Джон Равен Компетентность в современном обществе


Контроль качества в сфере государственной службы



страница12/27
Дата15.05.2016
Размер2.09 Mb.
#13139
ТипКнига
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   27

Контроль качества в сфере государственной службы

Из того, что мы говорили до сих пор, следует: и широкой публике, и государственным служащим нужно чаще принимать во внимание:

1) государственные служащие в настоящее время играют главную роль в управлении обществом;

2) государственные служащие в настоящее время играют главную роль в отношениях между нашим и другими государствами;

3) нам настоятельно необходимо сформировать новые структурные взаимоотношения между государственными служащими и гражданами;

4) нововведения в управлении особенно необходимы в тех областях, которые связаны с государственной службой как таковой и с государственной политикой в целом;

5) государственные служащие должны прикладывать больше усилий для удовлетворения потребностей различных подгрупп населения и индивидуальных потребностей отдельных граждан.

Рассмотрим теперь аргументы в пользу настоятельной необходимости поиска путей оценки эффективности государственной службы.

Чапмен (Chapmen, 1978) нарисовал весьма полезную для нас картину инерции и незаинтересованности в эффективной работе, которая характерна для всех наших общественных служб. В его книге описано, с одной стороны, каким образом можно сберечь огромную энергию, трудовые и другие ресурсы, наладив контроль за эффективностью государственной службы, а с другой стороны описано сопротивление государственных служащих введению такого контроля и любым действиям в этом направлении. Поэтому практически невозможно остановить то, что происходит (но не должно происходить), и заняться тем, что должно делаться, но не делается.

В качестве примера проекта, выполнение которого следовало бы остановить на много лет раньше, чем это было сделано, приведем строительство небоскребов. В начале 60-х годов автор данной книги и его коллеги провели исследование в государственном Центре строительных исследований. Обнаружились следующие факты:

1) небоскребы дороже и строить, и обслуживать, чем эквивалентные им двухэтажные дома;

2) в небоскребах размещается меньше людей на единицу площади, чем в двухэтажных домах;

3) небоскребы предоставляют гораздо меньше удобств (таких, как сады и гаражи) за ту же цену и при той же плотности застройки, чем двухэтажные дома;

4) жильцы предпочитают двухэтажные дома небоскребам в силу веских причин: неудобство сверху следить за детьми во дворах, ведение сидячего образа жизни, ограниченные, по сравнению с возможностями жильцов двухэтажных домов, возможности перепланировки квартиры;

5) в небоскребах неприемлемо низкий уровень тепловой изоляции, из-за этого в квартирах часто бывает холодно и сыро;

6) конструкция небоскребов часто ненадежна;

7) небоскребы символизируют тотальный контроль местных властей над жизнью жильцов, строгий режим и единообразие. Сталь и бетон небоскребов как бы воплощают в себе пренебрежение, которым государственные служащие отвечают на запросы налогоплательщиков, тот факт, что общественность не располагает эффективными средствами, позволяющими заставить государственных служащих работать как следует.

Однако местные власти продолжали строить небоскребы вплоть до конца 80-х годов! Одна из причин заключалась в том, что жильцы чаще обращались за решением своих проблем к властям, а не к своим «товарищам по несчастью». Другая же причина состояла в том, что государственным служащим гораздо удобнее было контролировать как финансовые расходы на строительство, так и жизнь людей, проживающих в высотных домах, чем обитателей двухэтажных зданий. (Это объяснение приводили и сами жильцы небоскребов, но с негативной оценкой.)

То же желание осуществлять контроль, наряду с опасением, что кто-то сможет извлечь из общественных фондов личную выгоду, лежит в основе настойчивого стремления государственных служащих использовать в своей работе чрезвычайно неэффективные способы. В качестве примера Чапмен приводит посадку деревьев, обходящуюся в несколько раз дороже, чем рыночная стоимость этой работы, и содержание государственных автомобилей, на что тратится во много раз больше денег, чем стоил бы найм такси.

Но определить объем гигантских убытков, которые мы терпим по вине государственных служб – от потерь времени на ненужные дела до траты энергии на обогрев пустых зданий – возможно только посредством:

1) гораздо большей открытости государственных служб для общественного контроля;

2) поддержки сотрудников, замечающих подобные проблемы и возможности сэкономить ресурсы;

3) гарантии того, что полезные предложения будут реали-зовываться на практике, а не откладываться в долгий ящик.

Для достижения этих целей необходимо создать в организациях такую обстановку, которая способствовала бы нововведениям и успешной работе. Как создать такую обстановку, мы обсудим в главе 11. Здесь же достаточно подчеркнуть наличие потребности в адекватных средствах отчетности и в проведении политики, позволяющей определять истинные причины того, что рациональные предложения не находят должного отклика, а также выявлять наиболее абсурдные аспекты деятельности общественных организаций, сохраняющиеся из года в год, несмотря на свою убыточность.

Многие (например, тот же Чапмен) считают, что эти проблемы можно решить посредством приватизации. Но это далеко не так. Для примера приведем результаты другого исследования (Roberts, 1967). Изучая реальный (в отличие от формального) процесс принятия решений по вопросам финансирования исследований и развития в США, Роберте обнаружил, что на самом деле решения основываются на более непосредственной оценке способностей человека, чем предполагает формальная процедура, требующая проанализировать сотни заявок, составить сотни отзывов и отобрать победителей. Фактически в 90% исследованных Робертсом случаев государственные служащие, работавшие в этой области, могли определить, кто окажется победителем, еще до того, как будут обработаны данные. А формальный процесс представлял собой что-то вроде шарады – шарады, на которую расходовалось впустую огромное количество денег. На подготовку заявок и на их рассмотрение тратились сотни человеко-лет. Каждую заявку проверяли по тысячам критериев. Но, к несчастью, главная беда, связанная с составлением отчетов, заключалась в том, что «предлагаемые в заявках технические подходы к решению поставленных проблем являлись всего лишь предметом спекуляций… всего лишь мнениями». Иными словами, человеку, оценивающему идею, фактически приходится без проверки полагаться на мнение автора заявки, и «именно сам автор заявки может принять наилучшее решение по этому вопросу».

В число критериев, на которые фактически опирались в тех редких случаях, когда нужно было принять реальное решение о том, кто же получит контракт, входили «надежность заключающего контракт… его гибкость, его готовность без претензий справляться с неожиданными проблемами, которые могут возникнуть по ходу дела, а также профессионализм его технического персонала». Победителями конкурса чаще всего становились люди, ранее уже сотрудничавшие с государственными службами и известные этим службам. Горы бумаг, кочующие со стола на стол, оказывались побочным явлением, мало значимым фактором в процессе принятия решений. В этом отношении формальные процедуры не только приводят к бесполезной трате огромных ресурсов, но и подрывают нормы морали и, в сущности, учат людей тому, что эффективность не имеет значения и что гораздо важнее уметь играть в игры «управленческой машины».

Наконец, исследование Робертса показало, что прибыли подрядчиков зависят от качества проведенных ими оценок и от эффективности их работы и что оплата сверх фиксированной стоимости контракта не приводит к повышению качества работ. «Мотив прибыли» не работает даже в Америке; напротив, он приводит к таким отрицательным эффектам, как пагубное стремление сокращать сроки выполнения работы и работа под угрозой вычетов. Таким образом, формальные процедуры рассмотрения заявок и конкурсные условия заключения контрактов не только не повышают, но зачастую существенно снижают эффективность работы. Затраты на поддержание такой системы огромны, неоправданны и не способствуют стабилизации.

Критерии и процедуры подотчетности

Из материала, который мы рассмотрели в этой главе, можно сделать вывод, что имеется настоятельная потребность в процедурах, которые:

1. Позволят государственным служащим нести коллективную ответственность за:

– совершенствование структуры управления и деятельности общества;

– проявление духа новаторства и поощрение новаторской деятельности других.

2. Позволят каждому государственному служащему нести индивидуальную ответственность за:

– проявление инициативы и вовлеченность в новаторскую деятельность;

– принятие эффективных решений и выбор наиболее эффективных путей работы;

– индивидуальный подход к нуждам каждого клиента;

– помощь в реализации творческих возможностей других людей.

3. Откроют государственную службу для:

– контроля со стороны отдельных членов общества и заинтересованных групп (как мы видели, правительство уже не в состоянии адекватно отслеживать огромное количество важных направлений деятельности, реализуемых в настоящее время и в значительной степени определяющих будущее благосостояние нашего общества);

– предложений со стороны общественности, касающихся новых направлений деятельности и новых способов решения уже существующих задач;

– требований со стороны общественности уделять внимание личному вкладу каждого сотрудника в реализацию разнообразных государственных мероприятий.

4. Позволят каждому государственному служащему – и любому другому члену общества – тратить меньше времени на выполнение рутинных обязанностей и отводить высвободившееся время для изучения и последующего решения выявленных им проблем.

5. Позволят государственным служащим и всем членам общества проводить по собственной инициативе (через отделы исследования и развития) поисковые работы в отношении проблем, которые они выявили в процессе выполнения своих профессиональных обязанностей.

Для реализации этого подхода в свою очередь необходимо развитие новых процедур отчетности, нового понимания роли государственной службы, государственных служащих и граждан, а все это вместе взятое подводит нас к формулировке представления о новой форме правительства и новой форме демократии – демократии участия, коренным образом отличающейся от представительной демократии.

Данные проблемы влекут за собой целый ряд выводов.

Один из наиболее важных состоит в том, что необходимо отказаться от традиции вменять в обязанность государственному служащему не допускать ошибок, избегать личной ответственности посредством принятия коллективных решений и тщательно рассчитывать суммы мелких расходов, не обращая внимания на гигантские потери, к которым ведут такие системы расчета – начиная от финансовых убытков и заканчивая фактом подавления инноваций. (Выше уже шла речь об огромных затратах на определение того, какому из двух фондов соцобеспечения следует оказать финансовую помощь, или на создание видимости компетентного рассмотрения заявок. С таким же успехом можно было бы привести в качестве примера затраты квалифицированного труда на обработку бессмысленных «заявок» от государственных служащих или расходы на содержание комитетов и квазиавтономных неправительственных организаций, распоряжающихся мизерными суммами денег. Чтобы все доступные человеческие ресурсы были задействованы как можно более эффективно, необходимо сосредоточить внимание не только на поощрении нововведений, но и на процедурах сокращения затрат.)

Вопреки распространенным убеждениям, сосредоточение в первую очередь на прибыли, а не на затратах вовсе не влечет за собой низкую эффективность. Ведь ни один человек, искренне заинтересованный в прибыли, не станет тратить впустую ни время, ни деньги. Когда упор делается на прибыли, это приводит к установке: «Вот работа, ее важно сделать, и мы можем организовать деятельность таким образом, чтобы не нарушать наш платежный баланс. Так давайте же это сделаем – и сделаем хорошо и быстро». Это, в свою очередь, влечет за собой другую установку: «Хорошо придумано. Давайте дадим ему это сделать и посмотрим, что получится». И напротив, фокусирование внимания на себестоимости работ приводит к крохоборству, которое подавляет стремление к риску и инновациям и в особенности всякую деятельность, которая может потребовать дополнительных денежных затрат. В результате возникают дорогостоящие и громоздкие системы расчетов и консультативных процедур, создаются многочисленные комитеты для контроля за мелкими расходами и развивается многоступенчатая бесполезная деятельность. Поэтому дешевле и выгоднее пускать многие процессы на самотек. А если процедуры оценки все же необходимы, то они должны проводиться с позиций доверия, благоразумия, стремления к достижению, новаторства и гибкости, с учетом описанных в данной книге видов и качеств компетентного руководителя.

Важные ресурсы растрачиваются на бессмысленные действия, цель которых – сохранение служащими своих рабочих мест (например, производство заведомо дефектной продукции, что позволяет людям не выглядеть бездельниками и увеличивает затраты, а, как известно, чем больше денег вложено в программу, тем меньше вероятность, что ее свернут). Если мы хотим сократить потери, следует выработать механизмы, посредством которых государственные служащие и общество в целом могли бы напрямую, без посредничества парламентариев, инициировать запросы о важности той деятельности, которая представляется малоэффективной. Выше уже шла речь о трудностях, связанных с предварительной оценкой потенциальных выгод от того или иного нововведения, и нет необходимости снова останавливаться здесь на этой проблеме и рассматривать пути, которыми она может быть решена. Важнее обратить внимание на то, что причинами неэффективной работы государственной службы чаще всего являются:

1. Неспособность управлять глобальными социальными процессами, которые вынуждают людей в течение долгого времени заниматься бесполезной деятельностью (к примеру, неспособность отказаться от чрезвычайно дорогостоящих процедур проверки, господствующих в нашей системе налогообложения и в административных системах, или повлиять на процессы, обеспечивающие поддержание высокого спроса на «образование», тогда как это «образование» не приносит никакой пользы в плане развития учащихся).

2. Стремление избежать персональных обвинений, как результаты, (а) приоритет коллективного принятия решений, когда множество высокопоставленных лиц собирается вместе для обсуждения относительно тривиальных вопросов и внедрения процедур, подавляющих в людях инициативность и ответственность; и (б) откладывание в долгий ящик проектов, связанных с риском, но необходимых для решения важной проблемы.

3. Устаревшие стратегии, предназначенные для решения проблем, которых давно уже не существует, но которые невозможно отменить, потому что в них задействовано слишком много людей. Множество примеров на эту тему приводит Чапмен (Chapmen, 1978); целый ряд других примеров можно найти в практике нашей службы здравоохранения.

4. Мелочные процедуры проверки, которые подрывают мотивацию работников, поскольку подразумевают, что им недостает добросовестности и ответственности. Имеются в виду не только в высшей степени деструктивные, унизительные и негуманные проверочные процедуры, практикующиеся в службе соцобеспечения, но и такие требования, как приход на работу по часам или отметки при приходе и уходе с работы. Подобные процедуры лишают людей всякого желания и способности принимать на себя ответственность за самостоятельное решение собственных проблем или включаться в процесс решения более общих проблем социума. (Это происходит потому, что проверочные процедуры унижают нас всех, демонстрируя, будто все мы не заслуживаем доверия, и настаивая на том, что все должны подчиняться правилам, которые на самом деле разработаны для поимки немногих уклоняющихся от своих обязанностей людей, которые все равно не работают, хотя бы потому, что недостойные доверия люди всегда находят обходные пути. Было бы гораздо более разумно создать такой климат, в котором для любого работника было бы немыслимо не стремиться к самой результативной работе, на какую он только способен.)

Эти соображения указывают на огромный объем работы, который необходимо проделать для повышения эффективности государственной службы и общества в целом. Кроме того, они демонстрируют, что решение наших проблем следует искать совсем не в том направлении, в котором мы движемся. Чтобы получить возможность с легкостью пожинать плоды своих трудов, необходимо создать организации нового типа, укомплектованные людьми, которые не разделяют бытующие в настоящее время в государственной службе представления о работе государственного служащего и об обществе в целом.



Социальные роли в системе государственной службы

Дела обстоят так, что сами государственные службы должны обеспечить появление внутри них таких новых ролевых функций, которые в прошлом были для них немыслимы. В список этих ролей входят:

– Критик.

– Разоблачитель.

– Осведомитель.

– Предприниматель.

– Организационный интервент.

– Адвокат.

– Катализатор перемен.

– Пророк.

– Мечтатель.

Необходимо, чтобы государственные службы на законном основании могли предоставлять своим сотрудникам время и возможности для выполнения этих ролей. Государственные службы должны, например, иметь в своих рядах людей, которые смогут привлечь внимание к одной из важнейших причин, по которым концепция планирования наталкивается на такие препятствия. Эта причина в том, что социальное планирование в прошлом было связано не только с деспотичными и абсурдными бюрократическими решениями, не принимавшими в расчет никакие специфические обстоятельства, но также оказалось на поверку весьма далеким от действительно рационального планирования. Так называемое «рациональное планирование» (осуществлявшееся бюрократами) было направлено на преодоление вызванного рынком «беспорядочного развития» и порожденных им проблем – городской нищеты, хронической безработицы и т. д. Слишком часто, однако, эти бюрократы упускали из виду потребности и чувства, которые трудно было выявить и оценить количественно, такие, например, как реакция квартиросъемщиков на многоэтажные дома или реакция учеников на огромные бетонные джунгли, называемые школами. Слишком часто плановики отказывались уделять должное внимание соображениям, которые трудно было выразить в количественной форме и сравнить с другими подходами к этому же вопросу. Слишком часто они расценивали некоторые переживания людей (такие, например, как озабоченность квартиросъемщика тем, кто будет его соседом) как неоправданный интерес, даже в тех случаях, когда люди были готовы подкрепить свои чувства наличными деньгами. Отклоняя такие интересы как несущественные и «субъективные», планирование часто оказывалось нерациональным. Более того, оно нередко становилось еще менее совершенным и менее соответствующим «внеэкономическим» потребностям, чем дискредитировавший себя в этом отношении рынок. Точно так же термин «образование» (означающий в действительности «воспитание и развитие») слишком часто становился синонимом понятий «муштра», «контроль» и «бессмысленное времяпрепровождение», а термин «сообщество», который должен был бы вызывать ассоциации с человеческим теплом и близостью, используется для обозначения мест, где никто никого не знает и где не найти ни социального работника, ни врача, ни учителя – никого из тех, от кого так зависит благосостояние членов сообщества.

Это всего лишь примеры. А суть в том, что для эффективной деятельности государственных служб в их рядах должно быть место тем, кто сможет бесстрашно исследовать и разоблачать дефекты и причины неэффективности государственной политики. Если места таким людям не найдется, то общественность потребует сокращения числа государственных служащих. И тем самым мы зарежем курицу, несущую золотые яйца.

Хотя в прошлом любая из вышеперечисленных ролей считалась неприемлемой для государственного служащего, сейчас государственные службы просто не могут выполнять без них свою работу. И нужны не просто люди, играющие эти роли, но люди, обеспеченные сетью организационных связей, которые будут легализовать их действия и обеспечивать им поддержку в трудное время.



Новые ожидания от государственных служб

Остановимся подробнее еще на ряде следствий из сказанного выше о государственных службах.

1. Большинство проблем, с которыми сейчас сталкивается общественный сектор, не является специфическими для традиционных четко очерченных областей, таких как здравоохранение, образование или промышленность, а относится к функционированию общества в целом или к связям между этими областями. Поэтому подобные проблемы часто воспринимаются (и сбрасываются со счетов) как «политические» и, следовательно, как лежащие вне сферы компетенции государственной службы. Но, к сожалению, выделить должное время и соответствующие ресурсы на анализ и устранение этих проблем могут только государственные служащие.

2. Проблемы, касающиеся взаимосвязей между различными областями общественной жизни, невозможно решить путем создания крупных организаций – таких, например, как Министерство окружающей среды. Наладить необходимые связи удастся не посредством иерархических структур, а только благодаря созданию организационных сетей с многочисленными «боковыми» разветвлениями.

3. Государственным служащим насущно необходимы новые теоретические схемы для анализа работы общества, своей собственной роли и роли других людей в обществе. Следовательно, пора привлечь специалистов в области социальных наук к анализу характера современного общества, существующих в нем учреждений, представлений и средств, необходимых для успешного управления им.

4. Необходимы новые представления, понятия и средства, позволяющие возложить на государственных служащих личную и коллективную ответственность за максимально эффективное использование доступных государственным службам и обществу человеческих ресурсов и за стимуляцию инициативы, свободы действий, гибкости и принятия личной ответственности всеми членами социума.

5. Необходимы новые представления и средства для проведения разнообразных государственных стратегий, позволяющих эффективно выявлять индивидуальный потенциал отдельных членов общества и удовлетворять их индивидуальные потребности. Таким образом, необходимы новые средства для планирования, проведения и оценки государственной политики. А следовательно, срочно требуются научно-исследовательские разработки, способные выработать такого рода представления и соответствующие инструментальные средства.

6. Многие проблемы, которые пытаются решать государственные службы, имеют широкий кросс-культурный масштаб. Следовательно, необходимы научно-исследовательские разработки для анализа, к примеру, внутри– и внешнеполитических последствий тех или иных стратегий ценообразования на те или иные товары и услуги, для изучения результатов стимуляции тех или иных нововведений в производстве товаров и в оказании социальных услуг и т. д., а кроме того, для развития межнациональных корпораций в интересах Великобритании. (В этом контексте можно отметить, что экспортные «цены» не обязательно должны быть связаны «с издержками производства»: скорее, они должны определяться способностью рынка принять эту цену и нашей потребностью в той или иной иностранной валюте. Однако предпринимать какие-либо действия можно лишь полностью понимая, как они повлияют на другие статьи импорта и экспорта и на общее развитие мировой торговли. Следовательно, для установления ценовых структур на те или иные товары и услуги необходима подробная информация о потоках и связях между различными типами импорта, экспорта и услуг, а также о процессах социального развития.)



Контроль за государственной политикой

Итак, мы установили, что качество нашей жизни определяется прежде всего действиями государственных служащих – во-первых, потому, что именно они обеспечивают удобства и услуги, от которых главным образом зависит качество нашей жизни, а во-вторых, потому, что они создают и поддерживают условия, поощряющие (или тормозящие) инновации и торговлю. Кроме того, мы установили, что, учитывая ту огромную роль, которую играет в обществе государственная служба, выборные представители не в состоянии эффективно контролировать ее деятельность. Роль выборных представителей должна состоять в поиске альтернативных путей выполнения задач и в оценке их эффективности. И, наконец, мы увидели, что для эффективного управления современным обществом необходимы новые, четкие и основанные на данных общественных наук оценочные процедуры и исследовательские разработки. Но как насчет механизмов, которые позволили бы общественности контролировать происходящее? Мы рассуждаем об открытости и доступности, но можем ли мы сказать на эту тему что-либо более конкретное?

В предыдущей главе мы обсуждали малую эффективность контроля со стороны комитетов и согласованного принятия решений при управлении отдельными организациями. То же самое – и даже в большей степени – относится к работе комитетов на ниве государственной службы. Чтобы создать видимость подконтрольности государства гражданам, мы основали огромное количество квазиавтономных неправительственных организаций (КВАНПО) для контроля над различными аспектами государственной политики. КВАНПО обычно состоят из назначаемых представителей многочисленных организаций и заинтересованных групп. Но поскольку количество людей, располагающих свободным временем для заседаний в таких комитетах и советах, ограничено, очень часто в составе различных КВАНПО оказываются одни и те же лица. Более того, подавляющее большинство среди этих «вечных заседателей» составляют государственные служащие, которые внедряют свои мелочные интересы в самые частные решения. Фактически же государственная служба навязывает КВАНПО отнюдь не те критерии, которые она применяет к себе самой, а особую систему ограничивающих критериев, «зарезервированную» для организаций, внешних по отношению к государственной службе. Ибо если сама государственная служба с легкой руки двух-трех деятелей часто расходует значительные суммы денег на реализацию плохо продуманных проектов, то во всем, что касается деловых отношений с внешними организациями, у нее выработалась своеобразная крохоборческая паранойя. Государственные служащие панически боятся того, что кто-то обнаружит мелкую неточность в использовании фондов КВАНПО и вызовет по этому поводу общественное негодование. Потому-то бухгалтеры государственной службы и следят за тем, чтобы всякое решение, принятое руководством КВАНПО, было согласовано с унизительными правилами и чтобы расходы распределялись по конкретным статьям, внести изменения в которые невозможно без специального обоснования и одобрения со стороны самых высокопоставленных и высокооплачиваемых чиновников государственной службы и их секретарей. Таким образом, руководители КВАНПО фактически лишаются возможности осуществлять какой бы то ни было контроль. Весь этот процесс глубоко унизителен как для членов КВАНПО, так и для участвующих в нем государственных служащих.

Путь к созданию сетевой системы контроля

Каковы же альтернативы? Один из широко рекламируемых вариантов решения проблемы – приватизация. Но приватизация мало что может дать, поскольку «фирмы», которые возникнут в результате, станут удерживать свои контракты лишь до тех пор, пока это будет выгодно и удобно определенным государственным служащим. Эти чиновники по-прежнему будут «заказывать музыку», поскольку приватизация не приведет к созданию сколько-нибудь эффективной формы ответственности государственной службы перед обществом.

Не вполне понятно, какие еще альтернативные меры можно было бы принять. Но, возможно, нам удастся найти решение, разрабатывая одну потенциально продуктивную идею. Мы уже отмечали, что необходимы новые, четкие и основанные на данных общественных наук процедуры отчетности, позволяющие обеспечить ответственность государственных служащих перед обществом за реакцию на поступающие к ним предложения.

В контексте таких процедур оказалась бы, по-видимому, эффективной сеть общественных наблюдательных групп, которые осуществляли бы контроль за работой государственных служащих. Возьмем как пример сферу образования. В качестве образовательных программ заинтересованы и хорошо разбираются многие люди – ученики (настоящие или бывшие) и родители, работники и работодатели, преподаватели и исследователи. Следовательно, в этой области накоплен огромный объем экспертных оценок, опыта и готовности к работе. А значит, можно, создать относительно гибкую структуру наблюдательных групп – групп, которые будут заниматься проверкой работы отдельных преподавателей, школ, высших учебных заведений, детских садов и служб профориентации, проверкой деятельности региональных организаций и представителей государственной власти, а также оценкой результатов научно-исследовательской деятельности. Такие группы могли бы контролировать эффективность образовательных стратегий и продуктивность связей между образовательной политикой и другими областями внутренней политики, а также изучать альтернативные варианты развития сферы образования. Наладить систему связей между такими группами было бы довольно легко, и эта система связей могла бы способствовать повышению качества образования на всех уровнях – от отдельного класса и школы до региона и всей страны в целом. Каждому заинтересованному и располагающему свободным временем члену общества следовало бы предоставить возможность наблюдать за работой любого государственного служащего в системе образования – от школьного учителя до министра. Такой наблюдатель не должен иметь права требовать от этих государственных служащих следовать его предложениям (за исключением полагающихся лично ему профессиональных услуг), но он мог бы иметь право заявить о своих взглядах и соображениях как перед данными государственными служащими, так и перед широкой публикой. А государственный служащий, со своей стороны, должен был бы убедить наблюдательные группы в том, что его поведение соответствует по крайней мере одному из оправданных в данной ситуации вариантов. В норме эти процедуры служили бы просто для того, чтобы поддерживать каждого в хорошей форме, и никакого силового вмешательства бы не требовалось. Но даже если бы оно потребовалось, то это вмешательство и перевод служащего на более подходящую ему должность стали бы значительно более простым делом, чем сегодня. Вся система при этом, разумеется, оставалась бы несовершенной – но гораздо более совершенной, чем существующий ныне порядок.

Важно подчеркнуть, что весь этот процесс может осуществляться без участия центрального законодательства; наблюдательные группы могут просто начать встречаться. Когда они наберут достаточный вес в обществе, докажут свою эффективность и станут влиять на общественное мнение и открывать дискуссии по важным проблемам, за ними все признают право голоса, а членов таких групп освободят от их «обычной» работы для выполнения этой важной общественной функции.

Основные возражения против такой системы следующие:

1. У государственных служащих это отнимало бы слишком много времени. Но если учесть огромные издержки от современных систем учета и весьма низкую эффективность государственной службы, то это возражение можно сбросить со счетов.

2. Общественность недостаточно осведомлена и не заинтересована в проведении проверок. В ответ я могу сказать, что в ходе проведения опросов я обнаружил, что общественность отлично информирована и проявляет интерес к таким аспектам деятельности государственной службы, о которых сами государственные служащие даже не имеют представления. Справедливо и то, что публика не всегда осведомлена о других аспектах политики, но это в значительной степени происходит потому, что никто не пытался вынести подобные проблемы на широкое обсуждение. Таким образом, это возражение оказывается на поверку еще одним аргументом в поддержку общественного наблюдения за деятельностью государственных служащих и проведения дебатов на различные темы в данной области.

Необходимость научно-исследовательских разработок, посвященных стратегиям развития

Рассматривая новые критерии, по которым должны оцениваться и отчитываться государственные служащие, мы уже подчеркнули необходимость разработки средств для этой цели и привели доводы в защиту одного из механизмов, который способствовал бы данному процессу – механизму общественного наблюдения за деятельностью государственных служб.

Однако большинство самых серьезных недостатков общественной политики на самом деле не связано с недобросовестностью государственных служащих и с их очевидной неспособностью задаться вопросом, что им нужно для успешного исполнения своих обязанностей. Причины этих недостатков не столь очевидны. Например, тот факт, что около двух третей денег, выделяемых на среднее образование, тратится впустую, является следствием такого положения вещей, когда скрытой (и самой главной) функцией средних школ является выполнение определенной социологической функции, а не собственно предоставление образовательных услуг. А тот факт, что мы продолжали строить высотные здания еще двадцать лет после того, как сама государственная служба показала, что такие здания себя не оправдывают (за исключением некоторых особых случаев), объясняется тем, что местные власти просто не располагали средствами, необходимыми для поддержки исследований в этой области, а также тем, что строительство высотных зданий было связано с иными потребностями государственных служб, такими, как желание сохранить «контроль» над строителями и квартиросъемщиками или стремление архитекторов возводить самим себе памятники, а не строить «заурядные» двухэтажки.

Эти и многие другие примеры показывают, что для выяснения того, в чем именно состоит приемлемая государственная политика, для оценки ее эффективности и объяснения причин, по которым та или иная стратегия терпит неудачу, необходимы адекватные профессиональные исследования. Решения многих наших проблем далеко не очевидны. Более того, не всегда очевидны даже сами проблемы, и уж совсем редки случаи, когда проблема является именно тем, чем она кажется на первый взгляд. Несмотря на то, что после войны учредили множество отделов по научным исследованиям и разработке стратегий развития, этих отделов слишком мало (их было слишком мало и до того, как правительство миссис Тэтчер приступило к их ликвидации, ошибочно полагая, что следует сократить роль государственной службы в обществе). Кроме того, функция таких отделов часто состояла всего-навсего в сборе данных для нужд государственных служащих. Поскольку самой большой проблемой является определение самой проблемы, то роль указанных отделов следует тщательно пересмотреть. Необходимо срочно обсудить задачу установления связей между исследователями и разработчиками стратегий, с одной стороны, и гражданами – с другой. Более подробные сведения по этому вопросу можно найти у Доннисона, (Donnison, 1972), Чернса (Cherns, 1970) и Равена (Raven, 1972, 1975, 1977).



Причины сопротивления деятельности государственных служб

Мы выдвинули в этой главе необычное (и позитивное) представление о государственной службе, и теперь будет полезно перечислить некоторые причины распространенного в настоящее время сопротивления деятельности государственных служб.

Часть этих причин мы уже упомянули, а именно: иррациональность процесса принятия решений; расплывчатость решений и отсутствие их привязки к конкретной ситуации при условии непрописанности правил и недостаточности полномочий участвующих в принятии решения бюрократов; низкий уровень обязательности политических решений и их анонимность; показная беспомощность некоторых государственных служащих; нежелание ряда государственных служащих отвечать за результаты своих действий; склонность государственных служащих перекладывать ответственность друг на друга и избегание личной ответственности за любое решение, которое потенциально может завести дело в тупик; низкая эффективность работы, вызванная тем, что разработка всех трудных решений передается комитетам; низкая эффективность работы, вызванная использованием абсурдных систем финансовых расчетов; отсутствие эффективных связей между различными секторами государственной политики; склонность бюрократов создавать правила, которые теоретически предназначены для того, чтобы удержать отдельные малочисленные группы населения от неэтичного и потенциально деструктивного антиобщественного поведения, а практически сказываются на всех гражданах и влекут за собой всеобщее снижение мотивации, пресечение инициативы и отказ от персональной ответственности. Реализация этих правил и процедур на практике приводит к тому, что на людей смотрят с презрением, отказывая им в признании их добросовестности, обязательности и вообще в способности внести свой вклад в общественную жизнь. Не только подобные процедуры, но и само законодательство часто подталкивает людей к недостойному поведению. Чтобы получить то, что им полагается по праву, люди вынуждены подчиняться унизительной слежке за их жизнью и заниматься самоуничижением. А это убивает в них инициативу, уверенность и веру в свои силы.

Но, возможно, еще более серьезной, чем все перечисленные, причиной сопротивления росту государственных служб является характерная для них тенденция к униформизму, серости и однообразию, которая никого не удовлетворяет. Это продукт традиционного для нашей культуры стремления к равенству в социальном обеспечении и широко распространенного убеждения, что социальное обеспечение и должно быть единообразным, убеждения в том, что бюрократы склонны ошибаться и что, если предоставить им свободу действий, они станут проводить более дифференцированную политику, которая приведет к тому, что более влиятельные члены общества окажутся в еще лучшем положении, чем сейчас, будь то в сфере здравоохранения, жилищно-коммунальных услуг или образования. В результате мы получаем искаженное представление о равенстве, состоящее в том, что все должны иметь право на одинаковое (пусть даже сколь угодно плохое) обслуживание, а не право на равную возможность индивидуального обслуживания, согласованного с личными приоритетами. Чтобы избежать этой проблемы, нужны средства управления внутренне дифференцированной политикой (средства, которые позволят принимать во внимание субъективные чувства точно так же, как рынок, если он правильно функционирует, принимает во внимание неотчетливые ощущения и настроения в обществе) и процедуры отчетности, позволяющие установить, соблюдает ли тот или иной государственный служащий беспристрастие и справедливость в управлении этой дифференцированной политикой.



Демократия, роль политического деятеля и роль гражданина

Все сказанное относительно правительственных структур и роли бюрократии влечет за собой важные последствия в отношении концепции демократии как таковой.

Нам пора отказаться от концепции представительной демократии в пользу концепции демократии участия. Малая группа представителей сейчас не имеет никакой возможности сделать все необходимое для контроля за качеством государственной политики и для проведения более адекватных стратегий. Необходимая нам обратная связь и усовершенствования возможны только в том случае, если мы установим более тесное и устойчивое взаимодействие между гражданами и государственными служащими. Политические деятели должны создать соответствующие структуры для управления обществом и следить за их деятельностью, а не пытаться контролировать эффективность огромного числа конкретных политических стратегий.

Из сказанного следует, что в условиях демократии участия политика государственных служб будет определяться в целом не голосованием, а обсуждением. Большинство политических стратегий в принципе влияет на всех людей, но при этом не вызывают непосредственного интереса у каждого гражданина. А потому необходимо развивать коммуникационные технологии и научиться извлекать больше пользы из опросов общественного мнения и процедур обратной связи, а также проводить большую часть необходимых усовершенствований по результатам дискуссий между гражданами и государственными служащими. Ни один политик просто не может быть полностью информированным по всем проблемам, которые требуют принятия решений.

Эти соображения влекут за собой серьезные последствия для самой концепции демократии в Великобритании: ведь если индивидуальное голосование раз в пять лет может служить осмысленным аргументом «за» или «против» общего направления правительственной политики, то обеспечить необходимую сегодня конкретную и детальную обратную связь оно не в состоянии. Необходимо полноценное взаимодействие граждан с государственными служащими. До сих пор граждане Великобритании крайне неохотно выражали свои политические взгляды и считали взаимодействие с чиновниками бесполезным и нежелательным. И оно действительно было бесполезным, так как государственные служащие не несли ответственности за свою реакцию на предложения, представленные им кем-либо, кто не являлся избранным представителем. И такая система вовсе не уникальна: аналогию ее можно обнаружить на рынке товаров и услуг, так как англичане, в отличие от жителей многих других стран, не жалуются и не предлагают улучшений, но предпочитают «голосовать кошельками» и покупают то, что им нужно, там, где это выгоднее. Поэтому представляется, что необходимые сейчас меры в области правительственной политики идут вразрез с основами характерного для англичан мировосприятия, в особенности с тем, что большинство населения считает позорным для человека создавать проблемы, жаловаться и критиковать. Мы должны перейти от «голосования кошельками» к действию на уровне интеллектуальных аргументов и к созданию методов отчетности, необходимых для обеспечения эффективности этих аргументов.

Британцы склонны отождествлять «демократию» с «волей большинства». Но, как мы видели, разные люди предъявляют совершенно разные требования к государственным службам: некоторые придают особое значение культурной политике, другие – вопросу об охране окружающей среды, третьи – возможностям досуга, четвертые – транспортным услугам, пятые – образованию. И внутри каждой из этих сфер услуг разные люди также имеют свои собственные приоритеты. Следовательно, нужно развивать такую политику, которая предоставит людям с разными приоритетами (как в пределах сферы услуг, так и в рамках всей государственной службы в целом) обеспечение, удовлетворяющее их индивидуальные потребности. Никакое решение большинства не может отвечать сразу всем этим разнообразным нуждам. Социальное обеспечение должно соответствовать приоритетам множества групп – как внутри одной сферы услуг, так и на уровне всей государственной службы в целом. Однако в прошлом большинство населения считало нежелательным потворствовать давлению каких-либо отдельных групп. А потому концепция решений большинства, обязательных для всех, должна быть заменена концепцией решений большинства, позволяющей людям с разными приоритетами получать обслуживание, отвечающее их индивидуальным нуждам. Тоффлер высказал предположение, что в прошлом самым лучшим представителем разнообразных потребностей и запросов населения был географический регион и именно это привело нас к учреждению регионального представительства в парламенте. Но, какой бы обоснованной ни была эта гипотеза, сейчас дела обстоят иначе. Сейчас нам нужно найти другие способы представлять все разнообразные интересы. А это означает, что необходимы совершенно другие представления о том, в каких случаях стоит принимать решения большинством голосов. Кроме того, это означает, что необходимо определить, чьи голоса должны приниматься в расчет при решении той или иной частной проблемы. А это, в свою очередь, подразумевает необходимость совершенствования процедур голосования и обратной связи, способствующих сбору более полной информации об интересах разных подгрупп населения на гораздо более регулярной основе, чем в настоящее время.

В заключение следует отметить, что необходимо также сформировать новые представления о роли политика в создании общих структур, институтов и соглашений – как национальных, так и международных. Политик должен делегировать значительную часть имеющихся у него ныне полномочий общественным наблюдательным группам. Следует подчеркнуть также, что настоятельно требуется новая концепция роли гражданина: хороший гражданин должен активно участвовать в общественной жизни. И мы вовсе не считаем эту цель нереалистичной, учитывая, во-первых, развитую выше новую концепцию правительства, во-вторых, тот факт, что большинство из нас сейчас работает, прямо или косвенно, именно на государство, а потому вполне может посвящать общественной деятельности часть своего рабочего времени, и, в-третьих, что развитие новых коммуникационных технологий позволит людям легче и быстрее выражать свое мнение по разным вопросам: от вопросов, касающихся бытовых удобств, до самых сложных социальных проблем.

Такая концепция гражданства коренным образом отличается от традиционных представлений о «добропорядочном гражданине». В понятие гражданина нам необходимо включить определение ряда действий человека в его повседневной жизни: гражданин должен задаваться вопросом, учитывает ли он долгосрочные социальные последствия своих действий и старается ли сделать то, что принесет долговременную пользу обществу? Дело гражданина – решать проблемы, которые заметил только он, и воплощать идеи, которые пришли в голову только ему. Дело гражданина – действовать исходя из убеждения, что эти проблемы и идеи не изолированные явления, а симптомы более широкого социального процесса, который он обязан понимать и на который обязан влиять.



«Бизнес», «прибыльность», благосостояние и деньги

Мы уже говорили о том, что от бизнеса сейчас требуется участие в выполнении огромного количества функций от имени государства (функций, связанных с пенсионными выплатами, здравоохранением, налогом на добавленную стоимость, соцобес-печением и т. д.) и что большинство отраслей прямо или косвенно продают большую часть своей продукции государству или другим национализированным отраслям промышленности (автобусным паркам, авиакомпаниям, компаниям по строительству зданий и дорог и т. д.). Мы говорили о том, что множество исследований и разработок, проводящихся «частными» фирмами, находится под сильным влиянием государственных служащих, контролирующих деятельность этих фирм. Мы приводили также факты, что большинство отраслей частного предпринимательства зависят от государства в том, что касается исследований и разработок в университетских и правительственных лабораториях, образования и обучения, здравоохранения, социального обеспечения, жилищного строительства, трудоустройства, энергетики, транспорта, экологического контроля и международной торговли.

В этих условиях прибыльность бизнеса в первую очередь зависит от отношений фирмы с государством и особенно от способности ее бухгалтеров извлекать пользу из финансового законодательства и добиваться благоприятных законодательных условий как от государства, так и от тех, кто обеспечивает правительственные контракты внутри страны и за рубежом. На деле прибыльность того или иного предприятия часто оказывается результатом совершенно неэтичной эксплуатации определенных пробелов в законодательстве тех стран, население которых не сознает опасности загрязнения окружающей среды или влияния наркотиков, или тех, правительство которых неспособно обеспечить инфраструктуру для предоставления гражданам приличного жилья, здравоохранения и других условий благосостояния.

Из сказанного следует, что идея «независимого частного предпринимательства» в значительной степени устарела. Вопрос не в том, будет ли государство управлять деятельностью «частных» фирм, а в том, как оно это будет делать. Во всяком случае данную проблему невозможно решить путем передачи части правительственных функций фирмам, которые в действительности целиком зависят от государственного руководства и от доброй воли отдельных государственных служащих.

Таким образом, становится все более очевидно, что поднятый нами в связи с государственной службой вопрос об эффективности и новаторстве столь же важен и в отношении тех служб, расходы на которые государственный сектор переложил на счет «частных» фирм, требуя от них определенных выплат и выполнения определенных функций от имени государства. Стоимость частного обеспечения нынешней налоговой и пенсионной систем огромна. Очевидно также, что понятия «спроса» и «прибыльности» больше не могут служить критериями для оценки деятельности отдельных фирм. Опять-таки мы сталкиваемся с насущной необходимостью заменить современные дорогостоящие системы учета и ценообразования более детализированными и более подходящими процедурами общественной подотчетности, которые будут гарантировать, что в продукции той или иной фирмы действительно существует потребность, установят связи между деятельностью отдельной фирмы и экономикой в целом, обеспечат эффективное производство товаров и услуг, а также высокий уровень инноваций в фирмах и справедливое вознаграждение производителей.

В связи с вопросом справедливого вознаграждения заметим, однако, что успех новатора всегда зависит от целого ряда других инноваций в смежных областях и что большинство изобретателей никогда не получает денег за свою самоотверженную и тяжелую работу. Таким образом, трудно оправдать непропорционально высокое вознаграждение труда того, кто только пользуется результатом работы изобретателя, несмотря на то, что мы никогда не испытывали недостатка в попытках оправдать несправедливое обращение со всеми, кто идет по пути нововведений.



Производство как основной источник благосостояния

Выше мы показали, что уровень жизни в нашем обществе сейчас в первую очередь зависит от деятельности общественного сектора. Рассмотрим теперь широко распространенное мнение о том, что главным источником нашего благосостояния является сфера производства. Этот миф базируется отчасти на осязаемости товаров (вопреки тому факту, что их производство и распространение зависит прежде всего от работников сферы услуг – дизайнеров, водителей, продавцов, экспертов по программному обеспечению, административного персонала, бухгалтеров и т. д.). Но сами по себе товары не представляют ценности. Они приобретают ценность только в том случае, если мы можем использовать их, а для этого необходима инфраструктура: чтобы водить автомобиль, нужны дороги, чтобы работать на компьютерах, необходимы банки и страховые компании, а чтобы пользоваться самолетами, нужны авиадиспетчеры. От соответствующего сервиса зависят не только доступность и ценность товаров: большая часть нашей международной торговли находится в настоящее время в сфере услуг – банковских, консалтинговых, образовательных и туристических. Таким образом, даже на основе столь распространенного ошибочного отождествления благосостояния с состоянием экономики невозможно сделать вывод, что главным источником благосостояния является производство.

Кроме того, благосостояние не является необходимой предпосылкой деятельности. Напротив, оно – продукт эффективно организованной деятельности. А следовательно, нет никаких оснований сокращать виды деятельности, способные повысить уровень жизни, под тем предлогом, что «у нас нет на это денег». Деньги – это средство организовать деятельность, создающую благосостояние. Это не само благосостояние. Поиск возможностей пустить в оборот необходимое количество денег и гарантировать, что это не приведет к инфляции или к трудностям с платежным балансом – это проблема общественного управления, т. е. наших государственных служб и научно-исследовательских групп, а вовсе не финансовая проблема.

Короче говоря, для управления современным обществом необходимы не только новые концепции правительства, бюрократии, демократии и гражданства, а также и новые подходы к анализу таких понятий, как бизнес, прибыльность, благосостояние и деньги. Во всех этих областях мы, как представляется, работаем с устаревшими идеями, которые препятствуют эффективному функционированию нашего общества.

Чья это задача – вводить столь необходимые сейчас новые представления об обществе, управлении и гражданстве? Чтобы не прийти к ошибочному выводу о том, что это задача общего образования, следует сразу же напомнить, что сейчас большинство из нас работает, прямо или косвенно, в государственном секторе. Так кому же, как не нам думать об этих глобальных проблемах и предпринимать соответствующие действия? Кроме того, как мы уже видели, те, кто еще работает на «независимые» фирмы, до такой степени зависят от благоприятного общественного мнения и государственного обеспечения, что и им стоило бы задуматься над этими вопросами и воспринять участие в управлении обществом как часть своей работы.

Наше общество нуждается не только в активном введении новых идей и концепций. Нам необходимы организации, которые обеспечивали бы контроль за работой экономики – как внутренней, так и международной, изучали бы связи между секторами экономики, влияние на них политических перемен и влияние изменений в рамках одного сектора на другие сектора, а также исследовали бы средства, необходимые для управления сложившейся у нас экономической системой.



Особенности проведения научных исследований

Мы уже неоднократно подчеркивали необходимость развертывания научно-исследовательских и перспективных разработок по проблемам самой государственной службы и по оценке действенности ее работы. К сожалению, как сама государственная служба не сможет провести в жизнь перспективные идеи, не изменив свой образ действий и критерии подотчетности, так и научно-исследовательские организации не смогут разработать необходимые концепции и инструментарий до тех пор, пока не изменятся представления о способах проведения научных исследований и о критериях оценки их результатов.

Чтобы проиллюстрировать эти назревшие изменения, обратимся к работе, на которой во многом основана данная глава. Соображения, изложенные нами в настоящей книге, возникли в ходе реализации исследовательской программы, которая включала проведение ряда опросов среди детей и взрослых относительно их гражданских установок (Raven, 1973, 1980, 1981; Raven, Litton, 1976; Torney, Oppenheim, Farnen, 1976; Raven, Whelan, 1976; и Raven, Litton, 1982). Результаты этих опросов произвели на нас огромное впечатление. Представленные здесь соображения не были отражены в отчетах об этих исследованиях, но сформировались на их основе. А сами исследования возникли на основе программы, предназначенной для других целей, а именно для анализа таких «человеческих ресурсов», как инициативность, уверенность в себе, лидерство и способность сотрудничать с другими людьми, проведенного, чтобы оценить влияние этих качеств на личность человека и наметить пути их формирования. Если бы мы ограничивали себя тем, что лишь отвечали на вопросы, поставленные нам государственными служащими, выполняли то, что сформулировали перед собой в качестве цели исследования, или включали в наши отчеты только «факты», а не «соображения», то мы лишили бы себя возможности получить те результаты, которые теперь представляются нам самыми важными. Подобно тому, как новаторы в технической и общественной сферах нуждаются в определенной свободе действий для того, чтобы процесс нововведений был в полной мере эффективным (процесс творчества отнюдь не похож на тщательно спланированную деятельность, как его представляют разные чиновники), так и исследователи, по крайней мере значительная их часть, нуждаются в возможности беспрепятственно продвигаться вперед в ходе изучения своей темы, следуя внутренней логике исследования. К счастью, у нас такая возможность была. (Об ожиданиях, возлагающихся на исследовательскую работу, и о взаимоотношениях между исследователями, разработчиками стратегий и заказчиками см.: Raven, 1976.)

Неадекватность обиходных представлений об обществе

Собранные нами данные показывают, что согласно мнению большинства людей будущее страны определяется тем, что делает правительство, а не тем, что конкретно делают они сами, местные бизнесмены или международные компании. Кроме того, большинство людей считает, что сами они едва ли могут справиться с досаждающими им проблемами и что о решении этих проблем обязано позаботиться правительство. Они думают, что члены парламента должны каким-то образом пытаться выяснять потребности граждан, а затем поступать по своему усмотрению, обеспечивая лучшие, с их точки зрения, условия жизни для граждан. Большинство людей не считает, что гражданин должен искать возможность довести свои взгляды до сведения члена парламента, представляющего его интересы. Даже напротив, большая часть опрошенных заявила, что хороший гражданин не должен этого делать, равно как не должен вступать в политическую партию или профсоюз с целью оказывать влияние на государственную политику. Они считают, что роль гражданина пассивна по своей сути. Гражданин должен голосовать на выборах, вставать при исполнении национального гимна, платить налоги и присутствовать на похоронах. А член парламента должен следить за тем, чтобы бюрократия обеспечивала каждому человеку то, что полагается ему по праву. Парламентарий должен своими силами выяснять, в чем состоит общественное мнение, и самостоятельно действовать в соответствии с этим мнением, обеспечивая тем самым гражданам возможность влияния, но граждане при этом не должны делать попыток повлиять на него. Если правительство ведет себя неправильно, гражданин просто должен голосовать против него на следующих выборах. Но он не должен предпринимать каких-либо активных действий для того, чтобы правительство начало уделять больше внимания насущным проблемам или стало проводить правильную политику. А треть респондентов, участвовавших в одном из наших исследований, полагает даже, что можно обойтись и без регулярных выборов. При этом многие все же считают, что влиять на правительство просто слишком трудно и что обычным людям следовало бы предоставить больше возможностей высказывать свое мнение.

С одной стороны, считается, что человек по своей природе безответствен и потому правительство должно установить твердые правила и осуществлять жесткие санкции для гарантии их выполнения. А с другой стороны, когда человеку предоставляются полномочия, будь то в семье, на работе или в масштабе всего общества, от него ждут, что он сразу же станет проявлять ответственность и ему можно будет доверять. Полагают, будто представитель власти будет демонстрировать ответственное поведение и без какого-либо общественного контроля. Более того, общественный контроль был бы просто неэффективным, потому что общественное мнение не отличается однородностью. По тем же самым причинам полагают, что представитель власти, много внимания уделяющий «наказам» и пожеланиям публики, не сможет добиться каких-то заметных успехов. В целом, люди считают, что демократические процессы нежизнеспособны. Необходим сильный лидер, который будет выяснять, что думают люди, а затем делать то, что сочтет нужным. Он не может отвечать на запросы граждан, и не только из-за разногласий в самом обществе, но и потому, что если бы он реагировал на такое «давление», то рисковал бы свернуть в сторону с «правильного» пути и начал бы ориентироваться только на самых влиятельных и заметных граждан. Следовательно, никто не должен пытаться влиять на лидера. Правда, гражданам все же следует иметь некоторое влияние (потому что он должен консультироваться с ними прежде, чем решить, что делать), но им не следует «участвовать» в работе правительства. За всеми этими взглядами ясно просматривается предположение, что в принципе существует какая-то одна политика, которая сможет удовлетворить всех граждан.

Короче говоря, большинство людей верит в то, что с проблемами общества и отдельных граждан можно справиться на основе авторитарного руководства, иерархической ответственности, пассивного поведения хорошего гражданина и централизованной (в противоположность персональной) инициативы. Люди знают, чего они хотят (а именно – повышения качества товаров и услуг), и задача правительства состоит в том, чтобы обеспечить удовлетворение этой потребности. Людям не нужно «участвовать» в вышеописанных процессах иначе, как в качестве государственных служащих, которым платят за их работу. Решение наших проблем – не в наших руках, а в обращении за помощью к более мощным силам, например, к ЕЭС или к Господу Богу.

На основе гораздо меньших по объему выборок были получены данные, указывающие на наличие в обществе и другой, но столь же тревожной системы представлений и ожиданий. Как мы уже указывали ранее, для функционирования обобществленной экономики в интересах населения необходимо, чтобы государственные законы и сама бюрократия обеспечивали широкий выбор альтернатив, подходящих людям с различными приоритетами. Такое разнообразие не может развиваться, управляться и в особенности оцениваться посредством существующих ныне политических каналов; для этого должна возникнуть открытая бюрократия, проводящая дифференцированную политику, которая была бы удобна в управлении и позволяла бы оценивать и удовлетворять разнообразные потребности и приоритеты членов общества.

Большинство людей настроены против подобных нововведений. В ходе исследования, отчет о котором был опубликован в 1980 году, мы сперва спрашивали респондентов о том, насколько они удовлетворены предоставляемыми им услугами, в том числе жилищно-коммунальным обслуживанием, здравоохранением, социальным обеспечением, образованием и планированием. Затем мы спрашивали, насколько важно разнообразие услуг и возможность выбора. Респонденты постоянно отвечали, что недовольны качеством предоставляемых им услуг. Однако в том, что касается разнообразия услуг, результаты оказались поразительными. Люди хотели, чтобы у них была возможность выбрать школу, лечащего врача и больницу, но категорически не хотели, чтобы те, кто отвечает за любую из указанных отраслей сферы услуг, старались обеспечить разнообразие вариантов, подходящих людям с различными ценностями и приоритетами. Люди признавали, что существуют плохие школы, бюрократы, врачи и социальные работники, равно как и плохие сантехники и электрики. И они хотели бы иметь возможность выбора, чтобы избавиться от плохого сервиса (обратите внимание: здесь снова работает принцип «бессловесного рынка»). Но ведь избавившись от некомпетентных коллег, хороший водопроводчик, социальный работник, врач или преподаватель уже не был бы заинтересован в том, чтобы предоставлять своим клиентам индивидуальное обслуживание в соответствии с их приоритетами! Да и сама по себе идея, чтобы чиновники обеспечивали предоставление товаров и услуг, отвечающих индивидуальным пожеланиям, представлялась людям немыслимой. Ее воспринимали как невозможную и нежелательную. Невозможную, потому что люди не представляли себе другого механизма, кроме рыночной экономики, который мог бы обеспечивать и регулировать разнообразие. А нежелательную, потому что в результате в самом лучшем положении оказались бы самые влиятельные люди. Если рыночная экономика безлична, то бюрократ далеко не безличен, и кое-кто может добиваться от него определенного пристрастия. Но самое главное, что, вопреки всем урокам, которые люди могли бы извлечь из своего опыта отношений с потребительским рынком, мало кто признавал тот факт, что различные люди определяют «самое лучшее» по-разному. Возможно также, что многих пугала сама идея выбора, поскольку они боялись, что не смогут по достоинству оценить различные варианты и в итоге окажутся в проигрыше. А потому они хотели бы полностью исключить вероятность всякого выбора для всех.

В ответ на вопрос, каким образом они могли бы решить проблемы, связанные с большими расхождениями между оценками степени важности тех или иных услуг и степени удовлетворенности этими услугами, большинство респондентов заявляло, что сами они мало что могут сделать и что этими проблемами должно заниматься «правительство» (т. е. бюрократия). Кроме того, они не считали себя способными справиться с такими проблемами или хотя бы привлечь к ним внимание правительства. Мало того, что они не знали, с чего начать, где найти финансовые ресурсы и с кем войти в контакт; они не принадлежали к типу «возмутителей спокойствия», т. е. людей агрессивных, громогласных, готовых активно отстаивать свое мнение и манипулировать людьми и ситуациями (а такие люди, по мнению наших респондентов, действительно смогли бы что-то предпринять в связи с этими проблемами). Им недоставало знаний, умений и мотивации для того, чтобы успешно контролировать свою собственную жизнь, а их образ «я» и ожидания, возлагаемые на других людей, совершенно не способствовали попыткам предпринимать какие-либо активные действия, направленные непосредственно на разрешение проблем.

В долгосрочной социальной перспективе такая система представлений, восприятий и ожиданий не обещает ничего приятного. Равенство воспринимается как одинаковый набор услуг для каждого человека, а не как равная возможность выбрать среди широкого набора услуг наиболее подходящую для себя услугу. Граждане предпочитают принимать то, что им дается, в духе раздраженной покорности, а не брать на себя активную роль в поиске возможностей улучшить ситуацию для всеобщей пользы. Более того, широко распространено убеждение, что люди никоим образом не могут объединить усилия в попытках устранения базовых причин некоторых насущных социальных проблем. Политика – это не средство решения важных проблем, а грязное закулисное дело, о котором не принято говорить в порядочном обществе и о которое не станет пачкать руки ни один уважающий себя человек.

Несмотря на очевидную неадекватность многих представлений и ожиданий, несомненно, что они прочно укоренены и от них не так-то легко избавиться. Более того, эти взгляды были полностью (или почти полностью) адекватны в то время, когда правительство не пыталось контролировать сложные международные социально-экономические факторы, с которыми оно в настоящее время старается справиться, когда цепочки между властными и подотчетным структурами (например, между преподавателями и местными органами образования) были короче, когда проблемы, за которые отвечала центральная и местная правительственная группа, были менее объемлющими, когда общество старалось избавиться от пережитков крестьянской традиции с ее акцентами на патриотизме и кумовстве и когда чиновники стремились безлично исполнять правила, невзирая на семейные связи обратившегося к ним человека.

Но все это давно уже изменилось: иерархические цепочки подотчетности стали слишком длинными и некомпетентность государственного служащего может оставаться без внимания много лет, а если ее все же обнаружат, уволить такого чиновника будет очень нелегко. Правительство и местные органы управления ответственны за огромное количество инициатив и решений, выразить свое отношение к которым в избирательном бюллетене граждане не в состоянии. Проблемы бюрократии обусловлены теперь не личными связями бюрократа с людьми и общиной, которой он служит, а, напротив, недостаточным числом личных контактов с объектами его политики и слабыми семейными связями его клиентов.

В такой ситуации каждый может и должен участвовать в управлении обществом и как работник, и как гражданин.

Но любой, кто попытается выразить свои взгляды, столкнется с жестким противодействием не только со стороны своих сограждан (по рассмотренным выше причинам), но и со стороны государственных служащих, которые почувствуют, что такой гражданин подрывает их авторитет. Последнее заслуживает более детального рассмотрения. Как мы видели, государственные служащие привыкли отвечать за качество своих решений только перед избранными представителями общества. Они прячутся за ширмами бесчисленных комитетов, иерархий, коллективных решений и представлений о границах ответственности. И они делают это вовсе не обязательно из дурных побуждений. Как мы видели, для государственного служащего считается совершенно неприемлемым реагировать на давление, а потому он часто просто не может подходить к людям индивидуально, учитывая их особые приоритеты. Кроме того, ему, как правило, недостает решительности и ответственности, необходимых для изменения системы таким образом, чтобы его министерство работало более эффективно. Наконец, он не располагает средствами, которые позволили бы ему получить кредит доверия на полезную инициативу, подразумевающую нарушение правил и выход за рамки принятых ограничений. Все это может входить в число причин следующих фактов, обнаруженных в ходе нашего исследования: очень многие из наших респондентов хотят получить власть и высокий статус, но не хотят заниматься тем, что повысило бы эффективность их работы. Ведь, учитывая бытующую в нашем обществе систему представлений и ожиданий, повысив эффективность своей работы, они стали бы только более уязвимы для критики. Налицо явная потребность в средствах, обеспечивающих ответственность администраторов за проявление ими инициативы, свободы действий и способности высвобождать энергию и инициативу других людей. В настоящее время руководителю приходится всеми силами держаться за свой авторитет, потому что у него нет иного способа придать вес своим суждениям и решениям. Новые инструменты подотчетности должны, разумеется, фиксировать реакции подчиненных и клиентов на действия администратора, но фиксировать таким образом, чтобы не подрывать столь важную для развития нашего общества мотивацию человека, желающего поступать по собственной воле, самостоятельно анализировать ситуацию, проявлять инициативу, наблюдать за результатами предпринятых действий и при необходимости вносить в свою работу коррективы ради более эффективного достижения цели.



Заключение

В этой главе мы показали, что за последнюю четверть века в нашем обществе произошли серьезные перемены. Организации стали крупнее и обнаружилось, что мы живем в управляемом мире. Теперь мы пытаемся контролировать силы мирового масштаба, которые уже не поддаются управлению с помощью привычных методов. Мы показали, что контроль над этими более глобальными силами требует более четкого и более долгосрочного планирования, более тщательного учета связей между различными переменными и более пристального контроля за эффективностью используемых процедур. Необходимо разрабатывать новые методы. Мы показали, что компетентное поведение в нашем обществе решающим образом зависит от развития новых представлений о:

– правительстве;

– благосостоянии;

– роли государственного служащего;

– роли гражданина;

– демократии;

– бюрократии;

– равенстве;

– разнообразии в государственной политике.

Мы показали, что нам необходимы новые процедуры возложения ответственности за достижение целей на отдельных людей и на организации, а также новые критерии оценки эффективности их работы. Пора заменить иерархические процедуры принятия решений в комитетах новыми структурами. Мы должны активнее использовать неиерархические сети для оценки результатов и стоимости процедур управления обществом. Мы должны найти в государственных службах место для «осведомителей», «генераторов идей», «разоблачителей» и «посредников». В управление обществом должно включаться гораздо больше людей, чем сейчас, и, таким образом, мы должны переходить от представительной демократии к демократии участия. Нам необходимо больше учреждений, занимающихся разработкой и оценкой стратегий развития.

Мы показали, что для эффективного выполнения своих ролей как служащих и как граждан нам необходимы новые концепции, интересы, ценности, приоритеты и виды компетентности в более узком смысле этого слова. Нам нужны новые представления о роли руководителя и подчиненного, а руководители и подчиненные должны интересоваться самыми разнообразными вещами и развивать новые виды компетентности.

Все эти выводы могут показаться новаторскими и радикальными, но самое примечательное соображение по данной теме состоит в том, что своим значительным экономическим ростом в послевоенное время Западная Германия и Япония обязаны насильственному введению в этих странах самых передовых американских концепций правительства и гражданской ответственности.



Каталог: book -> other
other -> Даниэль Канеман Думай медленно… решай быстро
other -> Необыкновенное путешествие в безумие и обратно: операторы и вещи
other -> Дмитрий Соколов Исцеляющее безумие: между мистерией и психотерапией
other -> Книга для тех, кто в любой момент может побывать в библиотеке конгресса США
other -> Эрнест Джонс Жизнь и творения Зигмунда Фрейда
other -> Проблематика психологических исследований семьи и семейных отношений
other -> -
other -> Конфликтология / Под ред. А. С. Кармина // спб.: Издательство «Лань», 1999
other -> Книга из библиотеки
other -> Дерек Принс Выбор спутника жизни


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   27




База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2022
обратиться к администрации

    Главная страница