Ббк 88. 2 С34 Сидоренко Е. В



страница8/23
Дата12.05.2016
Размер4.85 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   23

Как правило, в группах студентов, педагогов и психологов я предлагаю для анализа воспоминание нашего современника и соотечественника, не являющегося членом группы и, естественно, отсутствующего в данный момент в группе. Он не слышит группового обсуждения и, скорее всего, никогда не узнает о нем и его результатах. Его имя не упоминается — только пол, возраст и профессия.

Однако не всегда участники группы удовлетворялись анализом воспоминания отсутствующего неизвестного человека. Многим из них хотелось анализировать свое собственное воспоминание... или хотя бы воспоминание другого члена группы. Несмотря на знакомство со схемой анализа, собственное воспоминание остается загадкой до тех пор, пока его не попробует проанализировать кто-то другой. Долгое время я считала недопустимым анализировать раннее воспоминание члена группы в его присутствии. Я вообще с недоверием отношусь к возможности группового психологического анализа, а тем более людьми, которые только что познакомились с системой этого анализа. Однако неизменный успех упражнения «Метафорический образ Дитя» (раздел 6.2 в книге «Опыты реори-ентационного тренинга»), в котором участники проникали в самые глубины жизненного стиля едва знакомых людей, укрепил меня в готовности пойти на риск живого группового анализа.

АНАЛИЗ СОВРЕМЕННОГО примерд:

ВОСПОМИНАНИЕ «В ЗАЛЕ ОЖИДАНИЯ»

Вспоминает женщина-психолог, 38 лет:

«Огромный зал, где много кроватей. Высокий потолок, голоса от даются в него. Посреди зала — скульптура. Возможно, это Ленин детстве, мальчиком. Мама тихонько будит нас с братом — пора вста вать, скоро наш поезд. Все это вроде бы происходит в «Комнате мат

пи и ребенка» на вокзале. Я совсем не выспалась, и вставать не хочется. Помню ощущение сероватого грубого полотна простыни. Темно.

Но в душе — ожидание, предвкушение».

I Можно предложить читателю самостоятельно проанализиро-гь это воспоминание, чтобы сопоставить свой результат с теми гомулами жизненного стиля, с которыми согласилась написавшая его.

Анализ воспоминания «В зале ожидания»

I. СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ КАТЕГОРИИ

1. Присутствующие в воспоминании люди

1.1. Мать — присутствует.

Гипотезы:

1.1 я. У данного субъекта — жизненный стиль избалованного ребенка.

1.1 б. Девочка нуждалась в большем внимании матери.

1.1 в. Благодаря матери достигла хорошей социальной адаптации.

1.2. Отец — отсутствует.

1.3. Братья и сестры — упоминается брат.

Мы обязаны записать все четыре гипотезы.

1.3 а. Девочка переживала «детронизацию».

1.3 б. Она находилась в отношениях соперничества с братом.

1.3 в. Она характеризовалась несамостоятельностью и зависимостью от брата.

1.3 г. У нее развивалось конструктивно социальное чувство и сотрудничество.

1-4. Двоюродные братья и сестры — отсутствуют.

1.5. Бабушки и дедушки — отсутствуют.

u 1.6. Посторонние, чужие люди — отсутствуют: присутствие лю-[ лишь подразумевается: «огромный зал, где много кроватей».

2. Тип события

ни Опасности, несчастные случаи, телесные и другие наказа-вд — отсутствуют.

^•2. Болезнь и смерть — отсутствуют. JF* Проступки, кражи, сексуальные опыты — отсутствуют.

Е- в- Сидоренко

130


^Комплекс неполноценности» и анализ ранних воспомцпан . ' Лея И Методы Индивидуальной психологии

J~13i


2.4. Новые жизненные ситуации туация для ребенка.

по-видимому, это новая си-

Гипотеза:

2.4 а. На этого человека большое впечатление оказывают новые жизненные ситуации.

3. Способ восприятия ситуации объектом

3.1. Преобладающий вид чувствительности — есть указания на ощущения определенной модальности:

1) слуховые — «высокий потолок, голоса отдаются в него»;

2) зрительные — «посреди зала — скульптура»; «темно»;

3) тактильные — «помню ощущение сероватого грубого полотна простыни».

3.2. Ощущение принадлежности «Будит нас с братом».

«Я совсем не выспалась».

3.3. Чувства и эмоции

«Я совсем не выспалась, и вставать не хочется». «Но в душе — ожидание, предвкушение».

Дополнения: в воспоминании присутствует субсоциальный объект — скульптура, символизирующая супрасоциальный политический объект (возможно, представление об идеале).

II. ПРОВЕРКА ГИПОТЕЗ

Гипотезы лучше не вычеркивать, а лишь перечитать все написанное несколько раз и обсудить в группе или с самим собой.

III. ИНСАЙТ

Вот формулы жизненного стиля, которые были сформулированы участниками группы.

1. Жить — значит подчинить себя долгу. В жизни ты должна опасаться несоответствия ожиданиям других.

2. Жить — значит делать то, чего не хочется делать, но чт° может быть интересно.

Тебе всегда надо сделать над собой усилие, чтобы в итоге, МО' жет быть, получить радости.

3. Жизнь — преодоление себя, с надеждой и ожиданием,

4. Жить — значит опасаться неизвестного (возможно, толпы)' потому что неизвестное может привести к краху.

5 Жизнь — ожидание чего-то нового, неизведанного. Тебе всегда придется ждать поезда.

6 В жизни мне всегда плохо и страшно, но я ничего не могу изменить, а только ждать, когда это кончится само.

7. Жить — значит окружить себя вниманием людей, все время преодолевать соперничество, стараться избегать существенных перемен.

8. Жить — значит терпеть и ждать. Не сотвори себе кумира.

9. В жизни тебе всегда придется делать не то, что хочется. Но, может быть, в твое окно глянет золотой лучик.

10. Мир враждебен, поэтому ты должна жить, как надо, избегая новых людей и необычных ситуаций. Жить — это преодолевать

себя.


Большинство членов группы при обсуждении результатов индивидуальной работы отдало предпочтение формулировкам 1,3,2,8.

Писавшая воспоминание признала близкими формулировки 1, 3, 4, 7, 10.

Она составила себе следующую формулу:

«В жизни всегда есть высокая цель, и к ней надо стремиться. Жить — это вставать по сигналу и идти к этой цели, даже если не хочется. Пока ты идешь к цели, не так опасно быть среди людей».

Анализ ранних воспоминаний наших соотечественников показывает, что схема анализа воспоминаний, по-видимому, должна быть дополнена специфическими для нашей культурной традиции категориями.

Все предлагаемые мною дополнения могут рассматриваться пока лишь как гипотезы, догадки или предварительные соображения.

ГИПОТЕТИЧЕСКИЕ ДОПОЛНЕНИЯ к СХЕМЕ АНАЛИЗА

1. Супрасоциальные объекты могут приобретать политическую форму — это образы политических вождей, задающие направление «должного» поведения.

Пример «Флажки»*

Женщина-психолог тридцати трех лет вспоминает: «Мне пять или шесть лет. Санаторий на станции Курорт. Зима. В зале для физкультурных занятий висели портреты вождей: Маркса, Энгельса, Ленина и, кажется, уже Брежнева, а может, еще Хруще-

Воспоминания приводятся с согласия их авторов. Пользуясь случа-выражаю свою глубокую признательность всем авторам воспомина-И| согласившимся на публикацию.

«Комплекс неполноценности» и анализ ранних воспоминанм ! д л II Методы Индивидуальной психологии

ШТ

ва. Помню, что на коричневом фоне. У каждого из них под портрет0., в настенной вазочке стояло по три флажка (красных), кроме Ленина у которого было только два. Это меня долго беспокоило, так как я в то время относилась к нему лучше, чем к последнему деятелю, и мне это казалось сильной несправедливостью. Я все время думала, как цеде. менить эти флажки. Днем это было невозможно, так как за ними все время наблюдали воспитатели, а зал находился далеко от нашей груп. пы. Тогда я придумала, как это сделать ночью. Было чувство, что я просто обязана это сделать; что-то так и подмывало, несмотря на безумный страх. Я боялась темноты и длинного перехода и того, что меня могут поймать и спросить, что я делаю, куда иду, и я не смогу объяснить.



Я хорошо помню эту ночь: как я дождалась, пока все заснули, и пошла. Это был старый деревянный финский корпус. Нужно было выйти из спальни, пройти через какие-то комнаты и коридоры, через два поста с медсестрами, спуститься по одной лестнице и подняться по другой в другом конце дома. На первом посту никого не оказалось, только горела лампа, а внизу, на втором посту, спала за столом медсестра. Мне было очень страшно проходить мимо нее. Еще из этого похода помню раздевалку с нашими шкафчиками, с картинками на них. Наверное, тоже было страшно, что застанут здесь, а может, интересно, что сейчас все шкафчики и все картинки мои. Потом я еще забеспокоилась, когда увидела, что дверь в зал закрыта, но, к счастью, не на замок. Я очень быстро переставила флажок, так как это было не очень высоко. Совсем не помню, как шла назад, не помню, как легла в кровать и заснула, счастливая и спокойная.

На следующий день, когда пришли на физкультуру, я увидела при свете то, что сделала в темноте, убедилась, что это был не сон, и это было настоящее ликование. И еще удивление, что никто ничего не заметил. Я понимала, что рассказывать ни о чем не надо, так как вряд ли меня поймет кто-то и не сочтет все глупостью»*.

2. Субсоциальные (неживые) объекты, являющиеся символами социальных (живых), могут отражать:

2 а. Страх перед жизнью — если они имеют устрашающий характер, и это отражено в воспоминании (например, африканская маска на стене, «следящий за мной» портрет и т. п.).

2 б. Любопытство и расширение зоны социального действия.

Jli


* Воспоминания приводятся для иллюстрации гипотез, которые, естественно, не отражают всей полноты смысла воспоминаний, а лишь какой-т0 их аспект.

Пример -«Игрушки в милиции*

Вспоминает женщина-психолог, 38 лет:

«Мне 2,5 года.

Теплый весенний день. Я играю в песочнице с ребятами. Мама ушла в магазин. Вскоре ребята разошлись, и мне стало скучно. Я решаю пойти к маме в магазин, выхожу на улицу. Куда идти — не знаю. Меня берет за руку дворник, в фартуке, с метлой и, кажется, с бородой, и отводит в милицию. Там в комнате стоит большой круглый стол, а за ним стеклянный стеллаж с игрушками. Их так много, что разбегаются глаза. Меня сажают за этот стол и дают какие-то игрушки. Я еще не успела наиграться, как в комнату ворвалась моя испуганная мама. И она меня забирает. А мне очень досадно: там осталось так много еще незнакомых интересных игрушек».

3. Отъезд, переезд или подготовка к ним могут отражать стремление субъекта что-то изменить, тягу к переменам.

Пример -«Переезд»

Вспоминает женщина-психолог, 35 лет:

«Я помню, как я выхожу из подъезда своего дома. День летний и солнечный. Во дворе была моя подруга (мне 4-5 лет), а она меня на год старше. Я сказала ей, что мы получили квартиру и переезжаем. Она стала плакать и говорить, что она будет делать без меня (мы были очень дружны и всегда играли вместе). Я же не плакала, а, напротив, радовалась, что скоро уеду в новое место и там будут новые люди (подруги) и будет здорово и интересно. Я помню, что ничуть не сожалела о ее слезах».

4. Праздник в раннем воспоминании — общий или семейный, личный — помогает человеку сохранять оптимизм: своим воспоминанием он не дает себе забыть, что существуют праздники.

Пример *На плечах у отца*

Вспоминает женщина-психолог, 36 лет:

«Теплый, солнечный день 1 Мая. Я в коротком клетчатом платье с большим бантом на голове. Я высоко на плечах у отца. Мне весело, уютно, спокойно. Все видно. Звучит музыка. Много цветов. Мы на Дворцовой площади. Нас окружает много людей».

Это воспоминание анализировалось в группе. Писавшая его со-йсилась с формулой ее жизненного стиля: «Жизнь — это борьба, гасно расти и полагаться на себя. А встречи с сильным и умным мУЖчиной будут редко, как редко бывают праздники»,

,„, I «Комплекс неполноценности» и анализ ранних воспоминанц*

Пример •«Папино поздравление»

Вспоминает женщина-врач, 63 года:

«Когда я проснулась утром, то через всю комнату по направлению к моей постели шли все мои игрушки и держали плакаты. Что на них было написано, я, конечно, не помню, но наверное, это были поздрав. ления с днем рождения. Мне тогда исполнялось пять лет, и все это сделал папа, которого накануне вечером, когда мы ложились спать еще не было дома. Он был в командировке. А вернувшись ночью, он не лег спать, а устроил мне необыкновенный парад. Это воспоминание я вижу всю свою жизнь.

Это было в Хабаровске, мы жили по улице Театральной, 10. В садике вокруг дома всегда было много снега, была горка и всегда сушилось-мерзло белье. Это был последний наш год жизни на Дальнем Востоке, в Хабаровске. Теперь этого дома уже нет. Я попыталась найти его летом 90-го года, но там стоят многоэтажные дома. И никто не помнит, как выглядела в прошлом Театральная улица. А я ее вижу».

5. Избиение, оскорбление и надругательство над ребенком как тема воспоминания могут свидетельствовать о том, что события детства все-таки важны и сами по себе.

Такие ранние воспоминания помогают уточнить картину существующей системы воспитания.

Пример •«Наказание ремнем»

Вспоминает девушка-психолог, 26 лет:

«Мне было около трех лет. Меня мама лупила за каждую провинность, иногда и ремнем.

Это происходило в саду на даче. В очередной раз я в чем-то провинилась, в чем — не помню. Мама меня отчитала и, сняв с меня штаны, поставила лицом к баку с водой и стала бить ремнем. Я испытывала ужас, страха, как такового, не было, так как процедура была обычной. Мне было не столько больно, хотя было больно, сколько ужасно обидно и очень жаль себя. Я орала как бешеная на весь сад. Мама тоже ревела и приговаривала, что бьет меня последний раз, что я уже большая и должна понимать, как не нужно делать, что я теперь буду отвечать за свои поступки. Но мне было не легче. Я очень сильно вцепилась в край бака, так что долго не могла от него оторваться потом, когда наказание прошло. Еще долго не могла успокоиться, было очень жалко себя».

Пример •«Наказание в детском саду»

Вспоминает юноша-психолог, 24 года:

«Мне примерно пять лет, я в детском саду. "Тихий час". Мы с соседом по койке, Костей, не можем уснуть и балуемся: стаскивав

^

Индивидуальной психологии



135

друг с друга одеяло, тихонько смеемся. Заходит воспитательница — высокая русоволосая женщина, над верхней губой у нее чуть пробиваются усики. Она быстро подходит к нам, кричит и в качестве наказания стягивает с нас трусы. Сначала у Кости — я с испугом смотрю — он кричит — я заворачиваюсь в одеяло, мне хочется провалиться сквозь землю — стыдно. Затем она подходит ко мне, срывает одеяло—я сопротивляюсь, пытаюсь удержать трусики руками, но она сильнее — срывает их, шлепает меня и уходит, заявив, что мы теперь будем спать до вечера. Я залезаю под одеяло с головой и плачу: мне стыдно и чертовски обидно. Я причитаю, зову маму, мне жалко себя. "Тихий час" кончается, все встают, а мы не можем. Ребята подходят к нам и начинают пытаться стащить с меня одеяло — посмеяться, опозорить перед девочками. Я отбиваюсь, мне страшно, я их ненавижу, страшно, что девочки увидят мой пенис, я чувствую стыд, когда представляю это. Я этого боюсь. Затем все уходят гулять, я смотрю в окно, и мне снова становится жалко себя, и я плачу от жалости и обиды».

6. Радужное, безоблачное ощущение от собственного воспоминания, заявление: «Мое воспоминание хорошее, там нет ничего опасного, давайте его проанализируем» — признак непонимания своего раннего воспоминания и своего жизненного стиля.

Вспомним, что у Адлера из 20 ранних воспоминаний положительно интерпретируются только 2.

Все перечисленные гипотезы нуждаются в кропотливой эмпирической проверке. Это большая работа, которая еще должна быть проделана.

В заключение остановимся на возможностях применения иных систем трактовки ранних воспоминаний: литературоведческих и художественно-философских.

РАННИЕ ВОСПОМИНАНИЯ

В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

Приведем исследование, в котором анализируются ранние воспоминания Стендаля (Marler G., 1992).

«За десять лет до своей смерти Стендаль решил написать историю своего детства и отрочества.

Стендаль считал, что до семи лет его жизнь была полна радости и любви, а после смерти матери жизнь с отцом и тетей стала сущим бедствием. Он был старшим сыном в семье, где были еще две младшие сестры, стал наставником старшей из них и игнорировал младшую.

136
«Комплекс неполноценности» и анализ ранних еоспоминани-

разде.

,л П Методы Индивидуальной психологии



137

Первое раннее воспоминание относится к годовалому возрасту В день своего рождения он очень кстати научился ходить. Вот как он описывает первые шаги к своей самостоятельности:

"Моя мать принесла меня в свою комнату (зеленую) в день моего рождения, когда мне исполнялся год, 23 января 1789 года. Она держала меня на руках у окна, а в это время мой дед, сидя возле кровати позвал меня. Я решил пойти и дошел до него".

Значимо то, что Стендаль, уже будучи взрослым, видит юного Анри Бейля между двумя людьми, которых он любит больше всего -матерью и дедом, — и, чтобы порадовать их, ответить их ожиданиям, он усилием воли принимает решение — пойти. Мимоходом он также указывает нам на свои эстетические интересы.

Вот его второе воспоминание.

"Находясь между матерью и дедом, я упал, ударился об угол стула и сломал передний зуб. Мой дорогой дед никак не мог пережить этого. "Между матерью и мной!" — все время повторял он, сокрушаясь по поводу этого неприятного события".

Хотя в воспоминании воспроизводится неприятный случай, оно не содержит в себе ощущения боли — лишь изумление.

В двух этих воспоминаниях можно отметить три существенных момента.

1. Вероятно, два главных персонажа этих ранних воспоминаний служили для Стендаля идеальными моделями мужчины и женщины, которых он знал и любил в своей жизни. Возможно даже, что они послужили прототипами героев его романов: Матильды де ля Моль, мадам де Реналь ("Красное и черное"), Ламюэля, мадам де Честсллер и др.

2. Второе наблюдение относится к пространственной организации этих двух сцен. Очевидно, что между матерью и дедом было расстояние, которое нужно было преодолеть, некая траектория следования, и юный Анри Бейль изо всех сил пытается выполнить свою задачу, даже ценой передних зубов. Коль скоро он хочет получить одобрение двух любимых людей, никакой риск не может остановить его. Трудно не узнать здесь основные черты личности Стендаля и поведение его персонажей, которые как будто бегут против времени, стремясь добиться своих целей.

Помимо духовных выводов, анализ пространства позволяет сделать еще и интеллектуальный, эстетический вывод. Можно догадаться, что Стендаль более чувствителен к объемам, массам и общим контурам, чем к деталям. Существенно, что Стендаль отказывается описывать в своих произведениях физический облик персонажей, и это в те времена, когда большинство писателей давали подробнейшие описания деталей (достаточно вспомнить Бальзака или Диккенса).

3. Третье наблюдение, извлекаемое из этих двух воспоминаний касается нежелания Стендаля выражать сильные эмоции из боязни

показаться смешным или преувеличить их. И в романах Стендаля в моменты драматического накала повествование тоже становится свернутым и драму сменяет молчание. Чтобы уловить это стремление к умеренности и краткости, достаточно вспомнить о сценах обольщения. Аналогичным образом в своих путевых записках он избегает описаний каких-либо счастливых минут. Назвать их означало бы разрушить их.

Обобщая смысл двух этих ранних воспоминаний и пытаясь описать гипотетические цели его поведения, можно сказать, что Стендалем движут:

1) желание развить силу чувства, пытаясь понять его;

2) притягательность риска, которого требует любовь;

3) решение доставить удовольствие «немногим счастливцам», которых он любит, кто думает и чувствует, как он, и кому он посвящает свою работу.

Вторая группа ранних воспоминаний сложнее для анализа, поскольку здесь больше людей и, следовательно, больше взаимодействий.

Стендаль вспоминает Анри Бейля в возрасте четырех лет. Сцены содержат в себе конфронтации — и именно этот конфронтационный стиль навсегда станет отличительным знаком Стендаля как человека и писателя.

В первой сцене он вызывает скандал: вместо того чтобы поцеловать свою двадцатипятилетнюю кузину, богато оснащенную как фигурой, так и косметикой, он кусает ее, как кусал бы сочное яблоко.

"Мое первое воспоминание — о том, как я укусил в щеку или в висок мою двоюродную сестру... Я и сейчас вижу ее... лет двадцати пяти, довольно пухленькая и сильно нарумяненная. Очевидно, именно эти румяна привлекли меня, ее щека была как раз на уровне моего роста. "Поцелуй меня, Анри", — говорит она. Я не захотел, она рассердилась, и я сильно укусил ее. Я все еще вижу перед глазами эту сцену, но, возможно, потому, что они тогда устроили страшный шум".

Примерно в это же время произошел и другой случай. Ребенок в окне квартиры второго этажа пытается посадить растения в маленький ящик для цветов. Он копается в нем кухонным ножом, и этот нож, конечно же, падает на довольно-таки сварливую женщину, хорошо известную среди соседей своей респектабельностью. И здесь за событием следует вполне предсказуемая реакция, на этот раз даже чуть более сильная:

"Тетушка Серафи подала все так, что, дескать, я хотел убить эту даму. Я был объявлен чудовищем".

Итак, если в первых двух воспоминаниях этот маленький мальчик был окружен любовью и желал выказать свою смелость и добрую волю, здесь мы застаем его в конфликте с авторитетом и правилами хорошего поведения и вежливости. Желание не подчиниться навязан-


.,- i «Комплекс неполноценности» и анализ ранних воспоминаний

"===г


ной норме, особенно если эта норма диктуется человеком, который ему не нравится, побуждает его находить что-то неожиданное. Гор. дость учиненным скандалом спасает его самоуважение. Чувствуя себя несколько смущенным необходимостью поцеловать свою кузину, бо-ясь выглядеть глупо и не желая принимать предписанных выражений любви, он решает не поцеловать ее, а укусить.

С другой стороны, во втором воспоминании именно в тот момент когда ему кажется, что он вносит вклад в благополучие семьи, налаживая что-то в цветочных ящиках, нож выпадает из его рук как раз туда, где проходила эта достойная дама. Самый позорный поступок из возможных. Однако Стендаль восстанавливает свое самоуважение после того, как его обвиняют в преднамеренном проступке. Мысль о скандале и конфронтации ослабляет чувство неадекватности. На протяжении всей жизни золотым правилом Стендаля было: "Когда сомневаешься, делай противоположное тому, чего от тебя ждут".

...Можно добавить также, что всю свою жизнь Стендаль поддерживал свою репутацию денди, умного, циничного и непредсказуемого. Сам он называл причиной того, что он стал таким завсегдатаем салонов, свое ощущение, что он безобразен, застенчив и неловок» (Merler G., 1992, р. 44-47).

Стендаль все-таки несколько далек от нас. Обратимся к русским писателям — Л. Н. Толстому и Ф. М. Достоевскому. Вот одно из ранних воспоминаний Толстого.

«Перебирать все мои радостные детские воспоминания не буду и потому, что этому не будет конца, и потому, что они мне дороги и важны, а передавать их так, чтобы они показались важны посторонним, я не сумею.

Расскажу только про одно душевное состояние, которое я испытал несколько раз в раннем детстве и которое, я думаю, было важно, важнее многих и многих чувств, испытанных после. Важно оно было потому, что это состояние было первым опытом любви, не любви к кому-нибудь, а любви к любви, любви к Богу, чувство, которое я впоследствии только редко испытывал; редко, но все-таки испытывал, благодаря тому, я думаю, что след был проложен в первом детстве. Выражалось это чувство вот как: мы, в особенности я с Мишенькой и девочками, садились под стулья как можно теснее друг к другу. Стулья эти завешивали платками, загораживали подушками и говорили, что мы муравейные братья, и при этом испытывали особенную нежность друг к другу. Иногда эта нежность переходила в ласку, гладить друг друга, прижиматься друг к другу. Но это было редко. И мы сами чувствовали, что это не то, и тотчас же останавливались. Быть мура" вейными братьями, как мы называли это (вероятно, это какие-нибудь рассказы о Моравских братьях, дошедшие до нас через НиколенькинУ фанфаронову гору), значило завеситься от всех, отделиться от всех и



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   23


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница