Элементарные конструктивно-синтаксические единицы устной речи и их коммуникативный потенциал



страница1/3
Дата21.05.2016
Размер0.62 Mb.
ТипАвтореферат
  1   2   3

На правах рукописи




Андреева Светлана Владимировна



Элементарные конструктивно-синтаксические
единицы устной речи и их коммуникативный потенциал

Специальность 10.02.01 – Русский язык




Автореферат


диссертации на соискание ученой степени
доктора филологических наук

Саратов 2005



Объектом нашего исследования является устная русская речь. Предмет исследования составляют конструктивно-синтаксические единицы дискурсов разного типа.

Цель работы – выявить наименьшие структурные единицы устного синтаксиса, исследовать их типологические свойства в аспекте системной организации, а также коммуникативно-функциональ­ного потенциала в разных типах устного дискурса. Данная цель определила следующие задачи исследования:

  1. построить структурно-семантическую типологию изучаемых единиц на основе наборов их дифференциальных и интегральных признаков;

  2. определить место конструктивно-синтаксических единиц в системе единиц речевой коммуникации и общую картину системно-структурного устройства континуума речевой коммуникации;

  3. провести исследование системного взаимодействия этих единиц и закономерностей их функционирования в разных типах устного дискурса;

  4. определить характеристики рассмотренных типов устного дискурса с точки зрения распределения в них речевых единиц (своеобразные “векторы” дискурсов).

Материалом исследования послужила устно продуцируемая речь. Магнитофонные и ручные записи производились автором в период с 1997 по 2005 гг.:

  • разговорной речи,

  • телевизионных ток-шоу “Культурная революция”, “Принцип домино”, “Что хочет женщина”,

  • телеигры Саратовского телевидения “Маркиза”,

  • речи ведущих и радиослушателей радиостанций “Динамит FM”, “Русское радио”, “Авторадио”, “Максимум”, “Радио шансон”, “Европа плюс”, “Серебряный дождь”, “Love радио”, “Танго”,

  • вузовских лекций.

    • Кроме того использовались расшифровки магнитофонных записей разговорной и научной речи, хранящихся на кафедре русского языка и речевой коммуникации Саратовского университета – Фонд СГУ (ФСГУ).

    • Опубликованные материалы разговорной, публичной и научной речи:

    • Борисова И.Н. Русский разговорный диалог: структура и динамика. Екатеринбург, 2001 (РРД);

    • Китайгородская М.В., Розанова Н.Н. Речь москвичей: Коммуникативно-культурологический аспект. М., 1999 (РМ);

    • Русская разговорная речь. Тексты. М., 1978 (РРРТ);

Современная русская устная научная речь / Под ред. О.А. Лап­тевой Т. 4. Тексты. М., 1994 (СРУНР).

Общий объем материала составляет сто пятьдесят тысяч словоупотреблений.



Методы исследования. Использован описательный метод с элементами количественного анализа, анализа функционально-семантичес­ких различий синтаксических единиц, их дискурсивной роли.

Научная новизна исследования состоит в том, что в нем впервые выделены наименьшие структурные единицы синтаксиса устной речи, представлен их многоаспектный анализ на основе парадигматико-синтагматического подхода и определения их коммуникативно-функционального потенциала. В диссертации разрабатывается типология синтаксических единиц устной русской речи на основе комплексного рассмотрения их языковой природы и речевых характеристик: пять основных единиц (типичная предикативная, структурно модифицированная предикативная, функционально-семантически модифицированная предикативная, предикативно-релятивная, релятивная) и три вспомогательных (дискурсив, диалогический повтор, звуковой жест). При этом учитывается предикативность/непредика­тивность единиц, их автосемантичность/синсемантичность, модусная и/или диктумная составляющая, соответствие/несоответствие грамматической модели предложения, фактуальная/коммуникативная информация, функциональная направленность. В результате анализа выстроена общая система единиц речевой коммуникации по трём зонам (коммуникативно-информативная, коммуникативно-регулятив­ная, дискурсивно-структурирующая) и двум пространствам их наложения.

На защиту выносятся следующие положения:

1. В континууме коммуникации выделяются три зоны речевых единиц: коммуникативно-информативная зона (передают фактуальную информацию), коммуникативно-регулятивная (передают коммуникативную информацию), дискурсивно-структурирующая (передают дискурсивную информацию). Кроме того, в континууме речевой коммуникации существует, хотя и стоит особняком и реализуется далеко не во всех типах устного дискурса, зона безусловно-рефлекторных проявлений (“докоммуникативных” знаков – сигналов психо-физиологического и эмоционально-чувственного состояния говорящего). В результате взаимодействия выделенных зон образуются пространства их наложения. Комплекс зон имеет признаки полевой системности.


2. Каждый тип устного дискурса в зависимости от сферы и среды общения характеризуется своим соотношением информативного, регулятивного и дискурсивного векторов, определяющим соотношение в дискурсе речевых единиц, а соответственно – соотношение двух основных ареалов единиц речевой коммуникации (коммуникативно-номинативного и речеорганизующего).
3. Речевая коммуникация осуществляется не только конструктивно-синтаксическими единицами, являющимися каркасом синтаксиса речи, но и другими средствами: 1) диалогическими повторами и дискурсивами, которые не имеют самостоятельного значения в дискурсе, а только организуют его; 2) звуковыми жестами (“докоммуникативными” знаками), реализующимися в основном в разговорно-бытовом типе устного дискурса.
4. Наряду с многофункциональной типичной предикативной единицей, использующейся в большинстве зон речевой коммуникации, в языке–речи определенные функции формируют специализированные единицы зон (например, в дискурсивно-структурирующей зоне формируются дискурсивы и диалогические повторы дискурсивной направленности). Выявленные синкретичные единицы (например, дискурсив и диалогический повтор регулятивно-дискурсивной направленности) относятся к разным звеньям шкалы переходности (пространствам наложения зон речевой коммуникации), демонстрируют дискретно-континуальную природу языка–речи. Диффузность границ зон определяет и диффузность функций данных единиц.
5. В современной устной русской речи наблюдается активизация коммуникативных процессов: 1) функциональной конвенциализации типичных предикативных единиц, приводящей к угасанию в них информативной функции, 2) формирования коммуникативов как собственно речевого, так и языкового уровней.

Теоретическая значимость работы. Впервые сделана попытка представить полевую структуру зон и единиц устной коммуникации. Выделение на основе комплексного анализа структурных признаков и функционально-прагматитеского потенциала этих единиц позволяет по-новому квалифицировать многие факты реальной устной речи, выявить соотношение зон коммуникации и их единиц в виде своеобразных “векторов” коммуникации. Совокупность полученных результатов создает фундамент нового направления синтаксиса – изучения не отдельных синтаксических единиц, а всей реальной коммуникации как динамично меняющегося полевого устройства.

Практическая ценность диссертации состоит в возможности использования теоретических положений и материалов диссертации при чтении вузовских курсов “Современный русский язык. Синтаксис”, “Культура речи и стилистика”, спецкурсов по проблемам речевой коммуникации. Приведенный в работе материал может служить базой для разработки курсовых и дипломных работ.

Апробация результатов исследования. По теме диссертации опубликовано 34 научные работы, в том числе монография “Конструктивно-синтаксические единицы устной русской речи” (12 п.л.), три статьи в журналах из списка ВАК. Основные теоретические положения диссертации обсуждались на заседаниях кафедры русского языка и речевой коммуникации СГУ, получили апробацию на научных конференциях международного и всероссийского уровней в Москве (I и II Международные конгрессы исследователей русского языка “Русский язык: исторические судьбы и современность”, 2001, 2004; “Текст. Структура и семантика”, 1998, 2001, 2003; “Русский язык и славистика в наши дни”, 2004), Пензе (“Актуальные проблемы линг­вистики в вузе и школе”, 1999), Ростове-на-Дону (“Филология на рубеже тысячелетий”, 2000; “Единицы языка: функционально-коммуникативный аспект”, 2002; “История языкознания, литературоведения и журналистики как основа современного филологического знания”, 2003; “Коммуникация: концептуальные и прикладные аспекты”,2004); Санкт-Петербурге (X конгресс МАПРЯЛ “Русское слово в мировой культуре”, 2003); Саратове (“Предложение и слово”, 1999, 2002, 2005; “Русский язык в контексте реформирования российского общества”, 2003); Таганроге (“Речь. Речевая деятельность. Текст”, 2000, 2002, 2004).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения и приложения, в котором представлены образцы текстов магнитофонных записей устной речи и списка использованной литературы. Текст работы включает 13 таблиц и 16 рисунков.
Основное содержание работы

В главе 1 “Теоретические основы исследования” обсуждается ряд общих вопросов, связанных с актуальными для темы диссертации проблемами: взаимоотношения языка–речи с мышлением и реальной действительностью; разграничения понятий “предикация”, “пропозиция”, “предикативность”; соотношения предложения с логическим суждением; взаимодействия языковых средств выражения фактуальной и коммуникативной информации; дискуссионности теории специфических для устной речи коммуникативных единиц.

На основании изучения научной литературы и собственных наблюдений устной речи формируются теоретические положения работы и гипотезы, правомерность которых доказывается в последующих главах.

Первая часть использованного нами термина –конструктивно-синтаксические единицы (далее КСЕ) –“конструктивно-” свидетельствует о том, что в фокусе внимания находятся не общепринятые синтаксические единицы (синтаксема, словосочетание, простое предложение, сложное предложение и т.д.), а конструктивные элементы дискурса, функционирующие самостоятельно или в составе более сложных единиц. Данный термин позволяет охватить как предложенческие, так и непредложенческие, как предикативные, так и непредикативные речевые факты, в то время как термин “предикативная единица” исключает исследование непредложенческих единиц, термин “предложение” исключает исследование единиц не только непредложенческих, но и в составе сложного предложения, а термин “высказывание” связан только с коммуникативным уровнем синтак­сиса.

Поскольку речевое и языковое существуют в органическом единстве, можно говорить о двуплановости этих единиц: в них происходит соединение (слияние) конструктивно-синтаксических (это элементы синтаксического уровня языка) и коммуникативно-функциональных (это компоненты коммуникативного уровня речи) характеристик. Двуплановостью конструктивно-синтаксических единиц обусловлен предпринятый нами двусторонний подход к возможности их анализа: конструктивно-синтаксический (парадигматический) и синтагматический (с учетом контекстуальных и речевых факторов). Это дает возможность подойти к объекту исследования (устная русская речь) как к системе, определить взаимосвязь ее компонентов, выявить внутренние связи изучаемых единиц с инвариантной системой языка.

Для лингвистики рубежа веков характерно интенсивное развитие как синтаксиса языка, так и синтаксиса речи. Наблюдается выраженная тенденция перехода от исследования фрагментов системы языка к исследованию двусущностного единства язык–речь. Важнейшей становится проблема интеграции вычлененных учеными языковых единиц и уровней лингвистического анализа. В фокусе внимания современной лингвистики – система язык–речь как функционирующее устройство во взаимодействии всех его составляющих.

Коммуникативная единица в конкретном речевом акте синтезирует в себе языковое и речевое. В основе любого предложения-высказывания лежит диалектическое взаимодействие: одной стороной оно обращено к языку (синтаксическая форма), а другой – к речи (непосредственная реализация модели предложения). Конкретное высказывание выражает коммуникативный смысл, а предложение – тип мысли, лежащей в основе синтаксической семантики предложения. Синтаксические и коммуникативные значения взаимосвязаны подобно тому, как взаимосвязаны грамматическая модель и ее речевая реализация, что обусловливает разные подходы к изучению предложения и высказывания [ср. точки зрения: Бахтин 1975; Белошапкова 1977; Звегинцев 1976; Золотова 1982; Крылова 1992; Русская грамматика 1980; Ширяев 1986; Юрченко 2000; Daneš 1964; Gardiner 1951 и др.].

Термин “предложение” в синтаксической науке не удалось закрепить за понятием “структурная схема”, этому препятствует многовековая научная традиция. Напротив, нередко термином “предложение” недифференцированно обозначают и структурную схему, и предложение-высказывание, и высказывание. Видимо, можно рассматривать этот термин как надтермин, объединяющий все аспектные термины, в спрессованном виде включающий все три уровня обобщения единицы языка–речи (абстрактное предложение → конкретное предложение, характеризующееся лексическим наполнением, частными возможностями реализации структурной схемы, элементами модальности → высказывание).

Проблема соотношения понятий “предложение” и “высказывание” не имеет общепринятого решения. Высказывание определяется через предложение, “привязанное” к конкретной речевой ситуации [Шмелёва 1998], с позиции теории речевых актов [Падучева 1985], как “предложение в аспекте его актуального членения” [Крылова, Максимов, Ширяев 1997; Сиротинина 1980] и т.д.

В диссертации под высказыванием понимается актуализированное в речи грамматически организованное предложение. Предложение как инвариантная “модально-предикативная конструкция”, как единица воспроизводимо-производимая реализуется в речевом акте в качестве высказывания – конкретного варианта, характеризующегося соответствующим коммуникативным заданием и актуальным членением.

В устно продуцируемой речи функционируют высказывания на основе структурированного предикативного предложения и речевые образования, не имеющие предложенческой структуры (Да// Конечно// Да ты что! и т.п.). Очевидно, что речевые образования, не имеющие статуса высказывания, тоже выполняют коммуникативную функцию.

До сих пор обсуждается вопрос, существует ли устная форма речи как какой-то единый объект. При рассмотрении устной речи как особой системы разрушается единство языка в целом (устная речь неразрывно связана с письменной речью), но в любом случае, на наш взгляд, правомерно говорить о системе устной речи, имеющей свою специфику.

Как представляется, имеются принципиальные отличия не только между письменной и устной формами речи, но и между устной спонтанной и устной продумываемой речью. В любой продуцируемой речи (устной и письменной) речевому акту может предшествовать речемыслительный процесс, в котором разрабатывается общий замысел высказывания. Считаем, что в соответствии с двойственной природой лингвистического объекта предложение соотносится со структурой мысли через деление на состав подлежащего и состав сказуемого, а высказывание – через его членение на тему и рему.

В современном языкознании остается актуальной и дискуссионной проблема предикации и выражения предикативности [ср. мнения: Алефиренко 1999; Бахтин 1979; Виноградов 1975; Дегтярев 2002; Золотова 1972; Ильенко 1975; Манаенко 2002; Новоженова 2001; Норман 2001; Стеблин-Каменский 1975; Степанов 1975, 1990, 1997; Шведова 1971; Юрченко 2000 и др.]. В научной литературе наблюдаются случаи недостаточно четкого разграничения понятий “предикация” и “пропозиция”, “предикация” и “предикативность”, а акт предицирования приписывается как предложению (высказыванию), так и процессу мышления.

По нашему мнению, неразграничение предикации и предикативности обусловлено смешением логического уровня языкового мышления и грамматического уровня языка. Акт предицирования (соединение предмета и признака в логическом суждении) совершается в процессе мышления, а его результат мы наблюдаем в продукте речемыслительной деятельности человека – предложении как производимо-воспроизводимой единице. Предложение называет (обозначает) типовую денотативную ситуацию, в то время как высказывание сообщает о конкретной денотативной ситуации.

Категорией предикативности обладает реализованное в речи предложение-высказывание. В роли функциональных заместителей высказывания способны выступать и специфические коммуникативные единицы устной коммуникации, не обладающие предикативностью (Вот тебе раз! То-то и оно! Ну-у! и т.п.).

При обсуждении проблемы взаимодействия фактуальной и коммуникативной информации в речевой коммуникации приходим к выводу, что фатическое общение отличается не отсутствием информации как таковой [Malinowski 1972], а отсутствием предметно-фактической информации. Вслед за И.Н. Борисовой, полагаем, что фатической коммуникации нельзя отказать в “целеориентированности”, но цель ее лежит в сфере отношений коммуникантов и носит эмоционально-психологический, а не информационно-практический характер [Борисова 2001].

Нужно отметить, что мы не рассматриваем фатическое общение в качестве отдельного, особого жанра речи, как это делают, вслед за Б. Ма­линовским, например, Т.Г. Винокур, Н.И. Формановская, В.В. Дементьев, М.В. Китайгородская, Н.Н. Розанова и др. В работах этих исследователей фатическое общение противопоставляется информативному как другой инвариант речевого поведения и определяется как самостоятельный речевой жанр, имеющий свои цели и особую организацию. На наш взгляд, обособлять фатическое общение от информативного нецелесообразно, так как фатические элементы “пронизывают” и информативное общение. Нас интересуют не жанры фатического общения, а конструктивно-синтаксические единицы, используемые говорящими в качестве фатических средств во время информативного общения для обеспечения его успешности.

Проблема разграничения информатики и фатики остается одной из наименее изученных областей речевой деятельности. В чисто практическом плане четко дифференцировать фатику и информатику в тексте очень трудно. Чаще всего они вступают в речи в сложное взаимодействие. Наличие информативного ядра не всегда обнаруживается и не всегда поддается идентификации как первичная коммуникативная интенция.

В современных лингвистических исследованиях разрабатывается идея о двух уровнях речевого общения: коммуникативно-информативном, основном, и коммуникативно-организующем, вспомогательном [Менг 1982; Пономарева 1991]. Представляется, что в рамках двухуровневой речевой коммуникации важно различать информативность в трех функциональных планах: 1) в пропозициональном (передача фактуальной информации), 2) в контакторегулирующем плане (оформление этапов интеракции, осуществление “регулятивных стратегий” диалога и т.д.) и 3) в плане интерперсональных отношений собеседников.

Например, этикетные формулы Пока! и До свидания! характеризуются информативностью в двух функциональных планах: 1) в контакторегулирующем плане – оформляют заключительный этап речевой интеракции (завершение контакта) и 2) в плане интерперсональных отношений собеседников – указывают при этом на межличностные отношения говорящих. Подобные единицы не информативны в пропозициональном плане, поскольку не несут фактуальной информации. Они указывают на процесс развития речевого акта, оформляя этапы речевой интеракции (установление, продолжение и завершение контакта). Такие контактоподдерживающие единицы, представленные застывшими этикетными формулами и вводно-контактными элементами, оказываются обязательными практически в любом типе общения, но являются средствами не коммуникативно-информативного, а коммуникативно-организующего уровня.

Средства коммуникативно-организующего уровня могут быть связаны как со сферой сознательного, так и бессознательного. Вследствие выявления соотношения сферы сознательного и бессознательного в организации речевой деятельности возможно разграничение механизма автоматического регулирования речи и уровня осознанного контролирования речевого поведения коммуникантов. Коммуникация со стороны адресата предполагает не только декодирование семантики языковых знаков, но распознавание разнообразной коммуникативной информации. Единицы, несущие коммуникативную информацию, могут быть как непредложенческого, так и предложенческого типа. Во втором случае речь идет о метатекстовых (Сначала скажу о главном//) и функционально-семантически модифицированных предложенческих единицах (Телеведущая: Оставайтесь с нами!). К нашим выводам близки теоретические положения О. Йокоямы о метаинформационном знании как одном из семи видов знания, совершенно необходимом для успешного осуществления информационного дискурса [Йокояма 2005]. Для нас важно утверждение исследовательницы о том, что средства передачи метаинформационного знания (знания кода и дискурсивной ситуации) вырабатываются в каждом языке, следовательно, это знание универсально для разных языковых систем.

Таким образом, мы выделяем два вида передаваемой в речевом общении информации: фактуальную (пропозициональный план) и коммуникативную (план интерперсональных отношений и контакторегулирующий). Считаем возможным рассматривать фатическую составляющую речи как разновидность коммуникативной информации.

Специфические коммуникативные единицы, выполняющие речерегулирующие функции, большинство ученых называют коммуникативами . Ну будешь/ хочешь в команду? – Б. А то!). Наряду с данным термином в лингвистической литературе встречается еще целый ряд терминов. Терминологическая пестрота в обозначении рассматриваемого речевого феномена отражает не только неопределенность его статуса и в связи с этим разные подходы ученых, но и диффузный характер единиц данного класса [ср. подходы: Валимова 1967; Викторова 1999; Гаврилова, Кожина 2002; Гастева 1993; Киприянов 1975; Колокольцева 2001; Курносова 1991; Меликян 1999; Сиротинина 1974; Чхетиани 1987; Шаронов 1996 и др.]. В нашей работе используется термин “коммуникатив”.

Необходимо признать, что номинативно некоторые из коммуникативов вошли в лексическую систему языка (Да; Нет; Ни за что и т.п.). Но подавляющее большинство является только функциональными единицами регулятивной направленности. Проведенное нами исследование позволяет не только предположить, но и доказать, что принадлежащий сфере дискурсивной модальности непредикативный нечленимый коммуникатив представляет собой самостоятельную речевую единицу наряду с инвариантной единицей языка – предложением, обладающим семантической и формальной структурой, предназначенной для формирования и передачи диктумного, номинативного содержания.

Коммуникативно зависимая позиция в составе реплики-реакции не представляется нам ведущим признаком данного класса единиц. Основными критериями выделения коммуникативов считаем их речеорганизующие функции; выражение модусных, а не диктумных смыслов; зависимость от ситуации употребления; непредикативный характер. В соответствии с этими критериями в состав коммуникативов нами включаются разнообразные регуляторы общения: реплики-реакции, актуализаторы, хезитативы, формулы речевого этикета и даже обращения.

Диалогический повтор понимается как вторая реплика диалога, т.е. речевая реакция одного коммуниканта на высказывание другого (А. Вы очень резкая! – Б. Резкая?! Это ж на-а-до…). Такой повтор – широко распространенное речевое явление, обусловленное диалогическим видом общения, поскольку использование в речи слушающего слов говорящего (“чужого материала”) является процессом естественным и практически неизбежным. Диалогические повторы играют роль метакоммуникативных сигналов слушающего, так как способны передавать широкий круг коммуникативных значений и намерений, каждое из которых прямо или косвенно указывает на отношение слушающего к реплике говорящего. Подобное речевое реагирование выступает как органичное свойство не только речевого общения, но и самого функционирования человеческого организма, его психики.

Несмотря на наличие нескольких классификаций диалогических повторов [Шведова 1960; Бырдина 1992; Арутюнова 1999; Андреева, Плотникова 2004 и др.], системного их описания в коммуникативно-функциональном плане на материале русской устной речи пока не было.

Считаем, что в отличие от языковых единиц, направленных на передачу фактуальной информации, коммуникатив и диалогический повтор несут в себе коммуникативную информацию, манифестирующую позицию говорящего и слушающего, их интенции и целеустановки. Нельзя не отметить, что изучение специфических коммуникативных единиц непредложенческого характера находится сейчас на таком этапе, когда почти все теоретические вопросы еще остро дискуссионны и требуют разработки, с нашей точки зрения, прежде всего в качестве коммуникативно-регулятивных средств, что и предпринято в диссертации.

Таким образом, высказывания, реализующие модели предложения, формируют коммуникативно-информативную зону речевого общения. Они широко представлены и в письменной, и в устной речи. Поскольку “синтаксис” языка внутренне связан с “грамматикой мысли”, отражает концептуальные свойства ментального действия [Колесов 2004], высказывания предложенческой структуры, передающие фактуальную информацию, изучены лингвистами и логиками в большей степени, тогда как непредложенческой – в меньшей степени.

В нашей работе представлено комплексное системное изучение конструктивно-синтаксических единиц устной речи как предложенческого, так и непредложенческого характера, согласно нашей гипотезе образующих два полюса полевой системы КСЕ.

Вторая глава “Основные единицы речевой коммуникации” включает два раздела. В первом разделе представлена типология конструктивно-синтаксических единиц, необходимость разработки которой обусловлена тем, что неоднозначные с точки зрения существующих классификаций речевые факты (не предложения и не коммуникативы в их привычном понимании) составляют в устной речи в зависимости от типа дискурса от 2,5 до 13%. “Неопознанные синтаксические объекты” (С.Г. Ильенко) устной речевой коммуникации свидетельствуют о недостаточности существующих классификаций, о необходимости их уточнения и более детальной разработки, что и входило в задачу нашего исследования.

На первом уровне классификации единицы устной речи делятся нами на два типа: единицы, имеющие синтаксическую форму предложения, и единицы непредложенческого типа. Проводится сопоставительный анализ и систематизация основных дифференциальных признаков речевых единиц предложенческого и непредложенческого типа в рамках трех аспектов анализа. В структурно-семантическом аспекте это такие дифференциальные признаки, как синтаксическая членимость единицы, способность к распространению, наличие парадигм форм, реализация категории предикативности и наличиие/отсутствие структурно-семантической специфики речевых единиц по отношению к языковому инварианту.

Предложенческие структуры предикативны, поскольку в них выражается соотнесенность “высказанного содержания” с реальной действительностью. Во всех этих случаях, когда категория предикативности реализуется в самой речевой единице посредством сегментных или суперсегментных средств выражения, считаем ее эксплицитной. Об имплицитной предикативности можно говорить тогда, когда речевая единица получает предикативный признак, “отраженный” от контекстного окружения: А. Кефирчик выпьешь? – Б. Кефирчик с удовольствием//. Предикативные характеристики, заданные контекстуально (вопросом А.), распространяются и на ответ Б. Кефирчик с удовольствием, представляющий собой неполную реализацию грамматической модели предложения. В данном случае предикативность реализуется в контекстном окружении, а рассматриваемая единица получает ее в “отраженном” виде, что позволяет нам считать такую предикативность имплицитной.

Исследованный нами материал приводит к необходимости введения понятия актуально-ситуативной предикативности:

(У прилавка магазина) Два пакета молока// (1);

(В банке) Выписки 3726// (2);

(В регистратуре поликлиники) Карточку Прокофьевой Анастасии Павловны// (3).

В приведенных случаях (1,2,3) сама ситуация (запроса информации, просьбы) является неязыковым средством, позволяющим соотнести содержание предельно редуцированного высказывания с реальной действительностью, что позволяет говорить о распространении на речевую единицу предикативных характеристик, заданных ситуационно.

Наши наблюдения свидетельствуют и о том, что предикативность, реализующаяся через грамматические показатели, может оказаться только формальной:

Слушай/ (1) ты не знаешь…;

(Из речи радио- и телеведущих) Догоняйте нас на радиоволнах Ваших радиоприемников! (2);



Не переключайтесь! (3) Оставайтесь с нами! (4)

Предикативно оформленное определенно-личное предложение Слушай в (1) по своему коммуникативному назначению – инициальная фатическая реплика. Она лишена пропозитивного компонента, не является членом модальной парадигмы предложения, следовательно, ее предикативность формальна. Очевидно, что информативный компонент функционально угнетен в случае (2): “призыв” радиоведущего Догоняйте нас на радиоволнах Ваших радиоприемников! обращен к тем, кто уже “поймал” волну данной радиостанции. В разной степе­ни семантически опустошены и другие приведенные фатические реплики.

Следовательно, нельзя сводить предикативность к парадигме форм, не учитывая наличия/отсутствия информативного содержания, поскольку, с одной стороны, категория предикативности может не иметь эксплицитного выражения в речевых единицах, а с другой стороны, при грамматической выраженности данной категории в семантически опустошенных единицах можно говорить только о формальной, но не о реальной предикативности. Таким образом, можно утверждать, что в устно продуцируемой речи реализация данной категории отличается гетерогенным характером.

Вопрос о предикативности единиц непредложенческого типа, функционирующих как реактивные реплики, является остро дискуссионным. С нашей точки зрения, важным дифференциальным признаком непредложенческих коммуникативов является то, что они формируются за счет дискурсивной или десемантизированной полнозначной лексики. Отсюда их неспособность к самостоятельной передаче пропозициональной информации и тесная связь с контекстом и ситуацией. Собственная семантика большинства неноминативных коммуникативов характеризуется только модусной составляющей, содержание которой сводится к категории “отношения”.

Таким образом, мы квалифицируем непредложенческие коммуникативы как непредикативные на том основании, что они не имеют пропозитивного содержания, не характеризуются пространственно-временной локализацией (категория “отношения” выражается безотносительно ко времени, не определяется в аспекте реальность/не­реальность).

При рассмотрении структурно-семантической специфики исследуемых единиц по отношению к инварианту вводится понятие модификации. Модификация единиц устной речи – это процесс и результат речевого варьирования языкового инварианта. Речевые единицы предложенческого типа либо соответствуют определенной грамматической модели, либо подвергаются структурной/функцио­нально-семантической модификации.

В речи в результате разнообразных модификаций структуры предложенческих единиц под влиянием законов построения устного дискурса функционируют регулярные типизированные разговорные варианты моделей предложения, а также слабооформленные построения, характеризующиеся самоперебивами, перестройкой фразы на ходу, обрывами и т.п. В результате функционально-семантических модификаций единиц предложенческого типа в последнее время нарастает тенденция использования содержательно структурированных единиц в качестве конвенционализованных речевых формул: Позванивай! Увидимся! Услышимся! Оставайтесь с нами! Спасибо что остались с нами// и т.д. При этом содержательная ценность таких формул близка к нулю из-за десемантизации составляющих их компонентов. Это позволяет говорить о случаях ослабления (снятия) реального семантического содержания и соответственно – о функционально-семантической модификации таких единиц предложенческого типа. Мгновенному тиражированию фатических формул способствуют современные СМИ, стремящиеся к созданию атмосферы взаимопонимания, к регуляции психологического состояния аудитории, к подчеркиванию неофициальности.

Все указанные признаки, как правило, четко выражены у предложенческих единиц и не выражены у непредложенческих, поэтому они могут рассматриваться как входящие в комплекс дифференциальных признаков при разграничении единиц предложенческого и непредложенческого типа.

В рамках второго аспекта анализа – логико-семантического анализируются такие дифференциальные признаки, как соотношение единицы с логическим суждением и диктумно-модусные смыслы.1

В предложенческих структурах двучленное субъектно-преди­катное членение может выступать не только как последовательный (обязательный, постоянный), но и как ослабленный, непоследовательный признак. Варианты предикатного членения наблюдаются в предложенческих единицах, характеризующихся нерасчлененностью субъекта и предиката (Дождь// Смеркается//), а также в случаях, когда, по нашему мнению, субъект и предикат вследствие их диффузности “растворены” в коммуникативной ситуации (тост: За здоровье!). В целом же единство языка и мышления обусловливает взаимосвязь языковых и логических единиц. В отличие от основных синтаксических единиц языка, представляющих собой аналоги логических категорий (слово – понятие, предложение – суждение), непредложенческие структуры не соотносятся с суждением (Да ну тебя! Вот еще!).

В предложенческих структурах возможно сочетание диктумных и модусных смыслов, тогда как для непредложенческих характерно присутствие только модусных смыслов. Следовательно, вторым присуще функциональное значение обобщенного характера при отсутствии конкретного информативного содержания. При этом, как представляется, можно говорить о закономерности: когда у непредложенческой единицы вырабатывается абстрактное значение, она приобретает статус языковой единицы. Последующая фиксация ее в словарях и разговорниках дает основание считать, что речевое функциональное значение превратилось в языковое функциональное значение (Да – выражение согласия, Нет – выражение несогласия).

В рамках третьего аспекта анализа – функционально-коммуни­кативного – рассмотрены следующие дифференциальные признаки речевых единиц: степень коммуникативной самодостаточности, роль в структуре дискурса, коммуникативная членимость и функциональная направленность (см. таб. 1).

На втором уровне классификации нами выделяется пять типов конструктивно-синтаксических единиц. Указанные типы КСЕ выделяем на основе следующих ведущих дифференциальных признаков: наличие/отсутствие коммуникативной самодостаточности единицы, особенности реализации в ней категории предикативности, соотношение диктумной (пропозициональной) и модусной составляющих, соответствие грамматической модели, характер передаваемой информации, функциональная направленность.


Каталог: rca biblio
rca biblio -> Как сказывается половая принадлежность игрока и его оппонента на «эффекте присутствия» ипроявлениях агрессии
rca biblio -> Стивен Р. Уилсон, Фелисия Робертс, Джессика Джэй Рэк и Джули И. Дэлани материнская вербальная агрессия как показатель поведения матери и ребенка во время игры (реферат)
rca biblio -> Проблема эффективной коммуникации в современной университетской корпорации
rca biblio -> С. В. Михайлов Особенности развития информационно-коммуникативной среды современного общества Материал опубликован: Сборник
rca biblio -> Сильвия Ноблох-Вестервик и Скотт Альтер Влияние гендерного фактора на выбор тематики новостей: в Америке пытаются найти причины (реферат)
rca biblio -> Сборник научных трудов "Актуальные проблемы теории коммуникации". Спб. Изд-во Спбгпу, 2004. C. 225-231
rca biblio -> Сборник научных трудов "Актуальные проблемы теории коммуникации"
rca biblio -> Гендерные детерминанты информационного общества
rca biblio -> Ассоциативный эксперимент в коммуникативных исследованиях Л. А. Городецкая
rca biblio -> Языковые аспекты виртуальной коммуникации


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница