А. Н. Леонтьев Избранные психологические произведения



страница29/29
Дата11.05.2016
Размер2.88 Mb.
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   29

10

Проблема сознательности учения встала для нас со своей психологической стороны как проблема того смысла, какой приобретают для ребенка усваиваемые им знания. Следовательно, то, чем становятся эти знания для ребенка и как они усваиваются им, должно определяться конкретными мотивами, побуждающими его учиться. Нетрудно понять, что это действительно так.

Допустим, что ребенок готовит урок по истории потому, что до того, как он не закончит приготовления уроков, его не пустят в кино; допустим теперь, что он делает это не поэтому, а потому, что он хочет получить пятерку; допустим далее, что его увлекает само содержание учебника; наконец, допустим, что в изучении истории он видит путь к своей будущей профессии, и это заставляет его усиленно ею заниматься. Одинаковы ли будут во всех этих случаях результаты учения? Очевидно, нет. Различия здесь будут заключаться не только в успешности усвоения, но и в степени сознательности его — в том, чем станут для ребенка усвоенные им знания, какое место займут они в жизни его личности, какой смысл они приобретут для него.

Рассмотрим раньше первый, более простой вопрос — вопрос о зависимости успешности обучения от того смысла, какой имеет для ребенка изучаемое им.

Вопрос этот обычно ставится как вопрос о роли интереса в обучении. Чем интереснее для ребенка учебный материал, тем легче он усваивается им и тем легче запоминается. Проблема интереса, как и проблема внимания, принадлежит, таким образом, к числу психологических проблем, важнейших для практической педагогики. Но, как и проблема внимания, она нуждается в дальнейшем анализе, ибо, как и внимание, интерес есть не более чем явление, сущность и основание которого еще должны быть найдены. Задача эта стоит так: если успешность зависит от интереса, то чем же в таком случае определяется сам интерес?

Интересы нередко связывают с эмоциями, с потребностями, иногда пытаются найти зависимость интересов от мышления, чаще же всего довольствуются критикой «односторонних» теорий, не давая, однако, никакого положительного решения проблемы 13. Естественно поэтому, что и педагогика интереса ограничивается недостаточно проанализированными рекомендациями, справедливость которых легко доказывается практикой мастеров педагогического дела, но научить пользоваться которыми других крайне трудно.



13 Характерно, что С. А. Ананьин в известном своем обзоре приходит к выводу, что «состояние интереса, как такового, вовсе не существует» (см. его книгу: Интерес по учению современной психологии и педагогики. М., 1915). Таким образом, проблема интереса делит и в этом отношении судьбу проблемы внимания, которое, как и интерес, то превращается в главный объяснительный принцип, то совершенно отрицается.

373


Это обстоятельство слишком известно, и нет никакой надобности приводить этому примеры. Дело здесь именно в том, что остаются нераскрытыми те отношения внутри самой деятельности ребенка, которые лежат за явлением интереса и которыми единственно можно реально управлять.

Чтобы увидеть эти отношения, нужно было найти и исследовать сами способы управления интересами, и притом в условиях возможно более свободного их выявления. Работа с детьми во внешкольных учреждениях представляет такие условия в наибольшей степени. В двух предпринятых нами широких коллективных экспериментальных исследованиях, одно из которых было проведено в Харьковском Дворце пионеров (1933—1934), а другое — в Московском парке культуры и отдыха имени Горького (1935), мы поставили перед собой задачу — осуществить, исходя из теоретического анализа структуры деятельности, практическое управление направленностью детей на те или иные цели, в которой объективно и выражается интерес.

Прежде всего мы имели возможность еще раз убедиться в том, что, как это было уже экспериментально показано П. Саймондсом и Д. Чезом 14, одного сознания объективной значимости того или иного предмета еще недостаточно для возникновения заинтересованности им (в психологическом понимании этого термина) и что, наоборот, интерес легко создается путем изменения строения деятельности, в частности путем изменения ее мотива.

Приведем некоторые факты из этих исследований.

Признанным недостатком работы авиакружка Дворца пионеров было то, что его более молодые участники, работая с большим увлечением по изготовлению собственных моделей самолетов, не проявляли, однако, достаточного интереса к теоретическим сведениям, необходимым для сознательного конструирования. Оказалось действительно, что, охотно и умело выполняя кропотливую работу по выгибанию нервюр и т. п., группы начинающих авиамоделистов очень мало интересовались теорией полета; многие не могли правильно ответить на вопрос о том, почему самолет держится в воздухе, что такое «лобовое сопротивление» и «угол атаки», почему модель самолета может упасть раньше, чем прекратится работа ее мотора, и т. д. Никакая агитация за необходимость понимания теоретической стороны дела не имела успеха, и, даже читая популярную литературу по авиации, дети «вычитывали» в ней для себя почти исключительно технические сведения, имеющие практический характер.

Задача состояла в том, чтобы вызвать у молодых кружковцев активный интерес к физическим основам полета. После некоторых пробных поисков работа экспериментальной группы была перестроена следующим образом. Вместо обычной задачи — выполнить наилучшим образом модель — перед детьми ставилась несколько



14 Symonds P., Chaze D. Practice versus motivation.—Journal of Educational Research, 1929, N 1.

374


иная задача: возможно скорее «налетать» с помощью построенной для этого модели определенное расстояние по прямой. Все строили модели (часть деталей давалась в полуфабрикатах, что экономило время для дальнейшего), а затем в заранее назначенные дни всем предоставлялась одинаковая возможность производить «зачетные» запуски, результаты которых последовательно фиксировались на доске. Таким образом, после того как модели были собраны, устраивался первый запуск, который, конечно, давал у разных юных конструкторов разные результаты, о чем можно было судить по величине того расстояния, которое пролетала модель. Затем, после известного перерыва, предоставлявшегося для исправления и усовершенствования моделей, запуск вновь повторялся, и его результаты суммировались с первыми и т. д. до тех пор, пока чья-нибудь модель не «налетала» заранее установленного суммарного расстояния.

Совершенно понятно, что этой экспериментальной перестройкой деятельности кружковцев было создано чрезвычайно большое изменение в интересах. Новая задача принималась детьми столь же охотно, разумеется, как и прежняя; однако, в отличие от прежней, она, как побуждающая деятельность (т. е. как мотив), несла необходимость в постановке перед собой таких целей, которые объективно являлись уже теоретическими, познавательными. Почему модель забирает круто вверх, а потом стремительно, не пролетев и двух метров, падает? Что требуется изменить в ней к следующему запуску? Нужно в этом разобраться. Оказывается, нужно, чтобы был меньше угол атаки. На доске инструктор чертит стрелки-векторы: вперед, вверх, вниз; одни стрелки растут, другие— уменьшаются; ясно, при этих условиях самолет неизбежно падает. Это очень интересно. И теперь, когда рука юного конструктора отгибает плоскость на модели, у него в голове — соотношение этих стрелок-векторов.

Насколько резок эффект, достигаемый в создании интересов путем изменения строения деятельности, особенно отчетливо видно из материалов исследования, проведенного в детском городке парка. В результате аналогичного только что указанному изменения работы авиалаборатории были получены следующие данные: в среднем число детей, вовлекавшихся в работу за день (среднее из 12 дней), возросло с 6,6 до 40,7.

Столь же разительные данные были получены и Г. Л. Розенгарт в Доме юного техника парка в результате эксперимента с многими сотнями детей-посетителей. Задача была двоякой: более длительно удержать интерес на общем цикле «Магнетизм» в электромеханической лаборатории и заставить заинтересоваться плакатами, дающими теоретические разъяснения, которые обычно вовсе не прочитывались детьми. Количественные итоги оказались следующими. До реконструкции характера работы количество детей, внимание которых удерживалось на объектах цикла менее 3 мин, было около 60%, от 3 до 5 мин — 30, более 5 мин — 10%; после реконструкции (но без изменения самих объектов) количество детей,

375

внимание которых удерживалось на цикле меньше 3 мин, — 0%, от 3 до 5 мин — 5, от 5 до 10 мин — 15, от 10 до 20 мин — 50, более 20 мин — 30%. Замечательно, что теперь у плакатов собирались целые группы детей.



Убедительность этих данных велика потому, что созданными для работы условиями совершенно исключена роль каких бы то ни было дополнительных факторов; дети свободно входили и так же свободно оставляли павильон, в котором ничто не могло их удержать, кроме интереса к экспонируемым циклам. Этим и объясняется столь значительное число (60%) мимолетных, с пребыванием меньше 3 мин, посещений детьми лаборатории до экспериментальной реконструкции; с другой стороны, тем выразительнее является достигнутое реконструкцией резкое возрастание временных показателей.

Теоретический итог этих исследований столь же ясен, как и их фактические результаты. Возникающий мотив создает установку к действию — это понятно. Однако определенный тип мотивов, как, например, познавательные мотивы, предполагают весьма сложные системы многих действий, а значит, поиск, осмысливание также и многих целей, которые заранее, конечно, не даны. Поэтому общая направленность, создаваемая этого рода мотивами, гораздо шире, чем направленность отдельно взятого действия, отдельной цели. Этот широкий круг направленностей и есть круг данного интереса. Следовательно, сделать что-нибудь интересным — это значит: 1) сделать действенным или создать вновь определенный мотив и 2) сделать искомым и соответствующие цели. Иначе говоря, для того чтобы возбудить интерес, нужно не указывать цель, а затем пытаться мотивационно оправдать действие в направлении данной цели, но нужно, наоборот, создать мотив, а затем открыть возможность нахождения цели (обычно целой системы промежуточных и «окольных» целей) в том или ином предметном содержании. Таким образом, деятельность, порождающая интерес, — это деятельность, в которой место непосредственно исчерпывающих ее действий занимает лишь более или менее очерченная сфера их. Интересный учебный предмет — это и есть учебный предмет, ставший «сферой целей» учащегося в связи с тем или иным побуждающим его мотивом. При этом условии структурное место цели в учебной деятельности учащегося занимает именно существенное содержание предмета; оно, следовательно, делается актуально сознаваемым им и легко запоминается (П. И. Зинченко). Но, конечно, данный учебный предмет может интересовать ученика по-разному. Как существенное, как предмет актуального сознания для него может выступать несколько разное его содержание, а это зависит от мотива, сообщающего смысл изучению данного учебного предмета. Поэтому исследование интересов не может ограничиться раскрытием только структурных, формальных отношений деятельности и неизбежно требует проникновения в мо-тивационную сферу, определяющую интересы качественно, с внутренней смысловой их стороны.

376

11

Итак, все приводит нас к одной и той же очень простой идее, к идее зависимости познавательных содержаний сознания от отношения к познаваемому. Это старая, можно сказать, классическая для педагогики идея. И задача психологии состоит, разумеется, не в том, чтобы ее «обосновать», а в том, чтобы конкретно-психологически раскрыть.

Уже найденное позволяет нам иначе подойти к этой идее в одном из самых важных ее пунктов, в вопросе о путях формирования сознательности, сознания как отношения.

Требование, вытекающее из принципа сознательного обучения, включает в себя требование ясного понимания ребенком того, почему, зачем надо учиться. Нужно, чтобы ребенок понимал, что учиться нужно для того, чтобы стать полноценным членом общества, достойным его строителем, защитником своей Родины и т. д., что учиться — долг ребенка. Это бесспорно, это категорически так.

Тем не менее такое требование сознательности является еще абстрактным.

Оно абстрактно потому, что сводит весь вопрос к вопросу о понимании, знании ребенком того, зачем надо учиться. В действительности же, понимание этого — только предпосылка, условие сознательности учения.

Можно ли объяснить ребенку, почему необходимо учиться? Конечно, можно. И это можно и нужно сделать достаточно полно, достаточно подробно. Ведь даже младший школьник способен понять, способен сам толково и убедительно рассказать об этом.

Дело, однако, в том, что не понимание, не знание значения изучаемого характеризует сознательность, сознание как отношение, а тот смысл, который изучаемое приобретает для ребенка. Неразличение, смешивание того и другого является не только ложным психологически, но и порождает в практике «интеллектуалистиче-ский» формализм.

Первоклассник, второклассник знают, зачем они учатся, знают, зачем вообще нужно учиться. Но разве это реально заставляет его внимательно слушать учителя и тщательно выполнять домашние задания? Нет, это не так. Реально его побуждают учиться другие мотивы: может быть, он просто хочет научиться читать, писать и считать; может быть, он хочет получать пятерки, может быть, он хочет поддержать свою репутацию в семье, в классе, в глазах учителя.

Что же определяет собой тот смысл, какой имеет для ребенка изучаемое: то, что он знает о необходимости учиться, или реальные мотивы его учения? Согласно нашему общему положению, отношение непосредственного предмета действия к мотиву деятельности, в которую оно включено, и есть то, что мы называем смыслом. Значит, тот смысл, который приобретает для ребенка предмет его учебных действий, предмет его изучения, определяется мотивами его учебной деятельности. Этот смысл и характеризует сознатель-

377

ность усвоения им знаний. Значит, недостаточно, чтобы ребенок усвоил значение данного предмета, безразлично теоретическое или практическое, но нужно, чтобы он соответственно отнесся к изучаемому, нужно воспитать у него требуемое отношение. Только при этом условии приобретаемые им знания будут для него живыми знаниями, станут подлинными «органами его индивидуальности» и, в свою очередь, определят его отношение к миру.



Если взять вопрос о сознательности в более общем виде, то тогда его нужно ставить не так, например: способен ли ребенок понять, что такое отечество? — но так, как его ставил Н. А. Добролюбов: может ли ребенок «вместить в себе отечество»? За внешним различием слов здесь кроется внутреннее различие сознания. «Вместить в себе» — это не то же самое, что понять. Ведь что такое — понять и на основании чего обычно судят о понимании? На основании умения ученика объяснить, рассказать, написать сочинение на данную тему. Но это умение еще не является свидетельством того, что рассказанное им сделалось для ученика внутренне своим, «вместилось» в его личность.

А. С. Макаренко справедливо требовал поэтому не довольствоваться словами, а проверить, что за ними кроется. «Вот такой-то школьник говорит, что пограничники должны быть смелыми и что он тоже хочет быть смелым, и считает, что нужно быть смелым. Проверили вы, смел он или труслив?» 15.

Я сейчас воспользовался в качестве иллюстрации вопросом о том, чем могут становиться для ребенка такие понятия, как отечество, смелость. Вопрос этот относится, однако, скорее к области воспитания, и, может быть, применительно к обучению, к приобретению знаний (например, по математике или по физике) проблема смысла вообще не стоит, а речь должна здесь идти только о знании, об овладении значениями? Это глубоко неверная мысль. И в математике, и в физике можно усвоить знания так, что они будут мертвыми и останутся мертвыми до тех пор, пока, может быть, сама жизнь не воскресит их, если они, конечно, не окончательно выветрятся к тому времени из памяти учащегося. Ведь признался же один из учеников VII-го класса, что ему еще ни разу не представлялось такого «выдающегося случая», который бы позволил ему воспользоваться приобретенными им знаниями по физике 16-

Конечно, и в овладении учебными предметами (как и в овладении всяким знанием вообще, как и в овладении наукой) решающе важно то, какое место в жизни человека занимает познание, является ли оно для него частью действительной жизни или только внешним, навязанным извне условием ее. «Науку, — писал А. И. Герцен, — надобно прожить, чтоб не формально усвоить ее



15 Учен. зап. Харьковского пед. ин-та, 1941, т. VI, с. 5.

16 См.: Божович Л. И. О психологической природе формализма школьных знаний. — Советская педагогика, 1945, № 9.

378


себе» 17; и в учении тоже, чтобы не формально усвоить материал, нужно не «отбыть» обучение, а прожить его, нужно, чтобы обучение вошло в жизнь, чтобы оно имело жизненный смысл для учащегося.

Даже в обучении навыкам, обыкновенным двигательным навыкам это тоже так. Даже приемами штыкового боя нельзя как следует овладеть, если нет к этому внутреннего отношения как мотива, и все выглядит как голая техника «длинных уколов» и «коротких уколов», «отбивов вверх» и «отбивов вниз». Даже здесь полезно старое классическое «рассердись!», которое испокон веков требовалось командирами от русского солдата.

Интеллектуалистическое понимание сознательности является не только абстрактным, но, как я уже говорил, также и глубоко метафизическим, ибо оно лишено идеи развития.

Оно не создает никакой перспективы, не выдвигает в отношении сознательности никакой системы последовательных конкретно-воспитательных задач; вытекающие из него требования остаются, в сущности, одинаковыми, все равно, идет ли речь об учениках 1-го или 10-го класса. Но ведь ребенок может учиться очень сознательно и в 1-м классе, он может оставаться очень сознательным учеником и в старших классах школы и, наконец, стать столь же сознательным студентом в вузе; и все же сознательность его учения будет на всех этих ступенях разной. Это очевидно. Следовательно, и конкретные задачи воспитания сознательного отношения к учению, к изучаемому различны для разных ступеней развития, по отношению к детям разного возраста. Дать перспективу воспитанию сознательности — это и значит найти эти задачи. А это требует, чтобы они были выражены не в терминах конечного результата, а в терминах развития. Теперь мы знаем: они должны ставиться как задачи развития, воспитания мотивов учения. Мы знаем еще и другое: мотивы формируются в действительной жизни ребенка; единству жизни соответствует единство мотивационной сферы личности, поэтому мотивы не могут развиваться по изолированным, не связанным друг с другом линиям. Речь должна идти, следовательно, о задачах воспитания мотивов учения в связи с развитием жизни, с развитием содержания действительных жизненных отношений ребенка; только при этом условии выдвигаемые задачи будут достаточно конкретны и, главное, реальны.

Итак, обучение, приобретаемые знания воспитывают, и этого нельзя недооценивать, Но для того, чтобы знания воспитывали, нужно воспитать отношение к самим знаниям. В этом суть сознательности учения.

Выдающийся по своей психологической проницательности русский человек XVIII в. Григорий Винский, проведший многие годы своей незадачливой жизни учителем в частных домах, с огорчением замечал, что в России его времени «научение почти повсемест-



17 Герцен А. И. Собр. соч.: В 30-ти т. М., 1954, т. III, с. 68.

379


но принимается за воспитание». И далее говорил так: «О, отцы, матери, и все вы, от коих зависят дети, войдите в подробнейшее разыскание разности между воспитанием и научением; пекитеся ваших чад прежде воспитывать, потом научать». И наконец, с присущей ему подлинной проникновенностью писал: «Воспитание одно есть отличительная принадлежность человека, научение же не совсем чуждо и другим тварям» 18.

В этих словах заключена очень важная и очень глубокая мысль.



18 Винекий Г. С. Мое время: Записки. СПб., 1914, с. 9, 18—19.

380


Начало личности — поступок

Сегодня в вашей судьбе наступает переломный момент: вы начинаете учение в вузе.

В отличие от средней школы вам нужно будет научиться не только работать, но и жить в сложном вузовском коллективе самостоятельно] Мои слова не значат, что нужно охотиться за оригинальностью. Нет. Но юноша обязан, если он хочет стать личностью, выработать убеждения, отношение к миру. Поступление в вуз как бы переворачивает страницу в вашей жизни, и это есть важный и новый шаг в развитии самой личности. Оценить себя, меру своих способностей, найти то место в жизни, которое принесет вам прекраснейшее из чувств — чувство оправданности своего существования... Вот к чему должны стремиться ваши помыслы.

Как стать личностью? Вопрос вечный. Но сегодня, в условиях научно-технической революции, молодому человеку самоопределиться в жизни, пожалуй, сложнее, чем в прежние времена. Свои сложности появляются в отношениях между человеком и техникой, человеком и процессом управления, человеком и организацией бытия. В буржуазной философии осознание этого факта породило пессимистические теории формирования личности.

381

В одном случае утверждается, что личность предопределена биологически, генетически запрограммирована, в другом, что она — просто «стереотип», сколок той культуры, в которой вырос человек. По третьей теории личность якобы представляет собой не что иное, как систему усвоенных социальных ролей: в семье — родителя или ребенка, на службе — руководителя или подчиненного... Идея прямого сведения личности к совокупности ролей, которые исполняет человек, конечно же, содержит в себе грубое упрощение.



Из всех этих теорий человек предстает едва ли не игрушкой в руках судьбы, пассивным объектом взаимодействия разных обстоятельств. Согласиться с этим невозможно. Личность человека порождается в его деятельности, которая осуществляет его связи с миром. Первые активные и сознательные поступки — вот начало личности. Становление ее проходит в напряженной внутренней работе, когда человек как бы постоянно решает задачу — «чему во мне быть?» — и, случается, отторгает от себя то, что обнажилось. Вспомните Антона Павловича Чехова, «по капле выдавливающего из себя раба...»

Нет, человек не беспомощное существо: он сам распоряжается собой, и в его воле выбрать себе те или иные цели в жизни. 'Подросток, осознавший себя как член общества, ищет в нем «точку отсчета» для себя... Юноша осмысливает свое место в этом мире, свои идеалы, движущие мотивы... Наконец, зрелый человек определяет свои позиции... Таково поступательное движение человеческой жизни, в процессе которого выкристаллизовывается наше «я».

Если бы можно было, подобно химикам, сотворить объемную формулу этого кристалла, он поразил бы нас своей сложностью. Это была бы живая, пульсирующая, ступенчатая пирамида со многими вершинами, «узлами» в местах переплетения главных осей. Ее высота и многомерность определялись бы широтой основания, разветвленностью кристаллической решетки; другими словами, кругом знаний, интересов и целей человека.

Вы сами можете найти в своей памяти примеры, иллюстрирующие этот образ. Рахметов, человек, подчинивший свою жизнь единственной, но возвышенной цели, — как бы утес, одиноко и гордо вознесшийся к небу. «Человек в футляре» — унылая впадина, без вершин, чуть подернутая рябью простейших приспособительных реакций. Наташа Ростова, мятущаяся от одной вершины к другой, живущая «отрывочно», лихорадочно, пока наконец не достигнута гармония в подчинении всех действий одному, ставшему для нее главным, что, впрочем, вовсе не обедняет ее.

Наш идеал — гармоничная личность. А гармония возникает там, где поступками человека руководят мотивы высшего порядка, те, которые не обособляют, а сливают его жизнь с жизнью других людей, его блага — с их благом. Убога фигура потребителя, избравшего целью удовлетворение повседневных своих прихотей. Это подлинная нищета личности, лишенной настоящих вершин: малое в жизни тут принимается за великое, а великое не видится

382


вовсе. Жалка фигура догматика, наполненного стереотипами идеалов, которые не стали смыслом его личного существования. На месте мнимых вершин рано или поздно образуется пустота.

Развитие личности необходимо предполагает, что ее потребности в конце концов обязательно окажутся в сфере созидания, а не потребления. Любые материальные запросы можно насытить, одна лишь страсть к творчеству не знает границ. Обретайте эту страсть!

Вуз отныне то место, где будет формироваться ваша личность. Объективные условия студенческой жизни способствуют скорейшему и верному самоопределению. Но помните, что глагол «учиться» не зря обозначает в русском языке «учить себя». Образование тем эффективнее, чем более студент сумеет научить себя. Это, конечно, требует воспитания известной дисциплины учения, как дисциплины труда.

Более активное отношение к учению предполагает и другое: необходимость как бы примеривания к себе получаемых знаний. Как они пополняют ваши воззрения на жизнь, как помогают найти себя в профессии, как влияют на выработку созидательной программы? Нет такой профессии, требования которой укладывались бы в систему чисто технических знаний. Профессиональное образование — это производство прежде всего человека как человека, а не как роботоподобного существа, автоматически выполняющего набор профессиональных функций. К любому такому набору нужна еще «прибавка» от себя: какая-то частица вашего индивидуального отношения к делу, вашего личного представления о том, как его лучше выполнить.

Конечно, наблюдаются случаи, когда студент, увлекаясь теми или другими узкоспециальными знаниями, усваивает взгляд на них не как на часть большой науки, а принимает их за самою эту науку. И тогда у него формируется своеобразный снобизм, недооценка более широких проблем науки, ее роли в жизни общества, ее социальных функций. Узкопрофильный специалист добровольно покидает арену большой жизни и с высоты своих знаний смотрит на мир как бы «прищуренными глазами». Другими словами, у такого студента происходит сужение горизонта, то самое сужение, которое Ч. Дарвин, например, воспринимал как личную трагедию.

К сожалению, бытует еще представление, что в эпоху научно-технической революции на первый план выдвигается удивительная современная техника, развитие которой поистине безбрежно. А задача человека, мол, — конструировать, строить, обслуживать ее. Такой взгляд неверен. Вся мощь техники и самые хитроумные технические устройства не более чем, говоря словами Маркса, «искусственные органы человеческого мозга». Их цель — вооружить человека для решения человеческих задач.

Именно человек является действительным, а не мнимым субъектом общества, его главной производительной силой, с которой никакие машины не могут конкурировать. И потому именно забота о

383


человеке становится необходимой предпосылкой в решении узловых проблем человечества.

Эволюция научно-технического прогресса: рычаг — колесо — электричество — двигатель внутреннего сгорания — ЭВМ — это история раскрепощения творческих сил человека, освобождения от механического, непроизводительного, тяжелого труда, обеспечения объективных условий для его гармоничного развития. Компьютер разгрузил сегодня от механических операций и человеческий ум. Так что именно сегодня, в эпоху НТР, может быть, становится особенно заметно, что массив машин не только не умаляет человека и человеческое, но, напротив, над этим массивом все больше возвышается фигура Человека. Я не случайно произношу это слово патетически, чтобы подчеркнуть особую наполненность его. Под Человеком нашей эпохи я разумею прежде всего зрелую, активную личность, вооруженную коммунистическим мировоззрением, ту личность, которую должен сформировать, вылепить, в частности, и вуз.

Высшее образование — самый прямой путь пополнения интеллектуального потенциала страны. Но этот потенциал представляет собой не просто запас знаний, навыков, мыслительных возможностей. Речь здесь идет прежде всего о людях, которые владеют этим запасом. Вот почему и само дело формирования человека, т. е. его образование и воспитание, становится сегодня важнейшей проблемой, ибо решение всех других зависит в конечном счете от кадров и их убеждений.

Вы начинаете свою студенческую жизнь в первый год десятой пятилетки. В первом году одиннадцатой пятилетки дебютируете молодыми специалистами. В следующих — станете уже определяющим звеном в системе народного хозяйства. Вам предстоит заканчивать XX в. Осознайте это, осознайте свою ответственность перед временем.

Традиционные формы вузовской жизни — лекции, семинары, научные кружки, практика — помогут вам не только - приобрести глубокие знания, но и выработать убеждения, овладеть научным мировоззрением. Время вашего учения должно стать не только годами подготовки к жизни, но уже и самой жизнью: в науке, в профессии, в обществе. Растите в себе чувство ответственности и беспокойства за общее дело, развивайте сознание своего долга перед обществом, человечеством! Привыкайте быть соучастником всех событий окружающего мира. Определяйте свое место в нем. Вершина сотворения себя вырасти в «человека Человечества». Желаю вам достичь этой вершины!

[О предмете психологии личности]

Формирование нового человека — это воспитание всесторонне развитой личности. Таким образом, проблема личности приобретает в психологии особенно актуальное значение. Однако (...) в лучшем случае личность пока исследуется на эмпирическом уров-

384

не, (...) а последовательный марксистский подход к личности разрабатывается, главным образом, в плане общепсихологическом и плохо связан с конкретными исследованиями в этой области. (...)

Человек — это не просто «механическая» сила и не только носитель и проводник силы научного знания. Это прежде всего активный строитель жизни, субъект социалистических отношений, социалистического образа жизни и, стало быть, человек нравственный, т. е. именно личность. (...)

Но условия формируют личность не сами собой, не автоматически. Этот процесс требует активного воспитания человека, а оно не может не опираться на научно-психологическое изучение личности, ее развития и психологических отклонений от такого развития.

Конечно, работа в этом направлении в нашей психологии ведется, и я менее всего склонен ее перечеркивать. Но нельзя не признать, что работа эта серьезно отстает от работы по другим проблемам психологии и, главное, от запросов практики.

Мы не имеем до сих пор развернутой, научно обоснованной программы исследований по психологии личности с марксистских позиций. (...) Отсутствуют по-настоящему фундаментальные исследования по собственно психологическим вопросам личности, а это отрицательно сказывается и на конкретных работах прикладного значения.

В связи с этим хочу высказать некоторые соображения, которые, на мой взгляд, следует учитывать в дальнейшей работе и связанные с вопросом о предмете психологии личности. (...)

Личность ≠ индивид; это особое качество, которое приобретается индивидом в обществе, в целокупности отношений, общественных по своей природе, в которые индивид вовлекается. (...)

Иначе говоря, личность есть системное и поэтому «сверхчувственное» качество, хотя носителем этого качества является вполне чувственный, телесный индивид со всеми его прирожденными и приобретенными свойствами. Они, эти свойства, составляют лишь условия (предпосылки) формирования и функционирования личности, как и внешние условия и обстоятельства жизни, выпадающие на долю индивида.

С этой точки зрения проблема личности образует новое психологическое измерение: иное, чем измерение, в котором ведутся исследования тех или иных психических процессов, отдельных свойств и состояний человека; это — исследование его места, позиции в системе, которая есть система общественных связей, общений, которые открываются ему; это — исследование того, что, ради чего и как использует человек врожденное ему и приобретенное им (даже черты своего темперамента и уж, конечно, приобретенные знания, умения, навыки ... мышление). То же относится и к внешним условиям, к объективным возможностям удовлетворения потребностей человека. (...)

Комментарии

Редколлегия настоящего издания не ставила целью дать к публикуемым- работам А. Н. Леонтьева развернутый комментарий*. Как правило, работа характеризуется содержательно и библиографически, предельно сжато. Кроме того, приводятся близкие к ней по проблематике публикации А. Н. Леонтьева и отмечается факт перевода работы на иностранные языки.



О Льве Семеновиче Выготском

Печатается в незначительно сокращенном виде по тексту, опубликованному в журнале «Советская психоневрология», 1934, № 6. Данная статья является первой попыткой осмысления учениками Л. С. Выготского основного содержания его научной концепции, в ней конспективно представлены принципиальные идеи, развернутые позже в работах харьковской группы и в еще более поздних публикациях, посвященных анализу воззрений Выготского (см. комментарий к статье «Борьба за проблему сознания в становлении советской психологии»).

С 1934 г. статья не издавалась.

БОРЬБА ЗА ПРОБЛЕМУ СОЗНАНИЯ В СТАНОВЛЕНИИ СОВЕТСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

Печатается в сокращении по тексту статьи в журнале «Вопросы психологии», 1967, № 2. В статье А. Н. Леонтьева использованы контексты и стенограммы его устных выступлений (лекции, курсы лекций, доклады). Первая известная нам работа, специально посвященная решению проб-

* В написании комментариев принимали участие: канд. психол. наук А. Г. Асмолов, член-корреспондент АПН СССР В. П. Зинченко, канд. психол. наук А. Д. Логви-ненко, доктор психол. наук О. К. Тихомиров.

386


лемы сознания в работах Л. С. Выготского, относится к концу 30-х гг. и сохранилась в машинописном виде в архиве А. Н. Леонтьева. Позднее А. Н. Леонтьев несколько раз возвращался к анализу научных взглядов и творческого пути Л. С. Выготского, о чем свидетельствуют написанное совместно с А. Р. Лурия предисловие к «Избранным психологическим исследованиям» Выготского (1956), статьи в сборнике «Из истории становления психологических взглядов Л. С. Выготского» (также в соавторстве с А. Р. Лурия, 1976) и, кроме того, работа «Начало современной психологии» (1978).

Статья переведена на немецкий язык и издана в сокращенном варианте в ФРГ—Швейцарии.



РАЗВИТИЕ ВЫСШИХ ФОРМ ЗАПОМИНАНИЯ

Печатается по тексту третьего (1972) издания книги «Проблемы развития психики». Работа представляет собой главу из книги 1931 г. «Развитие памяти» и посвящена экспериментальному исследованию, проведенному в 1928—1930 гг. в психологической лаборатории Академии коммунистического воспитания им Н. К. Крупской. Исследование велось в русле идей «культурно-исторической> теории психики, разрабатывавшейся во второй половине 20-х гг. Л. С. Выготским и его сотрудниками, к числу которых принадлежал и А. Н. Леонтьев, и было первым большим экспериментальным исследованием, посвященным проблеме опосредствования высших психических функций человека в процессе онтогенетического развития; в этом исследовании было экспериментально разработано положение о «вращивании» внешних средств и приемов запоминания и сформулирован принцип развития высших психических функций, обозначенный как параллелограмм развития.

Работа вошла во все четыре издания книги А. Н. Леонтьева «Проблемы развития психики» и в сокращенном варианте была опубликована в «Хрестоматии по общей психологии» (М., 1979).

ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ РЕЧИ

Печатается по рукописи. Доклад, для которого были подготовлены данные тезисы, состоялся в ВИЭМе (Всесоюзный институт экспериментальной медицины) 16 февраля 1935 г. Доклад так и не был опубликован, поскольку руководством ВИЭМа был встречен критически, а после постановления ЦК ВКП(б) от 4 июля 1936 г. «О педологических извращениях в системе Наркомпросов» руководство, неправомерно связав работу возглавлявшейся А. Н. Леонтьевым Лаборатории генетической психологии с осужденной в постановлении сложившейся практикой учебно-воспитательной работы, лабораторию расформировало, и Леонтьев смог реализовать намеченные в докладе идеи значительно позднее.

В тезисах чрезвычайно четко сформулированы основные теоретические позиции харьковской группы учеников Л. С. Выготского. Большой интерес представляет анализ отношений психологии и физиологии (именно эта часть и вызвала критику физиологов), а также понимание общения как «процесса, в котором организуется. .. деятельность».

Близкие идеи выражены также в статье «Овладение учащимися научными понятиями как проблема педагогической психологии» (т. I, с. 324) и в «Лекциях по психологии» (1934—1935), изданных Харьковским государственным педагогическим институтом в виде отдельных тетрадок, отпечатанных литографским способом (см. лекцию «Генез человеческой речи и мышления» и лекцию «Психология речи»).



БИОЛОГИЧЕСКОЕ И СОЦИАЛЬНОЕ В ПСИХИКЕ ЧЕЛОВЕКА

Печатается го тексту третьего (1972) издания книги «Проблемы развития психики». Работа представляет собой вечернюю* лекцию, прочитанную на XVI Международном психологическом конгрессе в Бонне (ФРГ) в 1961 г. Впер-

* Лекция, читаемая специально приглашаемым докладчиком, обычно ведущим специалистом в данной области.

387


вые опубликована в журнале «Вопросы психологии» (1960, № 6), затем была включена автором в расширенном варианте во второе и третье издания «Проблем развития психики».

Переведена на польский, румынский, французский, английский, венгерский и японский языки.



ОБ ИСТОРИЧЕСКОМ ПОДХОДЕ В ИЗУЧЕНИИ ПСИХИКИ ЧЕЛОВЕКА

Печатается по тексту третьего (1972) издания книги «Проблемы развития психики». Работа впервые была опубликована в сборнике «Психологическая наука в СССР» (М., 1959, т. I) и в том же году в первом издании «Проблем развития психики».

Статья была переведена на венгерский, китайский, польский, немецкий (ГДР) и английский (США) языки.

В работе развиваются те же идеи, что и в «Очерке развития психики», однако в несколько ином контексте, в частности в связи с гипотезой о системном строении психических функций или способностей человека. Эта гипотеза была впервые выдвинута А. Н. Леонтьевым в докладе «Природа и формирование психических свойств и процессов человека», прочитанном на XIV Международном психологическом конгрессе в Монреале (Канада) в '1954 г. Доклад был опубликован на русском и французском языках в книге «Доклады на Международном конгрессе по психологии» (М., 1954), а в 1955 г. в журнале «Вопросы психологии» (№ 1). О принципиальном различии у человека индивидуального, видового и усваиваемого, общественно-исторического опыта говорится также в докладе «Обучение как проблема психологии», прочитанном в 1956 г. на симпозиуме Французской ассоциации научной психологии в Страсбурге и опубликованном в журнале «Вопросы психологии» (1957, № 1), и в докладе, прочитанном в 1957 г. на проходившем в Экс-ан-Провансе IX конгрессе французских философских обществ.



ПРОБЛЕМЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ОЩУЩЕНИЯ

Печатается в сокращении по тексту третьего (1972) издания книги «Проблемы развития психики». Работа составляет один из разделов докторской диссертации А. Н. Леонтьева «Развитие психики», защищенной в 1940 г. В первой и второй частях работы излагается разрабатывавшаяся автором в 1933—1936 гг. гипотеза о принципиальном генезисе чувствительности как способности элементарного ощущения. Сама гипотеза впервые была опубликована в печати только в 1945 г. в статье «К вопросу о генезисе чувствительности» (Труды Ин-та психологии АН ГССР. Тбилиси, :1945) и затем в «Очерке развития психики» (М., 1947). Третья часть работы посвящена экспериментальному исследованию формирования чувствительности к неадекватному раздражителю, которое проводилось автором и его сотрудниками в Институте психологии в Москве и на кафедре психологии Харьковского педагогического института в 1936—1939 гг.

Работа включалась во все издания «Проблем развития психики».

ОЧЕРК РАЗВИТИЯ ПСИХИКИ

Печатается по тексту третьего (1972) издания «Проблем развития психики». Первая публикация — в 1947 г. в одноименной книге, выпущенной небольшим тиражом Военно-педагогическим институтом Советской Армии, где тогда работал А. Н. Леонтьев. При включении «Очерка» в первое издание «Проблем развития психики» автор значительно переработал книгу: были учтены замечания, высказанные во время обсуждения данной книги в Институте психологии в 1948 г.; первая и вторая главы были опущены, остальные — сокращены, изменена последовательность глав.

Глава «Развитие психики животных» представляет собой конспективное изложение второго раздела докторской диссертации А. Н. Леонтьева «Развитие психики» (1940). Предлагаемая в этой главе периодизация развития форм отражения была также использована А. Н. Леонтьевым в написанной им главе

388


«Развитие психики» учебника «Психология», изданном под редакцией К. Н. Корнилова, А. А. Смирнова и Б. М. Теплова (М., 1948).

Последующие главы — «Возникновение сознания человека» и «К вопросу об историческом развитии сознания» — соответствуют содержанию третьего раздела диссертации, утерянного во время Великой Отечественной войны. Этот раздел должен был лечь в основу специальной монографии. При работе над «Очерком» А. Н. Леонтьеву удалось восстановить основной ход мыслей раздела, опираясь на рукописные работы и стенограммы его докладов, относящиеся к концу 30-х гг. Некоторые из общих положений «Очерка» были опубликованы в газетных и журнальных статьях 30-х гг. (см. список печатных работ А. Н. Леонтьева в томе II наст, изд.), а также в статьях «К теории развития психики ребенка» (см. комментарий в наст, изд.), «О некоторых психологических вопросах сознательности учения» (Советская педагогика, 1944, № 2), «Психологические основы дошкольной игры» (см. комментарий в наст. изд.).

Работа включалась во все издания «Проблем развития психики».

К ТЕОРИИ РАЗВИТИЯ ПСИХИКИ РЕБЕНКА

Печатается по тексту третьего (1972) издания книги «Проблемы развития психики». Впервые опубликовано в журнале «Советская педагогика» (1944, № 14). Главные положения, развитые в этой статье, были сформулированы автором еще в 1938 г. в докладе «Психическое развитие ребенка и обучение», прочитанном на Пленарном заседании научной сессии 17—19 декабря 1938 г., затем опубликованы в «Учительской газете» 6 апреля 1941 г. в статье «Педагогика и психология». Статья включалась во все издания «Проблем развития психики». Переведена на немецкий (ГДР), французский и вьетнамский языки.



ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ДОШКОЛЬНОЙ ИГРЫ

Печатается по тексту третьего (1972) издания книги «Проблемы развития психики». Работа была впервые опубликована в журнале «Советская педагогика» (1944, № 2). В основу статьи легли положения об игре, впервые выдвинутые Л. С. Выготским и при его жизни не опубликованные (см.: Эльконин Д. Б. Психология игры. М., 1978). Эти положения развиваются в статье в свете новых представлений об онтогенетическом развитии психики, разрабатывавшихся харьковской группой учеников Выготского в 1932—1940 гг. В основе излагаемой в статье концепции лежит идея развития деятельности ребенка как условия формирования его сознания (см. комментарий к работе «Овладение учащимися научными понятиями как проблема педагогической психологии»). Именно в этой статье впервые четко сформулировано понятие «ведущей деятельности», дается очерк структуры деятельности. Идеи работы, подводящие итог коллективного исследования, развивались в последующие годы учениками и сотрудниками А. Н. Леонтьева, особенно Д. Б. Элькониным, принимавшим участие и в разработке изложенной концепции игры.

Статья включалась во все издания «Проблем развития психики».

ОВЛАДЕНИЕ УЧАЩИМИСЯ НАУЧНЫМИ ПОНЯТИЯМИ
КАК ПРОБЛЕМА ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

Печатается по тексту, опубликованному в «Хрестоматии по возрастной и педагогической психологии» (М., 1981).

Статья была написана в 1935 г. для готовившегося к печати сборника исследований харьковской группы. В сборник кроме данной работы входили также статьи: Л. И. Божович «Жизненный опыт ребенка и школьные знания»; В. И. Ас-нин «Исследование обозначения методом переноса»; П. И. Зинченко «Судьба научных понятий, усвоенных учащимися в школе»; К. Е. Хоменко «Сравнительное исследование «экспериментальных понятий» и понятий, усвоенных ребенком в школе»; В. В. Мистюк «Роль наглядных моментов в процессе овладения науч-

389


ними понятиями»; В. И. Ленин, А. В. Запорожец «сСемический анализ языковых значений, усвоенных в школе». Все статьи были написаны на украинском языке с резюме на русском и на английском. Сборник не был опубликован.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ СОЗНАТЕЛЬНОСТИ УЧЕНИЯ

Печатается в сокращенном виде (опущены разделы 3 и 7) по изданию 1975 г. книги «Деятельность. Сознание. Личность». Статья первоначально была опубликована в 1947 г. в периодическом сборнике: Известия АПН РСФСР, вып. 7, затем с небольшими сокращениями помещена в качестве приложения к кчиге «Деятельность. Сознание. Личность».

В статье критикуется кнтеллектуалистский подход к проблеме сознания, которому противопоставляется трактовка сознания как отношения. В конкретно-психологическом плане сознание описывается как включающее не только значения, но и смыслы, которые, в свою очередь, являются производными от мотивов деятельности субъектов.

НАЧАЛО ЛИЧНОСТИ - ПОСТУПОК

Печатается в сокращенном виде по тексту статьи, опубликованной в газете «Комсомольская правда» 1 сентября 1976 г. Статья обращена к студентам-первокурсникам.

В заключительной статье этого тома читатель по сути впервые встречается с пониманием личности в контексте общепсихологической теории деятельности А. Н. Леонтьева. Однако эта статья, обращенная к студентам, в силу жанра носит публицистический характер. Вот почему составители, дабы избежать возникновения суженного представления о личности в теории деятельности, сочли необходимым дополнить эту популярную статью фрагментом из неопубликованных тезисов доклада, который состоялся в 1977 г. на факультете психологии Московского университета. Во фрагменте, озаглавленном составителями «О предмете психологии личности», дается лаконичная и емкая характеристика этой сложнейшей области исследований психологической науки.

390


Содержание

От составителей 5

А. Н. Леонтьев и развитие современной психологии 8



Раздел I. Исторический подход к изучению

психических явлений 17

О Льве Семеновиче Выготском 18

Борьба за проблему сознания в становлении советской психологии 22

Развитие высших форм запоминания 31

Психологическое исследование речи 65

Биологическое и социальное в психике человека 76

Об историческом подходе в изучении психики человека 96

Раздел II. Возникновение и эволюция психики 142

Проблема возникновения ощущения 143

Очерк развития психики 184

Раздел III. Развитие психики в онтогенезе 280

К теории развития психики ребенка 281

Психологические основы дошкольной игры 303

Овладение учащимися научными понятиями как проблема педагогической

психологии 324

Психологические вопросы сознательности учения 348

Начало личности — поступок 381

Комментарии 386

391

Алексей Николаевич Леонтьев

ИЗБРАННЫЕ

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ

ПРОИЗВЕДЕНИЯ

В 2-х т. Т. I

Зав. редакцией А. В. Черепанина

Редактор А. М. Федина

Художник А. Буркатовский

Художественный редактор Е. В. Гаврилин

Технический редактор Т. Е. Морозова Корректоры В. С. Антонова, Г. В. Хитрова

ИБ № 516

Сдано в набор 30.06.82. Подписано в печать 12.01.83. А03708.

Формат 60X90'/i6- Бумага кн.-журн. Печать офсетная. Гарнитура литературная. Усл. печ. л. 24,5. Уч.-изд. л. 27,34. Усл. кр.-отт. 24,75. Тираж 30 000 экз. Заказ 1048

Цена 1 р. 50 к. Издательство «Педагогика» Академии педагогических наук СССР

и Государственного комитета СССР по делам издательств, полиграфии н книжной торговли

Москва, 107847, Лефортовский пер., 8 Московская типография №. 4 Союзполиграфпрома

при Государственном комитете СССР

по делам издательств, полиграфии и книжной торговли



129041 Москва, Б. Переяславская ул., 46
Каталог: book -> common psychology
common psychology -> На подступах к психологии бытия
common psychology -> Л. Я. Гозман, Е. Б. Шестопал
common psychology -> Конрад Лоренц
common psychology -> Мотивация отклоняющегося (девиантного) поведения 12 общие представления одевиантном поведении и его причинах
common psychology -> Берковиц. Агрессия: причины, последствия и контроль
common psychology -> Оглавление Категория
common psychology -> Учебное пособие Москва «Школьные технологии»
common psychology -> В психологию
common psychology -> Александр Романович Лурия Язык и сознание
common psychology -> Лекции по введению в психотерапию для врачей, психологов и учителей


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   29


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница