Задачи терапевта в здесь – и - сейчас



страница8/31
Дата14.05.2016
Размер2.69 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   31

Задачи терапевта в здесь – и - сейчас

На первой стадии сосредоточенности на здесь – и - сейчас задачей терапевта является перевод группы в здесь – и - сейчас. С помощью различных техник, многие из которых мы кратко рассмотрим, он уводит членов группы от дискуссий на посторонние темы и сосредоточивает их энергию на взаимоотношениях между ними. В начале курса занятий он тратит на эту задачу больше времени и усилий, чем на каком-либо другом этапе. С развитием группы ее члены берут на себя большую часть выполнения этой задачи, концентрация внимания на здесь – и - сейчас перестает требовать от них больших усилий и становится естественной составляющей течения групповой жизни. На самом деле, многие из норм, описанных в последнем разделе, которые терапевту необходимо установить в группе, являются нормами, способствующими развитию сосредоточенности на здесь – и - сейчас. Например, когда лидер устанавливает нормы межличностной конфронтации, эмоциональной экспрессивности, самомониторинга, определения группы как важного источника информации, он в результате подкрепляет важность здесь – и - сейчас. Постепенно участники также приходят к тому, что начинают ценить сосредоточенность на здесь – и - сейчас работать в здесь – и - сейчас, и разными способами побуждают других членов группы поступить также, как они.

Разъяснение процесса представляет собой еще одну параллельную фазу курса здесь – и - сейчас. В этом случае есть причины для того, чтобы не позволить участникам полностью разделить выполнение этой задачи с терапевтом. Человек, комментирующий процесс, занимает отстраненную позицию; к нему относятся с подозрением в духе «он не один из нас». Когда какой - нибудь участник наблюдает за происходящим в группе, другие часто выражают негодование его самонадеянностью при отделении себя от других. Если он сообщает, например, что ничего сегодня не произошло, или что группа зашла в тупик, или что ни один не раскрыл себя, или что в отношении терапевта формируются такие сильные чувства, что это грозит ему опасностью, реакция других членов предсказуема: они потребуют от него сделать что-нибудь сегодня, или раскрыть себя, или рассказать о своих чувствах к терапевту. Только терапевт относительно свободен от таких обязанностей, только он имеет право высказываться о том, что другие "работают" или что другие раскрывают себя, не допуская своего личного вмешательства в действие, о котором он сообщает свое мнение.

В течение всей жизни в группе, ее члены вовлечены в борьбу за первые места в иерархии доминирования. Временами борьба за контроль и доминирование очень сильна, в другое время — едва заметна. Но она не прекращается никогда. Некоторые откровенно борются за власть, другие делают это скрытно, третьи желают ее, но боятся отстаивать свои права, остальные же всегда занимают угодливую, подчиненную позицию. Высказывания производят впечатление позиции «над» или отстраненности от группы, обычно вызывают реакции, которые проистекают из борьбы за доминирование, а не из самого содержания сообщения. Терапевты не обладают полным иммунитетом к подобным реакциям; некоторые пациенты чрезмерно чувствительны к процессу контроля и манипулирования со стороны терапевта. Они оказываются в парадоксальном положении: обратившись к терапевту за помощью, они не в состоянии эту помощь принять из-за того, что все суждения терапевта воспринимаются ими через призму недоверия. Это действие специфической патологии некоторых пациентов (и это, конечно, хорошее зерно для терапевтического помола), но такая реакция не является универсальной и свойственной всей группе целиком.

Точно так же терапевт обладает гораздо большей свободой, чем остальные участники, хранить информацию, делать обозрения последовательностей или циклов паттернов поведения, связывать события, имевшие место в течение длительного периода времени. Он — групповой историк, только ему разрешается сохранять временную перспективу, и он остается владельцем иммунитета от обвинения в том, что отстраняется от группы, возвышается над остальными. Это терапевт держит в голове цели пациента, с которыми тот вошел в группу, и отношения между этими целями и событиями, которые постепенно в ней проявляются.

Например, между пациентами Тимом и Маржори возникли сексуальные отношения, о которых в конце концов узнала вся группа. Члены группы отреагировали по-разному, но не с таким горячим осуждением, как Диана, сорокапятилетняя «новая моралистка», которая критиковала их обоих за несоблюдение правил группы: Тима за то, что он «слишком интеллигентный, чтобы вести себя как дурак», Маржори — за «ее безответственное пренебрежение своим мужем и детьми» и «Люцифера Терапевта», который «позволил этому случиться». Терапевт в конце концов заметил, что в ее потоке гневных моралистских разоблачений не было места какой бы то ни было индивидуальности, что Марджори и Тим со всей их борьбой, сомнениями и страхами, те, кого Диана знала столько времени, в одночасье были сведены ею к безличным одномерным стереотипам. Более того, только терапевт мог вспомнить причины, по которым Диана искала терапевтической помощи и которые она выразила на первой групповой встрече: именно она искала помощи в восстановлении отношений с собственной сексуально созревающей дочерью — неуправляемой девятнадцатилетней бунтаркой, ищущей идентичности и автономии! После этого группе, а затем и самой Диане, оставался лишь шаг к миру переживаний ее дочери и к ясному пониманию всей природы борьбы между матерью и дочерью.

Когда процесс достаточно очевиден для всех членов группы, существует много возможностей прокомментировать его, но участники не могут сделать этого просто потому, что ситуация слишком «горячая», они слишком вовлечены во взаимодействие, чтобы отделять себя от него. На самом деле часто даже на расстоянии терапевт горячо переживает происходящее и сам осторожен, говоря о возмутителе общественного спокойствия.

Один начинающий терапевт вел группу подготовки больничных медсестер. Через взгляды, которыми обменивались украдкой члены группы на первой встрече, он догадался, что в группе было молчаливое, но сильное противостояние между молодыми прогрессивными медсестрами и старшими консервативными медсестрами-методистами.

Терапевт почувствовал, что проблема — глубокое проникновение в табуированную область власти и руководства в сфере медобслуживания — слишком чувствительна и потенциально взрывоопасна, если ее затронуть. Супервизор сказал ему, что в сложившейся ситуации очень важно не довести ее до взрывоопасного состояния, что группе необходимо прояснить существующее положение и что кроме него вряд ли кто-нибудь в группе сможет это сделать. На следующей встрече терапевт сделал все так, как посоветовал ему супервизор: минимизировал возможность возникновения проявляющейся оборонительной позиции; он сказал группе, что почувствовал иерархическую борьбу между начинающими медсестрами и методистами, но что он сомневался, говорить ли ему об этом, из-за страха, что начинающие медсестры станут отрицать это или набросятся на старших медсестер, а те впадут в ярость или со злости покинут группу. Его комментарий оказался в высшей степени полезным и ввел группу в открытое и конструктивное исследование жизненно важной темы.

Я не хочу сказать, что только лидер должен комментировать процесс. Как я покажу позже, другие члены группы полностью способны выполнять эту функцию; на самом деле, часто их взгляды на процесс воспринимаются группой лучше, чем мнение терапевта. При этом важно, чтобы комментатор выполнял эту функцию не для уклонения от роли пациента или отчуждения либо возвышения себя над другими членами группы.

Настало время по педагогическим соображениям выделить два фундаментальных момента: 1) подход здесь – и - сейчас является неисторическим и 2) существует четкое разграничение между опытом здесь – и - сейчас и разъяснением процесса с позиции здесь – и - сейчас.

Строго говоря, неисторический подход невозможен: каждый комментарий процесса относится к действию, уже ставшему частью прошлого. (Сартр однажды сказал: «Интроспекция в ретроспекции».) Комментирование процесса затрагивает не только поведение, которое имело место только что, оно нередко относится к поведенческим циклам или повторяемым актам, которые происходят в группе неделями или месяцами. Таким образом, прошлое группы, события, в которых члены группы принимали участие, являются частью данных, на которых основывается

комментирование процесса.

Мое ограничение неисторического подхода идет даже дальше. Как я расскажу позже в отдельном разделе, ни одна группа не может поддерживать абсолютный подход здесь – и - сейчас. Время от времени мы будем совершать экскурсы в личную историю и в актуальные жизненные ситуации. Фактически такой дискурс настолько неизбежен, что в его отсутствие возникает любопытство. Очень важно сделать акцент: решающая задача состоит не во вскрытии прошлого, не в сведении его кусков воедино и не в его понимании, но в использовании прошлого для помощи и предложений в понимании (и изменении) индивидуального способа относиться к другим в настоящем.

Разница между опытом здесь – и - сейчас и комментированием процесса не является резкой — они во многом совпадают. Например, постоянные умозаключающие комментарии («обратная связь») являются и опытом, и комментарием. Когда один участник замечает, что другой отказывается смотреть на него или что он приходит в бешенство, когда другой постоянно осуждает его, он в то же самое время комментирует процесс и вовлекает себя в аффективный здесь – и - сейчас опыт группы. Комментарий процесса подобен образующемуся кислороду — он существует очень недолго; он быстро распадается на поток группового опыта и становится частью данных, из которой будут вытекать дальнейшие комментарии процесса. Например, во время встречи в группе психического здоровья один участник начал занятие с жалобы на острое чувство депрессии и деперсонализации. Группа не стала разрабатывать тему его дисфории и вместо этого предложила ему более практический совет. Лидер прокомментировал процесс в отношении факта, что группа ушла в сторону от вопроса к этому участнику о его депрессии и деперсонализации, в результате произошло существенное повышение эмоциональной вовлеченности части группы и обнажение страхов самораскрытия. Однако вскоре после этого двое противодействующих членов стали возражать против вмешательства лидера; им показалось, что лидеру не понравилось их поведение в группе, что он критикует их и как обычно скрыто манипулирует группой, чтобы та подстроилась под его заранее подготовленное мнение о ведении занятия. Таким образом, комментарии лидера о процессе стали частью потока опыта группы, и критика лидера членами группы, вначале будучи комментированием процесса, вскоре переросла в опыт и сама стала предметом для комментария процесса, поскольку группа работает не только в отношении точных аспектов своих наблюдений, но также в отношении своей склонности делать лидеру вызов на каждом витке развития.

Резюме. Эффективное использование сосредоточенности на здесь – и - сейчас требует двух шагов: опыта здесь – и - сейчас и разъяснения процесса. (Процесс имеет отношение не к содержанию коммуникаций, а к последствиям коммуникаций в смысле характера взаимоотношений между коммуницирующими сторонами.) Комбинация этих двух шагов наполняет эмпирическую группу подобным непреодолимым потенциалом.

Существует жесткое предписание против использования комментирования процесса в повседневном социальном взаимодействии.

Терапевт имеет разные задачи на каждом этапе. Первое: он должен попытаться погрузить группу в опыт здесь – и - сейчас. Второе: он должен помочь группе наблюдать и понимать происходящий процесс.

Первый шаг становится частью структуры групповых норм, и члены группы в конечном счете начинают помогать терапевту.

Вторая задача в гораздо большей степени требует ответственности терапевта и состоит, как я коротко расскажу, из обширной и сложной классификации поведения: от обозначения единичных поведенческих актов до сопоставления нескольких актов, их комбинирования в течение времени в паттерны поведения, выделения нежелательных последствий поведенческих паттернов пациента, более сложных логически выстроенных объяснений или интерпретаций значения и мотивов такого поведения.

 

Активация здесь-и-сейчас: техники

В этом разделе я хочу описать, но не навязывать некоторые техники: каждый терапевт должен развивать техники, созвучные с его стилем. Гораздо важнее овладения новыми техниками является полное понимание стратегии и теоретических оснований, на которых должна основываться любая эффективная техника.

Я считаю, что терапевт «мыслит здесь и сейчас». Если его мышление работает в таком русле достаточно долго, он рефлекторно ведет группу в здесь – и - сейчас. Иногда я чувствую себя пастухом, сгоняющим стадо в вечно тесный загон; я перехватываю отклоняющиеся, исторические или «отвлеченные» суждения, как отбившихся от стада овец, и загоняю их обратно в стойло. Как только в группе поднимается какая-то тема, я думаю: «Как я могу отнести ее к главной задаче группы? Как я могу перевести ее в жизнь в здесь – и - сейчас?» Я делаю эти усилия постоянно и начинаю это с первого занятия группы.

Например, на первой встрече участники обычно представляются, рассказывают что-то о том, как они пришли к терапии, и, обычно с помощью терапевта, могут обсуждать свое самочувствие на тот конкретный день. Я обычно вмешиваюсь в удобный момент и отмечаю: «Много событий происходит сегодня; вы все постепенно становитесь частью группы, каждый рассказывает другим о себе. Но у меня есть ощущение, что происходит еще что-то, — вы примериваетесь друг к другу, составляете друг о друге впечатление, каждый задается вопросом, — как он будет ладить с окружающими. Предлагаю потратить некоторое время на обсуждение того, зачем каждый из нас пришел в группу».

Терапевт смещает фокус с внешнего на внутреннее, с абстрактного на конкретное, с обобщенного на личность. Если пациент описывает враждебную конфронтацию с супругом, терапевт может спросить: «Если бы вам пришлось рассердиться на кого-нибудь наподобие описанного вами, кем бы оказался этот человек в группе?» Или: «Кого в группе вы можете заранее выделить, с кем вы будете в такой же ссоре?» Если пациент сообщает, что одна из его проблем — его нечестность, или то, что он стереотипизирует людей, или что он ими манипулирует, терапевт может спросить у него: «Назовите самую большую ложь, которую вы сообщили группе до сего времени?», или «Можете ли вы описать способ, каким вы стереотипизировали кого-то из нас?», или «До какой степени вы манипулировали группой до сих пор?» Если пациент жалуется на необъяснимые вспышки гнева или суицидальные намерения, овладевающие им, терапевт подчеркивает, что для него важно сразу же сообщать группе, когда они случаются во время занятия, чтобы группа могла отследить их и связать с событиями, происходящими в группе.

Если член группы, описывая свои проблемы, говорит о собственной пассивности, подверженности влиянию других людей, терапевт может спросить, кто в группе будет оказывать на него наибольшее, а кто — наименьшее влияние. Если пациент сообщает, что группа слишком вежлива и тактична, терапевт может спросить: «Кто в группе главный миротворец и кто продвигает в группе тактичность?» Если член группы боится самораскрытия и унижений, терапевт может попросить его определить тех в группе, кто, на его взгляд, имеет наибольшее желание насмехаться над ним.

Во всех этих случаях терапевт может углубить взаимодействие, побуждая других давать ответы: «Что вы думаете о стереотипе?», «Можете ли вы вообразить себя насмехающимся над ним?», «Созвучно ли это с ощущением, что вы действительно влиятельны, рассержены, чрезмерно тактичны и т. д.?». Даже простые техники, когда пациентов просят поговорить друг с другом напрямую, используя местоимения второго, а не третьего лица, и смотреть друг другу в лицо, очень полезны.

Сказать легче, чем сделать! Эти советы не всегда применимы. Для некоторых пациентов использование таких приемов представляет реальную угрозу, и тогда терапевту, как всегда, приходится долго и упорно переживать то, что испытывает пациент. Ищите методы уменьшения ощущения угрозы. Начните с фокусирования на позитивном взаимодействии: «К кому в группе вы ощущаете наибольшее теплоту?», «Кто в группе больше всего похож на вас?» или «Видно, что в отношениях между вами и Джоном есть и позитивное, и негативное. Мне интересно, что в нем вызывает у вас наибольшую зависть? Какие стороны его личности вам труднее всего принять?». Сослагательная форма часто обеспечивает некоторую безопасность и дистанцию: «Если бы вы рассердились на кого-то в группе, кто бы это мог быть?» или «Если бы вы пошли на свидание с Альбертом (другой член группы), что бы вы испытали?».

Сопротивление имеет место в разных формах; часто оно появляется в обманчивом облике всеобщего равенства. Особенно в начале лечебного курса пациенты часто реагируют на продвижение терапевтом идеи здесь – и - сейчас заявлением, что они испытывают совершенно одинаковое отношение ко всем членам группы. Отвечая на вопрос терапевта, они объясняют, что чувствуют одинаковую теплоту ко всем участникам, или не испытывают раздражения ни к одному из них, или ощущают одинаковое влияние или угрозу со стороны всех членов группы. Не ошибайтесь на этот счет. Это все выдумки. Опираясь на собственное чувство времени, терапевт решает, когда ему повторять свои вопросы. Рано или поздно он должен помочь членам группы дифференцировать друг друга. В конце концов пациент обнаружит, что замечает в своих чувствах к некоторым членам группы даже едва заметную разницу. Такие мелкие отличия важны и часто приводят к полному погружению во взаимодействия. Я выясняю эти нюансы отношений (никто еще не говорил, что разница в чувствах должна быть колоссальной); иногда мне кажется, что участники держат в руках увеличительное стекло, через которое рассматривают эти отличия, и описывают, что они видят и чувствуют.

Если пациенты слишком боятся самораскрытия, терапевт может мягко подтолкнуть их вперед, задавая вопросы на тему метараскрытия, — раскрытия о раскрытии (см. выше). Например, если очень застенчивому, скрытному участнику другой член группы помог раскрыть некоторые из его секретов, терапевт может сказать: «Джо, что происходило в тебе, когда ты нам рассказывал все это?», или «О чем тебе было тяжелее всего сказать до сих пор?», или «Мэри попросила тебя рассказать о самом для тебя важном. Что ты почувствовал в связи с ее вопросами? Ты обрадовался этому? Вознегодовал? Ждал ли ты, что они возникнут раньше? Как мы можем узнать, когда подталкиваем вас слишком сильно и когда вы действительно хотите, чтобы мы сделали это?». Я помню один случай, который доказал пользу такого приема. Однажды в Т-группе психиатрических больных одна участница обошла всю группу, делясь своими впечатлениями о каждом из других участников. Когда она закончила, я попросил ее еще раз обойти группу, отмечая (по 10 - балльной шкале) степень ее раскрытия в отношении каждого из расчета соответствующей степени риска, через который ей приходится пройти. Второй круг ненамного, но существенно углубил ее вовлеченность в процесс.

Часто сопротивление имеет глубокие корни и достаточно изобретательно. Например, один пациент, Боб, сопротивлялся участию на уровне здесь – и - сейчас месяцами. (Не надо забывать, что «сопротивление» обычно не связано с нарушениями сознания. Оно чаще возникает из источников, далеких от сознания. Иногда задача здесь – и - сейчас настолько непривычна и неудобна для пациента, что напоминает изучение иностранного языка; до тех пор пока не достигнута максимальная концентрация, он сползает к привычному дистанцирующему способу) Типичным способом отношения Боба к группе было описание некоторых усложняющих жизнь текущих проблем. Часто проблема принимала критические пропорции, что сильно ограничивало группу. Во-первых, члены группы чувствовали себя обязанными немедленно принять участие в представленной им на рассмотрение проблеме, и, во-вторых, они должны были продвигаться в ее отношении осторожно в связи с тем, что Боб недвусмысленно информировал их, что ему понадобятся все его ресурсы, чтобы справиться с кризисом, и поэтому он не может позволить себе роскошь межличностной конфронтации. «Не создавайте сейчас проблем, я держусь из последних сил». Попытки изменить этот паттерн бывали безуспешными, и группа чувствовала себя зажатой и сбитой с толку делом Боба. Они старались угодить, когда он приходил на встречу с проблемами.

Однажды он начал занятие с типичного гамбита: после недель поиска он получил новую работу, но был убежден, что потерпит в ней неудачу, и его уволят. Группа добросовестно, но осторожно начала прояснять ситуацию. Исследование столкнулось с многочисленными хорошо знакомыми коварными препятствиями, которые заблокировали траекторию работы на поверхности проблемы. Казалось, что нет объективных данных в пользу того, что Боб потерпит неудачу на работе. Ему казалось, что, как бы то ни было, он очень сильно старается, работая по восемьдесят часов в неделю. Он настаивал, что никто из неработающих вместе с ним не сможет по достоинству оценить эти признаки: взгляды начальника, косвенные намеки, витающая вокруг него неудовлетворенность, общая атмосфера в офисе, неудачи в оправдании (возложенных на себя и нереалистичных) задач. Сверх того, Боб был крайне ненадежный наблюдатель, он всегда принижал себя и пренебрегал своими силами.

Терапевт перевел всю трансакцию на уровень здесь – и - сейчас, спросив: «Боб, как ты думаешь, какой оценки в группе ты заслуживаешь и каких окружающие?» Боб неожиданно поставил себе «два с минусом» и застолбил за собой право пребывания в группе, по меньшей мере, еще лет на восемь. Всем остальным членам группы он проставил существенно более высокие оценки. В ответ на это терапевт поставил Бобу «4» за его работу в группе и объяснил причины: Боб предан группе, постоянно посещает ее встречи, готов помогать другим, очень старается работать, несмотря на тревожность и частые депрессии. Боб посмеялся над этим; он расценил произошедшее как обман или как игру терапевта. Но терапевт оставался твердым и настаивал на своей полной серьезности. Боб стал убеждать терапевта, что тот ошибается, и перечислил свои неудачи в группе (одной из которых, по иронии судьбы, было названо избегание здесь – и - сейчас); как бы то ни было, его разногласие с терапевтом было совсем не похоже на то стойкое, часто проявляющееся тотальное доверие к терапевту. (Он часто считал несостоятельной обратную связь остальных пациентов группы, заявляя, что он не доверяет ни чьей критике, кроме критики терапевта).

Вмешательство терапевта оказалось в высшей степени полезным, оно вывело процесс самооценивания Боба из скрытых покоев, набитых кривыми зеркалами его самовосприятия, на открытую арену жизни в группе. Членам группы больше не нужно было принимать на веру пристальные взгляды и косвенные намеки босса Боба. «Босс» (терапевт) был здесь, в группе. Трансакция стала доступна группе во всей ее полноте.

Я никогда не переставал испытывать чувство благоговения перед богатыми залежами скрытых возможностей, которые существуют в каждой группе и на каждом занятии. За каждым выраженным чувством лежит невидимое и неслышимое. Как использовать эти богатства? Иногда во время длительного молчания, возникающего во время встречи, я выражаю следующую мысль: «Существует так много информации, которая сегодня смогла бы стать для нас ценной, если бы только мы смогли ее раскопать. Интересно, способны ли мы, каждый из нас, рассказать группе о некоторых мыслях, которые посетили нас во время этого молчания, когда мы обдумывали, что сказать, но не сказали». Упражнение бывает более эффективным, если терапевт сам его начнет или примет в нем участие. Например: «Во время паузы я весь издергался, мне хотелось прервать ее, не тратить время, но одновременно я ощутил раздражение, что за группу этим всегда приходится заниматься мне», или «Меня раздирает противоречивое желание вернуться к разногласиям между тобой и мной, Майк. Я чувствую себя некомфортно с этим сильным напряжением и злостью, но я пока не знаю, как помочь понять и разрешить это». Когда я чувствую, что на встрече осталось невысказанным что-то особое, я обычно успешно использую технику, подобную этой: «Сейчас шесть часов, и у нас осталось полчаса, но если представить себе, что уже шесть тридцать и вы на пути домой, то какое разочарование сегодняшней встречей вы испытаете?»

Терапевт должен помогать участникам обсуждать свои чувства о самой группе, равно как о ее членах. Например, я могу спросить новичка, как он воспринял предыдущую встречу. Если он сообщает, что она была продуктивной, я спрашиваю о наиболее и наименее продуктивных ее частях. Каждая техника направлена на оказание помощи пациенту в проникновении в интерактивный поток группы.

Многие из наблюдений терапевт может сделать только благодаря логическим заключениям. Объективная точность — это не проблема; поскольку терапевт настойчиво ведет группу от неуместного, наносного, от «тогда – и - там» к «здесь – и - сейчас», его действия являются оперативно корректными. Если группа тратит время на непродуктивном занятии, обсуждая пустые, скучные вечеринки, и терапевт вслух интересуется, не имеет ли их обсуждение косвенного отношения к текущей групповой сессии, то нет никакого способа выяснения с той или иной степенью определенности, был ли он корректен. «Корректность» в данном примере должна определяться соотносительно и прагматично. Переводя внимание группы с «тогда – и - там» на «здесь – и - сейчас», он оказывает группе услугу, — услугу, которая, постоянно повторяясь, в конечном счете приведет к результату — созданию связующей, интерактивной атмосферы, максимально благоприятной для терапии. Следуя этой модели, можно сказать, что эффективность вмешательства должна оцениваться его успехом в сосредоточенности группы на ней самой.

В соответствии с этим принципом у группы, которая сосредотачивает все свое внимание на теме плохого здоровья и чувстве вины из-за постельного режима во время болезни, можно спросить, «действительно ли группа не удивлена недавним отсутствием терапевта». Или группу, которую неожиданно посетила смерть и потери, в которой каждый член озабочен происшедшим, можно спросить, имеют ли к ним отношение также и надвигающиеся четырехнедельные летние каникулы. Одна психотерапевтическая группа в тюрьме, которую попросили провести встречу в другой комнате, позволяющей, чтобы за ними наблюдали приехавшие психиатры, начала свое занятие с продолжительной дискуссии о новых компьютерах в ФБР, которые при нажатии клавиши, в течение нескольких секунд, могут выдать полную информацию о любом человеке. Терапевт сделал полезную интерпретацию, что группа имеет дело с проблемой нахождения под наблюдением; он спросил, не рассержены ли и не разочарованы ли они им и не подозревают ли они его в том, что он, как компьютер, не беспокоится об их чувствах.

Очевидно, эти вмешательства были бы бессмысленны, если бы группа уже полностью проработала все последствия недавнего отсутствия терапевта, надвигающихся четырехнедельных летних каникул или разрешения наблюдать. Технически процедура не сильно отличается от аналитического процесса в любой традиционной психотерапии. Обнаруживая большие объемы беспорядочной информации, терапевт отбирает, подкрепляет и интерпретирует те аспекты, которые считает наиболее полезными для пациента в определенное время. Терапевт рассматривает не все сны и не все части сновидений; однако тема сновидений, которая проливает свет на отдельные вопросы и над которой пациенты легко работают, энергично поддерживается. Здесь подразумевается положение, что в конкретный момент терапевт знает самое подходящее направление для группы. Как мы видели, этому нельзя дать точного определения; самое главное здесь, что терапевт в конце концов формулирует для себя общие принципы направления помощи для группы и ее членов — это и есть именно та область, где способность быстро усваивать лечебные факторы является непременной. Часто, когда терапевт выполняет эту функцию активации, он выполниет два одновременно протекающих акта: он ведет группу в здесь-и-сейчас и в то же время прерывает поток поступающего содержания в группе. Нередко члены группы обижаются или чувствуют свою отвергнутость подобным прерыванием; терапевт должен обратиться к этим чувствам, показав, что они также являются составляющими здесь-и-сейчас. Этот момент часто осложняет терапевту процесс вмешательства. Ранее, в процессе социализации, мы приучились не прерывать, не менять резко тему разговора. Более того, в группе бывают периоды, когда каждый участник кажется захваченным обсуждаемой темой; и в таком случае, даже если терапевт убежден, что группа «не работает», ему нелегко противиться происходящему в группе. Социальные психологи, изучающие малые группы, имеют документальные свидетельства непреодолимой силы давления группы. Чтобы отстаивать позицию, противоречащую групповому консенсусу, требуется большое мужество и сильные убеждения.

Я пришел к тому, что терапевт, поставленный перед такого рода дилеммой, способен увеличить восприимчивость пациента, если выразит для группы и те и другие чувства. Например, «Мэри, я ощущаю сильное переутомление, когда ты говоришь. У меня сложилось два впечатления: одно — это то, что у тебя есть что-то очень важное и болезненное для тебя, и другое — то, что Эд (новичок) очень старается на протяжении последних нескольких занятий войти в группу, а группа этого не хочет. Такого не бывало, когда в группе появлялись другие новички. Как ты думаешь, почему сейчас это происходит?», или «Уоррен, у меня две реакции на твои слова: первая — я очень доволен, что ты чувствуешь себя в группе достаточно хорошо, чтобы участвовать в занятиях, а вторая — что группе будет сложно отреагировать на то, что ты говоришь, потому что это слишком абстрактно и далеко от твоего личного. Мне бы было гораздо интереснее, если бы ты рассказал, что произошло в тебе за прошедшие недели в группе, даже если бы ты молчал, я знаю, что ты вовлечен во многие вопросы».

Конечно, существует гораздо больше активизирующих процедур, но моей целью не является составление компендиума техник. Совсем наоборот, я описываю техники только для того, чтобы объяснить основные принципы активации здесь – и - сейчас. Эти техники, или «групповые трюки» — слуги, а не хозяева. Использовать их непродуманно, заполнять пустоту, делать группу более пестрой, молчаливо соглашаться с требованиями членов группы, что лидеры лидируют, соблазнительно, но не конструктивно для группы. При исследовании одной проблемы в энкаунтергруппе (см. главу 14) один лидер слишком сильно увлекся групповыми трюками, используя их без временных ограничений или ясной концепции своей роли в процессе изменений. Результат его группы был чрезвычайно бедным: не было ни одного члена, который бы получил существенную пользу от этого опыта.

Запомните, что одно лишь ускоренное развитие взаимодействий не является целью этих техник; если терапевт действует слишком поспешно, используя трюки для ускорения интерактивности, эмоциональной экспрессивности и облегчения самораскрытия, он упускает главное. Сопротивлению, страху, закрытости, недоверию — короче, всему, что мешает развитию удовлетворительных межличностных отношений, необходимо дать выход. Цель не в том, чтобы создать гладко функционирующую, хорошо налаженную социальную организацию, а выстроить структуру, вполне нормально функционирующую и вызывающую достаточное доверие для раскрытия социального микрокосма каждого участника. Преодоление сопротивления на пути к изменению является ключом к изменениям. Таким образом, терапевт не стремится обойти препятствия, а идет через них. (Как мы увидим в главе 14, это одно из существенных отличий между терапией и энкаунтер - группами.)

 


Каталог: book -> psychotherapy
psychotherapy -> Психотерапия в особых состояниях сознания
psychotherapy -> Юлия Алешина Индивидуальное и семейное психологическое консультирование
psychotherapy -> Учебное пособие «Психотерапия»
psychotherapy -> Серия «золотой фонд психотерапии»
psychotherapy -> Психопрофилактика стрессов
psychotherapy -> Книга предназначена для психологов, педагогов, воспитателей, дефектологов, социальных работников, организаторов детского и семейного досуга, родителей. Л. М. Костина, 2001 Издательство
psychotherapy -> Искусство выживания
psychotherapy -> Карвасарский Б. Д. Групповая психотерапия ббк 53. 57 Г90 +616. 891] (035)
psychotherapy -> Аарон Бек, А. Раш, Брайан Шо, Гэри Эмери. Когнитивная терапия депрессии
psychotherapy -> Игровая семейная психотерапия отрывки из книги, готовящейся к выходу в издательстве "Питер"


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   31


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2017
обратиться к администрации

    Главная страница