Этнопсихологическая самозащита и


§ 3.21. Этнические символы в конфликтах и сублимация



страница13/29
Дата11.05.2016
Размер2.62 Mb.
ТипКнига
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   29
§ 3.21. Этнические символы в конфликтах и сублимация

А. Функции этнических символов в конфликтах

Этнические символы,— как мы уже знаем, выражают (или, вернее, скрывают!) определенные части, "сгустки" психическо­го склада и идей этноса, его установки и мировосприятие, я—концепцию и другие содержания этнической психики. Сим­волизируются различные представления, часть идеологии, пси­хологический опыт этноса. Символизируется часть культуры этнической группы.

Исследование символов во время этнических конфликтов, по нашему мнению, целесообразно по крайней мере по следу­ющим причинам: а) символы сразу же включают в сферу кон­фликта огромную этнопсихологическую и этнокультурную ин­формацию; б) символы облегчают осуществление психологиче­ских операций с содержанием конфликта, они кодируют эти содержания, позволяя использовать правила формальной логи­ки и психологики; в) символы позволяют маскировать такие намерения и представления сторон конфликта, которые, при их выражении "открытым текстом" дискредитировали бы их: это их эгоистические, патологические и другие мотивы и тен­денции. Иначе говоря, этнические символы позволяют субли­мировать конфликты, превращая их в нечто общенациональное; г) если используемые символы имеют общеэтнический харак-


Этнозащитные механизмы и процессы

165

тер и священны для значительной части членов этноса, они способствуют тому, чтобы в конфликт лидеров двух этносов во­влекалось большое число их рядовых членов, у которых нет личных интересов в этом конфликте.

Это позволяет в определенной мере прояснить вопрос о том, почему последователи идут за лидером. Если этническая символическая социализация членов этноса достаточно глубо­кая, то они пойдут за лидером и примут активное участие в конфликте, если даже имеют или предвидят большие личные потери.

Указанная выше сублимация этнических и других конфлик­тов, в том числе религиозных, приводит к тому, что дело этно­сов объявляется священным. "Священная война" из—за наци­ональных интересов, символов, идей и т.п. — очень обычное явление в мировой истории. Походы крестоносцев — яркий пример тому, как целые народы и их армии могут сражаться за символы, в данном случае - религиозные: за могилу Христа, за священные места Иерусалима и т.п.

Если этнический конфликт приобретает вид войны и она объявляется "священной" с участием важнейших символов, тогда, как можно предположить, агрессивность участников до­стигает высочайшего накала. Могут совершаться самые дикие, массовые избиения. Поэтому предложенные выше идеи можно успешно применять для исследования межэтнической агрессии и закономерностей преобразования ее во внутриэтнические формы агрессивных, насильственных действий.

Можно также предложить следующую гипотезу: межэтниче­ская неудовлетворенная агрессия легче превращается во внут-риэтническую, когда внутри этноса находятся люди и группы, которые, по мнению агрессора, так же оскорбляют националь­ные символы, как и чужой этнос. Вспомним предложенное еще в XIX веке русскими патриотически мыслящими интеллигента­ми представление о "внутренних турках". Именно такие люди, которые считаются предателями, легко становятся мишенью Для превращенной во внутриэтническую агрессии, прежде на­правленной на внешних врагов.


166

Альберт Налчаджян

Б. Способы сублимации этнических конфликтов

Этнические символы являются средствами сублимации эт­нических конфликтов. В тех случаях, когда конфликт имеет групповой или личный эгоистический характер и не выражает общеэтнические интересы, лидеры стремятся превратить его в общеэтнический, чтобы иметь достаточное число последовате­лей и необходимые ресурсы. В этом деле большую помощь ока­зывают этнические символы: а) символизируя конфликт, его расширяют, превращают в общеэтнический. Например, если утверждается и ярко демонстрируется, что враг поднимает ру­ку на наши этнические символы, которые освящены традици­ей, тогда члены этноса не могут оставаться равнодушными; б) символы участвуют в оправдании конфликтов с эгоистически­ми, узкогрупповыми корыстными целями участников.

Здесь, следовательно, должен наблюдаться процесс символи­ческой рационализации. Символы позволяют вовлечь в идеоло­гическое обоснование конфликта широкие идеи этноса и с лег­костью манипулировать ими. Например, организаторы погро­мов в Сумгаите (февраль-март 1988 года), в Баку (январь J990 г.) и в других населенных пунктах Азербайджана даже свои гнусные действия, садизм и людоедство пытались оправдывать "священными" идеями.

В. Двойственность символов и сублимация конфликтов

Многие символы, индивидуальные или групповые, двузнач­ны, иные даже многозначны. Вследствие этого такие символы отличаются неопределенностью. В художественной литературе эта особенность символов используется очень широко.

В этнопсихологических процессах и в этнополитике тоже двойственность символов создает возможности широкого и многообразного толкования явлений. Это обстоятельство заме­тили еще Г. Ласвелл и другие политологи'.

В частности, неопределенность символов позволяет расши­рить местные и сегментальные (групповые) интересы до уров­ня этноса, вовлекая в процесс обсуждения и действия широкие



См.: Laswell H. and A. Kaplan, Power and Society: A Framework for Political Inquiry. New Haven: Yale Univ. Press, 1950; Turner Victor, Symbolic Studies. "Annual Review of Antropology", 4, J975, pp. 145-161; Horowitz D. L. Ethnic Groups in Conflict, p. 218.

Этнозащитные механизмы и процессы 167

моральные категории. Кроме того, данное свойство символов сообщает процессам символической рационализации и другим этнозащитным процессам необходимую гибкость. Многознач­ность символов позволяет атрибутировать им различные значе­ния и их нюансы. Все это полезно при сублимации межэтни­ческих и даже внутриэтнических конфликтов.



§ 3.22. Номадизм

А. Обшая характеристика

Интересным этнозащитным механизмом, употребление ко­торого приводит к разнообразным последствиям, является но­мадизм1. Это противоречивый социально—психологический и этнопсихологический механизм, поскольку, являясь уходом из фрустрирующих и стрессогенных ситуаций, спасает этнос или его часть от истребления, голода или ассимиляции, но в новом месте тоже этнос может оказаться в опасной ситуации. Кроме того, обычно номадизм использует лишь часть этноса, а вот его основная масса, оставаясь на своей этнической территории, становится слабее. Он теряет часть своего генофонда и ресур­сов.

Номадизм — частный случай более общей адаптивной стра­тегии ухода (или бегства) от фрустраторов и стрессоров. Это сложное поведение, имеющее свои внутренние, психологичес­кие аспекты — мотивы и механизмы. Одним из них является ослабление идентификации с этносом и родиной, отчуждение от них, иногда даже переживание враждебных чувств к своему эт­носу и его лидерам. Если попытаться взглянуть в еще более глубокие причины номадизма, особенно когда она использует­ся при слабой внешней угрозе, то можно заключить о слабос­ти этнической социализации и первичных импринтингов, а следовательно - шаткости психологических основ патриотиз­ма. Именно этим обусловлено то, что при первых же бытовых трудностях некоторые собираются в путь.

Примером, подтверждающим справедливость этих выводов, может служить следующий факт: еще до конца 80—х годов каж-

Номадизм — от франц. nomade — кочевник. Номадизм — кочевничество, склонность к частому изменению места жительства.

168

Альберт Налчаджян


дый год из Армении уезжало в другие страны довольно боль­шое число людей (были годы, когда это число достигало около 10 тысяч человек). Это в основном были прежние репатриан­ты, которые не сумели адаптироваться к условиям жизни и со­циально-политическому устройству Советской Армении. Но такая легкость бегства после того, как с таким трудом им уда­лось осуществить свою мечту и возвратиться на родину, имела серьезные психологические основы. Это было новым бегством — от репрессий, бытовых трудностей и т.п., но в 70—е и 80—е годы уже репрессий не было и условия жизни были сноснее. Это значит, что у этих людей отсутствовала психологическая связь с родиной, идентификация с народом, глубокое и устой­чивое этническое самосознание. Такие люди быстро растворя­ются в новой среде, что нетрудно доказать путем исследования тех ассимиляционных процессов, которые происходят в насто­ящее время в армянских общинах западных стран.

Б. Номадизм и психическая регрессия

Номадизм в прошлом был образом жизни для многих наро­дов. Поэтому когда мы сегодня наблюдаем процессы такого ро­да, сразу же возникает вопрос: не играет ли роль в появлении} такого сильного побуждения механизм психической регрессии?

Но сохраняет ли наследственная память человека и этниче-' ских групп воспоминания о прошлых временах, прошлые им­пульсы и привычки тех времен, когда племена в основном жи­ли беспокойной жизнью кочевников? Филогенетическая пси­хофизиологическая регрессия вполне возможна1, и кочевники могут иметь воспоминания о своей этнической родине, но не обязательно она их тянет к себе неотвратимо. Надо помнить, что у кочевника родина там, где есть средства существования и возможность разбоя.

Интересно было бы исследовать этнопсихологические ас­пекты процесса перехода народов от кочевничества к образу жизни земледельцев и горожан с постоянным местом житель­ства и с совершенно другими трудовыми и общественными на­выками. Переход от старых форм "труда" - охоты, разбойни-



1 О филогенетической регрессии см.: Налчаджян А. А. Социально—психиче кая| адаптация личности, с. 118-120.

Этнозащитные механизмы и процессы

169

чества и войн к сельскому хозяйству, ремеслам и промышлен­ности связан с глубокими психологическими изменениями, ко­торые по существу еще не исследованы на основе достижений современной психологии. Какие психологические преобразова­ния претерпевают кочевники и как адаптируются к новой жиз­ни? В какой мере сохраняется этнический психический склад бывших кочевников на подсознательном уровне?

В. Разновидности номадизма

Следует различать в первую очередь две разновидности но­мадизма как адаптивного механизма (возможно, правильнее было бы считать его адаптивной стратегией). 1) Добровольный номадизм: внешние условия не заставляют выбрать обязатель­но данную стратегию, но этнос или его часть поднимаются с места и уходят в далекие края. Такую реакцию можно считать чрезмерной по отношению к внешним фрустраторам и стрес­сорам, если не учесть наличие внутренних импульсов к нома­дизму. В результате ухода части этноса и образования в новом месте нового маленького общества, со временем может обра­зоваться новый этнос. 2) Вынужденный номадизм: условия жизни становятся такими, что этнос, чтобы существовать, вы­нужден покинуть свою территорию проживания (которая мо­жет быть также его этнической родиной, где проходили все этапы его этногенеза). Так, вынужденно покинули свою стра­ну, Западную Армению, все те армяне, которым удалось спа­стись от уничтожения в годы геноцида в Турции в 1915—1923 гг. Правда, массовые эмиграции армян со своих исконных территорий начались еще раньше из-за страшных репрессий турецких завоевателей, но они особенно усилились в годы правления Султана Хамида II (1842—1918) и пришедших ему на смену младотурков'.

Кроме того, каждый из описанных типов номадизма у раз­ных народов выражается со специфическими особенностями. Так, одни этносы, покидая родину, где уже невозможно жить в безопасности, все время думают о возвращении, действительно мечтают об этом, переживают "болезнь домашнего очага" (но-

См.: Киракосян Дж. С. Младотурки перед судом истории. Ереван, "Айастан", 1986.


170 Альберт Налчаджян

стальгию). Другие же, уходя, больше не желают возвращения, поскольку у них психологические узы с родиной предков по причинам, часть которых мы обсудили выше, недостаточно крепки. На новом месте они или образуют новый этнос, или быстро ассимилируются.



Исторические примеры и их психологический анализ в даль­нейшем позволят значительно расширить теорию номадизма и, быть может, глубже понять некоторые аспекты истории наро­дов и мировой истории вообще. С этой точки зрения представ­ляют интерес этногенез и миграция евреев из Северной Аравии в теперешнее место их обитания (Израиль), перемещения араб­ских племен и образование новых этносов в составе арабского суперэтноса, походы тюркоязычных народов из степей Азии на Запад и уничтожение целого ряда древних цивилизаций, обра­зование Турции и Азербайджана, являющихся наследниками этих кочевых племен и т.п. Перед этнопсихологом открывают­ся широкие сферы для исследования.

§ 3.23. Комплексный характер этнической регрессии

Механизм психической регрессии человека имеет фундамен­тальное значение для понимания многих сторон жизни лично­сти и общества1.

Мы только что видели, что данный многофункциональный механизм психической жизни человека участвует также в про­цессе этнической защиты, в частности, в связи с проявления­ми номадизма.

Чтобы в дальнейшем раскрыть объяснительный потенциал регрессии в этнопсихологии, следует иметь в виду комплексный характер регрессии как на личностном, так и на этническом уровнях. Мы имеем в виду то, что ни одна детская или уже пре­одоленная в онтогенезе черта личности при регрессии не воз­вращается одна, в изоляции от других черт и способностей: при временной психической регрессии личности совместно и взаи­мосвязанно воспроизводятся многие черты, составляющие ин-

Подробнее различные проявления регрессии и ее разновидности рассматри­ваются в следующих трудах: Freud A. Das lch und die Abwehrmechanismen. London, 1946; Налчаджян А. А. Социально—психическая адаптация личнос­ти, гл. 3 и др.

Этнозащитные механизмы и процессы

171


фантильный комплекс. В него входят различные мысли, способ­ности, действия и переживания. Очень впечатляющим доказа­тельством этого утверждения является хорошо знакомый пси­хиатрам пуэрилизм — устойчивая регрессия человека к опреде­ленному детскому возрасту с его привычками, интересами, эмоциональностью, отсутствием чувства социальной ответст­венности и т.п. '.

Мы здесь предлагаем гипотезу, согласно которой этническая регрессия тоже имеет комплексный характер. Номадизм — один из примеров комплексной этнической регрессии, когда у цело­го этноса или значительной его части вновь возникает древняя тенденция к переселению в другие края. Тут и мотивы переме­ны места жительства (в значительной мере в виде полусозна­тельных или совсем бессознательных тенденций), и сознатель­ная мотивировка, и действия, подготовительные и реально но-мадические, и соответствующие переживания, например, тре­вога перед неопределенностью.

Другим примером комплексной этнической регрессии явля­ется восстановление религиозного фундаментализма в ка­кой—либо стране в качестве реакции на воздействие чужих культур, как это имело место в Иране.

Здесь мы видим одновременно как воспроизведение опреде­ленной идеологии, так и норм и шаблонов поведения, опреде­ленных взаимоотношений людей, переживания, формы и спо­собы лидерства и харизмы и т.п. Когда фундаментализм начи­нает не удовлетворять какие—либо потребности множества лю­дей, начинается новая волна модернизации, борьба между по­литическими и религиозными течениями и т.п.



Прогресс, как противоположность регресса, тоже является комплексным явлением. Он может носить характер отказа от целого культурного комплекса и восприятия (принятия, заим­ствования или создания) нового комплекса. Примеров этого немало: переход от язычества к христианской культуре, переход от феодализма к капитализму и т.п.

См.: Compehensive Textbook of Psychiatry. Ed. by Harold J. Kaplan and Benjamin J- Sadok. 5th ed., Vol. 2, Williams and Wilkins, Baltimore a. o., 1989, Ch. 46.



S72 Альберт Налчаджян

Национальное возрождение, ренессанс — более сложное явле­ние. Оно во многом является культурно—психологическим рег­рессом к старым символам, культуре, шаблонам поведения, ми­ровосприятия, представлениям о человеке и его возможностях и т.п. Но ренессанс есть также инновация — создание и добав­ление в культуре новых элементов, порой весьма значительных. Каждый раз, когда кто-либо выступает с лозунгом "Назад к истокам", речь идет не просто о полном отказе от всего того, что добыто после "истоков", а более полном использовании наследства прошлого. "Назад, к Фрейду" — провозгласили не­которые современные психоаналитики, что надо понимать именно в этом смысле. "Назад, к Аристотелю" — с таким при­зывом выступил один из современных политологов Г. Алмонд, но это не следует понимать, как верно заметил А. М. Салмин, как "абсурдное стремление вернуться к античному мыслителю от современности, а всего лишь противопоставление комплекс­ного и сравнительного подхода к политике, ассоциирующегося с именем автора "Политики", подходам тех, кто во все време­на воспринимал власть по преимуществу нормативно и инсти­туционально'".

Таким образом, национальный ренессанс - сложный сплав старого и нового, регрессии и прогрессии, традиционизма и новаторства. Это очень интересный культурно—психологичес­кий комплекс. Мы считаем, что анализ с этих позиций ренес-сансов разных народов (итальянского, армянского2 и др.) пред­ставляет значительный интерес как для культурологии вообще, так и для этнопсихологии.



Литература

  1. Бромлей Ю. В. Этнос и этнография. М., 1973.

  2. Бромлей Ю. В. Очерки теории этноса. М., 1985.

  3. Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия. "Питер", Санкт-Петербург. 1997.

  4. Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М., "Мысль", 1989.

  5. Еремеев Д. Е. Этногенез турок. М., "Наука", 1971.

1 Салмин А. М. Предисловие к книге: Лейпхарт А. Демократия в многосостав-

ных обществах. Сравнительное исследование. "Аспект Пресс", Москва, 1997, с. 14-15.



2 См.: Чалоян В. К. Армянский ренессанс. Ереван. 1964.

Этнозащитные механизмы и процессы

173

  1. Изард К. Эмоции человека. М., Изд-во МГУ, 1980.

  2. Киракосян Дж. С. Младотурки перед судом истории. Изд—во "Айа-
    стан", Ереван, 1986.

  3. Мосесова И. Армяне в Баку: бытие и исход. Ереван, "Айастан",
    1998.

  4. Налчаджян А. А. Личность, психическая адаптация и творчество.
    Ереван, "Луйс", 1980.




  1. Налчаджян А. А. Социально—психическая адаптация личности.
    Изд—во АН Армении, Ереван, 1988.

  2. Манфред А. 3. Наполеон Бонапарт. М., 1971.

  3. Мюнниш Беридт Европейцы ли турки? Ереван, 1991.

  4. Тарле Е. В. Наполеон. Соч., т. 7, М., 1959.

  5. Фрейд 3. Толкование сновидений. М., 1913.

  6. Фрейд 3. Введение в психоанализ. Лекции. М., "Наука", 1989, ч. 2.

  7. Фрейд 3. 0 психоанализе. М., 1913.

17. Фромм Эрих Анатомия человеческой деструктивное™. Изд—во
"Act", Москва, 1998.

  1. Щепаньски Ян. Элементарные понятия социологии. М., 1969.

  2. Allport G. The Nature of Prejudice. New York, 1958.

  3. Aronson K. The Social Animal. W. H. Freeman and Co., New York,
    1995.

  4. Bern D. J,. Self—perception theory. In: Berkowitz L. (Ed.), Advances in
    experimental social psychology. Vol. VI, New York: Academic Press,
    1972.

  5. Brown R. Social Psychology. 2nd ed., Free Press, New York, 1986.

  6. Freud A. Das Ich und die Abwehrmechanismen. London, 1946.

  7. Fromm F. The Anatomy of Human Destructiveness. H. Holt and Co.,
    New York, 1992.

  8. Erikson E. H. Identity: Youth and Crisis. New York, 1968.

  9. Erikson E. H. Childhood and Society. 2nd ed., New York, 1982.

  10. Festinger L. A theory of cognitive dissonance. Stanford (Calif.), 1967.

  11. Gordon M. M. Assimilation in American Life. New York, Oxford Univ.
    Press, 1964.

  12. Horowitz D. L. Ethnic. Groups in Conflict. Univ. of California Press.
    Berkley a. o., 1985.

  13. Jones E. E., Kanouse D. E., Kelley H. H., Nisbett R. E., Valinse S., and
    Weiner B. (Eds.)- Attribution: Perceiving the causes of behavior.
    Morristown (N. J.): General Learning Press, 1972.

174 Альберт Налчадмсян

31. Middlebrook P. N. Social Psychology and Modern Life. New York a. o.,


1980.

32. Nisbett R. E. and Ross L. Human influence: Strategies and


Shortcomings of social Judgment. Englewood Cliffs (N. J.),
Prentice-Hall, 1984.

33. Rathus S. A, Psychology. 3rd. ed., New York a. o., 1984.



  1. Ross L. The intuitive psychologist and his shortcomings. In: L.
    Berkowitz (Ed.). Advances in experimental social psychology. Vol. 10,
    New York, Academic Press, 1977.

  2. Ryan, William. Blaming the Victim. Rev. ed., New York,, Random
    House, 1976.

  3. Shibutani T. and К. М. Kwan Ethnic Stratification: A Comparative
    Approach. Macmillan Co., New York, 1965.




  1. Wait R. G. L. The Psychopathic God: Adolf Hitler. De Capo Press, New
    York, 1993.

  2. Weiner B. An attributional theory of motivation and emotion. New
    York: Springer Verlag, 1986.

Этнические защитно—адаптивные комплексы

175

Глава 4. Этнические защитно-адаптивные комплексы

§ 4.1. Постановка задачи

Защитно—адаптивные комплексы — устойчивые комбинации этнозащитных механизмов. Они сохраняются в культуре эт­носа (этнической памяти) или в памяти этнофоров и, актуали­зируясь в проблемных ситуациях, способствуют самозащите и адаптации этноса. Когда защитный комплекс сочетается с ус­тановкой его использования в повторяющихся типичных ситу­ациях, мы говорим уже об адаптивной стратегии. Основные адаптивные стратегии нами уже рассмотрены (см. в гл. 1).

Уже при рассмотрении работы отдельных защитных меха­низмов мы видели, что они редко выступают отдельно. Про­блемные ситуации, конфликты и фрустрации обычно сложны и простые адаптивные реакции не всегда эффективны. Поэто­му, например, агрессия может сочетаться с регрессией или про­екцией, атрибуция - с рационализацией и т.п.

Но нас интересуют здесь не столько эпизодические, мимо­летные сочетания защитных механизмов, которые, играя свою роль в данной ситуации, затем распадаются, а те из них, кото­рые, оказавшись эффективными, закрепляются в памяти людей и в культуре (традициях, ритуалах и т.п.) и, вновь и вновь вос­производясь, обеспечивают защиту и адаптацию этноса в сход­ных проблемных ситуациях. Более того, мы считаем, что такие комбинации становятся устойчивыми блоками этнического ха­рактера и поэтому их раскрытие и описание может стать вкла­дом в этническую характерологию.

Этнозащитные комплексы принимают вид сложных соци­альных действий, некоторые из которых мы рассмотрим ниже. Отметим, что такая работа, насколько нам известно, здесь про­водится впервые.



176 Альберт Налчадмсян

§ 4.2. Нисходящее социальное сравнение — комплексная

самозащита

А. Социальное сравнение

Как известно, Леон Фестингер, еще до создания своей зна­менитой теории когнитивного диссонанса, с основными поло­жениями которой мы уже знакомы, предложил еще одну кон­цепцию, а именно: "теорию социального сравнения'". Соглас­но этой теории, одним из способов самопознания людей явля­ется сравнение себя с другими людьми, т.е. социальное сравне­ние. Но, кроме этого общего утверждения, которое нам хорошо известно из повседневной жизни, Л. Фестингер предложил ряд более специальных утверждений. Одно из них следующее: большинство людей сравнивает себя или со сходными, похо­жими людьми (сходными по достижениям, способностям, чер­там характера и т.п.), или с теми, кто несколько превосходит их. Желая стать лучше, чем мы есть, и добиваться новых успехов, в качестве объектов сравнения мы выбираем тех, кто идет чуть впереди нас. То, что для нас является ближайшей целью, для них уже — достигнутый результат, завоеванная позиция.

Почему люди не сравнивают себя (или весьма редко сравни­вают) с теми, кто ушел далеко вперед? Да потому, что это опас­но для психики человека! Поскольку результат сравнения сов­сем не в нашу пользу, мы можем переживать фрустрацию и чувство собственной неполноценности. Многие не любят вы­дающихся людей именно по этой причине.

Правда, можно предположить, что люди чаще, чем это пред­ставляется при поверхностном подходе, сравнивают себя с те­ми, кто уже добился больших успехов, но тут имеют место по крайней мере следующие процессы: 1) как только индивид А, имеющий скромные успехи и способности, сравнивает себя с индивидом Б, у которого несравненно больше успехов и кто обладает выдающимися способностями, у него (А) сразу же срабатывают механизмы вытеснения, подавления и рационализа­ции, и с их помощью он быстро избавляется от этих неприят­ных психических содержаний; 2) происходит переход на более

Festinger L. A. Theory of social comparison processes. "Human Relation", 1954, 7, pp. 117-140.

Этнические защитно—адаптивные комплексы

177


низкий уровень социального сравнения и психическое равно­весие частично восстанавливается; 3) если же человек еще мо­лод и чувствует, что способен на большие успехи, сравнивая себя с такими людьми (Б), он может использовать свои знания о них для создания (или воссоздания и совершенствования) сво­его идеального я-образа.

Данный вариант социального сравнения можно назвать вос­ходящим (или направленным вверх) социальным сравнением. Оно или фрустрирует и подавляет личность, или же способствует ее развитию, в частности, в смысле формирования ее идеального я и соответствующей "дальнобойной мотивации". В последнем случае индивид А должен иметь хотя бы частичную позитив­ную идентификацию с Б.

Наряду с общей тенденцией умеренно восходящего социаль­ного сравнения встречаются случаи, когда люди сравнивают свои личные черты и достижения с теми, кто отстал от них, имеет более слабые способности, менее значимые успехи, за­метные недостатки и т.п. Эта разновидность сопоставления се­бя с другими стала предметом психологических исследований и получила название нисходящего социального сравнения. В по­вседневной жизни это явление встречается достаточно часто. Так, родитель или педагог делают замечание школьнику, что он плохо учил урок, а он "оправдывается" тем, что кто—то из его одноклассников учит уроки еще хуже. В жизни взрослых людей нисходящее социальное сравнение - тоже часто наблюдаемое явление. "Бывает и похуже" - вот логика такого сравнения и самооправдания.

Но это означает, что нисходящее социальное сравнение име­ет защитную функцию1. Оно утешает нас, поскольку мы видим, что "Если я плохой, то есть люди похуже меня". Но следует за­метить, что хотя люди очень часто сравнивают себя с теми, по­ложение которых ниже своего, тем не менее им очень непри­ятно сравнивать себя с людьми с очень низким социальным ста­тусом: с попрошайками, ворами, хулиганами, клошарами, без­работными, проститутками или сутенерами и т.п. Тут, по-ви-Димому, можно говорить о существовании какого—то по-



См.: Wills, Т. A., Downward comparison principles in social psychology,-"Psychological Bulletin", 1981, 90, pp. 245-271.

178

Альберт Налчаджян

рога нисходящего сравнения, ниже которого человек не хотел бы спустить "планку" (критерии) своего социального сравне­ния. Это очень интересное явление, оно имеет этнокультурные различия и требует новых исследований.

Вывод о том, что нисходящее социальное сравнение имеет защитную мотивацию (и, добавим, является специфическим и сложным защитным механизмом личности и социальных групп), подсказывает нам, что люди не всегда сравнивают себя с другими с целью объективного самопознания. Мы сравниваем се­бя с другими очень часто для того, чтобы оценить свою лич­ность и достижения, сформировать самооценку. Когда, осуще­ствляя социальное сравнение, мы убеждаемся, что мы такие же хорошие, как другие (стоящие на более высокой позиции), или лучше тех, кто находится внизу, то такие сравнения служат для формирования нашей положительной самооценки.

Нисходящее социальное сравнение, имея подобную самоза­щитную тенденцию, нередко становится очень активным, вред­ным и агрессивным. Некоторые, осуществляя такое сравнение и имея подобную самозащитную тенденцию, стремятся нанести прямой вред другим, вмешиваться в их дела и лишь после это­го сравнивать себя с ними: все это делается для того, чтобы чувствовать свое превосходство.

Наоборот, восходящее социальное сравнение, как мы толь­ко что видели в связи с проблемой идеального я—образа, может создать сильную мотивацию самосовершенствования. Если, на­пример, я чувствую, что не такой хороший мастер своего дела, как кто—то из моих коллег, и если я считаю, что такое мастер­ство мне нужно для того, чтобы я положительно оценил себя, тогда я могу приложить дополнительные усилия для того, что­бы стать мастером своего дела. Но если соответствующая дея­тельность для меня не является важной и интересной, тогда у меня подобная мотивация не возникает.

Таким образом, стремление сравнивать себя с другими и иметь положительную самооценку иногда может привести к са­мосовершенствованию, но в других случаях — к агрессивным, разрушительным действиям, целью которых является нанесе­ние вреда другим людям.


Этнические защитно—адаптивные комплексы

179

Б. Этническое нисходящее сравнение

В области этнопсихологии описанные явления должны ис­следоваться по крайней мере в следующих аспектах: 1) сравни­вают ли этносы себя с другими этносами, и если сравнивают, то как это происходит? 2) наблюдаются ли два описанных ви­да социального сравнения (которые здесь должны быть назва­ны видами межэтнического сравнения)? И здесь мы, кстати, от­метим, что как на индивидуальном, так и на групповом и эт­ническом уровнях наблюдаются три вида сравнения: восходя­щее, "горизонтальное" и нисходящее социальное и межэтниче­ское сравнение. Для краткости обозначим межэтническое срав­нение как МС; 3) наконец, важным аспектом проблемы межэт­нического сравнения является следующий: есть ли этнические различия в этих процессах, т.е., одинаково ли сравнивают себя с другими этносами русские, немцы, французы, китайцы и другие народы? Конечно, по критериям, которые берутся в ка­честве основ для сравнения, различия неминуемы: у каждого этноса своя история, культура, статус среди других этнических групп и различные уровни достижений. Но для нас здесь важ­но другое: есть ли различия в психологических механизмах срав­нения, в защитных процессах, в тех фрустрациях, которые при этом переживаются этнофорами, их подгруппами и всем этно­сом в целом?

Чтобы наш подход стал более понятным, сформулируем проблему более частного порядка: возможно ли, что при высо­ком уровне внутриэтнической агрессии нисходящее социаль­ное сравнение, желание наносить вред другим и этим путем обеспечить себе более высокую самооценку, сильнее выражены У одних этносов и слабее - у других? Это очень интересная проблема, и связана она с целым рядом других этнопсихологи­ческих проблем.

Для развития предложенной выше концепции межэтничес­кого сравнения следует собрать исторические, сравнитель­но-культурные и другие факты и подвергнуть их анализу. Это задача будущего. Но мы предлагаем здесь две проблемы из чис­ла многих возможных, которые весьма интересны и должны исследоваться в первую очередь: 1) все три разновидности ме­жэтнического сравнения, по нашему мнению, есть в принципе



180 Альберт Налчаджян

у всех этносов. Но мы полагаем также, что этносы различаются по тому, какой из этих видов межэтнического сравнения у каждо­го из них преобладает. Так, если удастся обнаружить, что у эт­носа Э, преобладает нисходящее межэтническое сравнение,

тогда как у Э2 _ восходящее, тогда мы будем располагать зна­нием, очень ценным для характеристики каждого из них. Такое знание позволит предвидеть наличие у этих этносов и других психических черт и тенденций поведения. Такое знание будет серьезным вкладом в этническую характерологию; 2) вторая проблема может быть сформулирована так: какое участие при­нимают этнические стереотипы в процессах межэтнического сравнения различных видов (нисходящего, восходящего и го­ризонтального)?

В целом мы видим, что социальное сравнение, особенно нисходящее межэтническое сравнение, является сложным за­щитно-адаптивным комплексом, включающим целый ряд за­щитных и других механизмов и этнопсихологических явлений, в том числе стереотипов.




Каталог: book -> social psychology
social psychology -> А. М. Татлыбаевой Abraham H. Maslow. Motivation and Personality (2nd ed.) N. Y.: Harper & Row, 1970; спб.: Евразия, 1999 Терминологическая правка В. Данченко Предисловие Эта книга
social psychology -> Профессиональные деформации менеджеров
social psychology -> Шпаргалка по социальной психологии Понятие социальной психологии и ее предмет
social psychology -> Шпаргалка Наталия Александровна Богачкина Социальная психология. Шпаргалка
social psychology -> Эрик Эриксон Детство и общество
social psychology -> Книга рассчитана на широкий круг психологов, учителей, вра­чей, менеджеров, специалистов таможенных, рекламных служб и многих других профессионалов, стремящихся овладеть экспрессив­ным невербальным общением
social psychology -> Ббк 88. 8 Э91 Главный редактор Д. И. Фельдштейн
social psychology -> Общественное животное. Введение в социальную психологию уч., из
social psychology -> Учебное пособие для вузов Р. Мокшанцев, А. Мокшанцева Издательства: Сибирское соглашение, Инфра-М, 2001 г


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   29


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница