Дормашев Ю. Б., Романов В. Я. Психология внимания. М., 1995. Поглощенность деятельностью



Скачать 334.09 Kb.
Дата12.05.2016
Размер334.09 Kb.
Дормашев Ю.Б., Романов В.Я. Психология внимания. М., 1995.

ПОГЛОЩЕННОСТЬ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ

Концентрация внимания является общей характеристикой ряда субъективно значимых состояний сознания и, более того, служит необходимым условием их достижения. Сюда относят состояния по­этического и артистического вдохновения, эстетического наслажде­ния и восторга, медитации, сердечной молитвы, мистического экста­за, любовного томления, абсорбции, гипнотического транса, пико­вых и рекордных переживаний, идентификации и эмпатии. Яркие описания и высокие оценки этих состояний можно найти в философ­ской, искусствоведческой, художественной, автобиографической и религиозной литературе. Научное исследование состояний такого рода тормозится трудностями методического характера, нерешенно­стью многих вопросов общей психологии и, в частности, проблемы внимания.

Начиная с 60-х годов интерес к этой области субъективного опыта человека и число соответствующих исследований неуклонно возра­стают. В странах, где проблемы материального плана в основном решены, перед научной психологией поставили новую практическую задачу — повышение качества жизни в аспектах сознания и самосоз­нания индивида. Этому заказу отвечают, среди прочих, уже пол­учившие широкую известность, признание и поддержку специали­стов-практиков, исследования интернациональной группы психоло­гов, которую возглавляет американец Михай Чиксентмихайи (Csikszentmihalyi, 1975; Csikszentmihalyi, Selega-Csikszentmihalyi, 1988; Csikszentmihalyi, 1990). Исходным и центральным объектом этих исследований стал известный феномен поглощенности деятель­ностью; в плане же общепринятой предметной классификации ре­зультаты и выводы этих работ обычно приводят в разделах, посвя­щенных теориям внутренней мотивации (напр., Хекхаузен, 1986). В

247


настоящем приложении мы остановимся, преимущественно, на ма­териалах, непосредственно связанных с психологией внимания.

Отправным пунктом исследований М. Чиксентмихайи послужили личные наблюдения за работой художников и скульпторов. Его по­разил следующий факт: художник, работавший увлеченно и само­забвенно в течение многих часов над картиной, которая ему несом­ненно удалась, мог забросить свое творение в дальний угол мастер­ской и даже не пытался выставить его на продажу или публичное обозрение. В этом и множестве других подобных случаев вознаграж­дение заключалось в самой деятельности, а не в заработке или соци­альном признании.

"Несмотря на то, что занятие живописью практически никому из них не могло принести ни славы, ни денег, эти художники целиком и почти фанатично отдавали себя сво­ему произведению, трудились день и ночь, и ничто другое в их жизни не имело столь большого значения. Однако как только работа над картиной или скульптурой завершалась, интерес к ним полностью исчезал. Художники не проявля­ли заметного интереса к картинам друг друга и к великим шедеврам изобразительного искусства. Большинство из них не ходили в музеи и не украшали свои дома произведе­ниями искусства. Если же речь заходила об эстетических качествах их творений или работ друзей, то они начинали скучать или казались сбитыми с толку. Они любили погово­рить о мелких технических деталях, стилистических нова­циях, о действиях, мыслях и чувствах, происходящих по ходу создания произведения. Постепенно стало очевидным, что ими движет и их поддерживает нечто, находящееся в самой изобразительной деятельности" (Csikszentmihalyi, 1975, с. XI).

Что же движет художником в этой ситуации? Ответы, найденные в психоаналитической, необихевиористской и гуманистической ли­тературе, обсуждавшей сходные феномены, показались М. Чиксент­михайи неубедительными. Он предположил, что причину следует искать не в глубинах бессознательного, не в особенностях стимуль-ного окружения и не в потребности самоактуализации, а в сфере непосредственных сознательных переживаний, возникающих по хо­ду деятельности. Наградой человеку служит особого рода наслажде­ние (enjoyment*). Совокупность переживаний, которые сопровожда-

Эквивалентного перевода данного термина на русский язык одним словом, по-видимому, не существует. Авторы "Англо-русского синонимического словаря" (М.: Рус. яз., 1988) пишут: "Enjoyment (удовольствие, радость, наслаждение) отличается от всех других синонимов ряда тем, что обозна­чает не только состояние удовольствия (физического или духовного), но и процесс его получения" (с. 321, курсив авторов).

ют и, одновременно, мотивируют деятельность, непрерывно подтал­кивая субъекта на ее возобновление и продолжение независимо от внешних подкреплений, получила название аутотелического (несу­щего цель в самом себе) опыта.

М. Чиксентмихайи поставил задачу описания этого опыта и ана­лиза условий его возникновения. Первоначальный материал был собран путем интервью и опроса около двухсот человек, предполо­жительно знакомых с опытом аутотелической деятельности (худож­ников, скульпторов, танцоров, скалолазов, композиторов, хирургов, шахматистов, баскетболистов, ученых и др.). Опрашиваемые (ре­спонденты) нередко говорили о потоке (flow), в который они как бы погружены. В качестве примера автор приводит следующий фраг­мент интервью с молодым поэтом, альпинистом—любителем:

"Таинственная притягательность скалолазания заклю­чается в процессе восхождения; достигнув вершины, вы радуетесь, но в действительности хотели бы, чтобы подъем продолжался вечно. Ценность восхождения состоит в самом восхождении, подобно тому как оправданием поэзии слу­жит сочинительство. Вы ничего не завоевываете, а только побеждаете нечто в самом себе... Акт сочинения оправды­вает поэзию. Восхождение является таким же признанием того, что вы - поток. Цель потока состоит в том, чтобы про­должать течение, оставаясь потоком, а не в достижении вершины или создании литературной утопии. Это не дви­жение вверх, а непрерывное течение; вы поднимаетесь только затем, чтобы сохранить поток. Для восхождения нет никакого разумного обоснования, кроме восхождения как такового, это связь с самим собой" (Csikszentmihalyi, 1975, с. 47-48).

М. Чиксентмихайи стал использовать слово "поток" в качестве термина, обозначающего аутотелический опыт в целом. Он пишет:

"В состоянии потока действие следует за действием со­гласно внутренней логике, которая, как кажется, не требу­ет никакого сознательного внимательного агента. Субъект переживает этот процесс как непрерывное перетекание от одного момента к последующему, чувствуя, что действия находятся в его власти, а разница между ним и окружаю­щим, стимулом и ответом, прошлым, настоящим и буду­щим незначительна" (Csikszentmihalyi, 1975, с. 36). На основании анализа полученного материала были выделены следующие универсальные характеристики потока: слияние дейст­вия и осознания, сосредоточение внимания на ограниченном поле



248

249


стимулов, потеря эго или выход за его пределы, чувство власти и компетентности, ясные цели и быстрые обратные связи, аутотеличе-ская природа. Длительная, не требующая усилий фокусировка вни­мания занимает в этом списке особое, ключевое место, поскольку определяет, в конечном итоге, все прочие аспекты аутотелического опыта. О предельной концентрации внимания говорило подавляю­щее большинство респондентов. Приведем несколько примеров соот­ветствующих заявлений представителей разных групп:

"Ваша концентрация совершенно полная. Ваш ум не блуждает; вы не думаете о чем-то еще и всецело вовлечены в то, что делаете. Вы прекрасно чувствуете свое тело и не осознаете какой-либо скованности. Все ваше тело бодрству­ет, и вы не чувствуете ни одной области, где оно было бы зажато или блокировано. Ваша энергия течет очень плавно. Вы чувствуете себя комфортно, свободным и сильным (тан­цор) ... После того, как я действительно вхожу в процесс, я совершенно забываю обо всем, что меня окружает. Я имею в виду, что может зазвонить телефон или дверной звонок, или загореться дом, или что-нибудь еще в этом роде. . . Начиная работать, я фактически отключаю внешний мир. Как только прекращаю, я могу вернуть его обратно (компо­зитор). . . Никакого усилия — игра это борьба, а концент­рация подобна дыханию: вы никогда не думаете о ней. По­толок может рухнуть, но если не на вас, то вы не заметите этого (шахматист). . . Когда я начинаю восхождение, моя память как бы отключается. Все, что я могу припомнить, ограничено 30 последними секундами, а все, что я могу продумать наперед — ближайшими 5 минутами... При ог­ромной концентрации обычный мир забывается (скало­лаз). Не осознавая обстоятельств, я настолько поглощен, что не замечаю снующих туда сюда медицинских сестер и не осознаю усталость ног (хирург)" (Csikszentmihalyi, 1975, с. 39,41,66,81, 133).

Как видно из этих высказываний, в состоянии потока сознание человека резко сужено. Все мысли заняты и как бы растворены в выполняемых действиях. Негативные чувства и настроения, про­шлые огорчения и заботы о будущем, которые в иное время дают о себе знать или непрерывно крутятся на периферии сознания, на­прочь забываются. Поэтому некоторые респонденты сравнивали эф­фект потока с результатами психотерапии. Концентрация внимания приводила также к изменению восприятия окружающего мира и нарушению чувства времени.

Анализ сообщений и ответов респондентов показал, что основным условием возникновения потока является соответствие требований ситуации умениям субъекта. В любой момент времени человек осоз­нает определенный ограниченный круг возможностей деятельности и, вместе с тем, свои умения, то есть способность реализовать эти возможности и справиться с вызовами данной ситуации. Состояние тревоги возникает в тех случаях, когда субъект завален требования­ми, чувствуя при этом, что не сможет их удовлетворить. Если же требования к действию не столь велики, но все же превышают его способности, то он испытывает беспокойство. Состояние потока пе­реживается при условии равенства воспринимаемых требований и способностей. Когда умения субъекта несколько выше возможностей их применения, то наступает состояние скуки. Оно переходит в состояние тревоги, если способности человека очень велики, а возмож­ности для соответствующих действий незначительны. М. Чиксент-михайи подчеркивает, что речь идет именно о воспринимаемых тре­бованиях и умениях. В состоянии потока ситуация переживается субъектом как проблематичная, бросающая ему определенный вызов и, в то же время, как разрешимая, поскольку он знает, что распола­гает необходимыми силами и умениями. Источник аутотелического опыта лежит поэтому не в самом субъекте и не в ситуации или задаче, а во взаимодействии субъекта с окружением. Иногда скучной может быть самая щедрая на развлечения игровая деятельность (напр., игра п карты) и, напротив, деятельность рутинная (напр., работа на кон­вейере) может принести наслаждение. Аутотелической может стать любая деятельность. И здесь вновь вниманию отводится решающая роль. Согласование требований и умений обеспечивается работой внимания. Эту идею в полной мере и на обширном эмпирическом материале разработала Дж. Гамильтон (Hamilton, 1981).

Она считает, что аффективное измерение опыта можно предста­вить в виде континуума настроений, ограниченного, с одной стороны, отрицательным полюсом скуки и, с другой стороны, положительным полюсом всепоглощающего интереса. Содержание опыта определя­ется процессами переработки информации, при этом общее строение и процессы системы переработки не рассматриваются. Автор говорит об информационном потоке, характеризуя его по типу, количеству и вариабельности перерабатываемой информации. Внимание регули­рует актуальный поток информации путем селективного усиления и торможения внешних и внутренних входов. Эти представления Дж. Гамильтон формулирует, ссылаясь на модель М. Эрдели (см. гл. 2, с. 97). Кроме того, она опирается на работы, указывающие на связь информационного потока с характеристиками и содержанием опыта сознания и самосознания. Среди них особое влияние на нее оказало


250

251


теоретическое исследование А. Блюменталя, который попытался со­единить классические представления о внимании и структуре созна­ния с идеями современных теорий переработки информации (Blumenthal, 1977). И, наконец, в качестве третьего основного источ­ника автор использует общие положения теорий ограниченных ре­сурсов внимания Д. Канемана, Д. Гофера и Д. Навона.

Дж. Гамильтон выделяет три класса механизмов внимательной регуляции — биологический, поведенческий и когнитивный. К био­логическим регуляторам относятся, например, процессы привыка­ния и сенсибилизации, обусловленные изменением уровня корковой активации; к поведенческим — приближение или удаление от источ­ника стимуляции, поисковое поведение и к когнитивным — фанта­зия, анализ и синтез поступающей информации.

Механизмы внимательной регуляции подгоняют актуальный по­ток информации к оптимальному, и в результате человек испытыва­ет положительные эмоции — чувство интереса и наслаждения дея­тельностью. Параметры оптимальной установки потока информации не являются жестко фиксированными и определяются не только ус­тойчивыми предпочтениями и наклонностями субъекта, но и его текущими выборами и состояниями, системой правил и предписа­ний, особенностями данной ситуации.

Работа внимательных регуляторов требует расхода умственного усилия, объем которого ограничен. Каждый индивид располагает определенным набором регуляторов и развитыми в той или иной степени умениями и навыками их использования. Некоторые люди для перехода в оптимальное состояние затрачивают меньше усилий и могут регулировать информационный поток в разнообразных ситу­ациях и при решении различных, даже рутинных задач. Например, кассир ритмично нажимает на клавиши кассового аппарата, как бы играя на музыкальном инструменте.

Широкое и гибкое использование внимательных регуляторов ха­рактеризует так называемую аутотелическую личность. Такие субъ­екты даже в условиях изоляции (тюремное заключение, полярные и спелеологические экспедиции и т.п.) способны к переживаниям аутотелического опыта. Основную функцию регуляции информаци­онного потока в этих случаях выполняют механизмы когнитивного переструктурирования. Менее адаптивной, а иногда и вредной, ока­зывается опора на биологические и поведенческие регуляторы. Так, некоторые подростки достигают оптимального информационного по­тока путем быстрого вождения мотоцикла, слушания громкой, рит­мичной музыки, приема алкоголя или наркотиков.

Линия анализа влияний внимания на эмоциональную сферу че­ловека, к сожалению, не получила дальнейшего продолжения. Изу-

чение феномена поглощенности деятельностью пошло по экстенсив­ному пути кросскультурных сравнений и исследования переживаний потока в повседневной жизни, а учебной и профессиональной дея­тельности. Полученные данные говорят о том, что явление потока не уникально, а его характеристики универсальны. Поток обнаружен у представителей разных культур, социальных и возрастных групп. М. Чиксентмихайи считает это переживание основным, первичным двигателем индивидуального развития и общественного прогресса. Так, он пишет:

"Поток не является гомеостатическим механизмом, но в иных отношениях его функционирование сильно напоми­нает другие универсальные источники положительных воз­награждений, как то пищу и секс. Функция потока заклю­чается не в побуждении деятельности организма, необходи­мой для выживания и размножения. Скорее и вероятнее всего, его функция состоит в стимуляции роста данного организма, но не в смысле онтогенетического развития или созревания, а в смысле реализации его возможностей и даже последующего выхода за их пределы. Универсаль­ность потока можно объяснить по сути дела тем, что он является каким-то соединением, встроенным эволюцией в нашу нервную систему — всякий раз когда мы функциони­руем в полной мере, вовлечены в деятельность, требующую всех и сверх того, наших сил и умений, мы испытываем чувство великой радости. Но для повторного переживания того же веселья нам необходимо ответить на несколько больший вызов и в какой-то степени прибавить в наших умениях. Таким образом увеличивается сложность адапта­ции, подталкиваемая тем наслаждением, которое она дает. Посредством переживания потока эволюция заставляет нас развиваться дальше" (Csikszentmihalyi, 1988, с. 367).

Новые данные потребовали уточнения и развития объяснительной модели потока (Massimini, Carli, 1988). Однако представления о при­роде внимания и его роли в процессах порождения этого опыта не изменились. Раскрывая свой взгляд на внимание, М. Чиксентмихайи по-прежнему ограничивается ссылками на его селективную функ­цию и на метафору недостаточных ресурсов психической энергии.

"Поскольку внимание определяет, что именно появится или не появится в сознании, и поскольку оно также необхо­димо для того, чтобы там происходили любые события дру­гих видов умственной деятельности — таких, как припоми­нание, размышление, переживание и принятие решения — полезно рассматривать его как психическую энергию. Вни-






252

253


мание подобно энергии в том смысле, что без него не может быть сделана никакая работа и при совершении работы оно растрачивается. Посредством определенных вкладов этой энергии мы создаем самих себя. Воспоминания, мысли и чувства — все это формируется в зависимости от того, как мы ее используем. И мы контролируем эту энергию, управ­ляя ею согласно нашим желаниям; следовательно, наше внимание является важнейшим орудием улучшения каче­ства жизненного опыта" (Csikszentmihalyi, 1990, с. 33, кур­сив автора).

Метафорическая и как следствие чрезмерно широкая и неопреде­ленная трактовка внимания как ограниченного резервуара психиче­ской энергии наводит автора на ряд рискованных обобщений, исполь­зуемых для объяснения явлений социальной и культурной жизни. Понятие внимания выступает здесь в качестве "одной прислуги за все", создавая иллюзию понимания самых разнородных фактов субъ­ективной и объективной действительности. В наиболее яркой и раз­вернутой форме эта позиция была заявлена и выражена в одной из ранних публикаций М. Чиксентмихайи, из которой стоит, в заклю­чение данного приложения, привести несколько цитат: "Способность сосредоточения внимания является наиболее фундаментальным спо­собом уменьшения онтологической тревожности, страха бессилия и несуществования. . . Основные социальные институты — экономи­ка, законодательство, правительство и средства массовой коммуни­кации — все они являются формализованными структурами внима­ния. .. Главные вопросы холистической науки о поведении вращают­ся вокруг одной проблемы: как и куда распределено внимание и кто управляет этим процессом" (Csikszentmihalyi, 1978, с. 344,354,356).


Приложение 3

ОШИБКИ РАССЕЯННОСТИ

Необходимость психологического изучения ошибок человека не вызывает сомнений как с прикладной, так и с теоретической точек зрения. Однако систематическое исследование феномена ошибки на­чалось сравнительно недавно. В когнитивной психологии попытки выделения соответствующей области как самостоятельной были предприняты лишь в начале 80-х годов (Senders, Moray, 1991). В материале ошибочных восприятий и действий человека когнитивные психологи надеются, подобно 3. Фрейду, найти ключи к пониманию скрытых процессов и механизмов психики. Кроме того, ошибки тре­буют теоретического объяснения, позволяющего прогнозировать ве­роятность их появления и тяжесть последствий в той или иной ситу­ации. В последние годы практический запрос к разработке теории ошибочных действий резко увеличился. По оценкам специалистов от 30 до 80% несчастных случаев и серьезных аварий на производстве и транспорте происходят вследствие ошибок персонала. Среди воз­можных причин ошибочных действий нередко указывают на невни­мательность оператора, водителя или летчика. При этом речь идет, как правило, о знающих и опытных специалистах, обладающих хо­рошо развитыми умениями и навыками. Ошибки рассеянности рас­сматривают поэтому как неизбежную расплату за высокую профес­сиональную подготовку.

