Центр практической психологии


Рабочее определение программ ФЖН



страница7/13
Дата15.05.2016
Размер2.89 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13

Рабочее определение программ ФЖН
LSI определяет обучающие программы «Формирование жизненных навыков» следующим образом: «Обучение жизненным навыкам - процесс обучения детей в их взаимодействии между собой и обучающими лицами для приобретения знаний, навыков и формирования поведения, которое позволит молодежи и взрослым ответственно относиться к собственной жизни, принимать правильные, «здоровые» жизненные решения, обладать высокой сопротивляемостью негативным формам давления, минимизировать вредоносные виды поведения».

В этом определении «приобретение знаний, навыков и формирование поведения» означает не только получение существенной, жизненно важной информации, но также обучение, в результате которого происходит переработка и усвоение информации. Имея такие знания, личность применяет их, мысля критически, принимая решения, устанавливая межличностные отношения, стремясь понять себя и других, ставя цели, умея договариваться с окружающими с учетом их потребностей и желаний.

Содержание и познавательная работа представляют собой только половину методологии ФЖН. В равной мере их неотъемлемой частью являются метод обучения, среда, в которой он осуществляется, и способ взаимодействия учеников. Программа не может быть названа ФЖН, если не выдерживаются условия безопасности обучения. Речь идет о спокойной, эмоционально и позитивно окрашенной атмосфере обучения, в которой новые психологические навыки изучаются, апробируются на практике и применяются в жизни, т. е. внутренне перерабатываются и проверяются во взаимодействии со сверстниками и другими значимыми лицами. Внутренняя переработка, также известная под названием критического мышления, и проверка, часто называемая практикой, являются принципиально важными условиями, содействующими формированию и закреплению определенных отношений и поведения.

Слова «ответственно относиться к собственной жизни» означают поощрение у учащихся готовности отвечать за собственные действия и поступки, понимая, что любые решения имеют те или иные последствия, а также развитие навыков максимальной саморегуляции при действиях в рамках внутрикультуральных ограничений и обстоятельств, которые субъект не может контролировать.



Life Skills International является одной из шести международных организаций или центров, пытающихся развивать мультинациональные или мультикультурные программы. При этом она не создает и не распространяет свои программы в целях продажи или лицензирования. Совместно с коллегами из 10 стран президент LSI помогает национальным специалистам в области профилактики создавать собственные программы ФЖН. Главная цель этой работы в каждой стране - создание культурно-релевантных (адекватных), соответствующих лингвистическим особенностям языка, широко доступных программ. В настоящее время такая работа проводится в Гане, Нигерии, России, Венгрии и Пуэрто-Рико.

РОССИЯ
В 1991 г. городская администрация Москвы заинтересовалась профилактическими программами ФЖН, и с 1992 года сотрудники LSI провели 5 обучающих семинаров. В июне 1992 г. 30 специалистов в различных профессиональных областях приняли участие в двухнедельном семинаре, целью которого был тренинг работы по программе ФЖН и написание методических рекомендаций для работы с подростками 12-14 лет. На идеологической базе профилактического подхода ФЖН для средних школ и молодежных организаций участники семинара создали такую программу (методическую разработку) из 18 уроков, которая уже через год была расширена до 34 уроков. В течение 1992/93 учебного года четыре школы использовали этот прототип программы в своей работе с подростками. Создатели текста получили большую помощь и поддержку. На основе замечаний преподавателей методические рекомендации были выверены и дополнены, а затем специально изданы. Все школы Западного административного округа г. Москвы получили возможность познакомиться с программой ФЖН и апробировать ее в течение 1993/94 учебного года.

Более 30 школ согласились прислать своих представителей на недельный обучающий семинар летом 1993 г. Специалисты из LSI были приглашены для тренинга 54 московских учителей. Затем с помощью американских коллег два российских «тренера» вели занятия в течение второй недели работы семинара.

В целях помощи дальнейшему развитию программы ФЖН в конце августа - начале сентября 1993 г. группа из шести российских специалистов была приглашена в США. Задачами визита были ознакомление с различными вариантами программ ФЖН и стратегиями профилактической работы, с деятельностью общественных организаций, занимающихся внедрением профилактических программ на местах, а также встречи с учеными, создателями программ и организаторами профилактической работы. Члены группы участвовали в дополнительном тренировочном семинаре и в работе по развитию российской программы ФЖН.

В 1998 г. уже 24 школы Москвы включили в свое расписание программу ФЖН. На основании анализа замечаний и дополнений, сделанных учителями, родителями, учениками, администрацией школ и районными наркологами, программа будет дальше развиваться и улучшаться. Оценка результатов этого эксперимента по внедрению русского варианта программы ФЖН позволит определить стратегию ее широкого внедрения в школах России. По предварительным данным, все школы и специализированные учреждения для детей префектуры Западного административного округа г. Москвы будут внедрять программу ФЖН.

Программы ФЖН достигли огромного успеха за короткий период времени. Более 30 стран мира в различных формах внедрили в своих школах этот тип профилактических программ. Более того, их концепция и методология успешно применяются в различных других обучающих курсах, других областях обучения и видах деятельности. В настоящее время программы ФЖН еще очень молоды, хотя их содержание детально проработано, еще многое необходимо узнать о потенциальных возможностях этих программ, условиях и ограничениях их успешного применения [35].

ГЛАВА 8.


ОТЕЧЕСТВЕННЫЙ ОПЫТ

Тот, кто хочет делать добро, стучится в закрытые

ворота, тот, кто любит, находит ворота открытыми.

Рабиндранат Тагор


Истинно то, что выдерживает проверку практикой.

Альберт Энштейн


На Международном совещании «Политика контроля в области алкоголя. Опыт СССР и других стран» в 1988 г. было отмечено, что практика «форсированного отрезвления общества» как в нашей, так и в других странах свидетельствует о том, что быстро и дешево неблагоприятную динамику алкоголизации повернуть вспять невозможно. Алкоголь вошел в культуру общества и не может быть произвольно изъят из нее, потому что он является элементом системы. Так, в системе потребностей человека алкоголь несет различные социально-психологические функции: ритуальные, компенсаторные, релаксации, эйфоризации и т.д. Задачей социальной психологии является изменение сложившейся в сознании населения социальной установки и ценностного отношения к алкоголю либо создание ориентации на безалкогольный стиль жизни. Чтобы человек изменил свое отношение к алкоголю, необходимо научить его решать свои проблемы безалкогольным путем и дать необходимые для решения средства, т.е. предложить альтернативу. Надо противопоставить культ безалкогольных радостей культу «радостей» алкогольных. Необходимо формировать корпус «служителей» этого культа, его атрибуты, материальную основу. Большую роль должны сыграть знаменитые в обществе люди. Альтернативный подход особенно важен в работе с молодежью, ориентированной на моду, кумиров и обнаруживающей стремление к экспериментам [67, с.58].

Можно проиллюстрировать вышесказанное следующим примером: в г.Новосибирске проводились социологические исследования в начале 1985 г., в феврале и в декабре того же года, т.е. до выхода антиалкогольного законодательства, и через полгода после его вступления в силу (в условиях, когда уже развернулось широкое наступление на пьянство и алкоголизм). Выяснилось, что в тех учебных заведениях, где антиалкогольное воспитание осуществлялось неквалифицированно, запретительные и наказательные меры, как правило, опережали пропаганду трезвого образа жизни и формирование антиалкогольного убеждения. И в результате, как показал опрос, в феврале учащиеся техникума, девушки в 87% случаев полагали, что можно весело провести праздник или день рождения без употребления спиртного и лишь 13% думали, что надо выпить. Но в декабре того же 1985 г. уже 80% этих же лиц утверждали, что нельзя обойтись без выпивки, и только 2% - что можно, а 18% вообще ничего не ответили по данному поводу.

Таким образом, запретительно-наказательные меры без должной воспитательной и разъяснительной работы могут возбудить определенный, а порой и немалый интерес к «запретному плоду» - алкогольной продукции или наркотикам [44, с.75].

В качестве положительного примера можно привести программу позитивной профилактики наркомании, алкоголизма и асоциального поведения, внедряемую в Западном административном округе г. Москвы городским учебно-методическим центром профилактики всех видов химической зависимости при наркологическом клиническом диспансере N5.

Данная программа предоставляет подросткам знание о воздействии алкоголя, наркотиков и других психоактивных веществ на организм , развивает навыки общения, принятия решения, повышает самооценку, помогает противостоять давлению сверстников, дает возможность осознать преимущества здорового образа жизни. Программа состоит из 3-х разделов.

Первый раздел программы предусматривает подготовку «педагогов, психологов, специалистов по социальной работе, врачей, сотрудников органов внутренних дел по данной программе и включает в себя три шестичасовых обучающих занятия.

Второй раздел состоит из занятий, которые проводят инструкторы в организованных детско-подростковых коллективах.

Третий раздел направлен на распространение этой и аналогичных программ, адаптированных к региональным условиям в России и странах СНГ.

Программа предусматривает количественные и качественные оценки, демонстрирующие отношение к табакокурению, употреблению алкоголя, наркотиков и других психоактивных веществ; повышение уровня знаний о табакокурении, алкоголизме, наркомании; осознанную сопротивляемость склонности к негативному и опасному поведению.

Имеется три варианта программы.



Первый вариант программы предназначен для проведения занятий с детьми младшего школьного возраста (7-10 лет). Основная цель - предупреждение начала экспериментирования с ПАВ, вызывающими зависимость, обучение детей некоторым навыкам безопасного поведения, сохранения жизни, здоровья и психологического благополучия в различных ситуациях, избегания неправильного употребления лекарств и т.д. Включает в себя 13 занятий.

Второй вариант программы рассчитан на возраст 11-15 лет. Решая проблемы профилактики развития алкоголизма и наркомании, он направлен на развитие у подростков недостающих у них навыков - в ходе обсуждения тех проблем, с которыми они слишком часто оказываются один на один - общения, отношений с людьми, как со взрослыми, так и своего возраста, избежание конфликтов, стрессов и т.д. Этот вариант включает в себя 35 занятий.

Целью третьего варианта программы также является первичная профилактика употребления ПАВ детьми и подростками. Он состоит из 14 уроков, которые разбиты на три блока. Первые 4 урока ориентированы на проведение занятий с детьми 7-9 лет. Главная их цель - обучение детей некоторым навыкам безопасного поведения, избегания неправильного применения лекарств и любых вредных веществ. Следующие два блока занятий содержат по 5 уроков и рассчитаны на детей соответственно 10-11 и 12-13 лет. В ходе занятий вырабатывается комплекс навыков, необходимых для противодействия давлению сверстников, действию рекламы. Это необходимо для того, чтобы дети могли принимать решение о неупотреблении алкоголя, наркотиков на основе объективной информации и умения правильно оценивать последствия своих действий.

Программы апробированы в школах Западного округа г. Москвы. В 1993-1994 гг. программы были внедрены в 16 школах округа, занятиями по программе были охвачены около 1000 школьников.

При оценке эффективности внедряемых программ путем анкетирования педагогов было отмечено улучшение психологического климата в классах, поведения детей, речевых навыков, уменьшение числа случаев приобщения к курению, пробам алкоголя, наркотиков [78 - 80].

Существуют и другие программы формирования у подростков необходимых жизненных навыков, пригодных для распространения в нашей стране. Имеются интересные, заслуживающие внимание отечественные разработки профилактических программ «Перекресток», «Ступеньки», разработанные и распространяемые специалистами при РБФ «НАН» Российский Благотворительный Фонд «Нет алкоголю и наркотикам», а так же программа “Нарканон”, адаптированная и распространяемая “Фондом спасения детей и подростков от наркотиков”.

На наш взгляд, проблема заключается не столько в недостатке тех или иных программ, сколько в катастрофической нехватке специалистов, способных эти программы реализовывать.

Специалист такого рода должен, во-первых, хорошо представлять и понимать психологические особенности подросткового возраста, реальную специфику и интересы подростковой среды, во-вторых, глубоко знать субкультурные особенности, мифы и «ловушки» наркоманской реальности, в-третьих, владеть психокоррекционными технологиями и самое главное, - уметь терпеливо завоевывать доверие подростков.

Специфика наркопрофилактики такова, что ни один специалист, даже самый выдающийся и самый обученный, не сможет оказать положительного влияния на подростков, более того, его влияние будет отрицательным до тех пор, пока не добьется доверия, признания и уважения со стороны тех, кого будет пытаться просвещать и воспитывать.

Положительный результат может быть достигнут только в том случае, если программы профилактики будут соответствовать актуальным потребностям и интересам сегодняшних подростков, в противном случае средства, выделенные на профилактику, будут растрачены впустую.

Известно, что подростки традиционно интересуются темами формирования характера, силы волы, развитием творческих начал, а в последние годы возрос интерес к духовным практикам восточных единоборств, йоги, цигун, шаманским техникам, пропагандируемым в литературе и киноискусстве. В настоящее время появился небывалый интерес к восточным системам философии (даосизм, дзэн - буддизм, древнеиндийская философия) и к ритуальной практике созерцания (медитация) [3, с.149]. При рациональном и умеренном подходе представляется возможным использовать этот интерес для активного привлечения школьников к занятиям, направленным на формирование жизненных навыков, коррекцию эмоциональной сферы, повышение стрессоустойчивости.

В связи с этим считаем, что все коррекционно-профилактические программы, направленные на достижение положительных результатов в области снижения наркотической контаминации, должны обязательно отвечать потребностям подросткового возраста, учитывать особенности периода взросления и способствовать общему развитию личности подростка в тех условиях, в которых ему приходится жить.

Запретить или уничтожить наркотики невозможно, они были, есть и будут, но создать систему общественного сдерживания наркомании как социального явления - вполне реальная и практически выполнимая задача. Решение этой задачи нам видится как путь качественной реализации программ, способствующих развитию в каждом человеке системы личного противостояния наркотикам. Мы полагаем, что такая система должна включать в себя навыки:

- управления собой в состоянии напряжения, стрессовых ситуациях;

- конструктивного поведения в конфликтах;

- отстаивания и защиты своей точки зрения и позиции;

- ответственного принятия решения;

- эффективного общения.

Чрезвычайно важно, на наш взгляд, удовлетворить интерес подростков к измененным состояниям сознания.

На психологическом факультете Самарского госуниверситета и специалистами Центра практической психологии разработана комплексная профилактическая программа для подростков и молодежи. Центральная идея программы состоит в реализации системного психокоррекционного воздействия, направленного на укрепление психического здоровья и благополучия подростков, развитие и стабилизацию факторов наркоустойчивости.

Термин «наркоустойчивость», используемый в наших исследованиях относится к личностно-психологической характеристике подростка как интегральный показатель наличия и выраженности перечисленных качеств.

При разработке программы первичной профилактики наркомании мы исходили из результатов собственных исследований, проведенных нами в г.Самаре в 1993-1996 гг. В 1993 г. нами была сформирована выборка из 96 подростков в возрасте 13-16 лет, проживавших в максимально «наркоопасной» среде, но которые тем не менее не имели опыта употребления наркотических веществ. Комплексное изучение подростков экспериментальной группы и наблюдение за их динамикой на протяжении трех лет показали, что наименьшую опасность наркотизации имеют подростки, обладающие следующими общими качествами:

- самореферентность;

- коммуникативная и социальная компетентность;

- способность конструктивно вести себя в конфликтных ситуациях (т.е. направленность усилия на преодоление противоречий при сохранении своих интересов и интересов партнера);

- адекватная самооценка;

- способность контролировать аффект;

- способность к отсроченной разрядке напряжения.

Анализ отечественного и зарубежного опыта ведения антинаркотической работы, а также результатов наших собственных исследований показал, что важнейшими условиями эффективности антинаркотических программ являются следующие.

Заинтересованность и ответственное отношение государственных, административных органов, общественных организаций, СМИ, их осведомленность и компетентность.

Наличие научно обоснованных в соответствии с социально-культурной обстановкой и адаптированных к конкретной территории программ.

Высококачественная подготовка специалистов.

Разработка эффективных способов межведомственной координации.

Ориентация информационного обеспечения на психическое и физическое здоровье, а не на запугивание подростков и молодежи.

Внедрение системы личностно-ориентированной профилактики и наличие специалистов, подготовленных соответствующим образом, - психологов, педагогов, социальных работников.

Наличие соответствующей материальной базы.

Что же касается конкретных направлений психологической работы по профилактике, то они должны включать:

- содействие в решении задач взросления;

- исследование личностных ресурсов;

- повышение стрессоустойчивости;

- снижение внушаемости;

- развитие навыков общения в условиях проблемных жизненных ситуаций;

- развитие навыков саморегуляции;

- рефлексия особых состояний сознания;

- снижение деструктивной конфликтности.

На основании выделения этих факторов была проведена разработка и апробирование программы профилактики наркомании, состоящей из 8-12 тренинговых занятий в группах по 15 человек. Каждое занятие, с одной стороны, направлено на развитие определенной характеристики наркоустойчивости, а с другой стороны, тесно связано с каждой из других характеристик.

Эта программа, описание которой предлагается в данном издании, предлагает системный подход к проблеме профилактики наркомании, с помощью которой психологи, возможно, сделают еще одну попытку решения такой изначально "пугающей ответственностью" проблемы как профилактика наркомании. Кроме того, эта программа может использоваться не только в целях профилактики наркомании и алкоголизма подростков и юношей, но и в целях развития навыков общей социальной адаптации, в том числе и у тех ребят, которые уже имели опыт употребления наркотиков.

Системный подход, обозначенный выше, рассматривает наркоманию как систему расстройств на различных уровнях:



  • Когнитивный уровень представлен в виде специфических иррациональных суждений - мифов о наркомании, например, "Я всегда могу бросить", "Курить марихуанну - это не значит быть наркоманом" и т.д.

  • Эмоциональный уровень представлен в виде негативных симптомов - снижения настроения, депрессии, апатии и т.д.

  • Поведенческий уровень является интегративным уровнем, объединяющим когнитивный и эмоциональный уровни. Он представлен в виде набора конкретных поведенческих реакций, являющихся симптомами нарушения социальной адаптации и наркотизации. Примером могут служить суицидальные попытки, стиль общения, в том числе и манипуляции и т.д.

Нетрудно заметить, что эти уровни напоминают составляющие Я - концепции, поэтому мы считаем, что через коррекцию Я- концепции в процессе групповой работы возможно развитие и формирование у подростков не только наркоустойчивости, но и общей психологической устойчивости.

Если попробовать перечислить то, с какими личностными образованьями ведется работа на наших тренинговых занятиях, то самый краткий список этих феноменов может стать следующим:



  • Навыки общения

  • Личный механизм принятия решений

  • Развитие критичности

  • Навыки межличностного взаимодействия

  • Способность отстаивать свою точку зрения

  • Возможность быть "белой вороной"

  • Способность управлять собой

  • Навыки саморегуляции в стрессовых и экстремальных ситуациях

  • Развитие уверенности в себе

  • Развитие чувства юмора

  • Решение проблемы взаимоотношения с противоположным полом

  • Решение проблемы принятия своего тела

  • Решение проблемы плохого настроения и скуки

  • Решение проблемы смысла жизни и т.д.

Итак, целью нашей программы является повышение психологической устойчивости подростков и юношества к наркотической контаминации (заражению).

Задачи:

1.Минимизация факторов наркориска психологического характера.

2.Овладение учащимися психотехнологией преобразования негативных установок в личностно развивающие.

3.Поиск индивидуальных и групповых стратегий преодоления переживаний экзистенциального отчаяния.

4.Развитие здорового самосознания.

Требования к группе: группа должна состоять из 7-15 человек. По возможности, группа должна быть разнополой, т.к. в однополых группах затруднена динамика групповых процессов.
Групповая психотерапия подростков.

У каждого человека, а особенно у подростка, существует устойчивая тенденция строить на основе собственных представлений о себе не только свое поведение, но и интерпретацию индивидуального опыта. Поэтому коль скоро Я- концепция сформировалась и выступает как активное начало, изменить ее бывает чрезвычайно сложно. Кроме того, зачастую этот процесс становится болезненным для самого подростка и вызывает массу психологических и физиологических защит. Однако, как мы считаем, это возможно осуществить посредством групповой психотерапевтической работы. Несомненно, полностью изменить сущность подростка и его представление о ней практически невозможно, да и не имеет смысла, однако одним из направлений работы с подростками может быть работа по облегчению их самопознания. Смысл этого направления состоит в том, чтобы минимизировать деструктивную тревогу самораскрытия, свойственную данному возрастному периоду. Тревога в нашем понимании появляется параллельно с риском самораскрытия, однако деструктивная тревога направлена именно на то, чтобы никаким образом не рисковать в собственном развитии. Иногда источником этой тревоги становятся родительские установки и социальные стереотипы. Тогда задача групповой работы с подростками – создание условий для нейтрализации этой негативной тревоги и увеличения возможностей безопасного в данной ситуации риска самораскрытия. Именно создание такой атмосферы в группе, где познание себя становится если не нормой, то хотя бы возможностью, побуждает подростка находить в себе новые возможности и овладевать ими, преодолевая, таким образом, различные препятствия на пути взросления.

Как известно, специфика групповой психотерапии заключается в целенаправленном использовании в терапевтических целях групповой динамики, т.е. всей совокупности взаимоотношений и взаимодействий, возникающих между участниками группы. Группа является моделью реальной жизни, а внутригрупповые отношения - моделью тех отношений, которые каждый из участников группы строит с реальными людьми, составляющими его окружение. Возможность изменений личности подростка заключена в процессе самораскрытия на групповых занятиях: тренинг – место, где каждый может попробовать себя в новом качестве, не только не опасаясь за собственную жизнь и благополучие, но также и получив обратную связь.

Группа является источником многих, значимых для субъекта, обратных связей, она дает возможность увидеть реакцию других людей на собственные проявления, и, возможно, изменить свое представление о себе, пусть не в лучшую сторону, но по направлению большей социальной адаптации. Роль обратной связи, таким образом, заключается, прежде всего, в том, что она является главным источником знаний подростка о самом себе, а, кроме того, побуждает подростка к тому процессу, который мы обозначили как самопознание.

Психотерапевтическая группа - это ситуация, максимально сходная с ситуацией реальной жизни, отличающаяся от реальности лишь временем существования и внутренними законами функционирования.

Мы считаем, что коррекция Я- концепции в процессе групповой работы может проводиться посредством изменения образа Я, самооценки, стиля поведения, а кроме того, посредством развития у подростков способности к рефлексии. Именно рефлексия зачастую становится одним из способов решения задач взросления, о которых говорилось выше. Это не значит, что стоит только предложить подростку на досуге подумать о себе, как все проблемы решатся. Задача психотерапевта здесь состоит именно в том, чтобы развить у подростка способность думать о себе так, чтобы проблемы обозначались как задачи, то есть такие ситуации, которые требуют и имеют решение, что и находит подросток в процессе рефлексии.

Этому способствуют любые процессы, происходящие в группе, а также введение групповых правил, то есть тех самых внутренних законов функционирования. Они предопределяют самораскрытие подростка, в процессе которого происходит коррекция Я-концепции: раскрываясь перед другими, рассказывая о своих глубоких и значимых переживаниях, откровенно говоря о тех чувствах, которые они друг у друга вызывают, участники групповой работы начинают лучше видеть, понимать и чувствовать самих себя, освобождаются от неадекватных личностных защит и барьеров самовосприятия, искажающих их образ Я.

Человек, даже частично освободившийся от неприятия себя, легче вступает в неформальные, то есть эмоционально открытые отношения, так как принимая себя таким, каким его создала природа, и таким, каков он есть на данный момент времени – он перестает подозревать свое настоящее или потенциальное окружение в неприятии собственной персоны как несостоятельной или несовершенной, то есть не имеющей право на достойное существование среди людей. Если личности уже не нужно постоянно открыто или исподволь защищаться от людей, значит, она свободна от психологической агрессии, явной или скрытой.

Освобождение внутренних резервов личности раскрепощает ее творческий потенциал и делает человека открытым для сотрудничества, открываются каналы коммуникаций для сотворчества в процессе общения. Общение наполняется положительными эмоциями взамен потенциальной подозрительности, агрессии, подавленности.

Подросток начинает открывать своим партнерам по общению в такой группе то, что он обычно скрывал от других людей, но знал о себе сам. Другие участники группы дают ему обратные связи, когда говорят о том, что вызвал в них его рассказ, что они почувствовали, как они его воспринимают и т.д. Если он способен принять эти обратные связи не отторгая, а лишь прислушиваясь к себе, к тому, что они, в свою очередь, взывают в нем, то:



  • Расширяется открытая область знания о себе как за счет того, что он скрываемое делает открытым, так и за счет обратных связей;

  • Другие открывают в нем то, что видят в нем, но он сам о себе не знал;

  • Подросток начинает видеть то, о чем ни он, ни другие и не подозревали, его Я начинает проявляться свободнее и скрытая область его личности также начинает осознаваться.

Самое главное здесь заключается в том, чтобы ведущий группы обратил внимание подростков на их переживания, закрепив, таким образом, их личный (и поэтому ценный) опыт.

Следовательно, самораскрытие, открытие себя другим людям помогает человеку открыть себя себе самому. Открытие Я есть признание авторства самого собственной личности, подготовленное, во-первых, принятием социальных ожиданий ответственности, а во-вторых, развитием рефлексии, обеспечивающей выход за границы данности.

Поэтому мы считаем, что целесообразность использования групповой работы для коррекции Я-концепции объясняется социальным характером ее формирования.

Как уже было сказано выше, группа есть модель социума, отличающаяся от него только временем существования и правилами "внутреннего распорядка". Можно выделить следующие основные этапы изменений личности участников группы:



  • Курс начинается с создания условий для формирования направленности личности на распознавание собственных потребностей. Таким образом, решается проблема мотивации участников на работу. Здесь важно обратить внимание подростка на то, как он действует, соответствует ли его действие его собственным потребностям, что мешает этому соответствию и т.д. Главное – не "запугать" его своими психологическими знаниями о нем: часто голос психолога звучит для подростков как голос судьбы, предопределяющий их дальнейшее существование.

  • Следующая задача курса состоит в создании условий для осознания личностью своих естественных и насущных потребностей, то есть создания условий для приобщения подростка к движущим силам динамики собственного личностного роста. Таким образом, происходит переход от осознания различий между потребностями и действиями к реальной работе с механизмами, искажающими внутреннюю реальность подростка.

  • Следующий этап – вывод участников на такой уровень приобщенности к своему внутреннему миру, который позволяет последовательно сменить позицию относительно своего внутреннего содержания: внутреннее неприятие себя сменяется интересом участника к собственной персоне, а затем и к присвоению им уже на сознательном уровне своих внутренних запросов, и, как следствие этого, освобождение от запросов надуманных или искусственно привнесенных извне, а также освоением своего набора возможностей, и, как следствие этого, дезактуализацией необоснованных претензий к себе и к миру. Так происходит решение конкретной задачи в процессе тренинговых занятий: проблема перестает быть угрозой, превращаясь в очередную возможность самореализации личности. Важно закрепить здесь "чувство решения", обратить внимание на то, что этот "жизненный кайф" намного ценнее "синтетического кайфа", получаемого от наркотиков, так как его доставляешь себе сам.

  • На последнем этапе групповой работы с подростками ведущему необходимо работать на формирование у каждого из подростков направленности на самостоятельный поиск оптимальных путей, удовлетворяющих его насущные, то есть определяющие потребности на данный момент времени, и открывающие возможности для перспективного личностного роста. Так происходит перенос знаний, полученных о себе "здесь и сейчас" в действия "везде и всегда" - т.е. достигается глобальная цель любых тренингов и групповых занятий, вне зависимости от тематики.

Курс тренингов может быть расширен или сужен в зависимости от выбора группой уровня и глубины поставленных задач, то есть это оговаривается в процессе вводной беседы (в основном, продолжительность курса зависит от социального заказа). Далее, через несколько занятий, предполагается вторичное обсуждение проблемы длительности курса (своего рода элемент рабочего самопрограммирования), однако, о вторичном обсуждении участники не должны быть предупреждены.

Курс должен быть ограничен во времени настолько, чтобы участники почувствовали себя в новом качестве, но не успели переложить задачу дальнейшего собственного личностного роста на ведущего групп.

Если в группе возникает настрой на продолжение занятий, то лучше, чтобы занятия были продолжены для всех сразу, а не для отдельных участников. Цикл продленного курса должен отличаться от начального еще большей краткосрочностью. "Расширенный" спецкурс должен иметь характер подведения итогов уже начатой работы и решения задач, назревших в результате первоначального курса за счет активности самих участников.

Большая внутренняя настроенность участников на психологическую работу, на приобщение к своим личностным проблемам амортизирует для них трудности ее переживания. Однако приобщение к личностным проблемам не должно превратиться в болезненное всматривание в себя – это задача, которую решает ведущий тренингов.

Групповая работа начинается с так называемых психологических игр, во время которых выясняются суть и проблемы межличностных отношений. Игра обеспечивает мягкий вход в серьезную психологическую ситуацию, снимает внутреннее напряжение участников. Психологические игры облегчают обозначение круга психологических проблем и незаметно втягивают участников в их разрешение. Игры позволяют объединить разобщенную группу в совместном эмоциональном переживании. Кроме того, игра как бы возвращает участников в детство, снимая элементы чопорности в общении, раскрепощая воображение и фантазию. Игры организованы так, что, несмотря на бесхитростность и очевидную легкость, они увлекают неожиданно открывшейся внутренней интригой и возможностью психологического видения ситуации.

В следующий момент, когда участники освоились на вводном этапе работы, игра лишается легкости и становится неожиданно сложной. Именно в этот момент происходит "погружение" подростка в свой внутренний мир, игра приобретает черты жизни. И так всякий раз по мере освоения очередного этапа.

Игра через беспредметное и предметное действия гарантирует участникам не только равенство возможностей относительно друг друга, но и равенство по отношению к выигрышу, совместному действию, результат заключительного группового анализа и др. достается в награду всем. Важно обратить внимание каждого участника, что самый большой выигрыш – это новый опыт, ценный тем, что он является его и только его опытом.

Игры не только приобщают к совместному действию, они учат участников видеть других и себя в других как в зеркале, обнажают перед человеком его характер. Возникает состояние, когда прямая и обратная связь с другими и с собственным сознанием и подсознанием проживается одновременно, открывая то, к чему в других условиях и психологических состояниях "добраться" невозможно.

Возможность выяснения сути межличностных отношений и практической проверки собственных частных жизненных гипотез относительно личности другого человека (других людей) без разрушительного столкновения с ними оказывается способной переструктурировать личностные ценности и пристрастия, дать начало интенсивному "развертыванию" процесса личностного роста и освоению коммуникативных навыков (коммуникативности) как существенных личностных ценностей.

Перечисленные условия нашли максимальную реализацию в разработанной нами программе (прил. 1).

Серьезного внимания заслуживают программы, основанные на, так называемых, экспрессивных дыхательных техниках: интегральное дыхание, интегративный ребёфинг (вайвейшн), свободное дыхание, холотропное дыхание и др. наш опыт говорит о том, что за данного рода методиками большое будущее. Их несомненное достоинство заключается в том, что они сочетаемы с другими методиками психологической коррекции.

В Научно-исследовательском центре «Регион» при Ульяновском государственном университете, клубе «Ребёфинг» г.Ульяновска ведется активная научно-исследовательская и практическая работа по данной проблеме. Обобщение настоящего опыта и попытка сравнительного анализа всех известных дыхательных техник предпринята одним из авторов в специально выделенном разделе этой книги.

Реальный дефицит программ и специалистов наблюдается в области работы с родителями подростков, только начинающих употреблять наркотики, по-видимому, предполагается, что взрослые все понимают, а их главная задача - вовремя заметить у своего ребенка признаки употребления наркотиков и обратиться к соответствующему специалисту, наркологу.

На самом деле, проблема коррекции семейных отношений, работа с родителями и близкими подростка чрезвычайно сложна и тоже имеет свою специфику. Эта работа отличается от имеющейся психотерапевтической практики. Программа «12 шагов» для созависимых, к сожалению, мало применима для профилактических целей, и особенно, когда речь идет о родителях, дети которых имеют эпизодический опыт употребления наркотиков.

В Самарском госуниверситете на психологическом факультете и в центре «Второе рождение» третий год реализуется программа работы с родителями (созависимыми). Созданная три года назад в Самаре общественная организация «Родители против наркотиков» позволяет объективно отслеживать результативность работы любой антинаркотической программы или акции, аккумулировать положительный опыт, устанавливать межрегиональные и международные контакты.

Описанию опыта работы с родительскими группами, анализу научных исследований и достижений в этой области мы специально посвятили раздел в этой книге.

ГЛАВА 9.

СЕМЬЯ КАК ФАКТОР ПЕРВИЧНОЙ И ВТОРИЧНОЙ ПРОФИЛАКТИКИ НАРКОМАНИИ



Я не верю в отдельных людей,

я верю только в семьи

Карл Витакер
Анализ публикаций по проблемам наркомании и алкоголизма однозначно убеждает в том, что сколько-нибудь эффективная профилактическая работа невозможна вне работы с семьей. В связи с этим рассмотрим некоторые аспекты наркомании как семейной проблемы.

Когда мы говорим о наркомании как о семейной проблеме, мы подчеркиваем следующее.



  1. Семья как система реагирует на известие об употреблении подростком наркотиков определенным образом.

  2. Реакция семьи на известие об употреблении наркотиков зависит от исходного состояния семейной системы.

  3. Реакция семьи на известие об употреблении подростком наркотика может носить как конструктивный (способствовать прекращению употребления наркотиков или экспериментов с ними), так и деструктивный (закрепляющий наркотизацию) характер.

  4. Момент обнаружения семьей факта наркотизации одного из ее членов является началом развития семейного кризиса.

  5. Развивающийся у родителей синдром родительской реакции на наркотизацию (СРРН) подростка является фактором закрепления у него аддитивного поведения.

  6. Специфические для наркоманов черты личности являются вторичными нарушениями, тогда как первичными являются нарушения в системе социальных отношений.

Несмотря на общепризнанный факт возникновения в семьях химически зависимых особого типа внутрисемейных отношений, описываемых понятием «созависимость», до сих пор ощущается острый дефицит теоретических и практических исследований механизмов взаимовлияния семьи и подростка, употребляющего наркотики. В отечественной и зарубежной психологической литературе достаточно хорошо представлены исследования семей алкоголиков: В.Е.Рожнов, Т.Г.Рыбакова, C.Hedder, V.Williez и др. В то же время исследования семей наркоманов чрезвычайно редки и малочисленны.

Как показывают исследования, опыт работы с семьями алкоголиков не может быть непосредственно использован в работе с семьями наркоманов, несмотря на то, что в динамике семейных отношений в семьях алкоголиков и наркоманов существуют общие черты.

В семьях подростков, употребляющих наркотики, обнаруживаются специфические особенности внутрисемейных отношений, фиксирующие аддитивное поведение подростка и формирующие особый тип поведения родителей, в основе которого лежит СРРН.

Построение и обоснование системы психотерапевтической работы с семьями наркоманов периода взросления открывают новые возможности в организации социальной и психологической реабилитации наркозависимых. Анализ опыта работы с родителями наркоманов показывает, что психологическая помощь семьям наркоманов может основываться на принципах системного подхода к анализу психических явлений (Б.Ф.Ломов) и методологии системной семейной терапии (М. Боуэн, В.Сатир, С. Минухин, К. Витакер и др.)

В нашей работе мы исходим из представления о том, что в фокусе реабилитационной работы с наркоманами периода взросления должна быть семья (семейная система). Предварительные исследования показали, что в группе подростков, чьи семьи были вовлечены в реабилитационный процесс, ремиссия более года наблюдается на 70% чаще, чем в группе подростков-наркоманов, чьи родители уклонялись от психотерапии.

Обобщение опыта работы с семьями наркоманов периода взросления показывает, что семья может выступать как фактор: провоцирующий употребление наркотиков; фиксации психологической зависимости от наркотиков; провоцирующий срыв в период ремиссии; эффективности реабилитационной и профилактической работы.

Говоря о семье как о факторе, провоцирующем употребление подростком психоактивных веществ, мы имеем в виду следующее.

Практически во всех случаях подростковой и юношеской наркомании мы обнаруживаем в период, предшествующий наркотизации, признаки одного из типов проблемных семей:

- деструктивная семья (автономия и сепарация отдельных членов семьи, отсутствие взаимности в эмоциональных контактах, хронический супружеский или родительско - детский конфликт);

- неполная семья (один из родителей отсутствует, что порождает разнообразные особенности семейных отношений и, прежде всего, размытые границы между матерью и ребенком (мальчики - суррогатные «мужья»; девочки - симбиоз);

- ригидная, псевдосолидарная семья (наблюдается безоговорочное доминирование одного из членов семьи, жесткая регламентация семейной жизни, подавляющий тип воспитания);

- распавшаяся семья (т.е. ситуация, когда один из родителей живет отдельно, но сохраняет контакты с прежней семьей и продолжает выполнять в ней какие-либо функции, при этом сохраняется сильная эмоциональная зависимость от него).

Характерными особенностями таких семей являются:

- чрезвычайно эмоциональное, ранимое и болезненное отношение подростков к своим родителям и их проблемам (имеются в виду острые, болезненные реакции на семейную ситуацию). Если при этом в семье присутствует холодная в общении, неэмоциональная, строгая и несердечная мать, то ситуация приобретает наибольшую остроту;

- нередко в семьях наркотизирующихся подростков в период, предшествующий наркотизации, наблюдается конформизм и попустительство родителей, вплоть до готовности идти на поводу у подростка. Чаще всего такое поведение родителей - своеобразный способ избегания эмоционально-близких отношений с подростком: «Я сделаю, как ты хочешь, только отстань...» или « Что еще тебе нужно? У тебя все есть...»;

- использование ребенка как средства давления и манипуляции супругами друг другом («Не кричи на меня: видишь, ребенок от этого страдает!);

- непоследовательность в отношениях с ребенком: от максимального принятия до максимального отвержения. Ребенка то приближают к себе, то отдаляют независимо от особенностей его поведения;

- невовлеченность членов семьи в жизнь и дела друг друга (когда все рядом, но не вместе; когда семейная жизнь низводится до совместного быта);

- директивный стиль отношений и эмоциональное отвержение;

- спутанные отношения и размытые (неопределенные) межпоколенные границы. Прародители (дедушки и бабушки) активно вмешиваются в жизнь семьи, продолжая воспитывать уже взрослых детей, при этом по отношению к внукам чаще всего обнаруживается гиперпротекция и попустительство. То, что не позволяют родители, разрешают дедушка и бабушка и т.п.

Перечисленные особенности семейной ситуации приводят к повышению риска наркотизации, прежде всего потому, что у подростка не формируется чувство ответственности за себя, свою жизнь и свои поступки.

Несформированность чувства ответственности у подростков в период до начала наркотизации является общей чертой всех будущих наркоманов. В каждом из типов проблемных семей, помимо общих черт, складываются и специфические особенности отношений, которые будут придавать наркомании подростка особый символический смысл.

Так, в деструктивных семьях наркотизация и связанное с ней поведение направлено, прежде всего, на компенсацию диффицитарности эмоциональных контактов в семье, либо выступает как средство ухода от давления семейных конфликтов. В наркоманской группе подросток находит то. Что он отчаялся найти в семье. Как было показано в исследованиях О. В. шапатиной, межличностный конфликт родителей является основой развития внутриличностного конфликта ребенка. Таким образом, в случае, если в семье существует хронический конфликт между родителями, наркотики могут выступать как средство снятия внутриличностного конфликта у подростка. Более того, в таких семьях наркомания подростка может приобретать неосознаваемый родителями положительный смысл, поскольку хронический конфликт между ними приходит к той или иной форме разрешения.

В неполных семьях наркотизация иногда имеет ярко выраженный демонстративный компонент. Наши данные показывают. Что в неполных семьях факт наркотизации подростка обнаруживается раньше, чем в семьях. Относимых к другим типам. Это дает нам основания предполагать, что наркотик может использоваться подростком, как средство сипарации и достижения большей независимости. Однако, обычно это вызывает обратный эффект, что делает отношения в родительско-детской паре еще более напряженными и мучительными.

В ригидных семьях наркомания подростка может рассматриваться как крайняя форма протеста против системы отношений, игнорирующей его возросшие возможности, интересы и потребности. Увы, в лице наркомании родители встречаются с аргументом, против которого они бессильны.

В распавшихся семьях наркомания подростка может выполнять функцию ослабления, и даже преодоления сохранившейся семейной подструктурой эмоциональной зависимости от родителя проживающего вне семьи. Наша точка зрения основана на анализе внутрисемейной динамики в таких семьях. После того как родитель, с которым живет подросток, узнает о его наркомании, этот факт начинает тщательно скрываться от родителя, живущего вне семьи. Внутренние отношения в родительско-детской паре становятся более близкими, эмоциональными и сплоченными, тогда как внешние отношения с родителям, живущем вне семьи, становятся более дистантными, холодными и проблемными.

Изучение и анализ ретроспективных материалов, отчетов, биографий и генограмм семей наркотизирующихся подростков и молодежи показывают, что момент обнаружения у подростка наркомании является принципиально важным с точки зрения изменений семейных отношений, вплоть до изменения исходного типа семьи.

После обнаружения наркомании у подростка его болезнь становится общесемейной реальностью, что вне зависимости от исходной ситуации приводит к развитию острого семейного кризиса.

С позиций семейной психологии наркоманию у подростков и молодежи можно рассматривать как крайнюю форму семейного кризиса. Даже если исходной ситуацией для начала наркотизации является обычное подростковое любопытство, чаще связываемое с особенностями возраста, обнаружившийся факт наркомании будет по-разному переживаться и использоваться разными членами семьи. Отношение к наркомании у разных членов семьи будет во многом определяться их зачастую неосознаваемыми отношениями друг к другу. Нередко это приводит к тому, что семейное взаимодействие или поведение кого-то из членов семьи выступает как фактор, запускающий и фиксирующий наркотическое поведение.

Например, неудовлетворенность супругом может привести к тому, что он будет отвергаться через приписывание ему ответственности за наркоманию ребенка. Возникает своеобразный альянс: наркотизирующийся подросток плюс борющийся за его жизнь родитель (как правило, мать) в противовес родителю, который считается главной причиной наркотизации.

Отвергаемый родитель, как правило отец, дистанцируется от все более замыкающейся в себе паре «мать-ребенок» (обычно сын), предоставляя им возможность самим решать проблему. Однако, периодически отцы предпринимают попытки вклиниться в материнско-детский альянс. Способы такого проникновения могут быть разными: от подкупа до агрессии. Очень скоро отец сново оказывается на периферии семейных отношений. Таким образом. Циклы повторяются один за другим, делая отношения в семье все белее психопатологизирующими.

В этом случае отказ от наркотиков должен был бы привести к перераспределению семейных ролей и изменению всей системы семейных взаимоотношений. Бессознательное сопротивление таким изменениям приводит к нарастанию провоцирующих проявлений.

В жизни это выглядит так: пролечившийся и освободившийся от физиологической зависимости подросток в какой-то момент срывается и начинает снова употреблять наркотики.

Интимная причина рецидива как правило не осознается и приписывается внешним обстоятельствам: прежние друзья, условия жизни, стрессы и др.

Сколько бы сильно не отличались друг от друга подобные семьи, их объединяет общая черта, заключающаяся в том, что супруги и остальные домочадцы говорят, думают и рассуждают на одном уровне, а взаимодействуют, чувствуют, переживают - на другом, что образует как бы скрытую инфраструктуру их жизни, своеобразный подтекст семейных отношений. Именно в этом подтексте и может скрываться причина, фиксирующая наркотизацию подростка. Внешние стимулы, запускающие цепочку наркотического поведения, могут выглядеть по-разному. Это могут быть:

- непоследовательность в ожиданиях, выражающаяся то в уверенности в успехе терапии и реабилитации, то в высказываниях о бесперспективности и бесполезности терапии, фатальной обреченности подростка;

- упреки в неблагодарности, слабоволии;

- вербальные и невербальные сообщения, подчеркивающие вину подростка за происходящее;

- гиперконтроль, подозрительность, конфликтность.

В динамике отношений в семьях наркоманов подросткового и юношеского возраста можно выделить три стадии:



  1. Семья до момента обнаружения факта наркотизации (стадия латентной наркотизации).

  2. Семья в период «открытой» наркотизации (от момента обнаружения факта наркотизации до обращения за психологической помощью).

  3. Семья в период терапии, реабилитации и после него.

Наши наблюдения показывают, что каждый из этих этапов обладает своей спецификой.

Мы уже говорили о том, что в подавляющем большинстве случаев наркотизирующихся подростков и молодежи мы имеем дело с одним из типов проблемных семей.

На стадии латентной наркотизации подростки могут прибегать к наркотикам как к средству ухода от давления семейных конфликтов, других психотравмирующих ситуаций.

Профилактика наркомании в работе с проблемными семьями заключается в управляемом разрешении подавленного семейного кризиса. Однако реальность такова, что в поле зрения психологов такие семьи попадают уже, как правило, в период открытой наркотизации подростка, когда в большинстве случаев психологическая зависимость от наркотика сочетается с мощной физиологической зависимостью, а родители и другие домочадцы уже включены в систему «наркоманского» поведения и у них сформировался СРРН.

Типичными чертами родительско-детских отношений в этот период становятся:

- делегирующая позиция родителей (когда ответственность и вина за наркоманию приписываются исключительно подростку или другому родителю);

- тотальный контроль, недоверие и подозрительность;

- конфликтность и агрессивность со стороны родителей;

- патологическая лживость, манипулирование самыми святыми чувствами, обидчивость со стороны подростка;

- чувство вины родителей перед подростком и друг другом.

Часто родители склонны воспринимать ситуацию как семейную трагедию, что автоматически распределяет роли: «виновник - жертвы». Тогда неизбежными становятся тотальное недоверие и конфликтность, манипуляции и лживость. Либо у родителей развивается фобия утраты, что формирует активную (потворствующую или опекающую) протекцию у матерей и растерянность и пассивность у отцов. Семейный кризис на этом этапе максимально обостряется. И даже если в этот период наркоман проходит курс медицинского лечения, ремиссия, как правило, не бывает продолжительной.

Обращение наркомана или его родителей за психологической помощью является моментом перехода к третьей стадии, на которой разворачивается семейная терапия и реализуется психологическая помощь родителям.

Задача-минимум - изменить семейную ситуацию и сделать принципиально не возможным возврат к прежней системе отношений.

Задача-максимум - нормализовать и реконструировать основные функции семьи, активизировать личность как субъекта ответственности за свою жизнь и судьбу.

Парадоксальность ситуации может заключаться в том, что движение подростка от наркомании может одновременно означать для семьи движение к разводу. Как бы то ни было, мы считаем, что работа с семьей наркомана это, по сути дела, содействие в принятии членами семьи новых ответственных решений по поводу себя и своего места в семье.

Все более широкое вовлечение семьи наркомана в терапевтический и реабилитационный процесс обусловлено утверждением нового подхода к решению проблемы наркомании. Суть подхода заключается в переносе акцента с проблемы наркомании к проблемам подростка, употребляющего наркотики, к проблемам личности в семейном и более широком социальном контексте.

Работа с семьей является важной составляющей системного воздействия на личность наркомана, включающего различные виды психологической работы:


  • индивидуальную;

  • групповую;

  • семейную.

Приоритетными формами работы с семьей наркомана мы считаем общесемейные встречи. Практика показывает, что собрать вместе всю семью наркомана удается крайне редко. Однако, это не означает, что токая работа не может быть начата в неполном численном составе. Важным здесь является не столько полнота представленности семьи на терапевтической сессии, сколько ориентация на работу с общественной проблемой, носителем которой является семья «как целое». Последовательная реализация этого принципа сопряжена со значительными сложностями, преодоление которых создает благоприятные условия для терапии семьи, и, с другой стороны, служит своеобразным индикатором семейной динамики. Среди основных трудностей укажем следующие:

  1. К моменту начала терапии семья наркомана находиться в состоянии острого семейного кризиса. Мы склонны рассматривать эту ситуацию как чрезвычайно богатую по своим потенциальным возможностям: прохождение кризиса как точки бифуркации в эволюции семейной системы означает принципиальную невозможность возврата к докризисной системе отношений (7), (7а). Важнейшим условием эффективности в работе с семьей наркомана является субъективная позиция психолога, т.е. его готовность свободно и ответственно предрешать непредрешенное. Поскольку созависимость является, по-нашему мнению, своеобразным способом адаптации к наркомании, то субъективные проявления психолога становятся условием актуализации субъективности членов семьи.

  2. Отсутствие психологического запроса со стороны семьи.

Семья наркомана обращается отнюдь не за психологической помощью, никак не связывая наркоманию у подростка с его психологическими проблемами в семье или вне семьи. Таким образом, мотивация родителей связана со стремлением получить некую информацию или какое-либо средство избавления их ребенка от наркомании и родители ждут от психолога, что его усилия будут направлены прежде всего на работу с наркоманом.

3. Многослойность семейной проблематики.

Наркомания у подростка выступает в качестве своеобразного катализатора множества негативных процессов, которые ранее могли носить вялотекущий, слабовыраженный характер. Здесь часто приходиться сталкиваться с симбиотическими, отвергающими или замещающими отношениями, супружескими конфликтами, крайне остро протекающими конфликтами между сибсами телесными болями, соматическими симптомами, невротическими расстройствами, последствиями сексуального и физического насилия и многое другое. С другой стороны, наркомания не только обостряет многие негативные процессы в семье, но и маскирует их, вытесняя их на периферию сознания членов семьи.

4. Высокий уровень тревожности в семье.

В сочетании с крайней неуравновешенностью и способностью эго-функции у наркомана и членов его семьи, высокий уровень тревожности существенно сужает возможности психолога в работе с семьей. Такая работа требует соблюдения гибкого баланса фрустрации — поддержки. И наркоманы, и их родители ждут, что психолог будет организовывать свою работу с ними из Родительской позиции. Мы полагаем, что по крайней мере на начальном этапе работы такая позиция психолога оказывается адекватной и приемлемой. Говоря словами К.Витакера, психолог как бы «усыновляет семью».

5. Крайне низкая информированность родителей в вопросах, связанных с наркотиками и наркоманией.

Неосведомленность родителей в вопросах наркомании является одним из источников их тревожности. Поэтому, приходя на прием, они буквально заваливают психолога вопросами, часто не относящимися к области его компетенции. Очевидно, что такая своеобразная «познавательная активность» родителей носит значительный характер. В работе с семьей наркомана всегда существует опасность «соскользнуть» на выгодную для родителей позицию «консультанта в вопросах наркологии». Нам доводилось наблюдать случаи, когда подобные ситуации воспроизводились на семейных приемах раз за разом, приобретая очертания специфических клинических игр. В значительной степени такой опасности можно избежать, если в Центре, в котором ведется работа с семьей, существует специальная открытая группа, деятельность которой ориентирована исключительно на информирование родителей по интересующим их вопросам наркомании.

Перечисленные трудности работы с семьей наркомана создают специфическую ситуацию эффективная работа, с которой невозможно в рамках какой-либо одной модели или терапевтического подхода. Важнейшим фактором эффективности в этом случае становится плюрализм методов при соблюдении принципа работы с семьей как целым.

ГЛАВА 10.

ГРУППОВАЯ РАБОТА С РОДИТЕЛЯМИ НАРКОМАНОВ



Одно из удивительных достижений современности —

интенсивная групповая психотерапия.

Карл Роджерс

Поскольку, как это было показано выше, подростковая наркомания является семейной проблемой, важной составляющей вторичной профилактики наркомании является работа с родителями. В структуре системного терапевтического воздействия на семью наркотизирующегося подростка важную роль играют групповые формы работы с родителями. Существенным является, на наш взгляд, то, что работа с ними может вестись как параллельно с реабилитационной программой наркомана, так и независимо от нее. Даже если наркоман избегает лечения, родители, посещающие родительские группы, могут изменить свое отношение к наркомании, свое поведение в семье, свои реакции на ребенка. Клиническая практика подтвердила и необходимость, и полезность таких групп.

Анализ литературы, посвященной групповым формам работы с родителями, показывает, что при ее организации возможно использование различных моделей. Так, это могут быть:

- психодинамически ориентированные группы (В.Шутц, А.Адлер) ;

- дискуссионные группы (по модели, например, Р.Дрейкуса) ;

- группы, основанные на модели группового психологического консультирования (Х.Джайнотт);

- группы, основанные на идеях гуманистической психологии (К.Роджерс, Т.Гордон, М.Снайдер) ;

- группы, основанные на идеях о диалогической природе человеческой личности (М.М.Бахтин);

- бихевиористски-ориентированные группы (А.Бандура, Дж.Роттер) ;

- системы, связанные с религиозными взглядами на воспитание детей и родителей (Р.Кэмпбелл).

Наш опыт работы с родителями и другими членами семьи наркомана показывает высокую эффективность групп основанных на идеях и принципах трансактного анализа (Э.Берн).

Однако очевидно, что при выборе той или иной модели групповой работы необходимо учитывать специфические особенности психического состояния родителей наркоманов.

В настоящее время для описания психического состояния, развивающегося у членов семьи химически зависимого пациента (наркомания, алкоголизм, токсикомания и др.), широко используется термин «созависимость». Понятие «созависимость» используется как для описания психического состояния отдельных членов семьи («созависимый»), так и для характеристики внутрисемейных отношений в целом. Однако, несмотря на то, что этот термин начинает широко использоваться в психотерапевтической практике с конца 70-х годов, он, тем не менее, продолжает оставаться «нечетким и размытым» [13], а сам феномен созависимости недостаточно исследованным. Мелоди Битти, анализируя термин «созависимость», приводит несколько определений, данных весьма авторитетными в области обсуждаемых проблем специалистами.

Созависимость - это «эмоциональное, психологическое и поведенческое состояние, возникающее в результате того, что человек длительное время подвергался воздействию угнетающих правил - правил, которые препятствовали открытому выражению чувств, а также открытому обсуждению личностных и межличностных проблем» (Роберт Сабби), [13, 45].

Эрни Ларсен определяет созависимость как «выученный набор поведенческих форм и дефектов характера самопораженческого свойства, который приводит к снижению способности инициировать и участвовать в любовных взаимоотношениях» [13, 46].

Будучи сама признанным специалистом в области психотерапии и помощи созависимым, М.Битти так определяет созависимость: «Созависимый человек - это тот, кто позволил поведению другого сильно воздействовать на нее или него, и кто одержим попытками контролировать поведение того человека» [13, 51]. Трудно не согласиться с М.Битти в том, что все дефиниции созависимости одинаково научно респектабельны и «исполнены смысла», разница заключается лишь в акцентах: последствия поведения созависимых, общее состояние созависимых, симптомы, схемы поведения и т.п.

Неопределенным продолжает оставаться не только понимание сути созависимости, но и ее статуса: является созависимость болезнью или нет? По этому поводу существует несколько точек зрения, иногда противоречащих друг другу:


  • созависимость - это нормальная реакция на людей с нарушениями в поведении;

  • созависимость - это хроническое прогрессирующее заболевание.

Мы полагаем, что ответить на этот вопрос, является ли созависимость болезнью или нет, однозначно нельзя, поскольку она является многоуровневым феноменом со сложной детерминацией. И то, что на одном уровне может быть определено как болезнь, на другом уровне не является таковым.

Наша точка зрения заключается в том, что созависимость - это защитная компенсаторная реакция на внутриличностный конфликт. Сторонами конфликта при этом выступают крайне противоречивые отношения со значимым человеком (значимыми людьми) и индивидуализированная система культурных норм, ценностей, предписаний и т.п.

Созависимость при этом выражается в поведении, направленном на разрушение одной из сторон конфликта. Очевидно, что такое поведение является саморазрушающим. Таким образом, в отношении семьи наркомана, на наш взгляд, уместно определение саморазрушающейся семьи.

Анализ существующих дефиниций созависимости позволяет выделить некоторые существенные параметры этого феномена.



  1. Созависимость связана с нарушением возможности открытого выражения чувств и обсуждения личностных и межличностных проблем.

  2. На поведенческом уровне созависимость проявляется в виде стереотипных форм.

  3. Созависимость связана с выхолащиванием и обеднением эмоциональной сферы личности.

  4. Созависимость выражается в перемещении фокуса ответственности и контроля со своей жизни на жизнь другого человека.

  5. Созависимость - это реактивный процесс, смысл и цель которого заключаются в снятии внутриличностного конфликта способом саморазрушающего поведения.

Исследование структуры и динамики реакций родителей подростка, употребляющего наркотики, показало, что обнаружение употребления ребенком наркотиков приводит к развитию особого синдрома, который мы называем Синдром родительской реакции на наркоманию (СРРН).

В структуре СРРН наиболее отчетливо выражены:



у матерей: фобия утраты ребенка, чувство вины, стыд, воспитательная неуверенность, проекция на ребенка собственных отвергаемых черт [74];

у отцов: эмоциональная и поведенческая неустойчивость, воспитательная неуверенность, отвержение ребенка, отвержение материнского стиля воспитания [7;].

Таким образом, созависимость в семьях наркоманов - это саморазрушающее поведение, возникающее на основе СРРН.

По мере развития СРРН, как и при любой болезни, родители наркомана приспосабливаются и начинают «выжимать» максимум выгод из своих невротических симптомов и защит. Симптомы и защиты приобретают социальную функцию, формируются особые внутрисемейные роли, заменяющие отношения близости, приносящие психологические преимущества («позволяя стричь психологические купоны» - Э.Берн), например, ощущения типа «Я за своего ребенка...», «Я все для него сделала», «У меня уже другой заботы нет...», в которых ярко выражено чувство вины за отсутствие искренности и близости с ребенком раньше. Возможно, таким «психологическим купоном» является сочувствие. Однажды добившись чего-либо, люди пытаются добиться того же теми же средствами.

Таким образом, приобретаются «вторичные выгоды», которые выступают как мощные детерминанты внутрисемейных отношений, в которых скрыты факторы, провоцирующие срывы в период реабилитации и прерывающие ремиссию.

В родительско-детских отношениях СРРН проявляется в том, что у матерей формируется опекающая (60%) и потворствующая (30%) гиперпротекция, что выступает как положительное подкрепление наркоманского поведения у детей. У отцов формируется неустойчивый стиль родительско-детских отношений, что в поведении часто проявляется как противоречивые воздействия, близкие к ситуации «двойного зажима».

Различия в стиле РДО, наличие в структуре СРРН несовместимых элементов, отвержение отцами воспитательного стиля матерей - все это приводит к тому, что отношения в супружеской паре ухудшаются, развивается острый кризис внутри брачной пары.

В подавляющем большинстве семей это приводит к тому, что структура семьи стремительно меняется: матери и наркотизирующийся ребенок создают коалицию с жесткими, ригидными внешними границами и обостренными, максимально напряженными эмоциональными отношениями внутри. Брак в этом случае практически разрушается.

Важным на наш взгляд является поведение сибсов по отношению к родителям и наркоману. Несмотря на то, что реакции сибсов отличающихся от наркомана по возрасту и полу (старше—младше; однополые—разнополые) существенно разнятся, у них есть общее основание — позиция контролирующего родителя (Э.Берн) по отношению к наркоману. Очевидно, что такое поведение детей-наркоманов в семье становится дополнительным источником напряженности и конфликтов и приводит к еще большей спутанности отношений и внутрисемейных ролей.

Таким образом, основные элементы семейных отношений приобретают патологический и психотравмирующий характер.

К приведенным выше особенностям состояний родителей наркоманов добавим некоторые существенные, на наш взгляд, характеристики их поведения в родительской группе:



  • поляризованность суждений (а, следовательно, и сознания) о возможных формах внутрисемейного поведения. Например: «Я уже все пробовал: ругал, бил... Ну что теперь - плюнуть и вообще не подходить к нему»;

  • ориентированность на конкретные советы и рекомендации со стороны ведущего группу (...Если просит деньги, то давать? ...А если он займет у соседей? ...Что ему сказать, когда он приходит уколотый?);

  • крайняя зафиксированность на себе и на своей семейной ситуации (часто это приводит к неспособности слышать друг друга);

  • непонимание роли и значения собственных усилий, направленных на изменение своего поведения («А что я могу сделать», «Речь ведь не обо мне...»);

  • фиксация сознания на наркомании ребенка, что снижает (вплоть до невозможности) способность к пониманию более широкого круга семейных проблем;

  • эмоциональная напряженность и склонность к аффектам;

  • обвиняющие реакции в адрес ведущего в случае его отказа давать конкретные советы;

  • уход от обсуждения реальных проблем и отношений с помощью соскальзывания на поиск причин и виновника;

  • делегирующая позиция («А может его куда в общину отправить?..);

  • высокий уровень тревожности, что проявляется в поиске поддержки и покровительства («помогите нам, у нас уже нет сил….»);

  • склонность к затяжным монологам с бесконечным перечислением подробностей какого-либо события;

  • критичность по отношению друг к другу и ведущему. Подозрительность и закрытость при внешней лояльности;

  • избегание личностной или семейной тематики и стремление обсуждать проблему наркомании «вообще».

Перечисленные параметры созависимости СРРН у отцов и матерей, особенности поведения родителей в группе и являются определяющими факторами при выборе той или иной модели групповой работы с родителями наркоманов.

Как показывает опыт, реализация большинства из названных выше моделей либо встречает в группе родителей серьезное сопротивление, либо создает условия для актуализации защитного поведения. Так, психоаналитически ориентированные группы оказываются малоэффективными в силу отказа родителей рассматривать себя и свое поведение как элемент психической зависимости от наркотика у ребенка. Делегирующее поведение и вытеснение создают существенные препятствия для реализации этой модели. Дискуссионные группы, ориентированные на обсуждение проблем родительско-детских отношений и внутрисемейных отношений в целом, также оказываются малоэффективными в силу склонности родителей наркоманов к монологу и описательным высказываниям.

Реализация в групповой работе с родителями наркоманов принципов гуманистической психологии, безусловно, способствует оказанию им эмоциональной и социальной поддержки. Однако наиболее важным, на наш взгляд, является принятие родителями ответственности за свое поведение и свою жизнь, чему способствует реализация модели группового психологического консультирования, методологической основой которого выступает трансактный анализ Э.Берна [10]. Участники группы в этом случае воспринимаются как дееспособные субъекты, способные нести ответственность за свое поведение и решение своих проблем. Руководитель поддерживает коммуникации в группе из эго-состояния «Взрослый». Освоение участниками группы терминологии структурного и трансактного анализа дает возможность для эффективного исследования ими особенностей внутрисемейных отношений, внешней и внутренней коммуникации. Использование модели психологического консультирования и методологии трансактного анализа позволяет решать комплекс взаимосвязанных задач, непосредственно вытекающих из отмеченных выше особенностей семей наркоманов и их родителей:

а)повышение ответственности за свое поведение и свою жизнь;

б) развитие готовности к творческому реагированию на наркоманию ребенка;

в) повышение психологической компетентности и расширение сознания;

г) изменение реакции на проблему (от поиска причин к поиску решений);

д) развитие реалистичности мышления и осознания отношений;

е)повышение способности к наблюдению.

Очевидно, что перечисленные задачи совершенно различны и по содержанию, и по структуре, и по методам их решения. Поэтому важнейшей характеристикой родительских групп является на наш взгляд плюрарилизм методов, который дает возможность применить большое количество терапевтических методов и средств в процессе терапии.

Поэтому в рамках модели психологического консультирования и общих принципов трансактного анализа могут быть широко использованы следующие методы:

— методы, по изменению привычного мышления;

— методы, направленные на познание происходящего;

— методы поддержки и помощи;

— методы, направленные на снятие напряжения;

— методы, вызывающие эмоциональные переживания и чувства;

— методы изменения поведения.

Очевидно, что данный список может быть продолжен, важна не его завершенность, а общий подход к проблеме: участники группы должны научиться гибко строить свое поведение, в каждый момент времени находясь вне «предлагаемом» наркоманом схемы поведения. В широком смысле речь идет о развитии у родителей способности к «экзистенциальному творчеству», становление которого — реальный шанс на то, что родители не станут невольными соучастниками самоубийства их ребенка.

ГЛАВА 11.

ПРИНЦИПЫ ПОСТРОЕНИЯ ПРОФИЛАКТИЧЕСКИХ ПРОГРАММ И ОРГАНИЗАЦИЯ АНТИНАРКОТИЧЕСКОЙ РАБОТЫ В ШКОЛЕ

Кто не применяет новых средств,

должен ждать новых бед.

Френсис Бэкон
По мнению медицинских работников, одной из главных причин взрывного роста заболеваемости является неосведомленность потенциальных наркоманов-подростков и лиц с невысоким социальным статусом. В практической деятельности наркологов нередки случаи, когда молодой пациент сообщает, что даже не представлял себе эффекта и механизма действия наркотика, не говоря уже о формировании зависимости [60, с.1].

Сложившаяся ситуация требует срочного развития системы контрпропаганды и разъяснительной работы об опасности наркотиков среди населения. Сейчас же, наоборот, пропаганда и реклама наркотиков преобладают в обществе над контрпропагандой. Реклама наркотиков производится обычно двумя путями.




Каталог: book -> social psychology
social psychology -> А. М. Татлыбаевой Abraham H. Maslow. Motivation and Personality (2nd ed.) N. Y.: Harper & Row, 1970; спб.: Евразия, 1999 Терминологическая правка В. Данченко Предисловие Эта книга
social psychology -> Этнопсихологическая самозащита и
social psychology -> Профессиональные деформации менеджеров
social psychology -> Шпаргалка по социальной психологии Понятие социальной психологии и ее предмет
social psychology -> Шпаргалка Наталия Александровна Богачкина Социальная психология. Шпаргалка
social psychology -> Эрик Эриксон Детство и общество
social psychology -> Книга рассчитана на широкий круг психологов, учителей, вра­чей, менеджеров, специалистов таможенных, рекламных служб и многих других профессионалов, стремящихся овладеть экспрессив­ным невербальным общением
social psychology -> Ббк 88. 8 Э91 Главный редактор Д. И. Фельдштейн
social psychology -> Общественное животное. Введение в социальную психологию уч., из


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница