Ахмедов Т. Н. Гипноз. Новейший справочник Оформление художника Е. Брынчик


Глава 2. Модели особых состояний сознания



страница7/41
Дата12.05.2016
Размер8.21 Mb.
ТипРеферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   41
Глава 2. Модели особых состояний сознания 77

другие люди припишут его призывам (например, плач мальчика скорее будет приписан его «злобе», а девочки - ее «испугу»). Только другой своим ответом (речь господина) властен превратить призыв ребенка в осмысленный запрос. Покорствуя речи другого, принимая чуждую интерпретацию своего запроса, ребенок в следующий раз уже выразит его в подсказанных словах, все более удаляясь от своего единого, единственно подлинного желания. Таким образом у человека появляются новые желания, подсказанные жизнью, но в его Я навсегда залегает глубокая трещина, заставляющая его вечно метаться от одного к другому («Не угодно ли тебе этого?» - «Да, именно этого мне и хотелось!»). Такого окультуренного человека Ж. Лакан называет «кроссированным субъектом». Исходя из этого, по мере взросления мы все меньше знаем о том, что говорим и что хотим сказать другим людям. Речь же других людей, окружавших нас в детстве, навсегда входит в нашу психику и становится ее важнейшей, бессознательной частью.

Ж. Лакан заимствовал у Ф. де Соссюра и впоследствии значительно изменил формулу знака, используемого в лингвистике, - отношение между означающим и означаемым, между материальным компонентом знака и компонентом, который только обозначен, выступает лишь как намек и может отсутствовать вообще. У Ф. де Соссюра эта формула выглядела как, S/s, где S - означающее, as- означаемое. Для Ж. Лакана эта формула соответствовала формуле вытеснения: черта, разделяющая две части знака, является выражением барьера вытеснения. Следовательно, означаемое уподобляется вытесненному, всегда отсутствующему, ускользающему от обычного сознания и выражаемому при помощи означающего, которое отражает структурированность языка. Таким образом, символическое объективно и представлено в формах языка, в означающем, которое главенствует над означаемым - психическими содержаниями субъекта, его опытом. Однако Ж. Лакан подчеркивал отсутствие постоянной, устойчивой связи означаемого с означающим, так что символическое в его концепции нельзя строго определить, равно как и найти его точный смысл.

Цепочки означающих - символическое - очерчивают жизнь человека и его судьбу. Субъект, Я есть не что иное, как система связей между означающими, система взаимодействий реального,

78

Гипноз. Новейший справочник



воображаемого и символического. Все многообразие человеческих отношений укладывается Ж. Лаканом в изящный афоризм: «Означающее репрезентирует субъекта другому означающему». Смысл этой фразы заключается в том, что человек в общении использует речь для того, чтобы дать понять другому, чем он является и чего хочет, а сделать это можно только через слова языка (означающие). Означаемым здесь является сам человек, его Я. Все это справедливо и в отношении собеседника, другого, репрезентирующего себя также посредством слов означающих.

На этом основан также и подход Лакана к толкованию особых состояний сознания. Образы последних - цепочки означающих, а означаемыми являются влечения и желания пациента. Фантазии, видения, сновидения - просто одни из видов речи; не озвученный, а визуализированный голос другого. Так, «сон, - пишет Ж. Лакан, - имеет структуру фразы или буквально - ребуса, т.е. письма, первоначальная идеография которого представлена сном ребенка и которое воспроизводит у взрослого то одновременно фонетическое и символическое употребление означающих элементов, которое мы находим и в иероглифах Древнего Египта, и в знаках, которые по сей день используются в Китае».

Особые состояния сознания есть дискурсы (речь, погруженная в жизнь). И речь эта, будучи запутанной и сложной, как человеческая душа, нуждается в понимании-расшифровке. При этом, говоря о необходимости перевода, Ж. Лакан отмечает неизбежность (для психотерапевта) предельного упрощения дискурса в терапевтических целях: «Лишь с переводом текста начинается самое главное - то главное, что проявляется, по словам 3. Фрой-да, в работе сновидения, т.е. в его риторике. Синтаксические смещения, такие как эллипсис, плеоназм, гипербола, регрессия, повторение, оппозиция; и семантические сгущения - метафора, катахреза, аллегория, метонимия и синекдоха, - вот в чем учит нас 3. Фройд вычитывать те намерения - показать или доказать, притвориться или убедить, возразить или соблазнить, - в которых субъект модулирует свой дискурс» (1953).

Если «бессознательное структурировано как язык», т.е. характеризуется систематической связанностью своих элементов, то отделение их друг от друга играет столь же важную роль, как и «полные» слова. Любой перерыв в дискурсе, независимо от того, с чьей стороны он произошел, есть «пунктуация». Эффекты язы-



Глава 2. Модели особых состояний сознания 79

ica оттеняются «пунктуацией», которая, отражая временные связи и умение психотерапевта, становится, как говорит Ж. Лакан, важным средством регуляции переноса. Собственно психотерапия состоит в выявлении временньнх зависимостей, образующих структуру языка: от одного означающего к другому, через интервалы, выполняющие функцию «пунктуации» всего рассказа или отдельных ассоциаций слов, постепенно все более вырисовывается структура языка - речь другого.

Задача психотерапии видится Ж. Лакану в установлении правильных отношений субъекта к другому, т.е. в установлении отношений на основе культурных (символических) и субъективных (воображаемых) детерминирующих факторов. Ж. Лакан перефразировал знаменитую формулу 3. Фронда: «Где было Ид (Оно), там будет Эго (Я)», в «Где было Ид (Оно), должно быть Эго (Я)».

Оно - одна из трех инстанций, выделяемых 3. Фройдом в его теории психического аппарата. Это полюс влечений в личности; его содержания, связанные с психическим выражением влечений, бессознательны: они являются, с одной стороны, врожденными и наследуемыми, а с другой - вытесненными и приобретенными. Находится в конфликте cif и Сверх-Я.

Я - инстанция психического аппарата, по 3. Фройду, зависящая как от требований Оно, так и от императивов Сверх-Я и запросов реальности. Выступает в качестве своеобразного посредника, защищающего интересы личности в целом путем активизации защитных механизмов или связыванием различных психических процессов.

Таким образом, Ж. Лакан устанавливает разграничение, которое не было проведено 3. Фройдом, - разграничение между Я субъекта и Я его дискурса: первое остается иллюзорной защитой, второе знает, что такое реальность и каковы налагаемые ею ограничения. Различие между ними - фундаментальное различие между незнанием и осознанием этого незнания: «Чтобы исцелить от душевного недуга, нужно понять смысл рассказа пациента, который следует всегда искать в связи Я субъекта с Я его рассказа».

В таком случае целью психотерапии (которая противоположна цели воспитания) является разделение правды истинных желаний субъекта и навязанных ему идеалов, освобождение пациента от культурного (символического) порядка при неврозе

80

Гипноз. Новейший справочник

или построение заново этого порядка при психозе. Поэтому процесс психотерапии Ж. Лакан уподобил игре четырех игроков в бридж: за двух игроков играет психотерапевт (сознательного аналитика, дающего интерпретации, и смерть, молчание, пытающееся втянуть в игру пациента) и за двух играет пациент (сознательного пациента, предъявляющего запросы, и другого, представляющего собой бессознательное).

Еще один взгляд на природу определенных отношений, существующих между множеством текстов, составляющих переплетение человеческой жизни, дает предложенная Ю. Кристевой (1996) постструктуралистическая концепция гено-и фено-текста. Гено-текстом автор называет исходную систему смыслов и значений, усвоенную человеком на ранних стадиях развития. «То, что мы смогли назвать гено-текстом, охватывает все семиотические процессы (импульсы, их рассредоточенность и сосредоточенность), те разрывы, которые они образуют в теле и в экологической и социальной системе, окружающей организм (предметную среду, до-эдиповские отношения с родителями), но также и возникновение символического, становление объекта и субъекта, образование ядер смысла, относящееся уже к проблеме категориальное™: семантическим и категориальным полям».

Этот гено-текст (примерно соответствующий символическому у Ж. Лакана) лежит в основе всех создаваемых личностью фено-текстов - устойчивых, подчиняющихся правилам языка, иерархически организованных семиотических продуктов, участвующих в процессе межличностного взаимодействия и общения. Фено-тексты - это реальные тексты, отдельные фразы и высказывания, различные типы дискурса, воплощающие определенные намерения субъекта, тогда как гено-текст есть абстрактный уровень доязыкового, довербального функционирования личности.

Психотерапия в особых состояниях сознания - один из таких фено-текстов, и его характерной особенностью является более тесная по сравнению с другими текстами связь с гено-текстом, ибо, во-первых, «вписанные» в последний невротические проблемы являются основной интенцией взаимодействующих субъектов, а во-вторых, в соответствующих условиях происходит максимальное приближение к самораскрытию и самореализации.

Глава 2. Модели особых состояний сознания 81

При этом проявляющий себя пациент как бы выступает в роли автора. Согласно «археологии гуманитарных наук» М. Фуко, понятие «автор» может соотноситься с четырьмя основными функциями. Первая - это присвоение дискурса, который, прежде чем стать «имуществом, вовлеченным в кругооборот собственности, был жестом, сопряженным с риском». Продукт дискурсивной практики был собственностью, равно как и продукты телесных усилий или социального статуса. Вторая функция - это отчуждение: в создаваемых человеком текстах отчуждались его характеристики, особенности, желания и взгляды. Третья и четвертая функции состояли соответственно в анонимности автора и/или атрибуции ему какого-либо текста. Анонимность автора - характерная особенность средневековья, в этот период автор предпочитал указывать не имя, а традицию, к которой он принадлежал, черпая в ней авторитет, отсутствующий (за немногими исключениями) у отдельной личности. Атрибуция текста конкретному автору фактически утверждала определенное единство стиля, позволяла сравнивать и сопоставлять серии текстов, разбираться в проблеме влияний и заимствований.

Однако следует отметить, что в психотерапевтических текстах эти функции имеют свою специфику. Как показывает Н. Ф. Калина, «элементы отчуждения, как правило, доминируют над присвоением - сама потребность выговорить себя указывает на желание устранить из круга непосредственных переживаний те или иные события, факты, чувства. Тем же обусловлен ка-тартический эффект психотерапевтической беседы. С другой стороны, упрямое желание пациента следовать деталям своего рассказа даже после того, как в беседе обнаруживается его неточность или неадекватность реальному положению вещей, может быть результатом функции присвоения. Отчуждение часто связано с анонимностью: приписывая те или иные аспекты дискурса отдельным фрагментам личности пациента (неконтролируемым аффектам, защитным механизмам, бессознательным комплексам), терапевт избавляет его от ответственности, а употребление специального термина - «проекция анимы», «контрадикторная замена» - и вовсе позволяет пациенту почувствовать себя частью достойной уважения традиции».

Рассказ пациента о своих переживаниях в особых состояниях сознания, как и любой рассказ вообще, состоит из повествования,

82

Гипноз. Новейший справочник

регистрирующего ряд последовательных действий и событий, и описания людей или объектов, рассматриваемых симультанно, как находящихся в одной и той же временной точке, не зависящей от времени повествования. Характер дискурса варьируется от простого пересказа, изложения сути дела до подражания чужой речи, интонациям, телодвижениям - миметического копирования. Присутствие мимесиса в рассказе обычно указывает на желание пациента воспроизвести, процитировать Значимого другого - как и в случае литературного или научного цитирования, это обнаруживает стремление найти дополнительную поддержку словам, добавочный аргумент в пользу собственной точки зрения.

Исследование структуры создаваемого пациентом текста, этого «автономного единства внутренних зависимостей», позволяет психотерапевту увидеть и понять такие стороны личностных проблем, которые мало доступны обычным приемам сбора информации. Одна из таких наиболее подробных и фундаментально разработанных процедур текстового анализа предложена Р. Бартом (1994). Он рассматривал текст как динамический, находящийся в постоянном движении и развитии феномен, принадлежащий дискурсу, выходящий далеко за пределы доксы расхожего мнения (докса - буквально «норма», общепринятые представления о чем-либо, преобладающие над индивидуальным восприятием. В русском языке употребляется в качестве нестрогого синонима слова «догма»). В силу своей множественности, смысловой неоднозначности текст всегда парадоксален. Бесконечное множество смыслов (уловить и классифицировать которое невозможно) обусловлено тотальной символической природой текста. Поэтому цель аналитика «видится скорее в том, чтобы проникнуть в смысловой объем произведения, в процесс означивания. Текстовой анализ не стремится выяснить, чем детерминирован данный текст, взятый в целом как следствие определенной причины; цель состоит скорее в том, чтобы увидеть, как текст взрывается и рассеивается в межтекстовом пространстве... Мы будем прослеживать пути смыслообразования. Мы не ставим перед собой задачи найти единственный смысл, ни даже один из возможных смыслов текста. Наша цель - помыслить, вообразить, пережить множественность текста, открытость процесса означивания» (Р. Барт, 1994).

Глава 2. Модели особых состояний сознания 83

Именно такую задачу приходится решать психотерапевту каждый раз, когда он воспринимает своего пациента: ведь никто и никогда не обращается по поводу одной-единственной, локальной проблемы, ни один рассказ не является точным и однозначным, ни одно высказывание, даже самое простое, не имеет единственного смысла, точного значения. Наиболее часто встречающийся в психотерапевтическом дискурсе речевой оборот «Вы понимаете?» указывает не на то, что терапевт непонятлив, невнимателен, а на то, что пациент снова и снова подчеркивает смысловое многообразие всего того, что обсуждается на сессии.

Любой текст, по Р. Барту, включает не только множество смыслов, но и множество способов передачи смысла: он сплетен из необозримого количества культурных кодов - символов, заимствований, реминисценций, ассоциаций, цитат, отсылающих ко всему необъятному полю жизни как культурного феномена. Иными словами, ни говорящий, ни слушающий, ни психотерапевт, ни пациент не отдают себе отчета в том, какие именно оттенки значений и смыслов вспыхивают на каждой отдельной грани рассыпанного, раздробленного текста.

Однако это вовсе не отменяет необходимости понять и уловить смысл того, о чем идет речь. Развивая эту метафору дальше, можно сказать, что многочисленные цветные стеклышки рассказа пациента должны сложиться в целостный, завершенный узор в терапевтическом витраже. Для этого Р. Барт предлагает процедуру анализа текстовых кодов, которая с успехом может применяться в психотерапии.

В любом тексте существует пять кодов, размечающих его семиотическое пространство. Р. Барт называет кодами ассоциативные поля, сверхтекстовую организацию значений, которые навязывают представления об определенной структуре. Коды - это определенные типы уже виденного (читанного, слышанного, деланного), своей семантикой отсылающие к образцам этого «уже».

Акциональный, или проэретический, код образует действия и их последовательности. В этом коде пациент описывает основные события своей жизни, поступки (собственные и других людей), вообще любые изменения, происходящие во времени и пространстве. Тематически элементы акционального кода

84

Гипноз. Новейший справочник



группируются в эпизоды (например, Встреча, Разговор, Ссора, Утрата).

Семный код (сема - единица значения, плана содержания) образован многочисленными ассоциативными значениями слов и выражений - как индивидуальными, так и принадлежащими социальной группе. В семном коде воплощены коннотации - множество означаемых, скрытых смыслов, которые могут подразумеваться пациентом в ходе своего рассказа (коннотация - система ассоциативных значений слова в отличие от его прямого значения; как правило, они имеют эмоциональный, стилистический или оценочный характер и в силу своей скрытой, не выраженной явно, подразумевающейся природы формируют вторичные смысловые эффекты текста или высказывания).

В символическом коде отражается система оппозиций, свойственная любому культурному пространству. В нем существует обширная область антитезы - образования, включающего два противоположных члена. Появление одного из них заранее предполагает, что рано или поздно неминуемо появится второй. По мнению Р. Барта, Антитеза является самой устойчивой риторической фигурой, выработанной мышлением в ходе системной работы по называнию и упорядочению мира.

Рассказывая о своей проблеме, пациент, как правило, говорит и чувствует антитетически, он не способен заглянуть по ту сторону стены, где, возможно, находится ее решение. Психотерапевт, способный показать глубинный, символический смысл Антитезы, помогает «взобраться» на эту стену, совместить несовместимое и даже проникнуть сквозь нее, и это Р. Барт называет трансгрессией.

Четвертый код - герменевтический (герменевтика - учение о сущности явлений), или энигматический - это код загадки, определенным образом ее формулирующий, а затем помогающий разгадать. Эта загадка и есть проблема, с которой пришел пациент, он редко говорит о ней прямо, с достаточной полнотой. Указаниями для психотерапевта обычно служат различные ассоциации, возникающие по ходу работы. Иногда догадка возникает неожиданно быстро и бывает очень эффективной.

И пятый код - культурный, или код референции (референция - один из семиотических механизмов, состоящий в отне-



Глава 2. Модели особых состояний сознания 85

сении актуализированных в речи пациента значений и смыслов к объектам реальности; в лингвистике референцией называют связь между именем и предметом или явлением действительности) - отражает некоторую сумму знаний, выработанных обществом: правил, мнений, установок, обычаев и т.п. В этом коде существуют разнообразные подразделения - он может быть хронологическим, социальным, научным, политическим, географическим. При отсутствии опоры на такие расхожие знания текст стал бы неудобочитаемым - было бы невозможно локализовать время и место действия, социальную принадлежность героев, понять природу связывающих их отношений.

Культурный код часто образован скрытыми цитатами, отсылками к отдельным историческим периодам или областям знаний, искусства, литературным традициям (а также к рекламным текстам, популярным шлягерам или телесериалам).

Таким образом, в психотерапевтической беседе, как и в художественном (и любом другом) тексте, существует «стереофоническое пространство, где пересекаются пять кодов, пять голосов - Голос Эмпирии (проэретизмы), Голос Личности (семы), Голос Знания (культурные коды), Голос Истины (гер-меневтизмы) и Голос Символа» (Р. Барт, 1994). Эти голоса, переплетаясь между собой, лишают происхождения само высказывание пациента. Однако психотерапевт, последовательно выделивший и проанализировавший отдельные «партии», быстро и эффективно разрешит проблему, разгадав Загадку в герменевтическом коде. Р. Барт называл такой анализ замедленной съемкой процесса чтения, подчеркивая, что в нем важно уделять внимание тончайшим оттенкам значений, всем нюансам переплетения кодов.

Один из ведущих теоретиков модальной логики Я. Хинтик-ка (1980) называет содержание, включающее пропозициональную установку, «возможными мирами». По сути, «возможные миры» - это состояния сознания субъекта, ориентированного на воспоминание или на представление будущего, погруженного в творческую фантазию или подверженного сомнениям. Вхождение субъекта в эти состояния осуществляется с помощью ментальных предикатов, выраженных с помощью специальных лексических средств. А. Вежбицка (1997) выделяет широкий пласт такой лексики, заданный в первую очередь наречиями,

86

Гипноз. Новейший справочник



вводными слов'ами, союзами типа: к счастью, наверное, только, уже, давным-давно, возможно, слишком, все еще, которые имплицитно задают позицию агента деятельности.

Отсутствие агента в предложении может вести к логико-семантическим парадоксам, которые тем не менее снимаются при реконструкции позиции субъекта деятельности, описываемой в предложении. Например, рассмотрим известный парадокс, связанный с именем Эдипа: «Из того, что Эдип хотел жениться на Иокасте, которая была его матерью, следует, что Эдип хотел жениться на своей матери». Как нам известно, утверждение фактически неверно. Парадокс снимается, если наряду с субъектом (агентом) ~ Эдипом — реконструировать позицию некоего стороннего наблюдателя - судьбы, рока, читателя, - который выступает субъектом знания того, что Иокаста является матерью Эдипа. Предложение, таким образом, распадается на две самостоятельные части, одна из которых описывает внутренний мир Эдипа (его желание жениться), а другая с позиций объективного наблюдателя описывает родственные связи Эдипа. В каждом из этих предложений имеется свой собственный субъект деятельности или субъект знания, вследствие чего утверждение, содержащееся в каждом из них, может быть истинным или ложным (В. Ф. Петренко, 1988).

Рассматривая парадоксы подобного типа, Б. М. Величковс-кий с соавторами (1986), используя понятие ментального пространства, как бы расслаивает содержание текста, в котором присутствуют или подразумеваются пропозициональные предикаты, на самостоятельные смысловые области, очерченные рамками пространственно-временной отнесенности и семантического контекста, и понимание такого текста выступает как развертка рекурсивно вложенных друг в друга ментальных пространств.

Каждое ментальное пространство описывает свою собственную реальность - реальность человеческого представления, будь то воспоминание о прошлом, мечты о будущем, реконструкция исторической эпохи или образ самого себя. В трактовке ментального пространства как системы представлений подразумевается, что эти системы представлений имеют, конечно, различное отношение к действительности: если одни строятся на основе житейских и научных фактов и корректируются по мере получения новых знаний о мире (например, научные

Глава 2. Модели особых состояний сознания 87

теории), то другие (например, художественная литература) обладают гораздо бульшими степенями свободы в моделировании действительности, сохраняя тем не менее ее отдельные черты и закономерности (например, психологическую достоверность характеров персонажей). Важно также подчеркнуть, что в таком понимании ментальное пространство тоже прежде всего есть построение некоего автора - субъекта или группы субъектов как коллективного творца. Общекультурное ментальное пространство как совокупность значений, образов и символов общественного сознания в той или иной степени полноты присваивается конкретным субъектом и, преломляясь через его мировоззрение, приобретает тот или иной личностный смысл, задающий отношение субъекта к этой реальности и определяющий использование данного ментального пространства как исторической метафоры для категоризации последующих эпох.

Особо детальное освещение личностные смыслы в рамках лингвистического подхода к бессознательному получили в работах Ж. Делеза. «Бракосочетание между языком и бессознательным, - считает он, - уже нечто свершившееся. Оно празднуется на все лады. А коль скоро это так, то необходимо еще раз исследовать подлинную природу такого союза». Центральный вопрос для автора - проблема смысла, выражаемого бессознательным, смысла, неотделимого от бессмыслицы, выражаемого посредством парадоксов. «Смысл - это несуществующая сущность, он поддерживает крайне специфические отношения с нонсенсом».

Смысл, по Ж. Делезу, есть поверхностный феномен, он существует как бы на границе между вещами и предложениями, описывающими их. Смысл - это отношение, связь между событиями и их выражениями. Поэтому способ выражения, задающий тип языка, может быть любым. Главное требование к языку как средству выражения смысла (или его изображения, или намека на него) - динамичность, свойство неограниченного расширения семантики и синтаксиса, бесконечная вариативность связей между означаемым и означающим. «В языке есть термины, непрестанно смещающие область собственного значения и обеспечивающие возможность взаимообратимости связей... Все происходит на границе между вещами и предложениями... Парадокс - это освобождение глубины, выведение события

Гипноз. Новейший справочник

на поверхность и развертывание языка вдоль этого предела. Юмор - искусство поверхности, противопоставленное старой иронии - искусству глубины и высоты».

В трудах Ж. Делеза смысл рассматривается в единстве с бессмыслицей - нонсенсом, парадоксом, фантазмом, обладающими своей особой логикой. Бессознательное, репрезентирующее себя преимущественно через кажущуюся бессмыслицу, имеет свою собственную логику, отличную от рациональной логики сознания. Отсюда смысл образов в особых состояниях сознания - всегда двойной, исключающий возможность наличия «здравого смысла» с его причинно-следственной логикой. События никогда не являются причинами друг друга; скорее, они вступают в отношения квазипричинности, некоей нереальной, призрачной каузальности, которая бесконечно вновь и вновь проявляется в этих двух смыслах. Каузальные отношения связывают факты и события фантазии или сна не друг с другом, а с бессознательным посредством особой логики.

Интерпретация феноменов особых состояний сознания заключается в понимании того, как могли бы возможность, реальность и необходимость означаемого (бессознательных содержаний) воздействовать на смысл. Ж. Делез показывает, что исследуемая логика смысла реализуется посредством парадоксов, к числу которых относятся: парадокс неопределенного регресса, задающий серии событий, парадокс бесконечного размножения, регулирующий «стерильное раздвоение» связей означающего с означаемым, парадокс взаимозаменяемости избытка и недостатка (парадокс К. Леви-Строса, посредством которого обеспечивается несовпадение-смещение составляющих серии структур) и т.д.

Парадоксальная логика бессознательного использует плавающее означающее, которое ассимилирует любой факт или суждение и открывает возможности для поэтической, мифологической и иной символики, а также утопленное означаемое, «которое хотя и задается означающим, но при этом не познается, не определяется и не реализуется. Мы имеем здесь дело со значением, лишенным самим по себе смысла и, следовательно, способным принять на себя любой смысл, т.е. со значением, чья уникальная функция заключается в заполнении зазора между означаемым и означающим». Таково значение особых

Глава 2. Модели особых состояний сознания

89

состояний сознания в рамках задаваемой бессознательным логики смысла.



Такой структурный элемент логики бессознательного, как парадокс, координирует разнородные серии его содержаний, заставляет их резонировать и сходиться к одной точке, а также размножает их ветвлением и вводит в каждую из них многочисленные дизъюнкции (разделительные) суждения - суждения вида «А или В» (неисключающе-разделительные) и «Либо А, либо В» (исключающе-разделительные). В привычной сознанию логической системе парадокс - воплощение произвольности связи означающего с означаемым, это своего рода фонологические закономерности языка бессознательного. Ж. Делез утверждает: «Парадоксальный элемент является одновременно и словом, и вещью. Другими словами, и пустое слово, обозначающее парадоксальный элемент, и эзотерическое слово, обозначающее пустое слово, исполняют функцию выражения вещи. Такое слово обозначает именно то, что оно выражает, и выражает то, что обозначает. Оно одновременно и говорит о чем-то, и высказывает смысл того, о чем говорит: оно высказывает свой собственный смысл. А это совершенно ненормально».

Парадоксальные элементы особых состояний сознания хорошо знакомы всем. Как фонологические отношения системы языка бессознательного, парадоксы воплощают отдельные единицы смысла сообщений, исходящих от данной части психики. Пользуясь лингвистическими аналогиями, можно сказать, что отдельные парадоксы-фонемы складываются в целостные морфемы-нонсенсы, являющиеся носителями отдельных значений бессознательных Содержаний. Нонсенс (буквально «не-смысл», бессмыслица) знаком нам прежде всего как литературный феномен.

Отдельные эпизоды переживаний в особых состояниях сознания являются классическими примерами нонсенса. Ж. Делез, показав, что нонсенс (в том числе и сновидения) высказывает свой собственный смысл, описывает специфическое отношение между смыслом и нонсенсом, не совпадающее с отношением между истиной и ложью: «Утверждение между смыслом и нонсенсом изначального типа внутренней связи, некоторого способа их соприсутствия необходимым образом задает всю логику смысла... Нонсенс обеспечивает дар смысла, но делает это совсем по-другому».

90

Гипноз. Новейший справочник



Рассматривая парадокс как фонему, а нонсенс - как морфему языка бессознательного, в роли эквивалента третьей лингвистической единицы, семантемы (фразы, сочетания слов, объединенных синтагматическими либо парадигматическими отношениями) выступает фантазм - воображаемый сценарий, в котором исполняется бессознательное желание сновидца. Термин «фантазм» фиксирует противостояние воображения и реальности восприятия. В структурно-семиотическом подходе именно фантазмы формируют психическую реальность как продукт бессознательных желаний, замещающих образ внешней реальности. Невроз и тем более психоз характеризуются преобладанием фантазматической реальности в жизни субъекта. Фантазмы лежат в основе истерических приступов, сексуальных извращений и т.п. Типичной формой фантазма является сновидение. Еще 3. Фройд подчеркивал основополагающую роль первофантазмов, организующих всю жизнь воображения независимо от личного опыта индивида (внутриутробная жизнь, травма рождения, первосцена - половой акт родителей, наблюдаемый ребенком, - кастрация, соблазнение). Универсальность этих фантазий.объясняется их филогенетической природой. В этом отношении первофантазмы 3. Фройда, довлеющие над всей психической жизнью человека, имеют определенное сходство с юнговскими архетипами.

У фантазма, согласно Ж. Делезу, три основные характеристики: фантазм - ни активное, ни пассивное (страдательное) действие, а результат действий и страданий - чистое событие. «Вопрос о том, - пишет он, - реально ли конкретное событие или воображаемо, неверно поставлен. Различие проходит не между воображаемым и реальным, а между событием как таковым и телесным положением вещей, которое его вызывает и в котором оно осуществляется. События - это эффекты (например, «эффект» кастрации, «эффект» отцеубийства); фантазм определенным образом связан с Эго, Я сновидца, которое сливается с событием самого фантазма, «даже если то, что событие представляет в фантазме, понимается как другая индивидуальность или, вернее, как серия других индивидуальностей, по которым проходит распавшееся Эго». Практически каждый знаком с этим специфическим свойством особых состояний сознания, формирующим единственный, в сущности, непатологический опыт




Каталог: book
book -> На подступах к психологии бытия
book -> А. М. Татлыбаевой Abraham H. Maslow. Motivation and Personality (2nd ed.) N. Y.: Harper & Row, 1970; спб.: Евразия, 1999 Терминологическая правка В. Данченко Предисловие Эта книга
book -> Психология журналистики
book -> Книга охватывает наиболее значимые теории личности в современной психологии. Содержание Предисловие к русскому изданию
book -> А. Н. Леонтьев Избранные психологические произведения
book -> Сознание, его происхождение и сущность
book -> Н. Г. Чернышевского коповой андрей сергеевич агрессивное поведение подростков монография
book -> Анна А. Корниенко Детская агрессия. Простые способы коррекции нежелательного поведения ребенка
book -> А. И. Герцена Л. М. Шипицына, Е. С. Иванов нарушения поведения учеников вспомогательной школы


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   41


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница