12 грудня 2014 р. ІV всеукраїнська науково-практична конференція “Андріївські читання”


Соціальна і гуманітарна місія Православ’я в Україні



страница13/38
Дата11.05.2016
Размер3.21 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   38

Соціальна і гуманітарна місія Православ’я в Україні

Власенко В.

протоиерей, студент группы Дбг-112

Классический приватный университет

ПРАВОСЛАВИЕ И ГУМАНИЗМ. СМЫСЛ ЖИЗНИ


Очень дерзко говорить об обожении тому, кто не вкусил его.

Но мы дерзнули на то, что превышает наши силы, уповая

на милости великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа.

Чтобы не скрыть от наших братьев – православных христиан –

цели нашей жизни, ради чего мы были сотворены.

Архимандрит Георгий (Капсанис)

Само название предлагаемой для осмысления темы “Православие и гуманизм” предполагает, а точнее, являет нам определённую проблему. Перед нами встаёт некое противоречие, понятия, которые можно и противопоставить, и сравнить, и в чём-то отождествить.

Что сейчас понимают под термином Православие в общем смысле? Открываем Википедию: “Православие (калька с греч. Όρθοδοξία – буквально “правильное суждение”, “правильное учение” или “правильное сла́в­ление”) – направление в христианстве, оформившееся на востоке римской империи в течение I тысячелетия от Рождества Христова, под предводительством и при главной роли кафедры епископа Константинополя – Нового Рима.

А вот что означает термин гуманизм: (от лат. Humanitas – “человеч­ность”, humanus – “человечный”, homo – “человек”) – мировоззрение, в центре которого находится идея человека как высшей ценности; возникло как философское течение в эпоху Возрождения.

Итак, Православие, согласно выше приведённому определению, всего лишь одна из христианских конфессий. Поскольку есть ещё Католицизм и Протестантизм (берём только основные направления, без детального дробления), мы можем говорить о проблеме существования православного, католического, протестантского и атеистического гуманизмов. А дальше ещё шире – полирелигиозный, полифилософский, т. е. самый разнообразный гуманизм.

Следовательно, мы можем говорить о том, как понимает каждое направление и учение смысл жизни человека, в чём видит его призвание, какие предлагает пути и средства для достижения высшей свой цели. Но мы, конечно, ограничимся проблемой встречи православного гуманизма с атеистическим гуманизмом.

Греческий богослов архимандрит Георгий (Капсанис) в своей книге “Бог стал человеком, чтобы человек стал богом” пишет следующее: “У человека всегда есть возможность выбора между антропоцентричной жизнью (гуманизм) и той жизнью, центром которой является Богочеловек (Православие). В первом случае центром, критерием и завершением всего является человек. Во втором – Богочеловек, Слово Божие” [3, с. 133].

Во что верит гуманист? Он верит, что способен сам, без благодати, без божественной мощи, любви, мудрости построить свою историю, культуру, своё бытие. Он становится мучеником своей рассредоточенной мысли, страдальцем от своей одержимой воли, он становится страшным одиночеством и бездной иллюзорных нереальностей, он становится пищей для мрачных демонов, врагом для самого себя, и, ставя себя в центр своего миросозерцания, в действительности погружается в энтропическую периферию.

Православный гуманист (в положительном смысле слова) сосредотачивается не просто на человеке, а на Богочеловеке. Он верит, что, преодолевая своё эгоистическое “я”, отвергаясь себя по заповеди Христовой (“Отвергнись себя, возьми крест свой и следуй за Мною...”) (Лк. 9:23), т. е. только в богообщении, в синергийном взаимопроникновении он способен созидать и завершить подлинную культуру и историю. Вера в Богочеловека Иисуса Христа исцеляет немощный и ограниченный грехом и смертью человеческий логос и вводит в широту, безграничность и бессмертие Божественного Логоса (“А мы имеем ум Христов”) (1 Кор. 2:16).

Христос даёт нам ощутить подлинную иную свободу. Для православного человека христоцентризм – это не ограничение, не заключение ума в казематы догматизма, а, напротив, – освобождение человека, раскрытие его в свете божественных энергий, бесконечное восхождение к полноте Троического созерцания, не логическое осмысление догматов, а жизненное осуществление и реализация своего бытия в Бытии Троицы. Именно исполнение Божественного замысла об обожении человека, возведении его образа к богоподобию, ибо по неложному слову Евангелия, которое выражает апостол Пётр, говоря, что мы должны “соделаться причастниками Божеского естества” (2 Пет. 1:4) и иметь по благодати то, что имеет Бог по природе. Ни в чём ином не видит православный гуманист высшего смысла. Преданный абсолютному Богу, он ищет абсолютного (“Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный”) (Мф. 5:48). И верующее сердце, освященное Духом Святым дерзает призывать с ап. Павлом: “Авва, Отче!” (“Ибо все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божии. Потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: “Авва, Отче!” Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы – дети Божии” (Римл. 8:14–16); “А как вы – сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: “Авва, Отче!” Посему ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа” (Гал. 4:6–7)).

Таким образом, человек, исцелённый верой, воцерковивший свой смиренный ум, избегает многих противоречий и недоумений, ибо входит в царство непротиворечивого Бога, царство Единосущной и Нераздельной Троицы. Что же происходит в обратном случае? Скажем, в случае антропоцентрических папизма, протестантизма или атеизма. Во всех этих случаях человек вращается сам вокруг себя. В первом случае – вокруг “безгрешного” Папы, во втором – вокруг самых разнообразных и “хариз­матических” голов, и в третьем случае – вокруг веры в неверие. Все ереси и гетеродоксии по сути имеют один корень – антропоцентризм, который непременно скатывается в самообожение и сатанизм, к злобе, к войне, к уничтожению. Невозможно, не зная Бога, любить человека, “ибо без Меня не можете делать ничего” (Ин. 15:5). Поэтому, исходя из того, что в какое бы время и в какой бы стране мы не жили (в Америке, Сирии, Украине, России, Израиле), проблема агрессии, войны, ненависти вытекает из одного – из безбожия и самоутверждения, из самообожения и претензий на исключительность. Под какой бы маской не скрывался антропоцентризм, например, под личиной любви к Родине, Отечеству, какой-то особой исторической миссии, в разных псевдо-альтруистических и филантропических лозунгах, религиозно-фанатических идеях, всё окажется ложью, если нет в этом Христа, Его Духа, Его Силы, Любви.

К сожалению, видимые деяния Православной Церкви очень часто имеют антропоцентрический вектор. С одной стороны, мы призваны творить добрые дела во славу Божию, что бы все прославляли Отца нашего Небесного, с другой стороны, мы имеем заповедь творить Христовы дела милосердия в тайне, чтобы “Отец наш …видя тайное, воздал явно…” (Мф. 6:4). Конечно здесь только видимые противоречия, для духовного взора всё ясно и всё по-евангельски. Но очень трудно деятелям церковным, епископам, священникам выдержать боголепную меру в своём служении. Возникают соблазны самолюбования, пиара, обширная почва для тщеславия, обрядоверия, магизма, успокоенности в мнимой добродетельности и т. п. И, конечно, всё это есть. Но это всё немощи нашего падшего, неосвященного бытия. Всё же нам остаётся покаяние и освящение в истинном центре жизни – Чаше Евхаристии.

Проблема в нашей стране – то сильное течение, которое затопило нас, которое стремится всех нас оторвать от чистого церковного предания, от Богочеловека Иисуса Христа – все тот же антропоцентризм. А так же проблемы расколотой Церкви, каноничности-неканоничности, которые занимают умы людей не способных и не призванных осмыслить и содействовать решению этих проблем. Зато это очень удобные рычаги для спекуляций средств массовой информации, выполняющих те или иные заказы своих господ, или же просто реализация фантазий не освященного ума некоторых журналистов. Эти вопросы важны, но всё же вторичны по отношению ко Христу. Слышим ли мы голос Самого Христа: “Пойдём за Мной”, спрашиваем ли мы Его в молитве “Где живёшь?” (Ин. 1:38). Ведь всё, что от нас требуется, это просто следовать за Христом в простоте и смирении, не создавая глобально стратегических планов и концепций, очищая себя от скверны нелюбви и эгоизма каждый день в месте своего призвания.

А наша “православная антропоцентрическая гуманность” проявляется и в церковном пении, более похожем на концерты, нежели на молитвенное воздыхание, и в иллюстративных росписях наших храмов, сползании иконы к простой ренессансной живописи, в крещении всех подряд без должного оглашения, чаще всего вызванным экономической заинтересованностью, в заигрывании с властями и бизнесменами. Так что сотериологическая миссия Церкви становится более похожа на ритуальную контору по удовлетворению псевдорелигиозных потребностей населения. Это очень трудно изживается. Так и получается, что в нашей украинской, а также русской, да и в других Церквях, почти все крещены, но не просвещенны, и нет между нами братской христианской любви, той, которая “не превозносится, не гордится, ... не ищет своего” (1 Кор. 13:4-5). А где нет любви, там – зависть и война.

Мы часто выясняем, кто более достоин, кто прав, кому сидеть одесную или ошуюю в Царстве Христовом, а Сам Христос в стороне.

Мы должны осознать, в чём наша ошибка, последствия которой губительны для нашего народа, для нашей страны, для нашей веры.

Отвергается сама суть Православия! Мы готовы восхищаться искусством и архитектурой Православия, мы можем быть поклонниками календарных постов и различных правил, которые вытекают из православной жизни, как средства для достижения цели. Но какой цели? Мало кто задумывается над великим смыслом православия, а именно – обожении. Именно ради этого и строятся храмы, и поются гимны, и чудотворят иконы. Всё вращается вокруг чаши евхаристии, всё становится литургией возносящей плачущий космос к своему Творцу моля об исцелении и освящении, созидается новое небо и новая земля: “Се творю всё новое” (Откр. 21:5). Ошибка отречения от живого православия, как об этом пишет архимандрит Георгий (Капсанис): “совершается либо по незнанию, либо по предубеждению, или по причине нечувствительности к знакам православного предания, к таким, как подлинная церковная музыка, православные иконы, архитектура и православные нравы. Иконы монастырей Дафни и Протата (на Святой горе Афон (прим. авт.)) сохранились, наверное, лишь для того, чтобы показать нам истину и незаменимость православного гуманизма, чтобы удержать нас от различных чуждых гуманизмов” [3, с. 135].

И действительно разве не прекрасен, не возвышен наш подлинный церковный гуманизм? Разве не в центре истории и космоса стоит Акт Боговоплощения, разве не возводится человек во Святая Святых бытия, разве не возносится до возможного и невозможного предела беспредельного богообщения, разве не превозносится в лице Девы Марии до преславной славы, “славнейшей серафимов и честнейшей херувимов”? Неизреченно возлюбил Господь Бог человека, “отдал Сына Своего Единородного, чтоб не погиб ни один верующий в него”. Самый мир творится для человека – царя, вождя, пророка, священника!

Какую неисцелимую скорбь имеет человек вне Христа! Распинаемый жизнью, мученик тела, мученик мысли, мученик чувств, он нигде и ни в чём не обретает живительной тишины и божественного здоровья, ибо его кровь отравлена испарениями пораженной грехом вселенной. Как часто он доходит до убийства и до самоубийства! Бездонный он, призванный к вечности, наполняет себя песнями смерти и похотями демонов, которые пьют его бессмертную душу.

О, если бы мы, христиане, почаще проливали святые слёзы, которые, подобно летнему дождю после которого выходит ясное солнце, смывают скверну всякой злобы, смерти, греха, эгоизма, то яснее бы видели благие пути Промысла Божия и следовали бы и мыслью своей и делами за ними.

Как можно доказать истинность Православия? Явить её в Жизни! Мы не призваны на меньшее. Дело Церкви во все времена, во всех условиях соединять Небо и землю, низводить Святой Огонь Духа Божия, Духа Истины на творение страждущее, на человека взыскующего жизни вечной.

Чем же отличается Православный гуманизм от гуманизма западной религиозности?

“Фундаментальное различие между православием и инославием относится к связи, посредством которой историческое составляется как Церковь, – пишет богослов Павел Евдокимов. – Например, для Карла Барта эта связь является действием одного лишь Бога, который беспрестанно “появляется” сообразно типу “события” в противоположность тому, что связанно с “учреждением”. Отношение является вертикальным, божественное действие, как касательная, касается круга, но не проникает внутрь его. По православному учению, связь имеет форму креста, Церковь находится в точке горизонтали и вертикали. Связь имеет теандрическую (богочеловеческую) природу. Теандризм созидает Церковь, помещая её в центр мира, внося её реальность в суть человеческой жизни и преобразуя её в богочеловеческую субстанцию, и при этом предполагает горизонтальную связь: апостольское преемство, таинства (которые продолжают видимое присутствие Христа), включение верных в историческое тело” [4, с. 179].

В заключение доклада я хотел бы вновь привести слова Архимандрита Георгия (Капсаниса), чьи слова были вынесены в эпиграф, и таким образом придать кольцевую форму тексту, чтобы хоть как-то скрасить нестройность изложения предлагаемых мыслей. Он пишет: “чтобы стало ясным, что единственно православным пастырством является то пастырство, которое приводит к обожению, а не те западные образчики пастырства, которые преследуют цель этического совершенства человека без благодати без благодати Божией.

Чтобы все мы желали лучшего и подвизались ради высшего и того единственного, что может утолить глубинную жажду души по Абсолюту – Троичному Богу” [3, с. 3].

И наконец, Церковь Христова, ведомая Истинным Пастырем Своим, Христом, несмотря ни на какие времена и условия, всегда сохраняет своею подлинную миссию служить призванию освящать, обожать и спасать мир, лежащий во зле. Просто во время проявленной войны, так как война не утихает некогда внутри сердец человеческих, просто прорывается наружу накопленное в душах зло, мы более остро осознаем наше призвание к самоотвержению. Приходит конец самоуспокоенности и спячки, нам является хрупкость человеческой жизни, реальность демонических начал, полярность человеческих воль, нам предлагается яснее и действение совершить свой выбор: C кем мы? С Богом или против Него?

Мы должны вспомнить и о том, что в любой стране мы странники, и в любой стране мы в отечестве, так как наше отечество не от мира сего, мы – христиане, и “взыскуемъ грядущаго града” (Евр. 13:14), и не должны увлекаться никаким политическим или экзальтированным мотивом (вспомним ап. Петра: “Симон Петр сказал Ему: Господи! куда Ты идешь? Иисус отвечал ему: куда Я иду, ты не можешь теперь за Мною идти, а после пойдешь за Мною. Петр сказал Ему: Господи! почему я не могу идти за Тобою теперь? я душу мою положу за Тебя. Иисус отвечал ему: душу твою за Меня положишь? истинно, истинно говорю тебе: не пропоет петух, как отречешься от Меня трижды”) (Ин. 13:36-38). Напротив, прислушаемся напряжённее к голосу евангельской совести. “Тяжело, когда совесть нечиста, когда сознаёшь себя виновным” [1, c. 3]. Прислушаться к голосу Духа. Куда Он зовет? Имею в виду каждого лично. На Голгофу, в пустыню, в египет, в горы, на озеро или к силоамской купели? Или мы слышим слова Христа обращённые к Иоанну: “что тебе до того? Ты иди за Мною”? (Ин. 21:22)

В Украине не простая война. Христиане убивают христиан, православные православных! Какая радость Сатане! Какой позор перед всем миром, христианским и не христианским. Кажется, Саладин сказал о христианах: “Оставьте христиан, они сами истребят себя”! Разве это не ужасные, позорные слова.

Отчего такая слепота у Нас! От забвения нашей Цели. Нам ближе слова ап. Петра: “Выйди от меня, Господи! Потому что я человек грешный” (Лк. 5:8), чем слова призыва первых христиан: “Ей, гряди, Господи!”. А когда человек действительно глубоко осознает цель христианской жизни, он найдёт с помощью Божией ответ на вопрос, что ему делать и как жить перед лицом испытаний военного времени, ибо Сам “Дух Святой наставит его на всякую истину” (Ин. 16:13).

“Милостивый Господи, благоволи в Своей безмерной любви сподобить нас встать на путь обожения прежде, нежели мы отойдём из сего временного мира.

Милостивый Господи, приведи к поиску обожения наших православных братьев, не имеющих радости, потому что не ведают они величия своего призвания как “призванных быть Богами ” [3, с. 4].

Список использованной литературы

1. Беляев, Никон (иеромонах). Дневник последнего духовника Оптиной пустыни. – Минск : Лучи Софии, 2002. – 352 с.

2. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. – Москва : Российское Библейское общество, 2003. – 927 с.

3. Георгий (Капсанис), архимандрит. Бог стал человеком, чтобы человек стал богом / (Серия “Планета людей”). – Москва : Даръ, 2008. – 240 с.

4. Евдокимов П. Н. Православие / П. Н. Евдокимов ; пер. с фр. (Серия “Совре­менное богословие”). – Москва : Изд-во ББИ, 2012. – 500 с.

5. Захария (Захару), архимандрит. Христос как путь нашей жизни. – Москва : ЛЕПТА-ПРЕСС, 2002. – 400 с.

6. Иоанн (Крестьянкин), архимандрит. Рассуждение с советом. Собрание писем. – Москва : Правило веры, 2014. – 608 с.

7. Иустин (Попович), преподобный. Философские пропасти. – Москва : Издательский совет Русской Православной церкви, 2004. – 288 с.

8. Мистическое богословие. Издание Христианской благотворительно-просвети­тельской ассоциации “Путь к истине”. – Киев, 1991. – 391 с.

9. Феофан Затворник (Вышинский), святитель. Внутренняя жизнь. Избранные поучения. Сестричество во имя преподобномученицы Великой княгини Елизаветы. – Москва, 2001. – 415 с.

10. Феофан Затворник (Вышинский), святитель. Начертание христианского нравоучения. – Москва : Лепта, 2002. – 752 с.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   38


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница