Артек – со-бытие,2014, №3 (10)



Скачать 212.17 Kb.
Дата13.05.2016
Размер212.17 Kb.
ТипСтатья

АРТЕК – СО-БЫТИЕ,2014, №3 (10)

________________________________________________________________________________________________________________







Марианна Александровна ЛАТЫШЕВА,

кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии РВУЗ «Крымский гуманитарный университет», г. Ялта




СОМАТИЗАЦИЯ РЕБЕНКА КАК РЕАКЦИЯ НА ДИСГАРМОНИЧНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В СЕМЬЕ
Аннотация. Статья посвящена одной из актуальных проблем клинической психологии – роли семьи в возникновении и проявлении психосоматических расстройств у детей. Исследование особенностей психосоматического развития ребенка старшего дошкольного возраста в условиях дисгармоничных семейных отношений показывает, что особенности развития телесности во многом определяются семейным контекстом. Как видно, ребенок присваивает как коннотативные значения телесных феноменов близких ему людей, так и способы переживания, реагирования на боль, болезнь. Дисгармоничные отношения в семье приводят не только к искажению психосоматической линии развития и возникновению у ребенка психосоматических симптомов, но и встраивают его болезнь в мотивационную структуру всех ее членов, стабилизируя, таким образом, семейную систему, в целом.
Ключевые слова: детская соматизация, психосоматический подход, «гомеостатический подход», детско–родительские отношения, семейная система, старший дошкольный возраст, переживание среды, телесность, социализация телесности ребенка, дисгармоничные семейные отношения
Постановка проблемы

В повседневной практике психологи постоянно сталкиваются с детским неблагополучием. Как показывает опыт нашей работы, увеличилось число обращений со стороны родителей, дети которых страдают невротическими расстройствами или соматическими заболеваниями, но медикаментозная терапия не приносит желаемого результата. Во всех этих случаях знакомство с историей развития ребенка позволяет установить наличие закамуфлированного или явного конфликта в семье, нарушение детско-родительских отношений и т. п. При столкновении с подобного рода запросом психологу необходимо оказывать комплексную психологическую помощь, как ребенку, так и родителям, а в ряде случаев и другим взрослым, взаимодействующим с данным ребенком.


Анализ последних исследований и публикаций

В психологической литературе последних лет значительно возросло число исследований, посвященных психосоматическим заболеваниям и расстройствам [1, 7, 15, 16, 23, 25]. Такая ситуация, с одной стороны, обусловлена логикой развития клинической психологии. С другой стороны, она связана с эпидемиологическим увеличением во всех возрастных категориях так называемых трудных больных, у которых прослеживается низкий уровень эффективности проводимой реабилитации. В общемедицинской практике по данным из разных источников распространенность психосоматических расстройств составляет от 20 до 42% пациентов среди взрослого населения [23]. Частота психосоматических расстройств в детском возрасте, с учетом наблюдений в других странах, колеблется в этих же пределах [8]. Однако реальная распространенность данного вида расстройств неизвестна. Поскольку такие больные, как правило, обращаются к врачам общей практики, недостаточно знакомым с психиатрией и психологией, либо к альтернативной медицине (гомеопатия, акупунктура, фитотерапия и т.п.), парапсихологам. Как в зарубежной, так и в отечественной медицине и психологии продолжается работа по уточнению критериев диагностики данного вида расстройств [8, 22].

Длительное время природа психосоматических болезней изучалась преимущественно в недрах медицины. Традиционно в рамках психосоматического подхода исследуются причины, механизмы функциональных и органических заболеваний, в возникновении которых важнейшая роль принадлежит психологическим факторам. Ранние психосоматические теории основаны на модели «линейной» связи, поздние же стремятся к построению «системных» моделей [2, 13].

Впервые мысль о возможности психологической детерминации соматических расстройств была выражена З. Фрейдом в конце XIX в., в модели истерической конверсии [2, 10]. В первой трети XX в. возникла теория «личностного профиля» Ф. Данбар, согласно которой люди, страдающие определенным заболеванием, имеют схожие личностные черты, обусловливающие неадекватный тип реагирования на стресс. В своей концепции Ф. Данбар одной из первых акцентирует внимание на семейной и личностной истории больных, указывает на значимость совместного влияния разных аспектов жизнедеятельности человека, а не только интрапсихической сферы, на предрасположенность к болезни [2, 14].

В этот же период появляется теория «специфичности интрапсихического конфликта» Ф. Александера, расширившая представления о патогенезе психосоматических заболеваний. Согласно этой теории, симптом это физиологическое сопровождение хронизированных эмоциональных состояний, возникающих в результате подавленного интрапсихического конфликта, а не его символическое замещение. Ситуации, в которых потребности не могут быть удовлетворены, приводят к регрессивным состояниям, где и потребности и связанные с ними эмоции выражаются физиологически. Александером была выделена особая «психосоматическая» группа болезней – сахарный диабет, тиреотоксикоз, бронхиальная астма, эссенциальная гипертония, язвенный колит, ревматоидный артрит, язвенная болезнь. Он также подчеркивал, что в этиопатогенезе любой болезни большое значение принадлежит целому ряду факторов, среди них генетический, натальный и постнатальный (родовые травмы, физические травмы и болезни раннего младенчества), личностные черты родителей и сиблингов, эмоциональный климат в семье, эмоциональные переживания и в каждом конкретном случае их доля варьирует [2, 14].

В 50-е годы прошлого столетия на смену описательным теориям пришли «психофизиологические», направленные на систематическую проверку психофизиологических гипотез. Наиболее известной является модель Г. Вольфа, который полагал, что каждый человек имеет свой паттерн физиологических реакций на стресс. При этом организм может отреагировать на стрессовые воздействия психосоматическим заболеванием. Дж. Лейси расширил идею специфичности, предложенную Александером, предположив, что на стресс человек реагирует изменением работы какого-либо органа. Однако в рамках психофизиологического подхода вопрос о влиянии на здоровье внешних факторов остался открытым. У. Грейс и Д. Грахам первыми подчеркнули роль сознательных установок в развитии болезней. Также они рассматривали самоинтерпретацию происходящих жизненных событий, как важный предиктор болезни [2].

Как видно из вышеизложенного материала в классических психосоматических теориях между психологическими и соматическими событиями устанавливается линейная связь, прослеживается нацеленность на выделение специфичности различных психосоматических заболеваний. Их обобщение позволяет заключить, что в происхождении соматических нарушений значительная роль отводится эмоциям. Причем с физиологической точки зрения не имеет значения, что субъективная оценка ситуации может быть неадекватна.

Предшественником поворота в изучении психосоматических болезней можно считать Дж. Райха. Он акцентирует внимание на наличии симбиотических материнско-детских отношений у таких больных, инфантильности личности.

Некоторые исследователи (М. Шур, А. Фрейд, Г. Вейллант) стали усматривать причины психосоматических болезней в провалах деятельности Эго и регрессией на более низкий уровень психосоматического функционирования.

Интеграция положений теории self-психологии с идеями М. Малер позволила говорить о том, что дисфункция объектных отношений, приходящаяся на фазу сепарации-индивидуации, ведет к формированию дефектов, расколотости в Я-структуре ребенка и предполагает наличие другого человека, который будет регулировать нестабильное чувство психического равновесия. Чаще всего такую функцию выполняет мать. Впервые обращается внимание на место отца, который в подобной семейной констелляции дистанцирован от материнско-детской диады.

Важность диадических отношений подтверждается и уточняется экспериментами на животных, результатами детских исследований (например, данные о феномене госпитализации). Известно, что поведенческий, когнитивный и эмоциональный аспекты психического созревания ребенка зависят от качества отношений между ним и его ближайшим окружением [2, 13, 17].

Исследования Дж. Энгела и других авторов показали, что начало болезни почти всегда совпадает с определенными событиями жизни, воспринимаемыми как угрожающие или сверхсильные. Причем переживание такого события как утраты или потери определяется субъективной оценкой и чаще всего неадекватно степени ее реальности [27].

В целом привлечение новых понятий неофрейдизма, психологии развития, опора на системные представления позволила сместить фокус исследований от интрапсихических событий к обстоятельствам межличностных отношений психосоматических больных, включить болезнь в социальный контекст. Вследствие чего сформировался так называемый «гомеостатический подход».

Также в клинических исследованиях данного направления существует и тенденция поиска общего, свойственного для всех больных психосоматическими расстройствами. В частности, с конца 40-х годов зарубежные психологи акцентируют внимание на отсутствии психологической проработки эмоций на уровне высших отделов коры, вследствие чего доля их вегетативного компонента существенно возрастает. Позднее, в 1972 году, совокупность таких симптомов как трудности в идентификации и различении чувств и телесных ощущений, невозможность их описания, выраженная бедность фантазии, внешнеориентированное мышление, получила название «алекситимия» [2, 23].

С 70-х годов усиливает свои позиции системная семейная психотерапия, в рамках которой больной и болезнь рассматриваются в условиях его семейного контекста. Так, С. Минухин совместно с сотрудниками описал типичные паттерны психосоматической семьи. Среди них отмечены симбиотическая связь или сверхвключенность родителей в жизнь и проблемы ребенка; гиперпротекция; ригидность; низкая способность к разрешению конфликтов, избегание выражения несогласия и открытого обсуждения в условиях конфликта; «триангуляционная» роль пациента (функция, при которой ребенок и его болезнь становятся буфером в семейном или супружеском конфликте) [23].

Мы видим, что в исследованиях западных психологов по установлению причин возникновения психосоматических болезней показана важность таких факторов как субъективная оценка значимых событий жизни, дисфункциональность детско-родительских отношений, особенно на ранних этапах онтогенеза, и социального контекста в целом.

В постсоветской психологии представляет интерес рассмотрение психосоматической проблематики как феномена культуры [1, 15, 24, 25]. Впервые А. Ш. Тхостов, а позднее В. В. Николаева и Г. А. Арина, с опорой на концепцию Л. С. Выготского, предложили оперировать представлением о телесности как явлении культурно-историческом и развивающемся. «Телесность встраивается в общий ход психического развития как необходимое условие и инструмент его, и подобно любой психической функции, обретает знаково-символический характер…» [1].

Можно говорить, что с первых мгновений жизни человека носителем психосоматического феномена, а также и психосоматического симптома выступает диада «мать-дитя». Мать реализует функцию означивания и наполнения смыслом первичных потребностей и телесных действий ребенка, содержание и структуру которых определяет развитие системы значений и смыслов. Следующим этапом в развитии телесных, психосоматических феноменов становится уровень символического манипулирования в плане представлений. Предполагается, что трансформация смысловой стороны психосоматических феноменов определяется этапами развития смыслового компонента деятельности ребенка. Постепенно с возникновением интереса к собственному телу ребенок ищет средства вербального и иного символического обозначения телесных событий. На этом этапе социализации телесности мать через слово, свое поведение и эмоциональное реагирование означает и раскрывает смысл и ценность любого телесного феномена, в том числе и болезненного. Ребенок подражает, копирует способы эмоционального переживания и совладания с болью, болезнью близких ему людей, неосознанно воспроизводя «семейные симптомы». Следует отметить, что роль отца в этом процессе остается не раскрытой.

По мере взросления ребенка, с возникновением рефлексивного плана сознания, телесное Я становится участником внутреннего диалога, порождая новые жизненные смыслы. При дефицитарности у ребенка процесса самопознания в жизненно трудных ситуациях он чаще будет реагировать образованием психосоматического симптома. Подобное реагирование ребенка обусловлено недостаточной сформированностью у него когнитивной части образа самого себя и сложностью ее вербализации. Вследствие чего ребенок прибегает к использованию более ранних смысловых систем.

В целом можно говорить, что порождение психосоматических симптомов детерминировано достигнутым уровнем социализации телесности. Характеристикой такого симптома является то, что он существует как соматоперцептивный образ, т.е. представляет собой феномен сознания. Следовательно, в изменениях развития образующих сознания (смысл, значение, чувственная ткань, биодинамическая ткань), а также в изменениях операционально-технических средств их соединения надо искать причины психосоматических расстройств. В рамках данной модели Г. А. Арина выделяет 2 типа механизмов, которые могут привести к возникновению психосоматического симптома:

первый носит психофизиологическую природу и связан с первичными дефектами биодинамической или чувственной ткани, базовой регуляцией телесных проявлений;

второй определяется особенностями ситуации совместно-разделенных телесных действий в диаде мать-дитя. Это может быть либо чрезмерно длительный симбиоз с матерью, когда телесные проявления ребенка сохраняют стереотипный коммуникативный смысл, либо может носить характер задержанного развития категориальных систем образа тела. Т.е. симптом представляет собой изменения в знаково-символическом опосредовании социализации телесности.

Также становится возможным и иное понимание соматизации как результата поломки защитных механизмов личности [1, 4]. Вследствие чего для преодоления конфликта переживаний, наполненных особым личностным смыслом, взрослый или ребенок использует более примитивные чувственные системы значений и тем самым специфические психофизиологические механизмы встраиваются в ситуацию неадекватную им по своему содержанию.

Проведенный нами краткий анализ зарубежных и отечественных исследований в рамках психосоматического подхода позволяет еще раз подчеркнуть сложную многофакторную биопсихосоциальную природу возникновения психосоматических расстройств.

При этом следует отметить, что рассмотрение психосоматической проблематики с точки зрения культурно-исторической концепции, предложенное постсоветскими психологами, позволяет взглянуть на нее под новым углом. Прежде всего, телесное развитие понимается как процесс, сопряженный с общим ходом психического развития. В ходе социализации психосоматический феномен приобретает черты высших психических функций. Также появляется возможность разведения психосоматического феномена и психосоматического симптома, выделения не только типов психосоматического дизонтогенеза, но и классификации феноменов нормального психосоматического онтогенеза. Как видно подобное представление о телесности выходит за рамки традиционной медицинской парадигмы и открывает новые перспективы решения психосоматической проблемы.

В соответствии с этими теоретическими положениями нами был выделен объект исследования - межличностные отношения в семье с ребенком старшего дошкольного возраста, имеющего психосоматическое заболевание. Предметом исследования являются особенности психосоматического развития или социализации телесности ребенка старшего дошкольного возраста при дисгармоничных отношениях в семье. Мы предполагаем, что существуют корреляты особенностей социализации телесности ребенка старшего дошкольного возраста и дисгармоничными семейными отношениями.

Ниже будет описан один из типичных случаев обращения семьи за психологической помощью.
Основной материал и результаты исследования

По образному выражению В. Сатир семья представляет собой фабрику, в которой формируются новые люди [20]. Именно семья предоставляет широкие возможности для творческого роста и личностного развития всех ее членов, но семья может стать и источником дисгармонии личности.

Рассматривая семью, как целостную систему, ряд авторов указывают, что детское неблагополучие в форме заболевания, имеющего психогенное происхождение, следует понимать как символическое выражение общесемейной дисфункции [7, 21, 22, 26]. Очевидно, что система внутрисемейных отношений очень подвижна, динамична и крайне чувствительна к изменениям эмоциональных состояний и чувств каждого из ее участников, не оставляя в стороне ни взрослого, ни ребенка. В силу возрастных особенностей на положительные или неприятные изменения в своем окружении ребенок, особенно в возрасте 6-12 лет, реагирует, прежде всего, аффективно [9, 10]. Но по мере взросления ребенок все более начинает выражать свое внутреннее отношение к происходящему в его социальном окружении через переживание. Л. С. Выготский отмечал: «…среда определяет развитие ребенка через переживание среды… Это обязывает к глубокому внутреннему анализу переживаний ребенка, т.е. к изучению среды, которое переносится в значительной степени внутрь самого ребенка…» [18, с. 205]. То как переживает ребенок ту или иную ситуацию указывает на ее значимость. А, следовательно, становится понятным и степень влияния данных жизненных обстоятельств, данного момента на последующее развитие ребенка. Безусловно, что различные ситуации, в том числе и семейные, переживаются детьми по-разному, во многом отображая особенности формирующейся личности. В ряде случаев переживания ребенка приводят к возникновению у него психосоматического расстройства.

В ситуации, когда соматическая болезнь ребенка становится резистентной к процессу лечения, проявляется с определенной периодичностью, следует говорить о «выгоде» болезни для семьи, о включенности болезни в мотивационную структуру всех ее членов [7, 26].

В определенных семейных ситуациях благодаря болезни ребенка семья может приобрести мнимую целостность, в искаженной форме удовлетворять часть потребностей и желаний.

Причина обращения. Обратилась мама мальчика А. 6 лет, в связи с беспокойным прерывистым сном ребенка, скрежетанием зубами по ночам, не желанием оставаться одному дома. Мама связывает беспокойное поведение сына с очередным отъездом отца, который, по ее высказыванию, пробыл «слишком долго» - 1,5 месяца – с семьей. В день отъезда отца ребенок стал вытаскивать вещи из сумки, плакать, цепляться за его ноги, говорить, что не может так сразу отвыкнуть, «надо как-то постепенно это делать».

В ходе беседы с матерью также выяснилось, что, как правило, накануне или сразу после отъезда отца у ребенка обостряется хронический бронхит в виде повышения температуры, приступообразного кашля, вплоть до появления синюшности. На приеме ребенок вел себя серьезно, с интересом выполнял предлагаемые задания. Обращает на себя внимание медлительность, неуклюжесть мальчика, обстоятельность, склонность рассуждать на заданную тему (подобно пожилым людям) и постоянные менторские замечания со стороны матери.



Из истории семьи. Родители состоят в браке 7 лет, семья проживала совместно с матерью жены в течение 5-ти лет. Когда мальчику исполнилось 2,5 года, отец уехал к своим родителям, зарабатывать деньги на содержание семьи. И с этого момента приезжает к семье 1 раз в 4-6 недель. Со слов матери, бабушка мальчика ненавидела зятя, в доме часто бывали ссоры, скандалы. Бабушка умерла от рака, когда мальчику исполнилось почти 4 года. Все это время мальчик находился рядом с ней в тесном контакте. Бабушка много говорила с внуком, читала ему сказки, книги по нетрадиционной медицине, играла. Мать ребенка в это время ухаживала за больным отцом. До настоящего времени прослеживается сильная привязанность мальчика к бабушке. Ребенок считает, что бабушка уехала лечиться в другой город и очень сетует по этому поводу. О смерти бабушки мать сказать боится, опасаясь спровоцировать у сына очередной приступ.

Дед мальчика - инвалид, прикован к постели уже на протяжении 10 лет, живет отдельно, ребенок с мамой практически каждый день навещают его, часто внук проводит несколько часов с дедом. Дед уверен в высокой степени вероятности возникновения разных несчастных случаев, особенно с детьми, о чем постоянно говорит дочери и внуку. В беседе с матерью также выяснилось, что мальчик боится ездить в лифте, заходить в подъезды домов, никуда не выходит без мамы и т.п.

Таким образом, в описываемой ситуации значимые взрослые активно представляют мальчику свое отношение к миру, отдельным его сторонам в процессе общения, формируя сознание ребенка через призму личностных смыслов во многом искаженных болезнью.

Мальчик состоит на диспансерном учете у пульмонолога (хронический бронхит с аллергическим компонентом) и гастроэнтеролога (дискинезия желчевыводящих путей), получал лечение у детского невролога (диагноз: энурез). Детских дошкольных учреждений не посещал. С 5 лет мама стала водить сына в студию бальных танцев, рисования. Мальчику очень нравились эти занятия. Но из-за частых обострений у ребенка хронических заболеваний мать прекратила посещение студий. Как она объясняет «для его же блага». Ребенок хорошо играет в шахматы, любит рисовать, знает азы арифметики, читает, причем преимущественно справочники и энциклопедии, брошюры по нетрадиционной медицине. Отмечается также склонность к фантазированию (например, придумал несколько алфавитов), внушаемость, стремление делать все так, как говорит мама, часто цитирует ее (например, «надо закрыть окно, а то я могу простыть», «мне не могут это купить - мама говорит, что это дорого стоит»). Отметим, что фантазирование, внушаемость, зависимость от взрослого характерна для данного возраста[13, 20]. Мальчик хорошо ориентируется в бытовых вопросах; мечтает работать на рынке, чтобы зарабатывать много денег для себя и мамы, т.е. реализовать функцию главы семьи. При взаимодействии с сыном мать развивает преимущественно его интеллектуальную сферу («Чтобы он не был похож на своего отца»). Мать часто говорит монотонным голосом, намеренно избегает разговоров о смерти, все сказки с «плохим» концом читала и пересказывала сыну в измененном позитивном виде.

В родительской семье матери взаимоотношения были достаточно сухими, большое значение имела материальная обеспеченность семьи. Ее мать (бабушка мальчика) отличалась авторитарностью, а отец молчаливостью, податливостью. По окончании школы мама мальчика поступила в технический вуз, в Сибири, фактически убежав из родительской семьи. Закончив институт, там же она и осталась работать. («Я хорошо зарабатывала, у меня было жилье, возможность сделать карьеру. Я была свободна»). В связи с травмой отца и внезапно обнаруженной неизлечимой болезнью матери дочь была вынуждена вернуться («Я бросила все и приехала в никуда»). Спустя 3 месяца она выходит замуж («Уже возраст был такой, что пора было создать семью, родить ребенка, а тут такой парень встретился, мне показалось, что очень любит меня»). Анализ полученных данных позволяет говорить о том, что мама мальчика ожидала, что замужество позволит ей быть любимой, получать заботу, защиту и поддержку со стороны мужчины, быть не одной в сложившейся ситуации, даст возможность реализовать свое женское начало. Но проживание молодой семьи с тяжелобольной свекровью, ее постоянное вмешательство в их жизнь, родившийся вскоре ребенок, его болезненность препятствовали формированию гармоничной семейной системы, способствуя накоплению дисфункциональных паттернов.

В ходе проведенного нами психологического исследования было выявлено, что мать по отношению к сыну ведет себя активно, властно, прослеживается воспитание по типу доминирующей гиперпротекции. Мать окружила заботой сына, фактически он центр ее жизни, но лишила его самостоятельности, всячески ограничивает его, особенно в плане межличностных контактов со сверстниками. Отмечается фобия утраты ребенка, проявляющаяся в повышенной неуверенности, преувеличенных представлениях о хрупкости, болезненности ребенка, а также высокий уровень невротизации. Прослеживается некоторое неприятие ребенка из-за его пола. В исследовании были использованы метод наблюдения, клиническая беседа, шкала невротизации А.И. Захарова; опросник для родителей «Анализ семейных взаимоотношений» Э.Г. Эйдемиллера [5, 12, 26]. В беседе подчеркивает сходство сына с его отцом, говорит, что он думает слишком медленно, не так как она, отмечает излишнюю нервность мальчика. Сын постоянно задает вопросы, пристает с всякими играми, на что у нее почти нет времени. Звонки отца матерью расцениваются негативно, т. к. после них ребенок становиться более беспокойным, усиленно начинает считать дни до его приезда, что ее раздражает. Женщина уверена в полной несовместимости с мужем, его изменах, говорит о нем, его семье почти всегда с раздражением, обидой, подчеркивает отсутствие у него высшего образования. Но разводиться не хочет. Жалуется, что из-за болезненности сына и инвалидности отца не может найти нормальную работу, а также на свою усталость.

Результаты психологического исследования мальчика показали наличие переживаний неблагоприятной семейной ситуации, ощущения недостатка тепла, чувства незащищенности, тревожности, эмоциональной чувствительности, впечатлительности, астеничности. Прослеживаются эгоцентричные черты, агрессия защитно-ответного характера. Ребенок испытывает выраженные страхи: заболеть, умереть, страх огня, пожара. Наряду с этим у мальчика отмечается самоуверенность, потребность быть сильным, любознательность, при достаточном развитии умственных способностей неразвитость эмоционально-волевой сферы. В исследовании были использованы метод наблюдения, беседа; диагностика страхов, по А.И. Захарову; проективные рисуночные методики «Дом – дерево - человек», «Несуществующее животное», «Кинетический рисунок семьи» [5, 12, 19].

По настоянию психолога на встречу был приглашен отец мальчика. В процессе консультирования отец вел себя робко, несколько неуверенно, заметно нервничал. Образование среднее. Говорит, что его приезды только ухудшают отношения с женой, что не делает, все для нее не так, не знает как себя с ней вести. Поэтому, когда приезжает, старается больше молчать, заниматься с сыном, покупать все необходимое. Приезжает, в основном, к сыну. Выход из сложившейся ситуации он найти не стремиться, от участия в дальнейшей диагностической и психокоррекционной работе отказался.

В процессе диагностики семейных взаимоотношений 1отмечена следующая последовательность взаимодействий вокруг болезни ребенка:

мать переживает нереализованность себя как женщины, как специалиста, испытывает неотреагированную обиду на свою мать, отца, во многом смещая ее на мужа, его семью, частично и сына, а также страх остаться одной, стать ненужной, не умеет открыто выразить свои эмоции; боится принять ответственность за свою жизнь и жизнь ребенка, т. е. боится перейти на другой уровень функционирования семьи;

отец из-за личностной слабости не может противостоять доминирующей и авторитарной жене, схожей с его матерью, субъективно переживает неприятие со стороны жены; дистанцирован от материнско-детской диады, фактически отстранен от воспитания сына; также неспособен принимать ответственные решения и стремиться сохранить статус-кво семьи; обеспечивая семью материально, неосознанно пытается получить самооправдание;

- ребенок длительное время общался и продолжает общается с престарелыми, тяжелобольными близкими, чаще всего самостоятельно заполняет свой досуг, испытывает дефицит в непосредственно-эмоциональном общении с матерью, отцом, а также сверстниками; болезненность мальчика, частые непонятные в клиническом плане приступы «сплачивают» членов этой семьи - родители чаще перезваниваются, потому что необходимо искать и покупать лекарственные препараты для сына, справляться о его здоровье. Таким образом, ребенок получает отсрочку отъезда отца, а значит, еще некоторое время проводит рядом с ним, плюс повышенное внимание и заботу сразу обоих родителей; возможность играть в футбол, шахматы, кувыркаться, прыгать, получать подарки, прогулки всем вместе и т. п. Мать приобретает возможность быть востребованной, нужной, удерживая сына все время рядом, и вероятно, удовлетворяя и часть своих потребностей, нереализуемых во взаимоотношениях с супругом, а также поддерживать в глазах окружающих имидж замужней женщины.

При этом в процессе описанных взаимодействий каждый член семьи получает возможность удовлетворить часть собственных потребностей, болезнь ребенка представляет собой способ компенсации нарушенных взаимоотношений.
Выводы

Рассмотренную нами семейную систему следует определить как дисфункциональную, дисгармоничную. В жизненном цикле семьи не были оптимально пройдены первые фазы, когда формируются брачные отношения, удовлетворяющие обоих супругов, идет вхождение в круг родственников, супруги осваивают роли родителей. Развитию нуклеарной семьи препятствовали совместное проживание с тяжелобольной матерью жены, активно транслируемый ею семейный миф («больной член семьи очень чувствительный и требует особого отношения; мы живем ради него»), сложные взаимоотношения между матерью и дочерью, тещей и зятем. В сложившейся ситуации актуальные потребности ребенка были блокированы.

Наряду с этим оказался искажен и нормальный ход психосоматического развития ребенка. На раннем этапе освоения мальчиком знаково-символических форм регуляции телесных функций (дыхание, реакция боли), формирования у него психосоматических феноменов (образа тела, образа боли, самочувствия) мать находилась в нестабильном эмоциональном состоянии, где преобладали негативные чувства и переживания. Активно в процессе коммуникации с ребенком участвовали неизлечимо больная бабушка и дедушка-инвалид. Ребенок осваивал значения и смыслы телесных феноменов через призму психологической системы «образа мира» близких ему людей, неосознанно обучаясь, копируя «семейные симптомы», а также способы переживания, реагирования на боль, болезнь. Постепенно у ребенка произошло отклонение в психосоматическом развитии – стали формироваться психосоматические симптомы. Мальчик стал общаться с близкими «языком тела», непроизвольно реализуя семейную роль «больного члена семьи», патологизирующую по своему характеру, но позволяющую стабилизировать семейную систему, сохранять старые сложившиеся отношения.

Осуществленный обзор представлений о соматизации в психологии за прошедшее столетие, рассмотрение телесности как культурно-детерминированного и психологически опосредствованного явления позволяют утверждать, что во многом ход психосоматического развития ребенка определяется семейным контекстом, особенно на ранних его этапах. Появление в последние десятилетия значительного числа семей дисфункционального типа заострили проблему ухудшения физического и психического здоровья, как родителей, так и детей, а в целом проблему здоровья нации. Работа с семьей, где ребенок страдает психосоматическим заболеванием, требует особо пристального внимания со стороны психологов, а также значительного объема теоретических знаний, практических навыков и терпения.


Список использованных источников:

  1. Арина Г. А. Психосоматический симптом как феномен культуры // Телесность человека: междисциплинарные исследования. – М., 1993. – С. 48-57.

  2. Былкина Н. Д. Развитие зарубежных психосоматических теорий (аналитический обзор ) // Психол. журн. 1997. № 2. С. 149-159.

  3. Булах О. Г. Проблема школьной дезадаптации – в контексте жизнедеятельности семьи // Практич. психология и логопедия. 2003. № 1-2 (4-5). – С. 42-49.

  4. Грановская Р. М., Никольская И. М. Защита личности: психологические механизмы. – СПб.: Знание, 1999. – 329 с.

  5. Захаров А. И. Неврозы у детей и подростков: Анамнез, этиология и патогенез. – Л.: Медицина, 1988. – 248 с.

  6. Захаров А. И. Дневные и ночные страхи у детей. – СПб.: СОЮЗ, 2000. – 448 с.

  7. Иванова В. Д. Смысл болезни в контексте семейных взаимоотношений // Вестн. Моск. ун-та. Сер.14. Психология. 1993.  № 1. – С. 31-39.

  8. Исаев Д. Н. Психосоматические расстройства у детей: руководство для врачей. – СПб.: Питер, 2000. – 512 с.

  9. Ковалев В. В. Психиатрия детского возраста (руководство для врачей). – М.: Медицина, 1979. – 608 с.

  10. Лапланш Ж., Понталис Ж.- Б. Словарь по психоанализу. – М.: Высш шк., 1996. – 623 с.

  11. Лебединский В. В. Нарушения психического развития у детей: Учебное пособие. – М.: МГУ, 1985. – 168 с.

  12. Максимова Н. Ю., Милютина Е. Л. Курс лекций по детской патопсихологии: Учебное пособие. – Ростов н / Д.: Феникс, 2000. – 576 с.

  13. Мухина В. С. Детская психология. – М.: Апрель Пресс, 1999. – 352 с.

  14. Николаева В. В. Влияние хронической болезни на психику. – М.: МГУ, 1987. – 168 с.

  15. Николаева В. В., Арина Г. А. Клинико-психологические проблемы психологии телесности // Психол. журн. 2003. № 1. – С. 119-126.

  16. Павлова О. В. Психосоматические аспекты патогенеза хронических кожных заболеваний // Психол. журн.. 2003.  № 5. – С. 88-95.

  17. Психология человека от рождения до смерти. Полный курс психологии развития. Под ред. член-корр. РАО А.А. Реана. – СПб.: прайм-ЕВРОЗНАК, 2003. – 416 с.

  18. Психология социальных ситуаций / Сост. и общ. ред. Н. В. Гришиной. – СПб.: Питер, 2001. – 416 с.

  19. Романова Е. С., Потемкина О. Ф. Графические методы в психологической диагностике. – М.: Дидакт., 1991. – 256 с.

  20. Сатир В. Вы и ваша семья. Руководство по личностному росту. Пер. с англ. – М.: Апрель Пресс, Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2000. – 320с.

  21. Снегирева Т. В. Кража // Моск. психотер. журн. 1996. №1. – С. 73-95.

  22. Спиваковская А. С. Психотерапия: игра, детство, семья. Т.2. – М.: Апрель Пресс, ЭКСМО-Пресс, 2000. – 464 с.

  23. Холмогорова А., Гаранян Н. Соматизация: история понятия, культуральные и семейные аспекты, объяснительные и психотерапевтические модели // Моск. психотер. журн. 2000. №2. – С. 5-48.

  24. Тхостов А. Ш. Болезнь как семиотическая система // Вестн. Моск. ун-та. Сер.14. Психология. 1993. – С. 3-24.

  25. Тхостов А. Ш. Психология телесности. – М.: Смысл, 2002. – 287 с.

  26. Эйдемиллер Э. Г., Добряков И. В., Никольская И. М. Семейный диагноз и семейная психотерапия. – СПб.: Речь, 2003. – 336 с.

  27. Engel G. The clinical application to the psychosocial model // Amer. J. Psychiat. 1980. V. 137(5). – P. 535-540.




Каталог: information -> Artek%20-%20CO-EXISTENCE%20e-magazine
information -> Влияние информации на деградацию общества
information -> Психолого-педагогическое сопровождение личностного развития подростков (на примере индивидуальных и групповых видов спорта) 19. 00. 07 педагогическая психология
information -> Семья это и школа любви, и школа нравственности, источник наших самых сокровенных ценностей
Artek%20-%20CO-EXISTENCE%20e-magazine -> Мищенко Вера Викторовна
Artek%20-%20CO-EXISTENCE%20e-magazine -> Изучение особенностей влияния отечественных и зарубежных мультфильмов на агрессивность подростков
Artek%20-%20CO-EXISTENCE%20e-magazine -> Колывушко Лидия Михайловна
Artek%20-%20CO-EXISTENCE%20e-magazine -> Артек – со-бытие,2014, №3 (10)
Artek%20-%20CO-EXISTENCE%20e-magazine -> Сценарий интеллектуально-познавательной игры «занимательная психология»


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница