, сдвиг акцента с природы объекта на анализ его взаимосвязей с другими объ­ектами. Галилей одним из первых стал утверждать, что любой объект проявляет свои свойства во взаи­модействии с другими объектами, отсюда и назва­ние данной методологической программы. Несмот­ря на неклассичность этой программы, Левин в то время рассматривал психологию как естественную науку, близкую к биологии, а идеалом научности для него была физика.

  2. «Психологическое поле» (1931 — 1940) является программой изучения субъективной ситуации индивида. Для ее описания и понадобился язык те­ории поля и математической топологии. Была на­мечена методология изучения личности (см. анти­номию «полевое — волевое поведение»). Данная исследовательская программа является еще более неклассической, а физика перестает для К. Левина быть идеалом научности

  3. Построение общего методологического подхода, универсально применимого в различных отраслях психологии (1935—1947). На этом этапе, по словам Д. А. Леонтьева и Е. Ю. Патяевой, изменяется задача: «...она состоит теперь не в построении всеохватыва­ющей психологической теории... а в выработке конк­ретно-методологических принципов, которые могут использоваться в разных проблемных областях пси­хологии» (Леонтьев, 2001. С. 14). К. Левин создает конструктивный метод — способ представления ин­дивидуального случая с помощью ограниченного на­бора элементов, в число которых входит субъектив­ное видение ситуации ее участниками. Работы К. Ле­вина конца 30—40-х гг. показывают применимость конструктивного метода в возрастной психологии, психологии групп, психологи управления.

Все три исследовательские программы имеют об­щие черты, а именно: признание значимости от­дельного случая и внимание к субъективным характе­ристикам ситуации.

Уровень процедур и техник исследования также раз­рабатывался К. Левиным и его учениками, начиная с Б. В. Зейгарник, А. Карстен, Т. Дембо, Ф. Хоппе и др. -До сих пор психологи широко используют методики, со­зданные под руководством 1С Левина. В первые пятнад­цать лет своей работы К. Левин развивает идею новой исследовательской процедуры — индивидуального ми­ни-эксперимента, направленного на изучение действий, аффектов, динамики мотивов. До К. Левина в психоло­гии не было подобных исследовательских техник.

В рамках третьей методологической программы К. Левин создает новый вид эксперимента, отличаю­щийся активной позицией экспериментатора и отсутст­вием ролевой позиции испытуемого. Д. А. Леонтьев и Е. Ю. Патяева отмечают, что от классического экспери­мента здесь осталась только «наивность» (неосведом­ленность о реальных целях исследования) испытуемого. Исследовательские методы, созданные К. Левиным в последние годы жизни, еще дальше уходят от классиче­ского идеала научности — экспериментальной ситуа­цией становится постоянно действующий семинар пси­хологов, на котором обсуждается то, что и составляет предмет изучения — взаимоотношения в группе при различных стилях руководства. В целом можно сказать, что на протяжении всех тридцати лет своей научной ра­боты К. Левин последовательно создавал неклассиче­скую методологию психологической науки.

В табл. 3.4 представлены методологические предпо­сылки и выводы теории интеллекта Ж. Пиаже.

Таблица 3.4

Методологические предпосылки и выводы структурной теории интеллекта Ж. Пиаже



Уровень методологи­ческого знания

Предпосылки

Выводы

Философско-

мировоззренческий

уровень


Идеи А. Бергсона, развитие философ­ской эпистемоло­гии в нач. XX в.

Значение генетиче­ской эпистемоло­гии для общей тео­рии познания

Общенаучный уровень

Структурализм, логика Б. Рассела и А. Уайтхеда

Возможности структурной мето­дологии в изучении интеллекта

Уровень методологи­ческого знания

Предпосылки

Выводы

Конкретно-научный уровень

Исследования ин­теллекта А. Бине и Т. Симона, Л. Термена и др.

Стадиальная теория интеллекта как исследовательская программа

Уровень процедуры

и техники

исследования


Тесты интеллекта Бине и Симона, Стэнфорд — Бине.

Метод эксперимен­тальных проб и экс­периментальной беседы

Философско-методологической предпосылкой ге­нетической эпистемологии Ж. Пиаже стала общефило­софская эпистемология, где в первые десятилетия XX в. наметился переход от изучения познания как состояния к изучению познания как процесса. Проведенный Пиа­же анализ философско-эпистемологических концепций показал, что без ответа на вопрос о том, как развивается познание в онтогенезе, невозможна полноценная фило­софская теория познания.

В качестве общенаучной методологии, как уже было сказано, Пиаже взял за основу структурализм. Работы Пиаже показали большие возможности структурной ме­тодологии в исследовании интеллекта. Математическая логика была взята Пиаже как язык описания группиро­вок интеллектуальных операций. Нередко теорию Пиа­же обвиняют в логическом редукционизме. Правомер­ность таких обвинений будет обсуждена в следующей главе.

На уровне конкретно-научной методологии Пиаже предшествовали теории интеллекта, в которых был по­следовательно реализован классический идеал научно­сти. Это очевидно по традиционным представлениям о генетической обусловленности и врожденности интел­лекта, созданным еще Ф. Гальтоном, а также представле­ниям о развитии интеллекта как непрерывном процессе изменений количественного характера. Конкретно-ме­тодологическое значение теории Пиаже в том, что ин­теллект представлен в ней как развивающаяся функция В чем состоит, по М.К. Мамардашвили, допуще­ние Абсолютного наблюдателя?

В изучении интеллекта Пиаже делает акцент на качест­венных характеристиках. К ним относятся структурные особенности интеллекта на разных стадиях развития, последовательность появления у ребенка представлений о времени, пространстве и т. д.

Ж. Пиаже внес огромный вклад в разработку уровня процедуры и техники исследования. Как из­вестно, им были разработаны методики экспери­ментальной пробы и экспериментальной беседы, направленные на выявление качественных характе­ристик интеллекта на разных стадиях развития. За­вершая рассказ о методологических аспектах тео­рии Пиаже, отметим, что К. Роджерс, противопос­тавляя гуманистический подход в человекознании естественно - научному, называл Ж. Пиаже одним из создателей гуманистического подхода. Естествен­но - научный подход в изображении Роджерса при­мерно соответствует классическому идеалу научно­сти, гуманистический подход имеет некоторые зна­чимые признаки неклассического.

Обобщая рассказ о великих психологах XX в. как методологах науки, подчеркнем, что все они (каж­дый по-своему, в своей области психологии) созда­вали неклассическую методологию науки. На всех уровнях научного знания они создавали идеалы на­учности, разрабатывали исследовательские про­граммы и методы, но все, что было ими создано, так или иначе, соответствует идеалам неклассической науки.




Каталог: book -> common psychology
common psychology -> На подступах к психологии бытия
common psychology -> А. Н. Леонтьев Избранные психологические произведения
common psychology -> Л. Я. Гозман, Е. Б. Шестопал
common psychology -> Конрад Лоренц
common psychology -> Мотивация отклоняющегося (девиантного) поведения 12 общие представления одевиантном поведении и его причинах
common psychology -> Берковиц. Агрессия: причины, последствия и контроль
common psychology -> Оглавление Категория
common psychology -> Учебное пособие Москва «Школьные технологии»
common psychology -> В психологию
common psychology -> Александр Романович Лурия Язык и сознание


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница