Берковиц. Агрессия: причины, последствия и контроль


НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ И ГОРМОНЫ



страница35/37
Дата11.05.2016
Размер2.62 Mb.
1   ...   29   30   31   32   33   34   35   36   37

НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ И ГОРМОНЫ

«РОЖДЕННЫЙ ПРОБУДИТЬ АД»?

ВЛИЯНИЕ НАСЛЕДСТВЕННОСТИ НА АГРЕССИВНОСТЬ


В июле 1966 года психически не вполне нормальный молодой человек по имени Ричард Спек убил в Чикаго восемь медсестер. Ужасное преступление привлекло внимание всей страны, пресса подробно описала этот инцидент. Широкой публике стало известно, что Спек носил на руке татуировку «рожденный пробудить ад».

Первые генетические концепции: теория Ломброзо


Мы не знаем, действительно ли Ричард Спек родился с преступными наклонностями, которые неумолимо привели его к совершению этого преступления, или может быть «гены насилия», каким-то образом побудившие его к убийствам, были получены от родителей, — но я хочу задать более общий вопрос: существует ли какая-то наследственная предрасположенность к насилию?

Некоторые исследователи настаивают на том, что преступные тенденции могут передаваться генетически. Одной из самых известных была теория итальянского криминолога конца XIX века Чезаре Ломброзо (Cesare Lombroso). Находясь под влиянием дарвиновских идей, завоевывавших в тот период все большую популярность, Ломброзо считал, что существует тип людей, представляющий собой некий атавизм эволюции и обладающий биологической склонностью к антисоциальному поведению. Свою аргументацию он строил на ошибочном понятии «прирожденных преступников», обладавших отличительными примитивными чертами (покатый лоб, необычный тип лица и тому подобное). Эти черты свидетельствовали о генетически обусловленных антисоциальных тенденциях. Исследования недавних лет продемонстрировали ошибки Ломброзо, и его теория была выброшена в мусорную корзину истории1.

_________________

1 Будет справедливо признать: Ломброзо полагал, что только около трети всех преступников — врожденные преступники. Он также утверждал, что влияние неблагоприятных условий способствует росту преступности, хотя и сосредоточивал свое внимание по большей части на генетических детерминантах. См.: Wilson & Herrnstein (1985), p. 73.

К несчастью, жестокие идеи Ломброзо привели к дискредитации всех исследований возможных наследственных источников преступлений. Даже сегодня многие ученые-социологи отказываются от подобных исследований, вероятнее всего подразумевая под ними лишь современные версии доктрины Ломброзо. Тем не менее, может быть, совершенно неправильно было бы сразу отказаться от возможности передачи преступных тенденций по наследству. Традиционное понятие спонтанно генерируемого изнутри влечения к смерти и уничтожению ошибочно, но могут существовать некоторые биологические факторы, влияющие на агрессию, а генетический склад людей может повлиять на вероятность их нападения на других. Возрастающее число исследований показывает, что наследственность человека может действительно повлиять на вероятность совершения им преступления.


Современное обоснование влияния наследственности


Семья оказывает некоторое влияние. Эмпирическое исследование, относящееся ко временам Ломброзо, почти не оставляет сомнения в том, что семейное воспитание влияет на вероятность проявления преступного поведения. Как показывают английские исследования, например, около 40% процентов тех, кто имел отцов с криминальным прошлым, сами были судимы, в то время как всего у 13% осужденных отцы не были судимы (Osborn & West, 1979). Проблема состоит в том, чтобы определить, в какой пропорции сказывается влияние семьи: что передается генетически, а что усваивается с опытом.

Близнецы. Для того чтобы картина влияния наследственности на преступность и склонность к насилию была более ясной, изучались однояйцевые и двуяйцевые близнецы. Логика этого направления исследований вполне понятна: как однояйцевые, так и двуяйцевые близнецы подвергаются одному и тому же пренатальному воздействию в материнской матке и оба типа близнецов (хотя не всегда) после рождения попадают в одно и то же семейное окружение. Впрочем, в отношении генетического сходства эти два типа близнецов отличаются друг от друга. Однояйцевые близнецы идентичны генетически, так как развиваются из одного оплодотворенного яйца, и генетики называют их монозиготными; двуяйцевые же близнецы, развившиеся из двух разных яиц, называются дизиготными. В целом двуяйцевые близнецы имеют генетически не больше сходных черт, чем обычные братья и сестры. В той степени, в какой преступные склонности передаются по наследству (то есть от родителей к потомству), в такой же степени однояйцевые близнецы должны сильнее проявлять эту склонность, чем двуяйцевые.

Исследования, сравнивающие монозиготных и дизиготных близнецов, проводились уже в 20-х годах. Они последовательно продемонстрировали, что склонность к совершению преступлений действительно может быть наследственной. Возьмем уровень соответствия — степень проявления данного признака в пределах изучаемой группы. Если монозиготные близнецы проявляют 67% соответствия по данному признаку, это значит, что в двух третях этих пар оба члена пары обладают данной характеристикой. Одна из обзорных работ по исследованию взаимоотношений между наследственностью и преступностью, опубликованная между 1929 и 1940 годами, указывала средний уровень соответствия около 75% для монозиготных близнецов по сравнению с всего 24% у дизиготных близнецов. В позднейших исследованиях, применявших более точные методы определения однояйцевости и разнояйцевости близнецов, были получены степени соответствия в 48 и 20 %. Независимо от точности степени соответствия явно прослеживается влияние наследственности на склонность к совершению преступлений (Osborn & West, 1979).


Датские исследования генетических факторов


Еще яснее влияние наследственности было обнаружено в исследованиях, проводимых датскими учеными. Эта страна предоставляет превосходную базу для изучения преступности, так как у профессионалов есть возможность изучать полную информацию о преступниках. Воспользовавшись доступностью этой информации, Карл Христиансен из университета в Копенгагене отобрал почти 800 пар датчан из группы приблизительно в 3900 близнецов, родившихся в один промежуток времени. В каждой выбранной паре по крайней мере один близнец подвергался судимости. Затем ученый проследил, имел ли судимость второй близнец в каждой паре, и просчитал уровень соответствия для однояйцевых и двуяйцевых близнецов. В этой выборке, отметил Христиансен, оба типа близнецов проявляли закономерное сходство. Еще важнее то, что соответствие было очень большим, корда учитывались склонности однояйцевых близнецов к совершению преступлений, связанных с нападением на человека. Это соответствие было выше показателей преступлений, связанных с хищением собственности. Не отрицая влияния окружающей среды, Христиансен делал вывод о том, что «комбинированное влияние наследственности и окружения больше для преступлений, связанных с насилием, чем с хищением собственности» (Christiansen, 1974).

В изучении близнецов еще остаются проблемы, и ученые до сих пор не сделали точных заключений. По меньшей мере, эти исследования показывают «существенный компонент наследственности в преступном поведении»1 (Wilson & Herrnstein, 1985, p. 93).

_________________

1 Ученые, скептически относящиеся к результатам этих исследований, отстаивали точку зрения о том, что однояйцевые близнецы, вероятно, растут в психологически идентичной обстановке, в отличие от двуяйцевых, поскольку у других людей однояйцевые близнецы могут вызывать одинаковую реакцию. Кроме того, возможно, что однояйцевые близнецы могут иметь более близкие отношения и склонны усваивать одинаковый стиль поведения, в том числе и антисоциальные поступки. См.: Hollin (1989), р. 26.


Влияние биологических и приемных родителей.
Если бы наука была холодным умозрением, то возможно было провести грубый и безжалостный эксперимент для того, чтобы определить значение наследственности в развитии преступного сознания: только что родившихся младенцев забрать у их биологических родителей и отдать приемным, выбранным случайным образом. В таком случае исследователи имели бы возможность периодически осматривать детей по мере их взросления и, взяв поведенческие и психологические параметры, оценить влияние природных и приемных родителей. Если бы вероятность нарушения закона у детей с биологическими родителями-преступниками оказалась выше, можно было бы говорить о влиянии наследственности на вероятность нарушения закона.

Понятно, что такой эксперимент никогда не будет проводиться в обществе, поддерживающем гуманные ценности, однако можно получить приблизительные данные из исследований, сравнивающих преступность приемных детей и преступность приемных и биологических родителей. В этом направлении проводился ряд исследований1.

___________________

1 Сочувственное отношение к такого рода исследованиям можно найти в: Wilson & Herrnstein (1985), p. 95-100, и особенно в: Mednick & Christiansen (1977), но я опишу лишь одну из лучших работ, сделанную на примере достаточно большой группы приемных детей. Подробное резюме этого исследования можно найти в: Mednick, Gabrielli, & Hutchings (1987).

На основе обширной информации о гражданах, имеющейся в Дании, группа ученых во главе с Сарноффом Медником исследовала уголовные дела 14 400 мужчин — датчан, усыновленных в детстве и ничего не знавших о своих настоящих родителях. Так как ученые располагали полной информацией, они имели возможность найти сведения о приемных и биологических родителях этих людей. Также они знали, сколько раз отдельный человек подвергался судимости или был осужден за нарушение закона.

Неудивительно, что криминальные наклонности приемных родителей влияли на вероятность совершения преступлений детьми, которых они усыновили. Однако влияние этого рода было относительно ничтожным — гораздо слабее, чем влияние биологических родителей. Когда ни биологические, ни приемные родители не подвергались суду, то только 13,5% детей были признаны в совершении преступлений. Уровень преступности возрастал лишь до 15% в случае, когда приемные родители были осуждены, а биологические родители — нет. И наоборот, около 20% мужчин, имевших лояльных приемных родителей, но хотя бы одного биологического родителя-преступника, сами были преступниками. Шансы совершения преступления резко возрастали, когда обе семьи — приемная и биологическая — представляли антисоциальную группу, арестовывались и были осуждены.

Чтобы найти еще доказательства наследственного влияния на преступность, исследователи выбрали мужчин, не испытывавших антисоциального влияния родителей во время взросления (так как их приемные отцы и матери не были осуждены). В этой выборке вероятность совершения преступлений теми, чьи биологические родители часто нарушали закон (имели три и больше судимостей), в три раза превышала вероятность совершения преступлений детьми лояльных биологических родителей.

Это не значит, что мужчины, имевшие «плохую наследственность», были обречены на жизнь преступников. Целых 75% людей, рожденных особо опасными преступниками, не имели судимости. При этом сыновья биологических родителей-преступников, сами ставшие хроническими нарушителями закона, были, по-видимому, «порчеными яблоками». Хотя они составляли всего 1% процент от числа всех приемных детей биологических родителей-преступников, на этот один процент приходилась почти треть уголовных дел в группе людей с лояльными приемными родителями. Здесь, вероятно, можно говорить о том, что генетический фактор оказывает незначительное влияние на общее число преступлений, но он серьезно воздействует на поведение антисоциального сектора общества в целом.

Описывая данные исследований, я ссылался на все типы преступлений. В контексте данной книги уместен вопрос: насколько часто биологические родители-преступники передают по наследству тенденцию к преступлениям, связанным с насилием, по сравнению с тенденциями к другим видам преступлений. Рис. 12-1 дает детальный анализ силы влияния наследственности в зависимости от характера преступлений, совершенных детьми. Приводится пример мужчин, чьи приемные родители не нарушали закон. Диаграмма показывает, что преступность природных родителей больше связана с вероятностью преступлений в отношении собственности, чем с шансами совершить насилие, однако представляется, что существует некоторая взаимосвязь между наследственностью и обоими типами антисоциального поведения1.

__________________

1 Я должен признать, что взаимосвязь между преступностью биологических родителей и преступностью их потомства статистически оправдана для преступлений, связанных с хищением собственности, а не с насилием. Медник сделал вывод, что можно доказать лишь наследственную склонность к воровству. Однако изыскания Христиансена, так же как и другие сведения, полученные группой Медника, наводят на мысль, что, вероятно, в небольшом секторе населения существует наследственная предрасположенность к совершению насилия. В более позднем подробном анализе результатов датских исследований Моффитт (Moffitt, 1987) обнаружил, что психиатрические истории болезней биологических родителей влияли на вероятность совершения насилия детьми. Унаследованная склонность в этих крайних проявлениях, может быть, всего лишь потенциал, не обязательно проявляющийся в реальном поведении, если только влияние окружающей среды не усилит или не активизирует его.

Данные, полученные Христиансеном в его исследовании однояйцевых и двуяйцевых близнецов, также наводят на мысль о том, что склонность к совершению насильственных преступлений может передаваться по наследству.



Обобщенные результаты датских исследований показывают, что некоторые мужчины наследуют склонность к антисоциальным поступкам и даже тенденцию к совершению насилия. Данные также свидетельствуют о том, что преступность биологических родителей не всегда ведет к криминальному поведению их потомства. Только малая часть приемных детей от биологических родителей-преступников превращаются в нарушителей закона, даже если их приемные родители тоже совершали преступления. Вероятно, когда сыновья получают от своих антисоциальных матерей и/или отцов «плохие гены», в большинстве случаев (хотя, может быть, и не во всех) генетическая предрасположенность поддерживается воспитанием и окружающей средой. Важно подчеркнуть, что генетическая наследственность создает лишь потенциал для развития криминальных тенденций. Этот потенциал реализуется только в соответствующих условиях воспитания и влияния окружения.

#image 1111011034250 center m#

Рис. 12-1. Взаимоотношения между преступностью биологических родителей и судимостью детей. Процентное соотношение детей, осужденных за преступления, связанные с собственностью или с насилием, сравнивается с количеством аналогичных преступлений их биологических родителей. В данной выборке никто из приемных родителей не имеет судимости.

ПОЛОВЫЕ РАЗЛИЧИЯ В АГРЕССИИ


Различия в проявлении агрессии у представителей обоих полов стали предметом дискуссий последних лет. Многие читатели, пожалуй, удивятся, если узнают, что по этой теме существуют разногласия. На первый взгляд кажется очевидным, что мужчины более склонны к яростным нападениям, чем женщины. Несмотря на это, многие психологи считают, что различие это не столь очевидно, а порой и совсем незаметно (см., например: Frodi, Macalay & Thome, 1977). Рассмотрим исследования этих различий и попробуем определить роль половых гормонов в стимуляции агрессии.

Некоторые результаты исследований


Исследования животных. Результаты исследования животных почти не вызывают разногласий. У подавляющего числа видов — от мышей до антропоидов — самцы проявляют больше склонности к агрессии, чем самки. В определенных условиях, разумеется, женские особи тоже ведут себя агрессивно, особенно когда защищаются от хищников. В этом случае никаких половых различий не наблюдается. Все же мужские особи больше женских склонны к драке и нападению (см.: Moyer, 1976; Archer, 1988).

Различия мужчин и женщин в совершении насильственных преступлений. А как ведут себя люди? Биологические сдерживающие механизмы оказывают на поведение людей гораздо меньшее влияние, чем на поведение животных. Одинакова ли вероятность проявления агрессии у мужчин и женщин? На этот вопрос можно ответить, сравнив, например, уровень преступлений, особенно связанных с насилием, совершенных мужчинами и женщинами. Эта статистика поучительна и в то же время провокационна. Как и можно было ожидать, большинство арестованных за нарушение закона людей — мужчины, и кажется, что эта закономерность наблюдается во всем мире (Wilson & Herrnstein, 1985, p. 104-107). Более того, когда арестовываются женщины, чаще всего их обвиняют в преступлениях, связанных с собственностью (таких, например, как воровство, подлог, хищение и мошенничество), а не в нападении на других людей (как, например, убийство или вооруженное нападение). По отчету ФБР за 1981 год, женщины арестовывались всего за 13% насильственных преступлений и вооруженных нападений и за 29% преступлений, связанных с воровством (Департамент судебной статистики, 1983).

Мой интерес к различиям полов простирается, однако, за пределы уровня преступности. Я намереваюсь выяснить, обязаны ли эти различия только культурным и историческим влияниям или они в значительной степени еще и отражают биологические различия полов. Изменение уровня насильственных преступлений, совершенных мужчинами и женщинами за последние несколько десятилетий, может предоставить нам некоторую информацию. Социальные дефиниции образцового мужского и женского поведения начиная с 60-х годов драматически изменились во всех сферах жизни. Женщины теперь самоутверждаются такими методами, которые прежде считались неприличными. Пожалуй, можно было бы говорить о том, что в случае увеличения пропорции насильственных преступлений, совершенных женщинами, это увеличение свидетельствовало бы о социальных изменениях в концепции надлежащего женского поведения. Такое увеличение свидетельствовало бы о подавляющем влиянии социальных стандартов по сравнению с биологическими различиями полов.

Тем не менее нет достаточно веских доказательств того, что разрыв уровня женской и мужской преступности сокращается. В последние годы произошло некоторое стирание различий между полами, но это относится только к преступлениям, не слишком «мужественным» по своей природе. Рассмотрим воровство, преступление, часто совершаемое женщинами. В период накануне Второй мировой войны всего 8% арестованных за этот вид преступлений были женщины, а в конце 70-х годов женщины составляли почти треть всех арестованных. С другой стороны, за убийство — исторически «мужественный» тип поведения — показатель арестованных женщин за тот же период вырос от 10 до 14 %.

Статистика по количеству арестов за отдельную категорию преступлений, сделанная на примере 100 ООО людей, показывает почти ту же модель. В 1970-х годах уровень мужской преступности, связанной с собственностью, возрос на 20%, в то время как рост женской преступности за то же десятилетие составил 35%. Наоборот, уровень насильственных преступлений, совершенных женщинами, показал почти то же процентное увеличение, что и уровень мужской преступности этого вида (от 30 до 35%) (Статистика взята из: Wilson & Herrnstein, 1985, p. 109-111; Bureau of Justice Statistics, 1983, p. 35).

В целом статистика преступности не подтверждает предположения о том, что различия уровня насильственной преступности мужчин и женщин обусловлены приверженностью женщин традиционно неагрессивной роли. Может быть, еще рано делать однозначный вывод по этой теме.

Другие формы агрессивного поведения. Обладают ли мужчины большей склонностью к агрессии, чем женщины, если мы говорим о других, более слабых формах агрессии? Кажется, что ответ должен быть положительным, но что касается обоснования этого мнения, тут существуют разногласия.

В известном обзоре исследований детского поведения, сделанном Элеонор Маккоби и Кэрол Жаклин (Maccoby & Jacklin, 1974), отмечалось, что предполагаемая разница в агрессивности полов постоянно обнаруживалась во всех научных работах, начиная но меньшей мере с 30-х годов. За небольшим исключением, в полевых исследованиях, а также в лабораторных экспериментах, в которых использовались различные параметры, во всех случаях мальчики проявляли типично более сильную агрессивность, чем девочки. Более того, это различие существует во всех социальных слоях и наблюдается во многих культурах.

Я приведу пример только двух исследований, на которые ссылаются Маккоби и Жаклин. В одном из них под руководством Вайтинга и Поупа (Whiting & Pope) были проведены наблюдения за поведением детей из семи различных культур. Хотя мальчики из данных групп редко лезли в драку, в каждой из этих культур мальчики больше девочек были склонны оскорблять сверстников и чаще давали сдачи, если их начинали бить. Второе исследование было выполнено Омарком (Omark). Исследователи Омарк и Идельман (Edelman) наблюдали за поведением детей на школьных площадках в США, Швейцарии и Эфиопии. Они определили агрессию как толчок или удар другого человека и отсутствие улыбки на лице. Исследователи обнаружили, что во всех трех обществах мальчики чаще проявляли этот тип поведения, чем девочки1.

_________________



1 Мальчики не оказываются агрессивнее девочек лишь сравнительно в небольшом количестве работ, на которые ссылаются Маккоби и Жаклин (1974).

Чтобы свести воедино всю информацию, Маккоби и Жаклин провели тщательный статистический анализ результатов наблюдений за детской агрессией, основывавшихся на 31 выборке. Все дети были в возрасте младше 6 лет, социальный статус их родителей широко варьировался. Результаты снова продемонстрировали типично более ярко выраженную агрессивность мальчиков. Один аспект данного анализа стоит отметить особо. Вопреки предположениям некоторых психологов о том, что различия в мужской и женской агрессивности ограничиваются физической атакой и что девочки чаще мальчиков словесно оскорбляют сверстников, Маккоби и Жаклин обнаружили, что половые различия явно прослеживались как в вербальной, так и в физической агрессии во всех проанализированных ими работах (Maccoby & Jacklin, 1980).

Вышеупомянутые работы касались поведения маленьких детей. А что же взрослые? Элис Игли и Валери Стеффен полагали, что различия, наблюдаемые у малышей, становятся меньше у взрослых (Eagly & Steffen, 1986)2.

___________________



2 В числе аргументов в пользу того, что различия в агрессивности становятся у взрослых менее заметны, было заключение, сделанное Frodi, Macalay & Thome (1977) на основе лабораторного эксперимента с девушками и юношами, учащимися колледжей. Молодые люди показали относительно мало различий в степени агрессивности.

Игли и Стеффен провели статистический анализ половых различий, найденных ими во время 63 полевых и лабораторных исследований. Они работали с молодежью — студентами колледжа и людьми более старшего возраста. Измерялись поведенческие параметры агрессии (без использования проективного теста или воображаемой агрессии, make-up agression). Игли и Стеффен особо выделили некоторые результаты своей работы. Во-первых, хотя мужчины в среднем были несколько агрессивнее женщин, различие не проявлялось последовательно во всех исследованиях, оно в целом оказывалось незначительнее половых различий, полученных при изучении других типов социального поведения, таких, например, как помощь и невербальные действия. Во-вторых, тенденция к большей агрессивности у мужчин была очевидна, когда им предоставлялась возможность причинить своим объектам физическую боль (например, когда они применяли электрошок). Здесь Игли и Стеффен отмечали, что при исследовании реакции испытуемых на их собственное поведение женщины явно выражали более сильное чувство вины и тревоги. Они также проявляли больше эмпатической тревоги о вреде, который они могли нанести жертве.



Почему мужчины и женщины проявляют агрессивность по-разному? Мужественность и женственность. Мало кто из исследователей оспаривает суммированные выше данные, однако есть некоторое противоречие в трактовке половых отличий агрессивности. Очень многие социологи, в том числе Игли и Стеффен, полагают, что различия обусловлены прежде всего социальными ролями, которые традиционно отводятся мужчинам и женщинам. Вспомним, например, то, как современное западное общество учит детей, что драться подобает скорее мужчинам, а не женщинам. Популярная литература и масс-медиа постоянно показывают дерущихся мужчин, но не женщин. Родители покупают игрушечные пистолеты для сыновей и кукол дочерям. Родители охотно поощряют и вознаграждают агрессивное поведение у мальчиков, а у девочек — нет. Опять и опять, прямо или косвенно, мальчики осознают, что мужчины — агрессивны, а женщины — нет, что для мальчиков и мужчин нормально — нападать, отстаивая свои права и наказывая обидчика, однако девочки и женщины не должны вести себя таким образом. Неудивительно, что, поскольку агрессивность поощрялась у мужчин по мере взросления, они чаще выступают сторонниками силы и агрессии во многих жизненных ситуациях, включая контролирование общества, применение закона и даже межличностные взаимоотношения (см.: Eagly & Steffen, 1986, p. 310-311).

Кроме того, женщины менее склонны одобрять применение агрессии для решения проблем, женщины более чутко реагируют на возможные последствия своего агрессивного поведения как для самих себя, так и в отношении других людей. Игли и Стеффен полагают, что когда женщина собирается ударить того, кто ее оскорбил, то обычно быстрее, чем мужчина, представляет себе возможные последствия: что жертва может незаслуженно пострадать, прочные отношения рухнуть, может испортиться ее репутация и так далее. Так как женщины яснее представляют себе негативный результат своих поступков, вероятно, можно предположить, что они будут вести себя сдержаннее.



Не только понимание тендерных ролей. Только ли культура является причиной повышенной мужской агрессивности? Следуя за рассуждениями Маккоби и Жаклин, нужно сказать, что биология также вносит свою лепту в различия агрессивности полов. Маккоби и Жаклин выделили четыре положения, подтверждающих их мнение:

  • Мужчины агрессивнее женщин во всех обществах, сведениями о которых мы располагаем.

  • Гендерные различия обнаруживаются с первых лет жизни человека, когда еще нет никаких оснований говорить о социальных прессах, «формирующих» различные проявления агрессии у обоих полов.

  • Сходные гендерные различия обнаруживаются у людей и человекообразных приматов.

  • Агрессия взаимосвязана с уровнем половых гормонов (Maccoby & JScklin, 1974, р. 242-243).

ВЛИЯНИЕ ГОРМОНОВ


Обратимся к последнему пункту в списке Маккоби—Жаклин: роли половых гормонов в агрессивном поведении. Очевидно, что половые гормоны могут влиять на агрессивность животного. Стоит только посмотреть, что происходит, когда животное кастрируют. Дикий жеребец превращается в послушного коня, дикий бык становится медлительным волом, шаловливая собака — степенным домашним любимцем. Может существовать и обратное воздействие. Когда кастрированному животному-самцу вводят инъекцию тестостерона, его агрессивность снова возрастает (классическое исследование на эту тему провела Элизабет Бимен, Beeman, 1947).

Может быть, и человеческая агрессия, так же как и агрессия животных, зависит от мужских половых гормонов?


Воздействие мужских гормонов


Хотя данная книга не ставит целью дать детальный обзор исследований влияния половых гормонов, все же некоторые замечания будут полезны. Действительно, есть несколько мужских и женских гормонов, однако для изучения агрессии наибольшее значение имеет тестостерон — гормон, вырабатывающийся в мужских яичках, который стимулирует развитие вторичных мужских признаков, проявляющихся в период половозрелости. Влияние тестостерона не ограничивается только данным периодом жизни. Исследователи, проводившие работу в этой области, говорят нам, что гормоны влияют на человеческое поведение двояко: 1) способствуют определенному развитию мозга, которое обусловливает более вероятное реагирование; 2) активизируют физиологические механизмы, способствующие определенным паттернам поведения (Rubin, 1987).

Важно разделить эти два вида влияния. Рассмотрим некоторые данные.



Регуляция деятельности мозга. У человеческих существ, как и у других видов животных, пол отдельного индивидуума не определяется сразу же при зачатии. Растущий утробный плод обычно склоняется то к одному, то к другому направлению, но на его развитие влияет концентрация мужских и женских гормонов, циркулирующих в нем. Относительно высокая концентрация тестостерона может подтолкнуть его в маскулинном направлении, а у некоторых видов животных (например, грызунов) маскулинизация происходит в матке и сразу после рождения. Когда бы маскулинность ни стимулировалась, до или после рождения, отдельная особь сразу развивает мужские физические характеристики и временами стремится действовать «в мужской манере». Роберт Гой и его помощники продемонстрировали это воздействие, когда вводили тестостерон беременным обезьянам, таким образом сообщив плоду довольно высокое содержание мужских гормонов. После рождения, когда детеныши подросли, женские особи не только имели мужеподобные гениталии, но играли так же, как самцы, и участвовали в беспорядочных драках, а не в характерной для молодых самок деятельности (Young, Goy & Phoenix, 1964. Также см.: Goy, 1970).

Сходные результаты были получены и у людей. Эрхарт (Erhardt) и Бейкер (Baker) изучали маленьких девочек, которые до рождения получили высокую дозу мужских гормонов, так как их надпочечные железы плохо функционировали. Несмотря на то что мужеподобные гениталии были у них удалены хирургическим путем, обнаружилось, что эти девочки играли в маскулинные игры и чаще дрались, чем их сестры (см.: Money & Erhardt, 1972. Указанные здесь эксперименты суммируются в: Maccoby & Jacklin, 1974, р. 243; Meyer, Bahlburg & Ehrhardt, 1982). Высокий уровень мужских гормонов до рождения, по-видимому, стимулировал у них в детстве мужские паттерны поведения.

Вопрос все-таки состоит в том, на какой тип поведения оказывают влияние мужские гормоны. Справедливо ли утверждать, что тестостерон Непосредственно вызывает агрессию (в частности, каким-то образом увеличивая вероятность того, что человек будет реагировать на провокацию агрессивно, а не пытаться разрешить спор более мирным путем)? Или это косвенное по своему характеру воздействие (скажем, тестостерон заставляет человека стремиться доминировать и соревноваться, так что он часто вступает в конфликт с другими людьми?). Наши знания не дают возможности разрешить эту альтернативу, однако имеющиеся данные дают основания утверждать, что мужские гормоны могут более или менее непосредственно влиять на вероятность агрессивного поведения.

Некоторые данные о непосредственном влиянии гормонов получены в результате исследования пренатального воздействия прогестина (progestin), синтетического гормона, который иногда дают беременным женщинам, чтобы снизить вероятность выкидыша. Результаты уже имеющихся исследований показывают, что прогестин оказывает на плод эффект маскулинизации. Руководствуясь этими данными, Джун Рейниш (Reinisch) решила выяснить, повысил ли этот гормон агрессивность у детей, которые получали его, находясь в утробе матери. Для этого она провела психологическое тестирование, оценивающее агрессивные наклонности 25 маленьких детей (17 девочек и 8 мальчиков), матери которых принимали прогестин в период беременности. Братья и сестры этих двадцати пяти детей тоже прошли тестирование.

Во время тестирования ребенка просили показать, как он отреагирует на шесть различных конфликтных ситуаций, таких, например, как ссора во время игры. Когда Рейниш сравнила ответы детей с ответами их братьев и сестер, не получавших гормон, она обнаружила, что как пол, так и прогестин влияли на реакцию детей в конфликтной ситуации. Результаты суммированы на рис. 12-2. Более высокий показатель у физической, а не у вербальной агрессии. В целом, как вы легко можете видеть, мальчики чаще девочек отдают предпочтение физически агрессивной реакции. Внутри групп того и другого пола дети, подвергшиеся в утробе воздействию синтетического гормона, чаще выбирают физическую агрессию, чем их братья и сестры, развивавшиеся в нормальной среде. Очевидно, прогестин так повлиял на развитие их мозга до рождения, что в период взросления они стали проявлять больше склонности к физической агрессии1.

_______________



1 В связи с такого рода пренатальным влиянием интересно отметить, что дети, подвергавшиеся до рождения воздействию МРА, химического вещества, подавляющего выработку мужских гормонов (это вещество также иногда прописывают беременным женщинам), были относительно неагрессивны во взаимоотношениях с матерями. См.: Meyer-Bahlburg & Ehrhardt (1981).


Возможность активизирующего влияния.
Несмотря на то что влияние мужских гормонов на регулирование деятельности мозга кажется очевидным, остается неясным, возбуждают ли мужские гормоны агрессию или нет. По этическим соображениям нет возможности предоставить однозначные доказательства подобного влияния, так как эксперимент, потребовавшийся бы для их получения, провести нельзя.

#image 1111011034200 center m#

Рис. 12-2. Рисунок показывает шкалу агрессивности детей. Исследование Рейниш. Шкала выявляет частоту выбора физически агрессивного действия в ответ на описанную ситуацию конфликта. Максимальный показатель 18 — в том случае, если испытуемый выбирал физическую агрессию во всех конфликтных ситуациях.

Большинство работ, в которых изучалась вероятность активизирующего воздействия мужских гормонов на агрессивность, следовало одной логике. Как правило, исследователи задавались вопросом, наблюдалось ли в крови у мужчин с повышенной агрессивностью повышенное содержание тестостерона. Так, Дэн Ольвеус провел сложный статистический анализ. Для эксперимента он взял группу нормальных юношей из Стокгольма (Швеция). Ольвеус обнаружил, что физическое и вербальное агрессивное реагирование на фрустрацию или угрозу было связано с уровнем тестостерона в крови испытуемых. (Интересно отметить, что уровень тестостерона никак не коррелировал с нестимулированной агрессией) (Olweus, 1986). Точно так же исследование молодых заключенных, осужденных в юности за насильственные преступления, выявило наличие в их крови содержание тестостерона, в среднем повышенное по сравнению с их менее агрессивными соседями-заключенными (Kreuz & Rose, 1972; Rubin, 1987).

Обширное исследование почти 4500 мужчин — американцев, ветеранов войны — развивает то же направление. Американский центр контроля заболеваний (ЦКЗ) собрал подробную информацию об этих мужчинах — медицинского психологического и физиологического характера. Информация предназначалась для исследования того, как повлияло на них участие в войне во Вьетнаме. Джеймс Даббс и Робин Моррис из государственного университета Джорджии (Атланта) воспользовались этими данными для определения влияния уровня тестостерона на антисоциальное поведение. Психологи действительно обнаружили, что подобная связь существует, но в то же время на связь между уровнем гормонов и антисоциальное поведение влиял социально-экономический статус этой группы мужчин. Среди ветеранов, уровень доходов и образования которых был ниже среднего, вероятность проявления антисоциального поведения увеличивалась в два раза у мужчин с самым высоким содержанием тестостерона, чем у ветеранов с «нормальным» уровнем гормонов. Это различие поведения групп мужчин с повышенным содержанием и нормальным содержанием тестостерона не наблюдалось у ветеранов с уровнем доходов и образования выше среднего.

Исследователи вполне правдоподобно объясняют результаты своей работы. Все мужчины с высоким уровнем тестостерона, вероятно, весьма склонны к агрессивности и антисоциальному типу поведения, независимо от их социально-экономического статуса. Тем не менее мужчины из более образованной и благополучной среды, вероятно, сильнее сдерживают антисоциальные наклонности и поэтому, скорее всего, ограничивают свое поведение, тем самым ослабляя гормональное влияние1 (Dabbs & Morris, 1990).

________________



1 Группа с высоким содержанием тестостерона составила верхние 10% распределения, в то время как «нормальные» — остальные 90%. Антисоциальные действия подразумевали оскорбления партнеров в браке, других близких людей, совершение актов насилия, проблемы на работе, нарушения при вождении транспорта. Все эти действия совершались ими после 18 лет.

Эти данные весьма важны и интересны, однако заключения, сделанные на их основе, представляются неясными. Например, неизвестно, в какой период тестостерон оказывает свое влияние. Обладали ли мужчины с повышенным уровнем тестостерона в юности или в более позднем возрасте такой же концентрацией данного гормона в период пренатального развития их нервной системы? Если это так, то развитие их мозга могло обусловливать агрессивное реагирование на ситуации, провоцирующие агрессию.



Влияние кастрации на насильственные преступления. Единственный способ определить, обладают или нет мужские гормоны активизирующим эффектом независимо от пренатального влияния, регулирующего деятельность мозга, — это провести эксперимент, в котором концентрация тестостерона была бы намеренно снижена. Подобное исследование, очевидно, было бы неэтичным, но все-таки приблизительные данные были получены. В некоторых европейских странах, включая Германию, Швейцарию и Данию, мужчины, осужденные за определенные жестокие преступления, в том числе сексуальное насилие, добровольно соглашаются на кастрацию, чтобы сократить срок пребывания в тюрьме. Исследователи изучили образ жизни и представления этих мужчин после их выхода из тюрьмы с целью определить, изменилась психика после кастрации или нет.

По результатам их работ (Rubin, 1987), искусственное снижение уровня мужских гормонов действительно ведет к меньшей направленности на сексуальные действия и образ мыслей и даже снижает вероятность сексуального насилия. Однако нет данных о том, чтобы кастрация снижала уровень несексуальной агрессивности.


Заключение


Представляется, что организация женской и мужской центральной нервной системы имеет отличия, отчасти за счет влияния сексуальных гормонов на развитие мозга. Вследствие этой биологически детерминированной дифференциаций и культурных влияний, определяющих тип поведения, подходящий для мужчин и женщин, мужчины чаще женщин реагируют на провокацию или угрозу прямой агрессией. Даже если мужские гормоны оказывают непосредственное влияние на агрессию, даже если они таким образом способствуют нападению, это не означает, что эти гормоны и есть источник таинственного «инстинктивного агрессивного драйва», постулированного Фрейдом и Лоренцом. Гормоны не «выталкивают» агрессию наружу. Скорее, как отмечалось у ряда авторов, гормоны каким-то образом влияют на агрессивность реакции. В противоположность утверждениям ортодоксальной теории инстинкта, агрессия, по крайней мере эмоциональная (или враждебная), является реакцией на событие в окружающей среде.

АЛКОГОЛЬ И АГРЕССИЯ


Кассио: ...О ты, невидимый дух вина, у тебя нет собственного имени,— мы назовем тебя дьяволом!
...О боже, зачем люди пускают в свои уста врага, который похищает их разум? Почему мы среди наслаждений, удовольствий, разгула и рукоплесканий превращаемся в животных!


У. Шекспир, «Отелло». Акт 2, сцена 3. Пер. А. Радловой

Последняя тема моего краткого обзора влияния биологических факторов на агрессию — это воздействие алкоголя. Уже давно известно, что поступки людей могут сильно меняться после употребления спиртных напитков, что алкоголь может, по выражению Шекспира, «похитить их разум» и, пожалуй, даже «превратить в животных».

Статистика преступлений выявляет четкую взаимосвязь алкоголя и насилия. Например, в работах по изучению взаимосвязи опьянения и убийств людей алкоголь играл роль в половине или двух третях всех убийств, зафиксированных полицией США за последние годы. Спиртные напитки также влияют на разного рода антисоциальное поведение, в том числе и на насилие в семье. По этой теме в главе 8 отмечалось, что мужчины, часто потребляющие спиртное, в особенности сильно пьющие, больше склонны бить своих жен, чем мужчины, которые пьют реже или вообще воздерживаются от употребления алкоголя. Более того, это исследование также обнаружило, что мужчины, нападающие на жен, в одном из четырех случаев пили перед тем, как нанести оскорбление жене1.

_______________



1 Bushman & Cooper (1990) цитируют труд McDonald (1961), анализирующий исследования в этой области. В нем указывается, что «соотношение убийц, употреблявших спиртные напитки перед совершением преступления, колеблется от 0,19 до 0,83, со средним значением в 0,54». Steele & Josephs (1990) ссылаются на доклад национальной комиссии о причинах и способах предотвращения насилия, утверждавшей, что употребление алкоголя наблюдалось при совершении 65% убийств. В подробном отчете исследований Pernanen (1981) показывает, что либо нападающий, либо жертва или и тот и другой употребляли алкоголь в половине всех официально зарегистрированных преступлений. Точно так же в исчерпывающем обзоре, сделанном Murdoch и другими (1990), отмечалось, что употребление алкоголя встречается гораздо чаще при совершении преступлений, связанных с насилием, чем при других видах преступлений. В главе исследований Kantor & Straus, в Straus & Gelles (1990), прослеживалась взаимосвязь потребления спиртного и применение насилия в семье. Данная глава также дает обзор социологических исследований агрессивных эффектов от потребления алкоголя, в том числе насилия в семье, приведены несколько ярких примеров социологического анализа эффекта алкоголя.

Проблемы воздействия алкоголя


В целом понятно, что потребление алкоголя увеличивает вероятность агрессии. Но относительно характера этого влияния существуют серьезные нерешенные проблемы. В частности, исключения. Даже учитывая тот факт, что, по данным «Национального исследования насилия в семье» (National Family Violence Survey), сильно пьющие мужья особенно часто оскорбляли жен, исследователи вместе с тем подчеркивали, что «около 80 процентов мужчин как из сильно пьющей, как и из редко употребляющей алкоголь группы ни разу в течение года исследования не ударили своих жен». Употребление алкоголя необязательно ведет к насилию. Спиртное, отмечают исследователи, «вовсе не обязательная или достаточная причина для нанесения оскорбления жене» (Kantor & Straus, в: Straus & Gelles, 1990, p. 216).

Также сильное опьянение агрессора не всегда приводит к убийству жертвы. Воздействие алкоголя кажется непоследовательным и в других случаях. Иногда опьянение способствует агрессивному поведению, а порой вызывает проявление альтруизма. Оно может усилить тревогу и чувствительность, а может также снять напряжение и успокоить.

Каким образом можно найти объяснение очевидно противоречивому воздействию алкоголя?

Теории влияния алкоголя. Неудивительно, что при том значении, которое в жизни человеческого общества в течение столетий имели вино, виски и другие алкогольные напитки, ученые-социологи предложили множество теорий, объясняющих воздействие алкоголя на чувства и поступки людей. Я ограничусь в своем рассуждении влиянием алкоголя на агрессию и представлю лишь краткий обзор главных тем описываемых мной исследований.

Современные теории едва ли предполагают, что потребление алкоголя создает биохимическое стимулирование агрессии. Вино само по себе не «превращает в животных». По-видимому, имеют место и другие факторы.

Совершенно очевидно, что пьющий человек не будет проявлять агрессии, если не окажется каким-то образом спровоцирован. В «Отелло» Кассио становится агрессивным не только из-за того, что выпил несколько бокалов вина, а потому, что кто-то помешал ему делать то, что он хочет. Обычно такую последовательность событий объясняют тем, что алкоголь притупляет механизмы торможения, ослабляя деятельность определенных центров мозга. В результате человек делается предрасположен к поведению, неодобряемому обществом. Кассио просто не сдержал импульса к ярости, вызванного персонажем, фрустрировавшим его1.

_________________



1 Есть основательные подтверждения тому факту, что потребление алкоголя способствует агрессивной реакции уже после того, как импульс к агрессии активизируется. См., например: Taylor, Schmutte, Leonarde & Cranston (1979).

Несмотря на простоту и популярность данной теории, она не объясняет всех сложностей, о которых писали исследователи. Необходимо также учитывать социальную ситуацию. Пытаясь сделать это, различные теоретики указывали, что большинство людей ожидают определенного воздействия пива, вина и виски на свое поведение. Мы знаем, что, вероятно, можем стать более шумными и даже, пожалуй, более агрессивными. Столь же важно, что мы знаем также, что и другие ожидают подобного воздействия на наше поведение потребления спиртного. Если мы нападем на кого-то, будучи в состоянии опьянения, то знаем, что наблюдатели припишут нашу агрессию алкоголю, а не нашему характеру. Разве вам незнакома ситуация, когда человек пытается объяснить свое непорядочное поведение, ссылаясь на алкоголь? Он говорит, что это не он себя вел недостойно, а что виновата во всем выпитая им жидкость. Аргумент «социального ожидания» подразумевает, что многие алкоголики используют этот вид алиби и полагают, что в пьяном виде могут позволить себе агрессию, а потом порицать спиртное и, таким образом, избежать ответственности за возможно причиненный ими вред. Они менее сдержанны, потому что уверены, что у них есть оправдание, а вовсе не из-за того, что алкоголь непосредственно влияет на их мозг и мыслительный процесс.

Гленда Кантор и Мюррей Страус делали вывод, что такое положение может объяснить взаимосвязь между выпивкой и оскорблением жены. С точки зрения социологов, даже те мужчины, которые обычно не одобряют оскорбление женщин, считают, что выпитое ими спиртное дает социально приемлемый «антракт», во время которого позволено не следовать правилам и нормам. Такой муж со спокойной совестью ударит супругу, если она с ним спорит, потому что он может приписать свою жестокость алкоголю (Kantor & Straus, in: Straus & Gelles, 1990).

Ряд психологов, в числе которых особо отмечу Алана Марлатта и его помощников, предложили сходное объяснение того, почему спиртное зачастую способствует агрессии. Результаты лабораторного исследования, проведенного Аланом Лангом, Даниэлом Гокнером, Винсентом Адессо, и эксперимент Алана Марлатта подтвердили всю сложность изучения воздействия алкоголя. Ученые понимают, насколько важно контролировать ожидания людей. Если испытуемые знают, что употребили спиртное, на их реакцию может повлиять ожидание. Поэтому участников экспериментов не всегда информировали о том, какой напиток им дают.



В эксперименте Ланга и его помощников, когда юноши-студенты пришли в лабораторию, думая, что участвуют в исследовании воздействия алкоголя «на различные типы поведения», половине из испытуемых сказали, что их попросят выпить смесь водки и тоника. Однако некоторым мужчинам в состоянии такого «алкогольного ожидания» дали всего лишь тоник (хотя они этого не знали), они не пили спиртное, которого ждали, в то время как другие действительно получили ожидаемую ими водку. Точно так же другим студентам сказали, что они выпьют чистый тоник (это была группа «безалкогольного ожидания»), но половине из них в действительности подмешали в напиток водку. Сразу после того, как испытуемый выпивал свою порцию, он взаимодействовал с «еще одним студентом» (в действительности это был помощник экспериментатора). Этот «другой студент» оскорблял или не оскорблял испытуемого. В конце эксперимента все испытуемые имели возможность наказать «другого студента», подвергнув его электрошоку.
В данном исследовании только ожидания испытуемых в значительной степени повлияли на агрессивность по отношению к помощнику. Были ли они спровоцированы или нет, пили ли они водку или тоник, мужчины, знавшие или думавшие, что употребили алкоголь, проявляли больше карательных мер к «другому студенту», чем мужчины, верившие, что пили тоник. Вероятно, испытуемые, знавшие или убежденные, что выпили водки, полагали, что алкоголь давал им вполне законное основание вести себя отвратительно. Может быть, поэтому они считали, что можно позволить себе строго наказать другого человека (Lang, Goeckner, Adesso & Marlatt, 1975).

Я привел здесь описание этого эксперимента, чтобы продемонстрировать некоторые сложности в исследовании воздействия алкоголя и показать, что ожидания людей в некоторой степени влияют на их поведение в состоянии опьянения. Все же эти результаты — не последнее слово в исследованиях, посвященных алкоголю. За последние годы были проведены по меньшей мере два сложных статистических анализа всех опубликованных работ об эффекте алкогольного ожидания. Оба этих анализа позволили сделать вывод о том, что спиртное может влиять на социальное поведение, даже когда пьющие его не знают, какого характера напиток потребляют. Если вино и в самом деле способствовало нападению Кассио на обидчика, оно оказало такое воздействие только вследствие того, что он знал, что пил и каковы могут быть последствия1.

_____________

1 Ниll & Bond (1986) делают вывод о том, что ожидания оказывают слабое воздействие, если вообще как-то влияют, тогда как Bushman & Cooper (1990) считают, что повышенная агрессивность является результатом всего лишь сочетания психологического и фармакологического эффектов от употребления спиртного.

Все больше и больше психологов приходят к выводу о том, что алкоголь влияет на мысли людей и их поведение тем, что ослабляет ментальные процессы. Клод Стил (Steele), работающий теперь в Стэнфордском университете в Калифорнии, пожалуй, самый ярый защитник данной теории, говорит об алкогольной миопии — недостаточной или «близорукой» обработке информации. Стил и Джозефе (Josephs) обозначили это воздействие более четко: алкогольная интоксикация, настаивают они, имеет два важных эффекта:



  1. Употребление алкоголя ограничивает диапазон информативных сигналов, воспринимаемых нами в данной ситуации. Мы обращаем внимание и думаем только о наиболее очевидных и главных аспектах ситуации и пренебрегаем информацией, которая тоже могла быть важной, так как она находится «на периферии».

  2. Употребление алкоголя уменьшает нашу способность обрабатывать и извлекать смысловое содержание из получаемой информации. Другими словами, мы не принимаем во внимание полученную нами информацию и не соотносим ее с уже имеющимися знаниями и идеями.

Результаты всего этого, по мнению Стила и Джозефса, таковы:

Алкоголь делает нас [пленниками] блеклой версии реальности, в которой широта, глубина и временное измерение нашего понимания ограничиваются. Алкоголь приводит нас к тому, что мы назвали алкогольной миопией, состоянием близорукости, в котором на поведение и эмоции оказывают непропорционально сильное влияние поверхностные, непосредственные аспекты нашего опыта. В таком состоянии мы можем видеть дерево, хотя и смутно, но упускаем из виду лес1 (Steele & Josephs, 1990, p. 923).

________________



1 Стил и Джозефе указывают, что и другие теоретики, например Pernanen (1976), Taylor & Leonard (1983), интерпретируют влияние алкоголя на агрессию схожим образом.


Результаты эксперимента, выполненного Кеннетом Леонардом (Leonard), можно привести в качестве примера этой «алкогольной миопии» в действии. Мужчины-испытуемые, согласившиеся принять участие в исследовании «влияния алкоголя на перцептивно-моторные навыки», получили (каждый индивидуально) напиток, содержавший или не содержавший алкоголь. (Мужчин проинформировали о наличии или отсутствии алкоголя в их напитке.) После этого каждый испытуемый попал в ситуацию соревнования на скорость реакции. Для нашего рассуждения важно, что перед тем, как первое испытание было проведено, половине мужчин как в состоянии алкогольного опьянения, так и трезвым объяснили, что противники говорят, будто подвергнут их сильному электрошоку, если те проиграют соревнование, в то время как другой половине испытуемых было сказано, что оппоненты тоже собираются в случае неудачи подвергнуть их электрошоку, но слабому.
Независимо оттого, принимали ли испытуемые алкоголь или нет, их агрессивность в первом испытании зависела от предполагаемого первоначального намерения другого человека; те, кто считал, что противник хотел ударить их сильным электрошоком, в свою очередь определяли для него высокий уровень наказания. Однако какое бы ни было предполагаемое первоначальное влияние, всем испытуемым впоследствии было сказано, что противники в действительности собирались лишь слегка ударить их электрошоком после первого испытания. Так как эта информация была выдана позже, она была менее очевидна, чем более ранние утверждения насчет уровня электрошока, который оппоненты собирались применить. Эта последняя информация была названа «периферийными сигналами». Вопрос состоял в том, прореагируют ли испытуемые более умеренно, в соответствии с этой менее очевидной информацией.
Трезвые испытуемые действительно воспользовались этой более поздней информацией; мужчины, проявлявшие высокий уровень агрессивности при первом испытании, ответили взаимностью на мягкость партнеров и снизили интенсивность наказания, установленного для следующего испытания. Наоборот, в соответствии с анализом Стил, первоначально агрессивно настроенные испытуемые, употреблявшие алкоголь, проявляли одинаково высокую агрессивность и на втором испытании. Им, очевидно, не удалось усвоить новую информацию о реально миролюбивом настрое своих противников, или, по крайней мере, они не осознали полное значение «периферийных сигналов» и соответственно не отрегулировали свое поведение.

Может быть, это поможет объяснить, почему Кассио стал таким агрессивным после нескольких бокалов вина. Он отреагировал только на «основной сигнал» (кто-то помешал ему делать то, что он хочет), и ему не удалось увидеть менее очевидные признаки (в числе которых в его случае был мирный мотив того, кто его фрустрировал, и приказ командира, запрещающий драку).

Обзор исследований, посвященных алкоголю, показывает еще раз, что на человеческую агрессию влияют биологические и химические процессы, так же как и культурные и личностные факторы.

РЕЗЮМЕ


В этой главе я рассмотрел несколько путей влияния биологических процессов на агрессивное поведение. Я начал с анализа традиционного понятия агрессивного инстинкта, в частности использования этого понятия в психоаналитической теории Зигмунда Фрейда и в чем-то похожих формулировках, выдвинутых Конрадом Лоренцом. Несмотря на то что термин «инстинкт» чрезвычайно неточен и имеет ряд различных значений, как Фрейд, так и Лоренц считали «агрессивный инстинкт» врожденным и спонтанно генерируемым побуждением к уничтожению человека. Суммируя концепцию Фрейда и Лоренца, отмечу, что обе теории утверждают, что врожденный агрессивный драйв может перерастать в неконтролируемую вспышку насилия, если он не высвобождается в процессе социально приемлемой подменной деятельности.

Мое рассуждение выделяет мысль о том, что этой традиционной концепции не хватает эмпирического подтверждения и, кроме того, она ошибочна в некоторых важных аспектах. Так, исследователям не только не удалось найти центры «агрессивной энергии» ни в организме животного, ни в организме человека, но также, как показано в главе 1, нет достаточных доказательств того, что подменная агрессивная деятельность принесет пользу очищения (катарсис) и уменьшит последующий позыв к агрессии. Пожалуй, стоит также указать и то, что, хотя концепции Фрейда и Лоренца подразумевают наличие единственного агрессивного драйва (несмотря на тот факт, что этот унитарный импульс вызывает самые разные проявления), большое число исследователей теперь признают существование нескольких типов агрессии, имеющих различное происхождение и управляемых различными биологическими и психологическими механизмами. Во всяком случае, надо дифференцировать инструментальную и аффективную, или эмоциональную, агрессию.

Несмотря на то что я критически отношусь к традиционной концепции агрессивного инстинкта, я, конечно, не отбрасываю роль биологических процессов. Многие исследования, проводившиеся в Дании, показывают, что предрасположенность к совершению преступлений может передаваться по наследству, особенно предрасположенность к насильственным преступлениям. Люди, обладающие такой сильной наследственной склонностью, не обречены на жизнь вне закона, но в определенных условиях рискуют повести себя как преступники.

Биологические влияния можно проследить на примере различных проявлений агрессии и насилия у мужчин и женщин. Почти нет сомнения в том, что культурная среда вносит свою лепту в эти различия; я согласен с Элеонор Маккоби, что эти различия не обусловливаются одним воспитанием. Исследование показывает, что мужские особи проявляют более ярко выраженную склонность к агрессии, чем женские,— это наблюдается у всех видов приматов и во всех человеческих сообществах, сведениями о которых мы располагаем. Есть доказательства того, что мужские половые гормоны могут влиять на склонность к агрессии. Подводя итог работам, указывающим на такое влияние, я хочу отметить один путь влияния гормонов на вероятность агрессивной реакции. Кажется несомненным, что мужские половые гормоны, циркулирующие в теле до рождения (а у некоторых видов и вскоре после рождения), помогают развиваться мозгу в определенном направлении, увеличивающем вероятность агрессивной реакции на провокацию. Напротив, у нас нет никакого четкого доказательства того, что гормоны помогают активизировать импульс к агрессии, когда нервная система полностью сформировалась.

Последнее биологическое влияние, рассмотренное в этой главе, — это алкоголь. В главе 8 «Насилие в семье» и главе 9 «Убийства» указывалось, что многие опасные преступники находились в состоянии алкогольного опьянения, когда нападали на жертвы. Было распространено мнение о том, что алкоголь снимает ограничения антисоциального поведения. Конечно, эта интерпретация имеет смысл, тем не менее мне кажется особенно ценным введенное Клодом Стилом понятие «алкогольной миопии», характерной для состояния опьянения. Эта концепция утверждает, что алкоголь ограничивает диапазон информации, которую человек может воспринять и интегрировать в непосредственной ситуации, а это в свою очередь снижает способность человека перерабатывать и находить в ней точный смысл. В качестве примера описывается эксперимент, подтверждающий применимость формулировки Стила к агрессии.


Каталог: book -> common psychology
common psychology -> На подступах к психологии бытия
common psychology -> А. Н. Леонтьев Избранные психологические произведения
common psychology -> Л. Я. Гозман, Е. Б. Шестопал
common psychology -> Конрад Лоренц
common psychology -> Мотивация отклоняющегося (девиантного) поведения 12 общие представления одевиантном поведении и его причинах
common psychology -> Оглавление Категория
common psychology -> Учебное пособие Москва «Школьные технологии»
common psychology -> В психологию
common psychology -> Александр Романович Лурия Язык и сознание
common psychology -> Лекции по введению в психотерапию для врачей, психологов и учителей


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   29   30   31   32   33   34   35   36   37


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница