1. Доказательство и всеобщая обусловленность предметов



Скачать 169.76 Kb.
Дата14.05.2016
Размер169.76 Kb.
#10402
1. Доказательство и всеобщая обусловленность предметов

Возникновение и природа доказательства. Объективная возмож­ность доказательства неразрывно связана с всеобщей обусловлен­ностью предметов и явлений действительности, прежде всего с их причинной зависимостью. Ничто не возникает из ничего: все име­ет свои основания в других предметах и явлениях, все изменяется и развивается на основе и в силу чего-то. Это и позволяет в мыш­лении, отражающем действительность, одни мысли основывать на других, обусловливать другими, доказывать их.

Логическая возможность доказательства связана и с наличием недоказываемых истин, имеющих отправной, исходный характер. Их отсутствие сделало бы процесс доказательства бесконечным, а следовательно, неосуществимым.



Необходимость же в доказательстве определяется прежде всего общественной природой человеческого познания. Открывая исти­ну, человек стремится передать ее другим людям. А для этого он должен убедиться сам в ее истинности, т. е. установить ее необходи­мую связь с другими истинами и убедить в этом других. Только так она получает общественное признание. Подобная цель и достигает­ся благодаря доказательству.

“... Для того чтобы убедить, требуется (какое-нибудь) доказа­тельство”, — утверждал еще Аристотель.

Помимо социальной, есть причины и гносеологического (тео­ретико-познавательного) порядка. Если бы все истины носили са­моочевидный характер, то надобности в доказательстве не было бы. В действительности лишь сравнительно немногие из них явля­ются самоочевидными и поэтому не требуют доказательств. Преж­де всего это истины факта, получаемые каждым с помощью орга­нов чувств. Например, я вижу, что “Листья деревьев зелены”, слы­шу, что “Летит вертолет”, чувствую, что “В данной аудитории тепло” и т.д.

Это, далее, аксиомы (от греч. axios — ценный, достойный, зас­луживающий доверия), в истинности которых убеждает нас вся предшествующая практика человечества. Например: “Часть меньше целого”.

Это, наконец, постулаты (от лат. postulatum — требуемое, пред­посылки, допущения) — положения, принимаемые на веру. На­пример: “Из любой точки любым раствором циркуля можно про­вести окружность”.

Громадное же большинство истин не столь очевидно и, следо­вательно, предполагает доказательство. В противном случае не было бы необходимости в науке, ибо наука без доказательства не суще­ствует.

Конечно, грань между недоказываемыми и доказываемыми положениями подвижна, условна, относительна. Так, с одной сто­роны, с ростом человеческих знаний растет и число аксиом, а с другой — наука всемерно стремится сузить их число, доказать, по крайней мере, некоторые из них. Например, в геометрии неодно­кратно предпринимались попытки вывести логическим путем из других аксиому Евклида о двух параллельных прямых. Любопытно, что таким образом была создана неевклидова геометрия, где эта аксиома отсутствует. “Во всех делах, — говорил Б. Рассел, — полез­но периодически ставить знак вопроса к тому, что Вы с давних пор считали не требующим доказательства”.

Само собой разумеется, что доказательство истинности одних суждений предполагает доказательство ложности других, а неред­ко прямо вытекает из него. Ведь истина и ложь находятся в отноше­нии взаимного отрицания.

Всем этим определяется природа самого доказательства. Под ним понимается форма мышления, посредством которой на основе ис­тинности одних знаний раскрывается истинность или ложность других. Термин “доказательство” применяется также для обозначе­ния самого процесса использования этой формы — логической операции, процедуры, совокупности приемов.

Языковой формой выражения доказательства служат более или менее сложные речевые конструкции, состоящие из совокупности предложений, определенным образом связанных между собой и выражающих цепь умозаключений.



Роль и значение доказательства. Как и отдельно взятое умозак­лючение, доказательство направлено на получение опосредован­ного, выводного знания. Но если назначение умозаключения со­стоит прежде всего в том, чтобы вывести новое знание, то центр тяжести в доказательстве переносится на то, чтобы установить ис­тинность или ложность того или иного знания. Вот почему счита­ется, что доказательства служат важным средством формирования убеждений — т. е. уверенности в правоте тех или иных знаний.

Доказательства буквально пронизывают всю ткань любой на­уки. И это естественно. Ведь наука — не сумма разрозненных сведе­ний о той или иной сфере действительности. Это более или менее стройная система знаний, где все элементы связаны между собой, зависят друг от друга, обусловливают друг друга. Поэтому то или иное положение может органично войти в арсенал науки лишь в том случае, если оно будет не обособлено от других его истинных положений, а связано с ними, выведено из них, обосновано ими. Задача всякой науки — не только открытие и провозглашение ис­тин, но и их доказательство. На это обстоятельство обращали вни­мание многие ученые. Так, известный мыслитель XVII в. Б. Паскаль подчеркивал, что научное мышление требует никогда не утверж­дать никакого положения, которое не было бы доказано истина­ми, уже известными.

Образцом строгой науки, где почти все основано на доказа­тельстве, где одно выведено из другого логическим путем, служит математика. Можно сказать, что это одно грандиозное доказатель­ство, основанное на немногих предпосылках.

В астрономии яркими примерами являются доказательства дви­жения Земли вокруг Солнца, вращения Земли вокруг оси и др. В физике тоже приводятся различные доказательства — сложного строения атома, нестационарности Вселенной и т. д.

В биологии — это доказательства происхождения и сущности жизни, ее эволюции, образования видов растений и животных.

В общественных науках — доказательства закономерности об­щественного развития, восхождения общества с одних ступеней на другие, более высокие. Используются и частные доказательства. Как-то в газете “Труд” (15 октября 1993 г.) была опубликована литературоведческая статья “Тайна Князева слова”. В ней приведено блестящее доказательство авторства “Слова о полку Игореве”, — видимо, завершающее вековой спор. Его автором был, оказывает­ся, сам Игорь, сын Святослава.

То или иное положение до тех пор не может считаться ни ис­тинным ни ложным, пока нет соответствующего доказательства. Так, до сих пор не получено доказательств ни наличия, ни отсут­ствия внеземных цивилизаций.

Доказательству уделяется особое внимание в юридической сфере. Можно сказать без преувеличения, что оно царит здесь повсюду, что оно празднует здесь свой триумф. Существует целостная теория судебных доказательств, выступающая неотъемлемой частью об­щей теории права и дающая богатейший материал для логики, ее учения о доказательстве.

Применительно к судебной практике процесс доказательства носит специфическое название “доказывание”. Разумеется, весь судебный процесс — уголовный или гражданский — отнюдь не сводится лишь к доказыванию, но без него, как без сердцевины, нет и суда. Это обусловлено самой сущностью судебного процесса — необходимостью установления тех или иных явлений, собы­тий, фактов, их анализа и получения соответствующих выводов, которые легли бы в основу приговора или решения суда. Любой суд лишь тогда выполнит свое предназначение, когда приговор или решение будут действительно обоснованными, т. е. будут логически вытекать из всего предшествующего разбирательства.

Доказывание в судебной практике само принимает специфи­ческие черты. Так, в уголовном законодательстве принцип презум­пции невиновности (о котором говорилось выше) означает при­знание факта невиновности юридически достоверным, пока не будет доказано обратное. Иначе говоря, виновность того или иного лица ставится в прямую и непосредственную зависимость от ее доказан­ности.

Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Эта обя­занность (“бремя доказывания”) лежит на других — следователе, прокуроре. Само обвинение выступает как доказывание виновнос­ти. Но отсюда, конечно, вовсе не следует, что обвиняемый ничего не доказывает, что его роль целиком пассивна. Он имеет право пользоваться всеми сведениями, которыми он располагает, для опровержения обвинения.

В гражданском процессуальном законодательстве установлено, что каждая сторона (истец и ответчик) должна доказать те обстоя­тельства, на которые она ссылается как на основание своих требо­ваний и возражений.

Судебная практика, пожалуй, как никакая иная, буквально изо­билует примерами доказательств. Образцы судебного доказатель­ства, как свидетельствует история, показывали знаменитые древ­ние ораторы — Демосфен, Цицерон и др. Блестящими русскими судебными ораторами были Ф. Плевако, А. Кони и др. Несомнен­но, подобные ораторы есть и в наши дни.

В художественной литературе мы находим замечательные при­меры сыщиков, которые прекрасно владели даром доказательства:

Шерлок Холмс, Мегрэ и пр. В послесловии к сборнику рассказов А. Конан Доила К. Чуковский писал: “Каждый рассказ о Шерлоке Холмсе есть, так сказать, наглядный урок о могуществе челове­ческого разума. Здесь главная ценность всего этого цикла рассказов. Каждый из них есть гимн победительной логике, какой бы наи­вной и зыбкой ни казалась эта логика иному читателю”. “Победи­тельная логика” — это не только знаменитый дедуктивный метод, но и основанная на его использовании цепь умозаключений, кото­рая образует целостную систему доказательства.
2. Структура доказательства

Любое доказательство независимо от его конкретного содержа­ния, разного в различных сферах научной и практической деятель­ности, имеет одинаковую структуру. Оно заключает в себе два глав­ных элемента: тезис и основания, которые находятся между собой в специфической логической связи. Первое это то, что доказыва­ется; второе — чем доказывается; третье — как, каким образом доказывается.



Тезис доказательства. Это положение, истинность или лож­ность которого обосновывается посредством данного доказатель­ства.

В качестве тезисов могут выступать самые разнообразные суж­дения, если они не очевидны и нуждаются в доказательстве. В на­уках — это различные научные положения, имеющие то или иное теоретическое или практическое значение. Так, в геометрии тако­выми являются теоремы (от греч. theoreo — рассматриваю, обду­мываю), вытекающие одна из другой и образующие более или ме­нее стройную научную систему.

В юридической практике — это зачастую факты и обстоятель­ства, подлежащие доказыванию. Так, в уголовном процессе по­средством доказательства устанавливается: имело ли место собы­тие преступления; виновность лица в совершении преступления;

мотивы преступления; степень вины; характер и размеры ущерба; причины и условия совершения преступления.

Особое значение в уголовном расследовании придается доказа­тельству алиби (от лат. alibi — в другом месте), т. е. нахождения подозреваемого в момент совершения преступления в другом мес­те. Если алиби подтверждается или хотя бы не исключается, то вывод об исполнении преступления данным лицом не может быть признан обоснованным.

В гражданском процессе путем доказательства выясняется на­личие или отсутствие обстоятельств, обусловливающих иск или другие требования, и т. д.

Не нуждаются в доказывании обстоятельства, признанные су­дом общеизвестными.

Тезис, доказанный в одной науке, может быть не доказывае­мым, а принимаемым за истинный в другой.

Разновидностью тезиса выступает гипотеза (от греч. hypothesis — основание, предположение, догадка). Это и не истинное и не лож­ное суждение, а более или менее вероятное предположение, кото­рое может стать предметом доказательства, а со временем обрести статус научного положения или теории. М. Ломоносов отмечал то, что гипотезы представляют собой единственный путь, которым величайшие люди дошли до “открытия самых важных истин”. Отсюда, между прочим, яснее становится одна из функций доказательства — быть необходимым средством в выработке теории или ее развитии. Вспомним гипотезу атомистического строения материи Демокри­та, ставшую впоследствии теорией и легшую в основание физики; гипотезу И. Канта о происхождении Солнечной системы из первоначальной гигантской туманности, сыгравшую громадную роль в становлении диалектического взгляда на природу; различные ги­потезы происхождения жизни на Земле (“самопроизвольного за­рождения”, “переноса” с других космических тел и др.).

Разновидностью гипотезы в юридической практике выступает версия (от лат. versio — видоизменение, поворот). Это предположение следователя или суда о наличии или отсутствии событий, фак­тов, возможном их происхождении, характере и т. д. Вот почему нередко выдвигается одновременно несколько версий или наряду с версией выдвигается контрверсия.



Основания доказательства (или аргументы, доводы). Это поло­жения, из которых выводится истинность или ложность тезиса. По их роли в доказательстве они нередко сами называются в повседневной практике и науках доказательствами. В юридической теории и судебной практике это даже специальный термин. Так, в Граж­данском процессуальном кодексе есть особая статья “Доказатель­ства”, где рассматриваются именно основания, используемые в судебном процессе. Широко применяется также термин “юридические основания”.

Различаются разные виды оснований: факты, определения, аксиомы и постулаты, ранее доказанные положения (отсюда вид­но, что наименование популярного еженедельника “Аргументы и факты” не совсем точно: факты — тоже аргументы).

В огромной массе случаев доказательство основывается на фак­тах известных, проверенных, достоверных (или удостоверен­ных), в истинности которых нет сомнения. “Факты, — гласит на­родная мудрость, — упрямая вещь”. В логическом отношении это означает, что они обладают громадной принудительной силой, нередко убеждая лучше всяких слов; это, безусловно, доказатель­ная вещь. И. Павлов называл факты “воздухом ученого”. В правовой сфере часто применяется специфический термин “юридические факты”. Под ними разумеются предусмотренные в законе обстоя­тельства, служащие основанием для возникновения или прекра­щения конкретных правоотношений. Это могут быть событие и действия — рождение или смерть, вступление в брак и т. д. Такие фак­ты, как неправомерные действия, выступают основанием для при­влечения виновных к юридической ответственности.

Юристы говорят еще о “бесспорных фактах”. К ним относятся в гражданском споре обстоятельства, относящиеся к делу, но не яв­ляющиеся предметом спора сторон: например, одна сторона ут­верждает нечто, а другая признает это обстоятельство. Если бес­спорное для сторон обстоятельство вызывает у суда сомнение, он может проверить его с помощью других доказательств.

В судебной практике фактам придается большое значение. Так, доказательствами по гражданскому делу могут быть любые факти­ческие данные, на основе которых в определенном законом по­рядке суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, и иные обсто­ятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела. Эти данные устанавливаются следующими средствами: объясне­ниями сторон и третьих лиц, показаниями свидетелей, письмен­ными доказательствами, вещественными доказательствами и зак­лючениями экспертов.

В криминалистике разрабатывается целая система специальных приемов, методов и средств собирания, фиксации, исследования и использования судебных доказательств.

Важно подчеркнуть, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с наруше­нием закона.

В качестве другого помимо фактов универсального средства в процессе доказательства выступают определения. Например, в гео­метрии определение исходных понятий — точки, линии, плоско­сти и др. — имеет фундаментальное значение для последующего доказательства теорем. Аналогична роль определений и в других науках. Свою функцию основания доказательства они способны выполнять потому, что вскрывают как общие (родовые), так и от­личительные (видовые) существенные признаки предмета, кото­рыми могут вызываться другие свойства или признаки. А раз так, то обосновать эти свойства или признаки, объяснить их, вывести их можно с помощью определения. Особенно большое значение в этом отношении имеют определения наиболее общих, философ­ских понятий — материи, движения, пространства и времени и др.; массы и энергии в физике; элемента в химии; жизни и вида в биологии; общества, труда, социальных отношений и др. в социо­логии.

На определение важнейших понятий часто ссылаются в судеб­ной практике. Вспомним рассуждения одного из участников суда в романе Л. Толстого “Воскресение” о том, что убийством называет­ся такое действие, от которого происходит смерть, и отравление (Катюшей Масловой) поэтому тоже есть убийство.

В современной практике суда подведение того или иного дея­ния под статью — о краже, мошенничестве, разбое и т. д. — тоже предполагает использование соответствующих определений, дава­емых в Уголовном кодексе.

Если факты и определения используются в качестве основа­ний, по существу, всеми науками, то в некоторых науках в этом качестве выступают еще аксиомы и постулаты (упоминавшиеся выше). Так обстоит дело, например, в математике, механике, тео­ретической физике. Вспомним также аксиому простого категори­ческого силлогизма в логике, о котором тоже говорилось выше.

Хотя, как уже отмечалось, наука стремится к сокращению числа аксиом, значение каждой отдельной аксиомы возрастает. Ведь они заключают в себе в зародыше всю науку, которая из них выводится. Поэтому чем меньше таких аксиом, тем более фундаментальные свойства и отношения действительности они должны отражать.

Аксиомы, используемые в науках в качестве основания доказа­тельств, представляют собой более или менее стройную систему. К ней предъявляются особые требования. Это непротиворечивость аксиом, т. е. они не должны противоречить друг другу; независи­мость их друг от друга; полнота их системы, т. е. самодостаточ­ность.

Особое место в ряду оснований доказательства занимают ранее доказанные положения. Они могут быть самыми разнообразными. Исключительное значение среди них имеют законы наук. Напри­мер, обоснованием невозможности создания вечного двигателя является закон сохранения и превращения энергии. Доказатель­ство нестационарности Вселенной основывается на законе всемир­ного тяготения. Одним из оснований доказательства эволюции орга­нического мира служит закон единства организма и среды.

Таковы многообразные основания доказательств. В конкретных случаях они используются чаще всего не порознь, а в различных сочетаниях, образуя более или менее стройные совокупности или системы. Сам процесс применения доказательств в том или ином порядке называется аргументацией. Конечно, группировка и рас­положение доводов не могут быть заранее определенными. Все это зависит от существа рассматриваемого вопроса. Самое общее пра­вило сводится здесь к тому, что в начале и в конце доказательства рекомендуется располагать более веские и сильные доводы, а в середине — более или менее слабые.

Важно подчеркнуть также, что связь между тезисом и основа­ниями — не жесткая, однозначная, а подвижная, динамичная. Один и тот же тезис может быть доказан с помощью разных оснований. А одно и то же основание можно использовать для доказательства самых различных тезисов.

Из сказанного напрашивается вывод, что деление элементов доказательства на тезис и основания в известном смысле относи­тельно, условно. То, что в одном отношении выступает тезисом, в другом может служить основанием. Особенно наглядно это прояв­ляется в геометрии. Только что доказанная теорема (тезис) исполь­зуется в дальнейшем для доказательства новых теорем в качестве его основания. В судебных процессах ранее доказанные обстоятель­ства могут при определенных условиях не доказываться в новом процессе, а использоваться тоже в качестве оснований.

Способ (или форма) доказательства. Наличие тезиса и аргу­ментов еще не означает, что налицо доказательство. В одной анг­лийской пьесе на сцену выходит мальчик, выкладывает из карма­на кучу деталей и говорит, что здесь все для постройки автомобиля. Но каждому ясно, что куча деталей — это еще не автомобиль.

Чтобы доказательство состоялось, требуется последовательная логическая связь оснований и выводов из этих оснований, в ре­зультате чего с необходимостью признается истинность или лож­ность тезиса. Это и есть способ (форма) доказательства, логичес­ким стержнем которого выступает отношение следования. Отсюда нетрудно понять глубокую взаимную связь между способом (фор­мой) доказательства и его основаниями. Если тезис логически сле­дует из аргументов, то это означает, что для него имелись доста­точные основания; и наоборот: если аргументы необходимы и до­статочны, то тезис следует из них с логической необходимостью. Специфическими языковыми средствами в доказательстве служат выражения типа: “Из сказанного можно сделать вывод...”, “Изло­женное позволяет установить...”, “Отсюда следует...”, “Что и тре­бовалось доказать” и др.

Если функции тезиса или основания доказательства выполня­ют суждения, то функцию способа доказательства — уже умозак­лючения. Доказательство — это система определенным образом расположенных умозаключений, последним выводом из которых выступает тезис.

Каковы же основные способы доказательства? Одним из них служит дедукция. По мере накопления людьми знаний об окружаю­щем мире все более явственно обнаруживалось, что эти знания могут активно использоваться не только для получения новых зна­ний, но и для обоснования их истинности путем додумывания заключений.

Однако каким бы высоким ни был уровень развития той или иной науки, она не может обойтись без индукции. Так, например, геометрия, которая считается образцом строго дедуктивной науки, сама опирается на прочный фундамент первоначальных геометри­ческих знаний, полученных индуктивным путем — в результате большого числа наблюдений и экспериментов. Можно сказать, что в любом доказательстве мы обращаемся так или иначе к опыту, наблюдениям, фактам, чтобы аргументировать то или иное общее положение.

Что же касается традукции (аналогии), то за ней нередко отри­цается доказательная сила. Иногда даже говорят: “Аналогия — не доказательство”. В действительности она тоже играет определенную роль в доказательстве, хотя и относительно меньшую. Ее доказа­тельная действенность может сильнее проявиться в комплексе с другими способами доказательства.

Таковы основные компоненты всякого доказательства. Если теперь обозначить буквой “Т” тезис, буквой “А” — аргу­менты, а отношение следования между аргументами и тезисом — знаком “ >”, то общая формула доказательства будет выглядеть так:

Подобно тому как в умозаключении порядок расположения посылок и вывода может быть различным, так и доказательство не обязательно начинается с тезиса, как и не обязательно завершает­ся тезисом.

Более того, сам тезис не всегда может быть сформулирован в виде какого-либо предложения. Иногда, особенно в дискуссии, споре, суде бывает выгоднее не высказывать его в явном виде, но делать очевидным посредством доказательства. Такое доказатель­ство будет носить энтимематический характер со всеми вытекаю­щими из этого логическими последствиями.

II. Виды доказательства

По своему содержанию доказательства могут быть весьма раз­нообразными и в разных науках приобретать самый различный ха­рактер.

Какие же можно выделить среди них общие виды? Это зависит от характера признака, который кладется в основание деления: цель Доказательства, способ доказательства и т. д.
1. Доказательство и опровержение

Если исходить из самой сущности доказательства, то можн подметить, что оно преследует разные цели — обоснование истин0 ности тезиса или его ложности. В зависимости от этой цели и выле ляются прежде всего два вида доказательства: собственно доказа­тельство и опровержение.



Доказательство в собственном смысле слова. Оно называется иногда подтверждением. Под ним разумеется обоснование истин­ности тезиса. Громадное большинство доказательств в науках и по­вседневной практике носит именно такой характер.

Заглянем в учебники астрономии. Мы находим здесь, напри­мер, доказательства движения Земли вокруг Солнца. В качестве ос­новных доводов в подтверждение этого тезиса указываются два:

наличие параллаксов у звезд и годичное аберрационное смещение звезд (которые сами, в свою очередь, более или менее подробно обосновываются ссылками на астрономические наблюдения и ма­тематические расчеты).

Аналогичный характер носят доказательства вращения Земли вокруг своей оси. Подтверждением этого тезиса здесь служат следу­ющие аргументы. Пассаты (постоянные ветры в тропических обла­стях, дующие к экватору) вследствие вращения Земли с запада на восток дуют с северо-востока в Северном полушарии и с юго-востока в Южном полушарии. В Северном полушарии подмывают­ся правые берега рек, в Южном — левые. При движении циклона с юга на север его путь отклоняется к востоку и т. д. Но наиболее наглядным и убедительным прямым доказательством вращения Земли служит опыт с маятником Фуко. Такой маятник подвешен, например, в Исаакиевском соборе в Санкт-Петербурге. Менее на­глядным, но тоже важным доказательством является отклонение падающих тел к востоку. В наше время вращение Земли непосред­ственно наблюдается из космоса.

Откроем учебник общей биологии для средней школы. В нем есть, например, специальный параграф “Доказательства эволюции”. Тезис о существовании эволюционного процесса подтверж­дается рядом аргументов: единством происхождения органического мира, эмбриологическими, морфологическими, палеонтологческими, биогеографическими доказательствами, которые подробно раскрываются.

В уголовном судопроизводстве примером доказательства истинности тезиса служит обоснование виновности обвиняемого. По существу, это главный тезис всего процесса суда. Опровержение. Это обоснование ложности тезиса, которое достигается с помощью тоже истинных доводов.

Поиск истины, как правило, — не спокойный и гладкий процесс. Утверждение истинных положений происходит нередко в стра­стной борьбе с противоречащими им ложными суждениями — заб­луждениями, суевериями, предрассудками. Последние не просто отбрасываются, как балласт. Чтобы убедить других в их ложности, тоже требуется соответствующая опора на достоверные факты, до­казанные ранее и, следовательно, истинные положения. Так, Н. Коперник выстроил целую систему доказательств, опровергав­ших геоцентрическую систему Птолемея. В физике существуют до­казательства, опровергающие возможность создания вечного дви­гателя. В биологии Ч. Дарвин своим эволюционным учением опро­верг линнеевский тезис о неизменности видов животных и растений (“Видов столько, сколько их создал Бог”).

Опровержение может принимать различные формы. Это может быть опровержение тезиса, критика оснований (аргументов), обо­снование отсутствия связи между основаниями и тезисом. Нередко опровержение носит всесторонний характер: оно касается сразу всех компонентов доказательства.

В судебном процессе примером опровержения служит доказа­тельство защитой невиновности обвиняемого.

Между прочим, на этом последнем примере особенно рельеф­но видна вся относительность деления доказательств на подтверж­дение и опровержение. Так, выше говорилось, что презумпция не­виновности — это признание факта юридически достоверным, пока не будет доказано обратное. Следовательно, доказательство винов­ности — это, по сути, опровержение невиновности.

Рассмотренные здесь порознь собственно доказательство и оп­ровержение в практике мышления нередко переплетаются: обследоование истинности одного тезиса сопровождается обоснованием ложности другого и наоборот.

Но, как показывает практика, трудящимся, занятым на любом предприятии, надо не что-то абстрактное “еще”, а очень и очень многое, чего нет, как правило, в Уставе акционерного общества.

Действительно, становясь акционерами своего предприятия, рабочие должны быть экономически заинтересованы в его хоро­шей работе. Все так. Но пути к этой хорошей работе, к высоким экономическим показателям могут быть разными. И выбирать их, как известно, коллектив поручает администрации. Но можно ли гарантировать, что пути эти всегда будут правильными, удовлет­воряющими всех акционеров? А если нет? Как тогда практически скорректировать работу администрации? Как отстоять права тру­дящихся от зарвавшихся администраторов? Ответ будет только один: через профсоюз, ничего другого мировая практика не придумала. Все другие пути к правде будут для труженика дороже и дольше, если до этого он вообще не окажется за воротами предприятия.

А необходимость поправить администрацию на предприятиях возникает, и весьма часто. Кстати, на акционированных предпри­ятиях это бывает чаще, чем на государственных, так как админис­трация нередко пытается за счет экономии на условиях и охране труда быстрее добиться нужных экономических результатов. Рас­плачиваться за это приходится, конечно, рядовым акционерам”.

Бросаются в глаза две взаимосвязанные части рассуждения. В первой приводится ложный тезис противников профсоюзов — о том, что “на акционированных предприятиях профсоюзы не нуж­ны”, — вместе с их собственными доводами. А во второй — не только опровергается этот тезис, но и подробно доказывается дру­гой, противоречащий ему: “...на акционированном предприятии профсоюз нужен трудящимся так же, как на любом другом”.

Выше, говоря об основаниях доказательства, мы упоминали так называемые бесспорные факты. В судебной практике использу­ется и такое понятие, как “спорный пункт”. Это положение, которое утверждается одной стороной и отрицается другой. Обсуждение этого спорного пункта и есть пример одновременного использова­ния доказательства (подтверждения) и опровержения.



2. Прямые и косвенные доказательства

В зависимости от способа обоснования выделяются прямые и косвенные доказательства.



Прямое доказательство. Оно представляет собой рассуждение, в котором доводы непосредственно обосновывают истинность или ложность тезиса. Приведенные выше примеры — о движении Зем­ли вокруг Солнца, вращении Земли вокруг оси, о профсоюзах на акционированных предприятиях — это примеры прямого доказа­тельства.

Косвенное доказательство. Оно отличается тем, что доводы в нем обосновывают истинность какого-либо тезиса опосредованно, через обоснование ложности другого, исключающего его сужде­ния.

Косвенное доказательство имеет разновидности. Оно может быть апагогическим и разделительным.



Апагогическое доказательство (от греч. apagogos — уводящий в сторону), или доказательство от противного, состоит в том, что вначале предпринимается доказательство тезиса, противоречаще­го исходному; тезис доводится до абсурда или противоречия с теми или иными установленными истинами, и затем из ложности тако­го тезиса делается вывод об истинности противоречащего ему. Вспомним, например, как мы доказывали, почему в первой фигу­ре простого категорического силлогизма меньшая посылка должна быть утвердительной. Мы начали от противного — предположили, что меньшая посылка отрицательная. И на этой основе путем ряда умозаключений пришли к выводу, что в этом случае определенно­го вывода получить нельзя. Следовательно, меньшая посылка не может быть отрицательной. А раз так, то она должна быть утверди­тельной (ибо каких-то иных посылок по качеству не бывает).

Немало доказательств от противного можно найти в математи­ке, в частности в геометрии.

Опровержение тоже может происходить в форме косвенного доказательства — от противного. Вот как, например, Демокрит опровергал тезис о том, что “Все истинно”. Ведь если кто-то пола­гает, что не все истинно, то и этот тезис будет истинным, и, та­ким образом, положение, что “Все истинно”, оказывается лож­ным. Демокрит точно так же опровергал и утверждение, что “Все ложно”. Ведь если все ложно, то ложно и то, что все ложно.

Разделительное доказательство характеризуется тем, что из нескольких возможных тезисов методом исключения доказывается один. Например, известно, что данное преступление совершили или А, или В, или С (и никто другой). Затем последовательно при­водятся доказательства, что этого сделать не могли ни А, ни В. Таким образом доказывается, что преступление совершил С. Здесь важно лишь, чтобы были исчерпаны все возможные варианты, т. е. чтобы дизъюнкция была полной, “закрытой”.

Объективные различия между прямыми и косвенными доказа­тельствами тоже относительны: прямое доказательство может быть превращено в косвенное, а косвенное — в прямое.

Во избежание недоразумений подчеркнем, что прямые и кос­венные доказательства как виды логической операции отличаются от прямых и косвенных доказательств как оснований в юридичес­кой практике. Прямые доказательства в последнем случае — такие, которые непосредственно удостоверяют тот или иной факт. Кос­венные же удостоверяют его посредством других доказательств. Они называются также уликами. Например, у данного лица найдена ук­раденная вещь. Это улика против него, дающая возможность пред­положить, что он же ее и украл. Такие косвенные доказательства приобретают особое значение лишь в сочетании с другими.

Иногда различают еще виды доказательств по роли опытных данных как оснований доказательства. В этой связи указывают на математические доказательства, не требующие непосредственного обращения к опытным данным, и эмпирические доказательства, применяемые в ряде наук, где более или менее широко использу­ются такие данные. В действительности это не самостоятельные виды доказательства, а различные способы его осуществления — дедук­ция и индукция, о чем уже говорилось выше.

Изучение видов доказательств имеет не только теоретическое, но и практическое значение. Оно позволяет сознательно, а следо­вательно, более эффективно использовать тот или иной вид дока­зательств в отдельности или их сочетание.

III. Правила доказательства. Ошибки в доказательстве

Как логическая операция доказательство может быть правиль­ным и неправильным.

Каким же требованиям оно должно удовлетворять, чтобы его цель была достигнута? В логике выработан ряд таких требований, которые получили наименование “правила доказательства”. Их нарушение ведет к соответствующим логическим промахам — ошиб­кам в доказательстве.

Внимательное ознакомление с этими правилами и ошибками особенно ценно в практическом отношении — в дискуссиях, спо­рах, в частности в суде.



1. Правила доказательства

Классификация правил доказательства обусловлена его струк­турой — наличием в нем тезиса, оснований и способа доказатель­ства.



Правила тезиса. Тезис — центральный пункт доказательства. Поэтому требования предъявляются прежде всего к нему.

1. Доказываемый тезис должен быть истинным. В доказательстве истинность тезиса не рождается, а лишь устанавливается, раскры­вается, выявляется. Это означает на практике, что можно обосно­вывать истинность одного или ложность другого тезиса, но не сле­дует доказывать ложный тезис или опровергать истинный. Иначе можно оказаться в положении человека, который доказывает, что черное есть белое (или наоборот).

История духовной культуры человечества свидетельствует, что все попытки нарушить подобное правило рано или поздно завер­шались неудачей. Вспомним примеры, когда наперекор общепри­нятому мнению выдвигались новые, истинные естественно-науч­ные или общественно-политические идеи, и они, несмотря на вся­ческие попытки опровергнуть их, так или иначе пробивали себе дорогу, получали общественное признание. И наоборот, сколько предпринималось попыток в философии и религии дать доказа­тельства бытия Бога, но оно так и осталось до сих пор недоказан­ным. То же самое с доказательством бессмертия души. М. Твен по этому поводу саркастически замечал: “Одним из доказательств бес­смертия души является то, что мириады людей верили в это; они, правда, верили и в то, что земля плоская”.

Правило истинности тезиса вытекает из самой сущности исти­ны как соответствия мысли действительности. В этом — все ее пре­восходство перед ложью. Вот почему был прав упоминавшийся уже П. Сергеич (П. С. Пороховщиков), когда писал в своей книге “Ис­кусство речи на суде”: “Можно доказать, что пешеход двигался быстрее всадника, что грамотный намеренно делал ошибки в пра­вописании, здоровый притворился сумасшедшим; что одарен­ный слухом мог не слыхать, что зрячий не мог видеть. Но нельзя

доказать, что предельная скорость человека больше предельной И скорости лошади, что безграмотный человек может соблюдать орфографию; что душевнобольной одновременно страдает прирожденным идиотизмом и паранойей, что глухой слышит или слепой увидал. Можно утверждать, что человек, одаренный хорошей памятью, забыл что-нибудь, но нельзя доказать, что он не знал о данном факте, если он собственноручно написал о нем другому; можно доказать, что левша застрелился правой рукой, но нельзя доказать, что он застрелился, если у него оказалось три раны и каждая должна была вызвать мгновенную смерть”.



2. Тезис должен быть строго определенным, точным, четким. Это касается всех его логических компонентов как суждения: субъекта и предиката, количества, качества, модальности и т. д. В дискуссии, споре и т. д. можно доказывать или опровергать один и тот же тезис.

3. Тезис должен оставаться одним и тем же на протяжении всего доказательства. Это правило вытекает из предыдущего и вы- ступает его логическим продолжением. Оно вовсе не означает, что больше нельзя доказывать никаких иных тезисов, кроме одного, основного. Но в конечном счете следует доказать именно этот тезис. Тот же П. Сергеич писал: “В теории главный вывод обвинения всегда один: подсудимый виновен в таком-то преступлении; главный вывод защиты также один: подсудимый в этом преступлении не виновен. Поэтому теоретически оба оратора должны доказать все условия, необходимые для такого вывода; но на практике задача суживается, и по большей части спорный пункт сосредоточивает­ся где-нибудь на полпути, в доказательстве одного или нескольких отдельных положений, составляющих звенья общего логического рассуждения оратора; заключительный вывод подразумевается или указывается лишь в общих чертах”'.

Правила аргументов. Их тоже несколько. Вот наиболее важные из них.

1. Аргументы должны быть истинными. Это правило неразрыв­но связано с первым правилом тезиса: истинность посылок (осно­ваний) — необходимое (хотя и недостаточное) условие получения истинного вывода.

2. Истинность аргументов должна быть обоснована независимо от тезиса. Это означает, что у них должны быть свои собственные (и притом истинные) основания. В противном случае они не вы­полнят своей логической функции — быть основанием тезиса (а не его следствием).

3. Аргументы не должны противоречить друг другу. Одновремен­ное утверждение или отрицание чего-либо означает их взаимное уничтожение и, следовательно, лишает их функции быть основа­ниями доказательства. Это, однако, не значит, что не нужно учи­тывать все доводы — как за, так и против. Тут разные вещи.

4. Каждый из аргументов должен быть необходим, а все вместе достаточны для обоснования данного тезиса. Иначе говоря, в дока­зательстве не должно быть ничего упущенного (недостающего) и ничего излишнего. Взятое эпиграфом к данной книге выражение древних: “Sapienti sat” (“Умному достаточно”) как раз и подчерки­вает одну из сторон этого правила.

Правила по отношению к способу (форме) доказательства. По­скольку связь оснований с тезисом осуществляется в форме умо­заключений — дедуктивных, индуктивных и традуктивных, то пра­вила доказательства по отношению к способу (форме) доказатель­ства, по существу, сводятся к правилам этих типов умозаключений. Главное правило здесь состоит в том, что тезис должен с логичес­кой необходимостью следовать из оснований, как вывод из посы­лок.

Важно подчеркнуть, что все приведенные правила действуют лишь в совокупности, в ансамбле. Нарушение хотя бы одного из них обесценивает все доказательство.



2. Ошибки в доказательстве

В процессе доказательства допускается, пожалуй, больше, чем где-либо, логических ошибок. И это вполне естественно. Ведь дока­зательство — более сложная, чем все остальные, форма мышле­ния, включающая и понятия, и суждения, и умозаключения. По­этому допускаемые в них ошибки проявляются и в доказательстве. Но есть и специфические именно для доказательства ошибки. Они непосредственно связаны с нарушением его собственных правил, а поэтому тоже относятся ко всем компонентам доказательства — тезису, основаниям и способу (форме).



Ошибки по отношению к тезису. Наиболее распространенной и типичной ошибкой является “подмена тезиса” (от лат. ignoratio elenchi — буквально: незнание опровержения). Она связана с нару­шением правил определенности и тождественности тезиса. Прояв­ляется эта ошибка в том, что вместо одного тезиса, который тре­бовалось доказать, так или иначе доказывают другой. По поводу подобных случаев в народе говорят: “Начал за здравие, а кончил за упокой”. В дискуссиях, спорах и т. п. эта ошибка нередко прояв­ляется в том, что предмет спора не уточнен и каждый доказывает свое. Поэтому сами споры оказываются бесплодными. Так, в пьесе А. Чехова “Три сестры” Соленый спорит с доктором, уверяя, что чехартма — это баранина, а доктор с не меньшим упорством заяв­ляет, что черемша — это лук. Оба спорщика горячатся, а к согла­сию никак прийти не могут. В таких случаях говорят: “Я ему про Фому, а он мне про Ерему” или: “Я ему про Ивана, а он мне про Селивана”.

Если подмена тезиса заходит слишком далеко, уводит совер­шенно в другую область, то эта ошибка называется “переход в дру­гой род” (от греч. metabasis eis allo genos). Например, доказательства из юридической сферы переносятся в моральную и вместо неза­конности, противоправности деяния вдруг начинают обосновы­вать его аморальность.



Ошибки по отношению к основаниям доказательства. Одна из таких ошибок — “основное заблуждение” (от лат. error fundamentalis). Она связана с нарушением правила истинности аргументов и сво­дится к тому, что ложный аргумент принимается за истинный. А из ложных посылок вывода делать нельзя.

Другая ошибка — “предвосхищение основания” (от лат. petitio principii).Ee допускают тоже в том случае, если нарушается прави­ло истинности оснований. И состоит она в том, что в качестве оснований используются положения, истинность которых еще не доказана.

Третья ошибка — “круг в доказательстве” (circulus in demon-strando). Она представляет собой нарушение правила независимос­ти аргументов. Ее суть в том, что тезис доказывается с помощью аргументов, которые сами доказываются с помощью тезиса, по принципу: “Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда”. Своеобразный прием круга в доказательстве мы находим у Козьмы Пруткова: “Если у тебя спрошено будет: что полезнее, солнце или месяц? — ответствуй: месяц. Ибо солнце светит днем, когда и без того светло; а месяц — ночью. Но с другой стороны:

солнце лучше тем, что светит и греет, а месяц только светит, и то лишь в лунную ночь”.

Наконец, есть еще серия ошибок: “довод к человеку” (argumentum ad hominem), “довод к толпе” (argumentum ad populum), “довод к силе” (argumentum ad baculinum — буквально: довод к палке) и др. В них так или иначе проявляется нарушение правила необходимо­сти и достаточности аргументов. Например, нередко вместо того, чтобы опровергать чей-либо тезис по существу, ссылаются на лич­ные качества выдвинувшего. Или, желая привлечь симпатии слу­шающих (“толпы”) на свою сторону, пытаются в процессе доказа­тельства чего-либо воздействовать на их чувства. Или, когда в споре исчерпаны все аргументы, бросаются в рукопашную и силой кулаков (“палки”) пытаются доказать свою правоту. Подобное бы­вает даже в парламентах.

Наконец, встречается ошибка: “кто доказывает чересчур, тот ничего не доказывает”. Она возникает тогда, когда нарушается пра­вило достаточности доводов.



Ошибки по отношению к способу (форме) доказательства. Ос­новной из них является ошибка “не следует” (поп sequitur). Она означает, что между аргументами и тезисом нет необходимой ло­гической связи, не соблюдено правило следования, важное для всякого умозаключения. Разновидностями этой основной ошибки можно считать такие: “от сказанного в относительном смысле к сказанному в абсолютном”; “от собирательного смысла к раздели­тельному”; “от разделительного смысла к собирательному” и др.

Завершая изложение темы, отметим, что в символической ло­гике широко осуществляется формализация доказательств дедук­тивных теорий. При этом отвлекаются от конкретного содержания высказываний, а сами высказывания заменяются символами, с помощью которых из исходных данных получают различные след­ствия на основе соответствующих правил. Благодаря этому рельеф­но проступает канва доказательства, его структура, и оно может быть сравнительно легко подвергнуто контролю.



Проблема доказательства ставится и в диалектической логике, но уже под другим углом зрения. Если формальная логика, даже в ее символической форме, исходит из того, что истина каким-то образом уже открыта и ее требуется лишь обосновать соответству­ющими средствами, то диалектическая логика рассматривает само познание истины, а следовательно, и ее доказательство как слож­ный диалектический процесс. В нем проявляется диалектика объек­тивного и субъективного, конкретного и абстрактного, относи­тельного и абсолютного и т. д. Получение истины и ее обоснование ставится здесь в прямую зависимость от использования таких спе­цифических методов, взятых в их единстве, как логический и ис­торический, восхождение от абстрактного к конкретному. При этом учитывается вся диалектика взаимоотношений познания и обще­ственной практики. В свете этого все достижения формальной ло­гики, связанные с доказательством, сохраняют полную силу, но они обнаруживают свою относительность, ограниченность. Можно сказать так: в любом диалектическом процессе доказательства ис­тины действуют требования формальной логики, но далеко не все результаты, полученные в диалектической области, можно объяс­нить средствами формальной логики.




Каталог: ~tatjana
~tatjana -> Курсовая работа семейная политика: сущность и методы реализации
~tatjana -> Предпосылки возникновения конфликта в процессе общения
~tatjana -> Интервью как метод оценки Методики самоотчёта Проективные методы
~tatjana -> Экономическая психология доходов и сбережений
~tatjana -> История развития психологического знания и основные направления в психологии
~tatjana -> «Влияние группы сверстников на самооценку детей младшего школьника»
~tatjana -> Стр. 3 Глава История развития учебной деятельности ст
~tatjana -> Курсовая работа по теме: "Развитие личности в дошкольном возрасте"
~tatjana -> Психические процессы в рекламе и психологические воздействия Эмоциональный аспект рекламного воздействия
~tatjana -> Личность и коллектив

Скачать 169.76 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:




База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2023
обратиться к администрации

    Главная страница