Любой из нас обладает огромным репертуаром навыков и умений, используемых в повседневной жизни. Локомоции, действия самооб­служивания и многие домашние дела совершаются как бы автомати­чески. Означают ли эти факты, что деятельность такого рода не требует никакого внимания? Среди психологических исследований, отвечающих на этот вопрос, особое место, как по объему собранного


254

255


материала, так и по глубине теоретического анализа, занимают ра­боты английского психолога Джеймса Ризона и его сотрудников. Настоящее приложение посвящено изложению некоторых данных, результатов и выводов этого цикла исследований.

В общее определение ошибок Дж. Ризон включает эпизоды, в которых запланированная последовательность умственных или мо­торных действий не достигает желаемого результата; причем эти неудачи нельзя объяснить вмешательством случайного агента или вторжением случайного события. Кроме того, термин ошибка можно использовать только для намеренных действий. Классификацию ошибок проводят по разным основаниям. Дж. Ризон выделяет три рода ошибок по основанию стадии, на которой лежит возможная причина ошибки (Reason, 1987). Ошибки первого рода обусловлены теми заблуждениями, упущениями или неосведомленностью субъек­та, которые сказываются на результатах формирования намерения и планирования его реализации. Ошибочные действия, причины кото­рых заключаются в процессах этой когнитивной стадии, автор назы­вает собственно ошибками (mistakes). В этих случаях действия не достигают своей цели из-за неадекватности плана. Причины ошибок второго рода относятся к мнемической стадии, то есть заключаются в погрешностях запоминания, хранения или восстановления намере­ния и плана деятельности. Ошибочные действия, возникающие вследствие таких неудач, можно назвать пробелами (lapses). Ошиб­ки, происходящие в результате нарушений когнитивных процессов на стадии выполнения запланированной последовательности дейст­вий, Дж. Ризон предлагает называть оплошностями (slips)*. Автор приводит дополнительные аргументы в пользу такой классифика­ции. Так, ошибки отличаются от пробелов и оплошностей тем, что их труднее обнаружить и признать. Пробелы носят более скрытый (для окружающих и самого субъекта) характер по сравнению с оп­лошностями. Главный водораздел лежит между ошибками первого рода и двух других родов.

Общее представление о когнитивных стадиях (планирования, хранения и выполнения) Дж. Ризон подкрепляет концепцией уров­ней когнитивного у правления деятельностью (Reason, 19846; 1990). Уровни знаний и правил соотносятся со стадией планирования и реализации деятельности в новых и проблемных ситуациях. Уровень

Данный перевод английских терминов ошибки может не совпадать с бук­вальным словарным значением, поскольку необходимые смысловые оттен­ки слов соответствующего синонимического ряда в русском языке пред­ставлены лишь частично.

умений доминирует при осуществлении привычных видов деятель­ности в знакомой обстановке и соотносится со стадиями хранения и выполнения. Управление действиями на уровнях знаний и правил происходит по принципу кольцевой регуляции, то есть опирается на обратные связи (непрерывный контроль за текущими результатами действий и соответствующую корректировку команд). Уровень уме­ний характеризуется открытым контуром управления. Действия со­вершаются здесь без обратной связи по жесткой программе, отвеча­ющей определенным стимульным условиям. Собственно ошибки Дж. Ризон относит к уровням правил и знаний, а пробелы и оплош­ности — к уровню умелого выполнения. Если придерживаться тра­диционной функциональной классификации, то ошибки первого ро­да можно назвать ошибками мышления, а второго и третьего — па­мяти и внимания, соответственно. Однако, подобное различение бы­ло бы неправильным. Память и внимание Дж. Ризон рассматривает как универсальные, базовые процессы, участвующие на всех когни­тивных стадиях и уровнях управления действиями. Тесная зависи­мость памяти от внимания позволяет объединить пробелы и оплош­ности в единый класс ошибочных действий, причины которых лежат на уровне умелого выполнения. Автор подчеркивает, что, с одной стороны, ошибки разного рода могут принимать одни и те же формы, а с другой — внутри диапазона ошибок одного и того же рода могут встречаться ошибки различных форм. Дж. Ризон считает, что науч­ная классификация ошибок человека может быть построена только на твердом основании теории действий вообще, разработкой которой он занимается вплоть до настоящего времени. Краткое изложение основных положений этой теории с акцентом на соответствующие представления о внимании, видах и механизмах ошибок рассеянно­сти будет приведено позже. Пока же остановимся на некоторых ма­териалах и выводах раннего этапа эмпирических исследований Дж. Ризона и его сотрудников.

Основная задача этих исследований заключалась в описании ви­дов, частоты и условий ошибочных действий, происходящих в по­вседневной жизни и деятельности человека. Кроме того, авторов интересовал вопрос о том, существует ли склонность к совершению ошибок рассеянности и, если да, то с какими индивидуальными осо­бенностями психики она может быть связана.

В первом исследовании принимали участие 35 добровольцев — мужчин и женщин разного возраста (Reason, 1979). Большинство из них работали или учились. К категории лиц, полностью занятых домашним хозяйством, можно было отнести только трех женщин. В течение двух недель испытуемые вели специальные дневники, в ко­торые записывали все случаи ошибочных действий и обстоятельства


256

257


их появления. Дж. Ризон просил фиксировать любые, даже самые незначительные эпизоды, в которых действия отклонялись от наме­рения, пропускались или были неадекватны текущей цели. Таким образом получили описание 433 случаев ошибки; в среднем свыше 12 на человека (стандартное отклонение — 7,54), с разбросом от 0 до 36. Значимых различий в показателе количества ошибок по возрасту и полу не было. Правда, среднее число ошибок у женщин (12,5) было несколько выше, чем у мужчин (10,9). Причина этого различия лежит, по мнению автора, в том, что женщины отнеслись к заданию серьезнее и вели дневники более добросовестно, чем мужчины. В распределении частоты ошибок по времени суток была обнаружена тенденция увеличения в периоды с 8 до 12 (у мужчин с 8 до 10, а у женщин с 10 до 12), с 16 до 18 и с 20 до 22 часов (независимо от пола). В результате анализа полученного материала Дж. Ризон предло­жил первую, пока еще поверхностную, классификацию ошибок рас­сеянности, в которую удалось включить 94% зарегистрированных случаев. Приведем эту классификацию с указанием количества со­ответствующих эпизодов (в процентах от общего числа) и примерами автора (Reason, 1979, с. 71-75).

I. Неудачи различения (11 %). К ошибкам этого класса относятся


случаи, в которых перепутаны объекты действий, тогда как сами действия были правильными. В зависимости от характеристик, по которым смешивались объекты, выделяются 4 разновидности ошибок: 1) Перцептивные смешения. Здесь перепутанные объекты обладают сходными физическими свойствами (цвет, форма и т.п.) ("На зубную щетку я выдавил крем для бритья"); 2) Функциональные смешения. Правильный и ошибочный объекты сходны по функции ("Прямо передо мной на сушилке для посуды лежали губка и флакон
очищающей жидкости, который обычно стоит в ванной комнате. Я
решила поставить флакон на его место в ванной, но вместо него
схватила губку"); 3) Пространственные смешения. Перепутанные
объекты находятся поблизости друг от друга ("Вместо транзисторного приемника я включил стоявший рядом электрокамин"); 4) Временные смешения. Неправильно воспринимается время, и как следствие происходят действия, не соответствующие текущему моменту ("Я проснулся, оделся, но когда подошел к двери спальни, понял, что сегодня выходной, и я мог бы поваляться в постели").

II. Неудачи сборки программы действий (5%). Ошибки происходят в результате, перестановки элементов плана либо внутри одной и


той же программы, либо между разными программами. Сюда относятся: 1) Поведенческие перестановки. В эту категорию Дж. Ризон
включает ошибки действия, аналогичные перевертышам и переста-
новкам речевых высказываний ("Я развернул конфету, обертку от­правил в рот, а конфету бросил в урну"); 2) Смешения между одновременно действующими программами ("Мой служебный телефон зазвонил. Я схватила трубку и заорала: "Войдите!"); 3) Смешения между действующей программой и программой, хранимой в памяти ("Теперь в нашей кухне стоят два холодильника, и вчера мы перело­жили продукты из одного холодильника в другой. Сегодня утром я несколько раз открывала холодильник, в котором продукты были раньше").

III. Неудачи контроля действий (20%). Ошибки происходят из-за пропусков проверок хода последовательности действий в ключевых пунктах. В итоге действия достигают результатов, непредусмот­ренных текущей программой. Сюда входят: 1) Перелеты. Действия продолжаются, выходя за пределы целевого пункта последователь­ности ("Я пошел в спальню, чтобы переодеться во что-нибудь более подходящее для вечера. Снял пиджак и галстук. Следующей вещью, которую я осознал, было то, что я надел свои пижамные брюки"); 2) Недолеты. Действия завершаются до целевого пункта ("Я уже почти влезла в ванну, когда обнаружила, что еще не сняла нижнее белье"); 3) Ответвления. Начальные участки последовательностей действий совпадают. В точке разветвления происходит переход на последова­тельность более привычную, но не соответствующую текущему на­мерению ("Я хотел поехать в одно место, но затем, очнувшись, понял, что еду по дороге, ведущей в другое место"); 4) Многократные отступления. После серии мелких шагов в сторону человек отклоня­ется от первоначального намерения ("Я собралась пойти в кладовку за картошкой и морковью. Вышла из кухни, но затем завернула в комнату, поговорила с мужем о предстоящем отдыхе, потом посмот­рела календарь, чтобы сверить даты наших отпусков, и мельком взглянула на карту. Затем, уже возвращаясь на кухню, я увидела дверь кладовки и вспомнила о своем первоначальном намерении"). IV. Неудачи нижнего уровня (18%). Причина ошибок лежит на нижнем уровне управления автоматизированной деятельностью. Ошибки появляются внутри данной, соответствующей намерению, последовательности. Здесь различаются: 1) Вставки. Непреднаме­ренные действия включаются или добавляются к последовательно­сти ("Среди бела дня я, выходя из гостиной, щелкнул выключателем света"); 2) Пропуски. Необходимые действия выпадают из заучен­ной, шаблонной последовательности ("Я налил воду в электрический чайник, подсоединил к нему штепсель шнура и включил стенную розетку. Вода не закипала, и тогда я обнаружил, что не вставил вилку шнура в розетку"); 3) Нарушения порядка. Правильные действия





258

259


выполняются, но в ошибочном порядке ("Когда струя воды наполни­ла ведро, я накрыла его крышкой, не завернув перед этим кран").

V. Неудачи хранения (40%). Предполагаемая причина ошибок — забывание или неправильное извлечение планов и следов действий. К ним относятся: 1) Забывание совершенных действий. Предшеству­ющие действия забыты или неверно припоминаются. В результате субъект теряет ориентировку в последовательности действий или забывает уже сделанное ("Сегодня утром, когда я вышел из ванной комнаты, мне вдруг пришло в голову, что я не могу вспомнить, побрился я или нет. Чтобы узнать об этом, мне пришлось пощупать подбородок"); 2) Забывание элементов плана ("Я решил опустить письмо в почтовый ящик на выходе из магазина. Но когда пришел домой, обнаружил, что письмо осталось в кармане"); 3) Возвращение к прежнему плану ("Я готовила печенье и решила удвоить дозиров­ки, указанные в рецепте. Я не могла понять, почему получилось такое жидкое тесто, и приписала это жаркой погоде. И только когда заглянула в духовку и увидела, как оно выпекается, я поняла, что удвоила только один компонент — масло, а остальные забыла"); 4) Забывание сути плана ("Поднявшись наверх в спальню, не мог вспомнить, зачем я туда пришел").

На основании результатов данного этапа исследований была раз­работана новая форма дневника. В него включили вопросы относи­тельно характеристик намеренных и ошибочных действий, возмож­ной принадлежности последних какой-то другой деятельности, теку­щего (умственного и физического) состояния и особенностей ситуа­ции. От респондента требовали описать свою ошибку как можно детальнее, отвечая тут же и сразу на все вопросы. Студенты универ­ситета (63 человека) в течение 7 дней зарегистрировали и подробно описали 192 ошибки. Кроме того, авторы использовали специальный опросник, предназначенный для оценки относительной частоты ошибок различного вида. Отвечающий должен был, опираясь на соб­ственный опыт, прошкалировать в диапазоне от "никогда" до "более одного раза в день" (всего 11 ступеней) ряд категорий ошибочных действий; 18 пунктов этого списка включали в себя случаи явного отклонения от намерения, подразумевающие неудачи в управлении действием или во внимании, то есть входили в класс оплошностей; 12 пунктов относились к классу пробелов, то есть подразумевали какие-то причины, лежащие в мнемических процессах. Опросник заполни­ли 85 человек. Виды ошибок ранжировали по частоте и выявили тенденцию преобладания пробелов над оплошностями.

Общие выводы авторы формулируют и приводят в виде следующе­го перечня характеристик ошибок рассеянности:

" 1. Они происходят в задаче, в решении которой достиг­нута определенная степень автоматичности. 2. Они связаны с внешним отвлечением или с погружением в себя, но не с эмоциональным или ситуативным стрессом. 3. Они проис­ходят в привычных, почти неизменных условиях. 4. Боль­шинство ошибочных действий принимает вид последова­тельностей поведения, принадлежащих какой-то другой деятельности, намерения выполнить которую в данном слу­чае не было. 5. Склонность к совершению второстепенных оплошностей и пробелов является, по-видимому, отличи­тельным свойством субъекта. 6. Эта индивидуальная склон­ность проявляется во всех аспектах умственной жизни, а не в какой-то частной когнитивной области (памяти, дейст­вии, опознании, речи и т.п.). 7. Получены данные, говоря­щие о том, что склонность к второстепенным когнитивным неудачам связана с индивидуальной уязвимостью к стрес­су" (Reason, Mycielska, 1982, с. 37).

Итак, ошибки рассеянности возникают при выполнении автома­тизированных видов деятельности в знакомой обстановке при усло­вии захвата внимания внешними или внутренними отвлекающими факторами. По чисто поведенческим критериям большая часть (88 %) всего массива собранных ошибок (625 случаев) распределяет­ся на четыре группы: повторения, ошибочные объекты, вторжения и пропуски. Однако такая классификация ничего не говорит о причи­нах неудачных действий. С целью объяснения ошибок рассеянности Дж. Ризон разработал общую теорию когнитивного управления дей­ствиями, используя при этом широкий эмпирический материал и теоретические представления других авторов. Он различает три уровня управления — схемы, систему намерения и ресурсы внима­ния (Reason, 19846; Reason, 1990).

Схемы представляют собой относительно устойчивые структуры знаний и умений человека, которые служат для детального руковод­ства последовательностями автоматических внутренних и внешних действий. Здесь автор обобщает и развивает представления о схемах, которые были впервые выдвинуты неврологами Дж. Джексоном и Г. Хэдом, разрабатывались в психологической концепции памяти Ф. Бартлеттом, стали популярными и в различных вариантах серь­езно обсуждаются в современной когнитивной психологии, напри­мер, в исследованиях У. Найссера, Д. Нормана и Т. Шаллиса). Функционирование схем обычно не осозна­ется. Прямому осознанию доступны лишь результаты их работы — образы восприятия и памяти, слова и чувства. Схемы формируются в процессе построения определенных навыков и умений. Они разли-


260

261


чаются по функции и уровню активации. Готовность схемы к дейст­вию пропорциональна степени активации. Дж. Ризон различает две группы факторов активации. Специфические факторы активируют схемы определенного рода. Например, схемы действий и слов акти­вируются намерениями нечто сделать или что-то сказать, а схемы опознания — сенсорными входами. Универсальные факторы могут воздействовать на любую когнитивную схему независимо от ее спе­циализации и от системы намерения. В эту группу входят контекст, текущее состояние потребностей, доминирующие эмоции, воздейст­вия других схем, недавность и частота успешного использования данной схемы.

Система намерения включает в себя два компонента — централь­ный процессор и хранилище. В иерархии уровней управления дейст­виями она занимает ведущее место. В список основных функций системы намерения Дж. Ризон включает планирование предстоящей деятельности, руководство текущей деятельностью и наблюдение за нею, адаптивные ответы на изменение обстоятельств и обнаружение ошибок. Операции системы намерения осознаются. Хранилище этой системы имеет много общего с системой кратковременной или рабо­чей памяти. Емкость системы намерения ограничена. Это означает, что в данный момент времени может быть реализован какой-то эле­мент только одного плана. Остальные элементы ждут своей очереди в хранилище. Важнейшей характеристикой системы намерения яв­ляется постоянная занятость. Система намерения запускает после­довательность шаблонных действий и делегирует функцию деталь­ного управления ею соответствующей схеме. Затем она сразу же переключается на какое-то новое дело, которое может быть совер­шенно не связано с текущей задачей.

В своих представлениях о внимании как третьем компоненте, или уровне системы когнитивного управления действиями Дж. Ризон опирается, прежде всего, на описание внимания, данное У. Джейм­сом. Внимание селективно, связано с осознанием, ограничено и чрез­вычайно подвижно. Произвольное управление вниманием происхо­дит прерывистым образом. При автоматизации деятельности требо­вания к осознанию и вниманию уменьшаются. С целью объяснения роли внимания в управлении действиями Дж. Ризон использует ме­тафору когнитивной шахматной доски, каждая клетка которой пред­ставляет собой отдельную схему или семейство схем. Все схемы вза­имосвязаны. Одновременно, хотя и в разной степени, может быть активировано множество схем. В поведении и умственной деятель­ности наступил бы полный хаос, если бы не существовало какого-то дополнительного средства управления, а именно, внимания. Дж. Ри­зон представляет внимание в виде капли фиксированного объема, которая катается по поверхности огромной когнитивной доски. Фор-

ма капли непрерывно меняется, но обычно она имеет одну вершину, плавно переходящую в более широкое основание. Площадь основа­ния, расположение и высота вершины все время меняются. При этом, поскольку объем капли ограничен, увеличение ее высоты сопровож­дается уменьшением основания. Функция капли внимания заключа­ется в модуляции уровня активации тех схем, которые она накрыва­ет. Внимание селективно увеличивает или уменьшает активацию схем. Выходы схем, расположенных под вершиной, образуют теку­щие состояния сознания.

Дж. Ризон связывает координату вертикального измерения кап­ли, соответствующие состояния сознания и уровни переработки ин­формации следующим образом. При малых значениях вертикали внимания, вплоть до некоторого порога, продукты работы нижеле­жащих схем не осознаются. Незначительные ресурсы внимания рас­ходуются на этом уровне когнитивного управления на селекцию релевантных и подавление нерелевантных схем автоматических дей­ствий. Причины ошибок рассеянности лежат в тех зонах когнитивной доски, которые не накрываются каплей или накрываются, но с недо­статочной или чрезмерной величиной вертикального измерения. Дж. Ризон предполагает, что какое-то количество ресурсов внима­ния требуется для выполнения любой автоматизированной деятель­ности. Это количество не является фиксированным — в определен­ных пунктах последовательности действий внимание должно умень­шиться или увеличиться.

Среднее количество ресурсов внимания соответствует области диффузного или периферического сознания. Когнитивная перера­ботка на этом уровне заключается в описанных У. Найссером процес­сах предвнимания (выделение фигуры из фона, группировка, обна­ружение сильных и внезапных стимулов и т.п.; см. гл. 4, с. 167-168). Кроме того, она используется при обычных проверках выполнения автоматизированных последовательностей действий.

Высокий уровень ресурсов внимания (пик капли) соответствует фокальному сознанию. На этом уровне когнитивного управления происходят процессы принятия решения, планирования, разреше­ния проблемных ситуаций, формирования понятий, произвольного припоминания и выработки навыков (образования новых схем). Дж. Ризон подчеркивает, что в систему намерения входят именно те схемы, которые лежат под вершиной капли, то есть система намере­ния не является отдельным блоком.

В процессе планирования действий капля скользит, прочерчивая определенный маршрут и оставляя за собой шлейф активированных схем. Со временем их активация уменьшается, и поэтому возможно забывание намерения или отдельных элементов плана. Отсюда воз­никают ошибки типа пропусков. Дополнительный источник ошибок




262

263


появляется в тех случаях, когда отработано несколько планов, а решение принято относительно одного. В этих случаях возможна интерференция между схемами различных планов и как следствие отклонение от намерения или реализации принятого плана. Не сле­дует также забывать, что при определенной раскладке факторов активации, независимо от системы намерения и движений внима­ния, на разных участках когнитивной доски возникают дополнитель­ные источники интерференции.

Что же меняет форму капли внимания и заставляет ее двигаться в том или ином направлении? Дж. Ризон считает, что капля одновре­менно активна и реактивна. Субъект может управлять ею, опираясь на осознаваемую информацию, которую дают схемы, лежащие под вершиной. Характеризуя произвольный компонент управления вни­манием, автор признает, что обойти проблему гомункулуса, опира­ясь только на представления его модели, пока невозможно. Широкая сеть взаимосвязей схем определяет подвижный рельеф доски, в из­менчивых складках которого капля может перемещаться реактив­ным, непроизвольным образом. Низкие места этого рельефа образу­ют схемы, активированные универсальными факторами, запускае­мые резкими изменениями сенсорных входов и лежащие на привыч­ных, как бы протоптанных маршрутах движения капли. Благодаря богатой системе связей между схемами могут формироваться особые метасхемы, служащие для оптимального управления формой, на­правлением и скоростью движения капли.

При обсуждении индивидуальных различий склонности к оши­бочным действиям Дж. Ризон вводит представление о континууме эффективности распределения внимания. Субъекты с повышенной непроизвольной фиксацией или, в терминах метафоры автора, с кап­лей, состоящей из липкого вещества, обладают меньшей подвижно­стью внимания и как следствие более уязвимы к стрессу и склонны к ошибкам рассеянности. Для каждого человека характерна типичная позиция на этом континууме и определенный диапазон ее смещения в соответствии с требованиями ситуации. Тяжелые события, типа утраты близких, увольнения с работы, тюремной изоляции и развода сужают диапазон подвижности внимания и сдвигают его по направ­лению к полюсу фиксации. Капля ресурсов внимания теряет свою обычную подвижность и принимает форму перевернутого гвоздя с маленькой шляпкой и стержнем, направленным на небольшое число схем. В результате человека преследуют повторяющиеся наборы од­них и тех же мыслей (феномен умственной жвачки), среднее число ошибок рассеянности увеличивается, моторная и умственная дея­тельность протекают рутинным образом, что, в свою очередь, приво­дит к ригидности поведения и консерватизму мышления.
Дж. Ризон считает, что его теория позволяет объяснить, хотя бы в первом приближении, промахи любого вида (пробелы, оплошности и собственно ошибки) и разнообразные формы их проявления (вторже­ния, пропуски, повторения, ошибочные объекты). Опираясь на свою модель, он объясняет ряд феноменов, описанных и исследованных другими авторами. Так, он не исключает возможность психоанали­тического толкования ошибок, причиной которых является чрезмер­ная активация нерелевантных схем потребностями субъекта. Одна­ко, отношение числа таких ошибок к общему количеству ошибочных действий человека обратно тому, которое предполагал 3. Фрейд. По­давляющее число ошибок объясняется, как пишет Дж. Ризон, более прозаичными и скучными причинами, а именно, особенностями и нарушениями работы внимания. В одной из недавних работ он свя­зывает непосредственно с вниманием все ошибки, причина которых лежит на когнитивном уровне управления автоматизированной дея­тельностью, разделяя их на два рода (Reason, 1990, с. 68-74). В класс ошибок первого рода, названный ошибками невнимания, автор включает пять видов.

1. Оплошности двойного захвата. Большая часть ограниченных ресурсов внимания захвачена каким-то внутренним содержанием или отвлечена на внешний дистрактор в момент, когда необходимо подключение петли управления. В этом пункте плана сильная, но уже нерелевантная схема сохраняет за собой функцию управления последовательностью действий, уводя ее в сторону от намеченного

пути.

Необходимыми условиями ошибок этого вида являются: а) выпол­нение хорошо отработанной деятельности в знакомой обстановке; б) намерение изменить обычный ход событий; в) пункт перехода, после которого сопротивление данной схемы заметно меняется; г) отсутст­вие в этом пункте соответствующей внимательной проверки. В ре­зультате получаются ошибки типа вторжения сильной привычки, которые, в свою очередь, разделяются на несколько разновидностей. Так, вследствие пропуска проверки, может произойти вторжение старой привычки ("Я решил уменьшить потребление сахара и есть кукурузные хлопья без него. Однако на следующее утро я, как всегда, посыпал их сахарным песком"). В других случаях результатом не­внимания становится исключение или недопущение намеренного действия ("По дороге на работу я хотел остановиться, чтобы купить ботинки, но очнулся, вспомнив об этом, когда спокойно проехал мимо"). В ошибках ответвления действие продолжается по одному из привычных маршрутов, располагающих общим начальным участ­ком ("Я собирался выкатить машину из гаража, но на пути в гараж, когда проходил через заднюю веранду, остановился, надел резино-




264

265


вые сапоги и куртку, как будто бы шел поработать в саду"). Подо­бным же образом происходят ошибки перелета ("Я хотел разуться, сняв только ботинки, но, вместе с тем, стянул и свои носки"). В иных случаях пропущен момент изменения привычного плана действий, что приводит к возвращению к этому плану ("Я задумала пожарить оладьи к чаю, но вспомнила, что у нас нет лимонов, и отказалась от лишних хлопот. Через пять минут я начала смешивать компоненты для оладьев, совершенно позабыв о прежнем решении") или к его продолжению ("Я убирал столовые приборы в буфет, когда жена попросила их оставить, сказав, что они ей понадобятся. Я ее слышал, но не прекратил свое занятие").

  1. Пропуски, связанные с перерывами. Неудачи внимательной
    проверки обусловлены временным отвлечением на какое-то событие
    во внешнем окружении ("Я подошел к книжному шкафу, чтобы
    взять словарь, но, когда доставал его с полки, несколько других книг
    упали на пол. Я поставил их обратно и возвратился за свой письмен­ный стол без словаря"). Вторичные, корректирующие программы,
    подключающиеся в случаях сбоя запланированной рутинной дея­тельности, могут быть восприняты как ее часть. Этот вид пробелов
    можно назвать ошибками устройства программного счетчика.

  2. Ослабление намерения. Ошибки этого вида происходят при
    отсрочке выполнения намерения. Несмотря на то, что отложенное
    намерение периодически освежается внимательными проверками, оно как бы заваливается другими содержаниями рабочего простран­ства сознания. В связи с этим возникает несколько разновидностей
    оплошностей и пробелов. Иногда происходит как бы разрыв или
    разделение намерения ("Похолодало, и я решил закрыть окно, но
    вместо этого закрыл дверцу шкафа"). Ко второй разновидности от­носятся пробелы ситуативного (экзогенного) захвата ("Я пришла в
    спальню за книгой, сняла серьги, посмотрела в зеркало и вышла без
    книги"). Сюда же относится разновидность пробелов, названная
    многократными отступлениями ("Я хотела пойти в чулан под лест­ницей, чтобы выключить водонагреватель. Вытерла руки, чтобы за­крыть кран, но зашла в кладовку, а затем в жилую комнату, загля­нула в стол и, лишь вернувшись на кухню вспомнила о своем перво­начальном намерении"). Иногда эти ошибки принимают вид состоя­ний провала памяти. Это может быть переживание типа "Что я тут
    делаю?" ("Я открыл холодильник и стал рассматривать его содержи­мое, силясь припомнить, что же я хотел достать"). Более острая и
    тревожная форма такого пробела осознается как переживание "Мне
    что-то надо делать, но не помню что".

  3. Перцептивные смешения. Оплошности этого вида происходят
    в случаях, когда схема опознания принимает за истинный какой-то

похожий или предназначенный для сходной цели объект ("Я стал наливать чай в сахарницу").

5. Ошибки интерференции: смеси и перестановки. Раньше ошиб­ки этого вида изучали, главным образом, лингвисты на материале слов и фраз устной и письменной речи (вербальные гибриды и перевертыши). Дж. Ризон обнаружил и объяснил подобные эпизоды поведения субъекта. Оплошности типа смесей получаются, когда за управление действием соревнуются два одновременно активных плана. В результате получаются нелепые гибриды действий или слов и действий ("Я готовил чай, когда услышал, что кошка царапается, пытаясь проникнуть через дверь, чтобы поесть. Я открыл банку ко­шачьего корма и стал накладывать ее содержимое не в миску кошки, а в заварочный чайник"). Поведенческие перестановки возникают при одновременной активации двух элементов одного плана ("Впо­пыхах, стараясь побыстрее закончить уборку и помыться, я постави­ла горшки с цветами в ванную комнату, а чистое белье положила на подоконник").

Второй класс ошибок рассеянности образуют оплошности, причи­на которых заключается в излишнем внимании. Они возникают в результате несвоевременных проверок хода рутинной последова­тельности действий. Так же, как и ошибки невнимания, они обуслов­лены отвлечением субъекта на посторонние мысли или на нерелеван­тные события окружения. Вслед за периодом такого отвлечения, человек спохватывается и проверяет свои действия, но попадает при этом не в узловой пункт, где такая проверка целесообразна или хотя бы безвредна, а в промежуточные участки запрограммированной последовательности. В результате субъект неправильно оценивает текущее положение дел. Здесь возможны два варианта оплошностей. Он может подумать, что процесс зашел дальше, чем на самом деле, и тогда пропускает необходимое действие; либо решает, что находит­ся где-то раньше и тогда совершает действие во второй раз.

Ошибки того и другого вида (пропуски и повторения) особенно часто встречаются там, где строгая последовательность действий раз­делена периодами ожидания промежуточных результатов. В качест­ве типичного примера Дж. Ризон приводит процедуру приготовле­ния чая *. В собранной им коллекции ошибок люди во многих случаях забывали включить плиту, засыпать заварку, залить ее кипятком

* Здесь можно вспомнить о японской чайной церемонии, каждый шаг кото­рой строго размерен и регламентирован. Не является ли этот ритуал одним из способов формирования и воспитания особой внимательности японцев? (см. гл. 1, с. 31).


266

267


или, напротив, делали это дважды ("Я стал во второй раз заливать кипяток в полный заварочный чайник. Я не помнил, что чай был только что заварен"). Значительно реже встречаются ошибки вни­мания третьего вида, названные ошибками обратного хода. Они по­являются в результате несвоевременной проверки таких последова­тельностей действий, которые могут осуществляться как в прямом, так и в противоположном порядке ("Я хотел снять ботинки и надеть домашние тапочки. Сняв ботинки, я заметил, что пиджак сосколь­знул с вешалки. Я поправил пиджак, а затем вместо тапочек снова обул ботинки").

Интуитивное житейское представление о том, что основная при­чина ошибочных действий человека лежит во внимании получило в исследованиях Дж. Ризона и его коллег весомое подтверждение и научное обоснование. В своей концепции когнитивного управления действиями автор использовал представление о внимании как огра­ниченных подвижных ресурсах, расходуемых на активацию и тормо­жение когнитивных схем. Такой взгляд на природу внимания хотя и популярен, но не единственный. Дж. Ризон разрабатывает его пока лишь в метафорической форме. Тем не менее, теперь мимо эмпири­ческого материала ошибочных действий, собранного в этом цикле исследований, и мимо тех вопросов, которые в нем поставлены, не может пройти ни одна из современных и будущих теорий внимания человека.
Каталог: op seminar
op seminar -> Абрахам маслоу: гуманистическая теория личности
op seminar -> Альфред адлер: индивидуальная теория личности биографический очерк
op seminar -> К. Г. Юнг Структура психического бытия человека
op seminar -> I бихевиоризм
op seminar -> История исследований и развитие проблематики психологии способностей
op seminar -> Об исторической гетерогенности вербального мышления
op seminar -> Вильгельм Вундт
op seminar -> Когнитивная психология
op seminar -> Гальперин П. Я. К проблеме внимания1
op seminar -> Восприятие движения и времени1


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница