Этнопсихологическая самозащита и


§ 5.1. Этнозащитные механизмы в этногенезе



страница16/29
Дата11.05.2016
Размер2.62 Mb.
ТипКнига
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   29
§ 5.1. Этнозащитные механизмы в этногенезе

Вполне понятно, что фрустрации, стрессы и неудачи — обычные явления в этнической истории всех, даже самых удач­ливых народов, имеющих прогрессивную историю развития и превращения в современную нацию. Об этносах—неудачниках говорить уже излишне. Следовательно, потребность в этноза-щите была у этносов всегда, и такая защита была организова­на с той или иной степенью успеха. Более того, этнозащитные механизмы, их комплексы и защитно-адаптивные стратегии возникли у каждого народа в процессе его этнической истории и составляют, во—первых, часть его культуры и, во—вторых, оп­ределенный аспект его психического склада.

Этнозащитные процессы в истории этногенеза — эта про­блематика может образовать весьма увлекательную область эт­нопсихологии. Но поскольку ее создание только сейчас начи­нается, ниже мы обсудим лишь ряд аспектов этой проблемы.

А. Самосублимация и этногенез

На короткое время опять вернемся к проблеме этнической самосублимации и посмотрим, какую роль она могла играть в этногенезе.

Когда формируется сильный этнос, которого окружают бо­лее слабые этнические группы, часто происходит следующее: эти слабые этносы добровольно приписывают себе название сильного этноса и вообще идентифицируются с ним. Если сильный этнос не отвергает их, становится сильнее. Таким об­разом, некоторые этнонимы становятся собирательными назва-

I

Дополнительные вопросы этнической самозащиты

205


ниями целого ряда племен. На это явление обратил внимание, например, Л. Н. Гумилев, который, в свою очередь, ссылается на следующие слова Рашид-ад-Дина: "Многие роды поставля­ли величие и достоинство в том, что относили себя к татарам и стали известны под их именем, подобно тому как найманы, джалакры, окгуты, кераиты и другие племена, которые имеют каждое свое определенное имя, называли себя монголами из желания перенести на себя славу последних; потомки же этих родов возомнили себя издревле носящими это имя, чего в дей­ствительности не было'".

Для небольших племен такой путь — это путь самосублима­ции. Он меняет направление дальнейшего этногенеза племени.



Б. Этническая сублимация и антисублимация (архаические формы)

Мы уже знаем, что каждая более или менее устойчивая со­циальная группа самопроизвольно, т.е. в какой-то степени подсознательно, начинает процессы самосублимации (самовоз­вышения). Достаточно пристально наблюдать за жизнью не­скольких живущих по соседству семей, чтобы в этом убедить­ся. "Мы" почти всегда выше "их", хотя бы в каком-то отно­шении.

Исторический подход к данной проблеме, по—видимому, позволит лучше понять современные ее проявления, ее разви­тые формы. Действительно, исследование начальных этапов эт­ногенеза убедительно показывает, что самосублимация этносов - обычное и, по-видимому, неизбежное явление этнической истории каждого народа, особенно когда он прошел все основ­ные этапы этногенеза и достиг уровня зрелой нации. Вот ка­ким образом описывают этнографы данное явление: "Весьма своеобразным было и этническое сознание членов племенных общностей. Одна из его особенностей состояла в том, что в нем (как, в частности, свидетельствуют материалы, относящиеся к австралийским аборигенам) своя группа трактовалась как нечто высшее по сравнению со всеми окружающими общностями. Даже при дружеских отношениях с соседями и взаимных бра-

Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М., 1989, с. 389. См.: Ра-||щд—ад—Дин. Сборник летописей. Т. 1., кн. I. Пер. А. А. Хетагурова. М.—Л., 1952, с. 77.


206 Альберт Налчаджян

ках члены племени гордились своими отличиями от них, пита­ли к ним в душе вражду, а иногда приписывали им неэтичес­кие поступки"1. Настоящими людьми считались только члены своего этноса.

В этом небольшом отрывке мы видим намек на ряд интерес­ных явлений. 1) Генезис приемов самосублимации и основные механизмы этого сложного психологического процесса: са­мо—атрибуцию (приписывание своей группе и себе положи­тельных) и атрибуцию другим отрицательных черт. Использо­вание отрицательной атрибуции усиливает эффект самосубли­мации, усиливает психологический контраст между "хорошими мы" и "плохими они". Только положительная самоатрибуция сознательно считается или подсознательно ощущается как не­достаточная. Возникает вопрос: появлялись ли эти два меха­низма сублимации в ходе этнической истории народа одновре­менно или последовательно? 2) Конечно, процесс использова­ния этих механизмов основывается на более элементарных психологических (когнитивных, в первую очередь) процессах восприятия, сравнения, рассуждения и т.п. Поэтому здесь воз­никает крупная проблема, которую можно сформулировать так: "Архаическое мышление и первоначальные формы этнической сублимации". Следует выяснить, в какой мере эти архаичные формы мышления и сублимации сохранились до сих пор, чем отличается самосублимация современных этносов от самосуб­лимации племен? 3) Можно предположить, что некоторые эт­нонимы возникли на основе самосублимации этносов. Если это удастся доказать, тогда мы сможем убедиться в том, что сублимация и этническая символизация — тесно взаимосвязан­ные процессы, в ходе которых развивается также этническое самосознание.

В. Поражения, этнозащита и этнический характер

Этнозащитные процессы отражаются в той историографии, которую создает народ, а также в художественной литературе.

По—видимому, много подобных примеров можно извлечь из русской летописи "Повести временных лет" Нестора. Здесь

Бромлей Ю. В., Полольный Р. Г. Человечество - это народы. М., 'Мысль", 1990, с. 160.

Дополнительные вопросы этнической самозащиты 207_

есть такой эпизод. Как показали исследования, в 904 году ру­сы совершили поход на Константинополь, но потерпели жес­токое поражение и только часть русских войск едва спаслась лишь благодаря способности к быстрому бегу. Однако в упомя­нутой летописи Нестора это поражение описано как блестящая победа Олега. Разбирая данный вопрос, Л. Н. Гумилев писал: "Легко представить себе, какие чувства обуревали русов-дро-митов осенью 904 г., как спасшихся от греческого огня, так и родственников погибших. Мечта о расплате с Царьградом ста­ла этнопсихологической доминантой. Можно даже вообра­зить, что именно тогда создалась легенда о расправе над гре­ками, чего на самом деле не было, да и быть не могло, но ведь как патриотический сюжет она годилась, и, может быть, ее использовали как вставную новеллу при составлении ранних летописей"1.

Правда, такая полухудожественная—полунаучная психологи­ческая защита не полностью решила проблему, желание ото­мстить осталось и конфликт получил кровавое продолжение с помощью врагов Византии — иудео—хазарских правителей. Об этом подробно и интересно рассказывает Л. Н. Гумилев.

Но такие сублимации оставляют свой след не только в исто­рической памяти народа, но и в его психическом складе. Это именно та "этнопсихологическая доминанта", о которой гово­рил Л. Н. Гумилев.



Г. Этнозащитный комплекс в этногенезе

Изучая историю многих народов, М. О. Косвен пришел к выводу, что такие этнические общности, как племена, образу­ются в результате объединения разных патронимии2. Эта кон­цепция была использована другими исследователями для объ­яснения этногенеза народов.

Например, А. А. Давыдов показал, что в Афганистане раз­ные патронимии объединились в крупные племена для органи­зации совместной обороны их территорий от других государств и племенных союзов. Это ясно и очевидно. Но то, что далее го­ворит нам А. А. Давыдов, интересно уже для этнопсихологии,

Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь, с. 179. Косвен М. О. Семейная обшина и патронимия. М., 1963.

208

Альберт Налчаджян


так как, на наш взгляд, указывает на общий психологический механизм этногенеза. Согласно Давыдову, эти объединения "...оказывались весьма прочными и приводили к созданию ус­тойчивой этнической общности, которая с течением времени получала идеологическое оформление путем выработки леген­дарного генеалогического древа, связывавшего между собой как действительно родственные, так и неродственные патрони­мии единым "родством" и происхождением от общего "родо­начальника"1.

В этом описании мы видим работу по крайней мере следую­щих психологических механизмов этногенеза: а) интеллектуали­зации того, что уже произошло: объединения, смешения; б) ра­ционализации как способа этнозащиты; в) проекции желаний в прошлое (изображение прародителей); г) символизации: припи­сывание легендарности общему "родоначальнику", создание дру­гих этнических символов, национальных гербов, флагов и т.п.

Только раскрытие этих этнозащитных и других адаптивных механизмов позволит нам по—настоящему понять процесс эт­ногенеза как социально-психологический процесс объедине­ния, слияния, конфликтов и других форм взаимодействия раз­личных человеческих групп. При анализе конкретного эмпири­ческого материала можно обнаружить и другие социально—пси­хологические и личностные механизмы этногенеза, например, роли лидеров, формы конфликтов и путей из разрешения и т.п.

Из этого краткого исследования мы увидели, что механизмы психологической самозащиты этносов в ходе их этногенеза осуществляли также этногенетические функции. Более того, в некоторых случаях они, по—видимому, впервые возникали именно как механизмы с двойной функцией.



§ 5.2. Этнические различия защитных ответов и проблема этнического стиля

А. Различия ответов (реакций)

Все этнические группы время от времени оказываются в объективно сходных проблемных ситуациях. Как они реагиру­ют на такие ситуации, как осуществляют свою психологичес-

Еремеев Д. Е. Этногенез турок. М., 1971, с. 100.



Дополнительные вопросы этнической самозащиты

209

кую самозащиту, зависит от их культуры, опыта, развитости и традиционности тех или иных стратегий, представлений о цен­ности человеческой жизни, представлений о чести, гордости и других факторов.

Особенно интересны этнические различия в чрезвычайных условиях: войнах, природных катастрофах (землетрясения, на­воднения и т.п.), социальной дезорганизации и кризисах (де­монстрациях и митингах, забастовках и революциях), при ост­рых конфликтах и соперничестве и т.п. В таких ситуациях представители различных слоев и классов общества, а также эт­нических групп, ведут себя неодинаково. Знание различий пе­реживаний и поведения представителей различных этнических и социальных групп и их подгрупп представляет интерес пото­му, что они спонтанны и выражают подлинный психологичес­кий склад, характер, механизмы и стиль поведения. Особый интерес для нас представляют этнические различия защитных механизмов и стратегий. Вполне понятно, что для раскрытия этих различий следует проводить сравнительные исследования. Поскольку мы такие исследования пока что не организовали, на примере из литературы покажем, о чем идет речь.

Говоря об этнопсихологических особенностях монголов вре­мен Чингис—хана, Л. Н. Гумилев заметил, что монголы по при­чине убийства их послов в других странах начинали войны. Они опирались на принцип взаимной помоши и коллективной от­ветственности, поэтому не могли поступить иначе. Но не все этносы в подобных ситуациях ведут себя сходным образом. Л. Н. Гумилев писал: "...члены разных этносов реагируют на оди­наковые возбуждения разнообразно. Если монголы XIII в. не мыслили, что предательство может остаться безнаказанным, и справедливости ради уничтожали население городов, где были Убиты их послы, то переднеазиатские мусульмане считали убийство посла за пустяк, из—за которого не стоило волно­ваться"'.

Этносы сильно различаются по тому, как их правители оце­нивают своих подданных или подчиненных, как высоко ставят человеческую жизнь вообще. Например, безусловный интерес представляет вопрос о том, почему мусульмане (переднеазиат-

' 1'умилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь, с. 436-437.


210 Альберт Налчаджян

ские) так спокойно относились к убийству своих послов в чу­жих странах? Как они оправдывали это свое равнодушие? По­лучить ответ на подобные вопросы - значит раскрыть интерес­ный и во многом еще не известный нам пласт национального характера. В качестве общего методологического подхода сле­дует сказать следующее: исследование различий поведения раз­ных этносов в одинаковых объективных ситуациях, а также анализ их рационализации, которыми они объясняют свое по­ведение — интересный и плодотворный путь этнопсихологиче­ских исследований национального характера, ценностей, уста­новок и этнозащитных механизмов разных народов.



Б. Стиль этнозащиты: контуры новой концепции

Постановка проблемы о различиях ответов различных этно­сов на сходные ситуации приводит нас к проблеме этническо­го стиля поведения. Но мы здесь будем говорить не об этниче­ском стиле вообще, а о стиле этнозащиты. Это более узкая про­блема, чем проблема этнического стиля вообще, о которой пи­сали другие авторы (например, А. П. Ройс), но совершенно но­вая и очень важная.

Защитные процессы индивидов и групп, как мы подробно показали в другой нашей работе1 и в предыдущих главах насто­ящей книги, осуществляются с помощью защитных механиз­мов (вытеснения, проекции, рационализации, регрессии, атри­буции, агрессии и т.п.), их комплексов, т.е. устойчивых сочета­ний, и защитно-адаптивных стратегий.

Стиль этнической самозащиты — это возможность выбора оп­ределенных защитных механизмов, комплексов и стратегий. Поскольку таких механизмов и их комплексов, а также адап­тивных стратегий несколько, то возможности выбора существу­ют почти всегда. И люди, и группы действительно совершают выбор. Это, во—первых, выбор стиля всей этнической группой, во-вторых — отдельными индивидами—этнофорами. Во избе-1 жание недоразумений следует уточнить: выбор стиля поведения и мышления, осуществляемый индивидом, тоже может быть этническим выбором, а не просто социально—психологичес­ким. Поведение индивида может быть этническим или иметь

' Налчаджян А. А. Социально-психическая адаптация личности, гл. 2-3.

Дополнительные вопросы этнической самозащиты

211


этнический стиль, будучи одновременно социальным или даже общечеловеческим.

Стиль этнической самозащиты, будь то на индивидуальном или групповом уровне, выражается также (как и стиль вообще) в стереотипах и символах. Последние, в свою очередь, выража­ют психический склад, характер, ценности и установки этниче­ской группы. Это еще раз показывает важность задачи иссле­дования защитных функций этнических символов и стереоти­пов, о чем мы уже говорили в соответствующих главах настоя­щей книги.



§5.3. О признаках провала этнозащитных механизмов

и процессов

А. Основные цели этнозащиты

Как и всякий другой сложный защитный процесс, этноза-щита тоже может быть удачной или неудачной. Она может при­вести также лишь к частичному решению той психологической задачи, которая стоит перед человеком или этносом. Для того, чтобы решить, была ли удачной психологическая самозащита этноса, еще раз сформулируем основные цели этнозашиты. Мы полагаем, что таких главных целей четыре. 1) На индивидуаль­ном уровне: а) защита от фрустраций и стрессов, сохранение психического здоровья и дееспособности, обеспечение творче­ской адаптированности; б) сохранение и укрепление своего ин­дивидуального этнического я и чувства идентичности с этно­сом. 2) На уровне этнической группы: а) сохранение целостнос­ти этноса, его территории и культуры, его я—концепции и пси­хического склада; б) предотвращение ассимиляции и геноцида.

В тех случаях, когда религия является важным этнодиффе-ренцирующим признаком и составляет часть национальной идеологии, на первый план выдвигается также защита религии и церкви. Например, борьба сербов - христиан против мусуль­ман в бывшей Югославии во многом имеет характер борьбы религий, поскольку югославские мусульмане тоже в большин­стве своем (кроме албанцев) являются этническими славянами. Но они по религиозному признаку почти уже превратились в Другую нацию и принадлежат двум суперэтносам: славянскому


212

Альберт Налчадмсян

и мусульманскому. Сербы же принадлежат славянскому и хри­стианскому суперэтносам. Это пример того, какую роль может играть религия как этногенетический фактор.

Б. Критерии провала этнозащиты

Имея в виду основные цели этнопсихологической защиты, мы теперь можем более четко определить, в каких случаях эт-нозащита оказалась успешной, а в каких - неудачной (про­вальной) или полууспешной. ]) Если начать с вопроса о рели­гии как этнодифференцирующем признаке, то во всех случаях, когда этнос вынужден, с целью выжить, отказаться от своей традиционной (и, может быть, национальной) религии и при­нять другую, имеет место провал этнозащиты. Такой результат означает, что этнос не сумел защитить свою самость, этнич-ность и идеологию. Насильственное изменение вероисповеда­ния — крайний случай неудачной этнозащиты. Правда, иногда индивид и группа, чтобы выжить, принимают новую веру, но это уже начало нового этапа адаптации и нет сомнения, что по сформулированным выше критериям психологическая этноза-щита завершилась провалом. 2) При более широком подходе отказ от национальной идеологии или серьезный отход от нее -свидетельство провала этнической самозащиты. Это отказ от идеи самобытности своего народа, его основных ценностей и культуры. 3) В общем виде можно сказать, что каждый новый шаг в сторону полной ассимиляции индивида (как этнофора) и этнической группы следует считать неудачей в этнозащите. Удачная ассимиляция равноценна провалу этнической самозаши­ты. Поскольку ассимиляция — сложный процесс, мы можем выделить ряд частных "моментов" неудачной или провальной этнозащиты: а) заключение брака с представителем другого этно­са. Здесь следует различать два случая: а,) брак с представите­лем другого этноса с одинаковым (со своим этносом) статусом в полиэтническом обществе. Это горизонтальная экзогамия и представляет меньшую опасность; а2) брак с представителем

господствующего этноса уже намного опаснее, поскольку это этнически неравный брак, "вертикальная экзогамия": в таком браке процесс ассимиляции представителя нижестоящего этно­са ускоряется. Смешанные браки особенно опасны, когда их


Дополнительные вопросы этнической самозащиты

213

заключают влиятельные национальные лидеры. Приведем ис­торический пример, в истолковании которого с нами могут не соглашаться: царь России Николай II был женат на немке и не верил, что его "кузен" Вильгельм, кайзер Германии, начнет войну против России. Такая вера привела к самоуспокоеннос­ти и серьезным поражениям в войне. Есть и другие, современ­ные примеры, тоже чреватые отрицательными последствиями не столько для этих маргинальных людей, сколько для тех эт­носов, во главе которых они стоят; б) отказ от своей националь­ности. Встречаются случаи, когда люди скрывают свою нацио­нальную принадлежность, поскольку им стыдно за. свое этни­ческое и расовое происхождение. Эти случаи принадлежат к числу провалов этнической самозашиты. Не секрет, что мнЪгие представители национальных меньшинств в таких странах, как США, Россия и другие, скрывают свою национальность: во время опросов, при получении паспорта и других случаях, ког­да этническая идентификация требуется для решения ка­ких—либо практических задач, они называют другую иденти­фикацию. Такое практическое выражение отчуждения от свое­го этноса, если оно не связано с угрозой для жизни, нам пред­ставляется признаком провала этнозащиты индивида. Подоб­ные случаи отказа от своей национальной принадлежности (как и последующий возврат к ней), наблюдаются, например, у иммигрантов. Такие случаи были с конца 80—х годов в Арме­нии, где несколько армян, имевших жен еврейской националь­ности, эмигрировали в Израиль в качестве евреев. Хорошо это или плохо, в политическом отношении и для их дальнейшей жизни — другой вопрос, но что каждый такой случай — круп­ный провал в этнозащите на индивидуальном и семейном Уровнях - тут нет никакого сомнения. У таких людей этничес­кий блок я—концепции не выдержал давления стрессоров и Фрустраторов (большей частью — бытовых): соблазны новой жизни разрушили этот защитно—адаптивный комплекс. Такие люди уже были маргиналами (скрытыми), но теперь они реши­ли ускорить свою ассимиляцию, принимая такое кардинальное Решение, как полное изменение этничности. По своим психо­логическим последствиям такая конверсия может быть эффек­тивнее изменения пола путем операции.

214 Альберт Налчаджян

Отметим, что проблема провала этнозащиты непосредствен­но связана с вопросами этнопсихопатологии и этнопсихиат-рии, некоторые из которых мы намерены обсудить в другой работе.



§5.4. О чрезмерности этнозащиты и проблема национальной гордости

А. Чрезмерность этнозашитных реакций

Чрезмерными мы называем такие защитные реакции этносов или их представителей, которые не соответствуют силе фруст-раторов и стрессоров, уровню их значимости. Чрезмерными могут быть агрессия, проекция и атрибуция, стремление оправ­дываться за совершенные действия (т.е. рационализации) и т.п. Такие защитные реакции могут стать иррациональными и, вме­сто обеспечения адаптации, порождать новые лишения, напря­женность и самодискредитацию. Например, безусловно чрез­мерными были враждебные реакции азербайджанцев в феврале 1988 и в последующие годы на законные требования карабах­ских армян жить независимо или вместе с народом Армении, избавиться от чужого гнета. И сегодня уже ясно, что эта ирра­циональная реакция, которая стала перманентной, привела ко многим бедствиям и к консервации конфликта. Традиции не­которых народов, по—видимому, таковы, что им трудно при­знать право другого на самостоятельную жизнь и независи­мость.

Когда этнозащита с помощью механизма проективной атри­буции становится чрезмерной, другой стороне конфликта при­писывается так много отрицательных черт, что теряется образ реальности и создается впечатление, что с этими людьми вооб­ще ни о чем договариваться невозможно.

Мы знаем, что все защитные механизмы могут стать чрез­мерными, квазипатологическими или полностью патологичес­кими. Этот процесс мы называем патологизацией защитных ме­ханизмов и процессов. Такие болезненные защитные механизмы на уровне личности входят в состав синдромов неврозов и пси­хозов. Сходное явление может наблюдаться и на уровне этно­сов. Например, параноидальные черты могут быть свойствен-

Пополнительные вопросы этнической самозащиты

215


ны не только личности, но и целому этносу и нации, как это имело место в гитлеровскоий Германии, под властью лиде­ров—параноиков. Основными объектами агрессии и подозри­тельности этих этнических параноиков стали евреи и славяне1.

Но в определенных случаях вместе с параноидальным, неоправ­данным страхом перед чужими этносами вступают в силу и другие мотивы. Чрезмерные страх и агрессия обусловливаются и матери­альными (экономическими), и психологическими причинами. В чрезмерных защитных реакциях психологические причины обыч­но доминируют2, в результате чего этносы начинают борьбу друг против друга даже ценой огромных экономических потерь.



Б. Экономические жертвы и вытеснение этнических меньшинств

Чрезмерные этнозащитные реакции, таким образом, имея много мотивов, все же в основном обусловлены этнопсихологическими причинами. Из этих причин иногда решающую роль играет нена­висть к другим этносам, желание вытеснить их из сферы экономи­ки и вообще ликвидировать их и создать моноэтническое государ­ство. При этом этносы идут на большие экономические жертвы.

Приведем исторический пример. До 1915 года армяне и дру­гие христианские народы постепенно заняли все более домини­рующие позиции в экономике Турции. При этом они играли ог­ромную положительную роль в развитии страны, ее экономики и культуры. Но вместо благодарности они заслужили зависть и враждебное отношение доминирующего в политическом отноше­нии турецкого этноса и его лидеров. Такое отношение в самых варварских формах выразилось уже во второй половине XIX ве­ка в виде массовых избиений армян в различных частях Осман­ской империи по прямому указанию султана Хамида Второго. Избиения армян, однако, приняли масштабы геноцида после то­го, как к власти пришли "прогрессивные" младотурки, а позднее ~ Мустафа Кемаль. Организация геноцида экономически и куль­турно активных армян и греков нанесла огромный вред экономи­ке Турции, но такие соображения не остановили турков3. Один

' См.: например Wait R. G. L., The Psychopathic God: Adolf Hitler. Da Capo Press,

New York, 1993.

' См.: Horowitz D. L., Op. cit., p. 131. См.: Алиев Г. 3. Турция в период правления младотурок. Изд-во "Наука",

Москва, 1972, с. 191-196, и др.


216 Альберт Налчаджян

из свидетелей того времени, немецкий религиозный деятель и гу­манист Иоганнес Лепсиус, всячески старался предотвратить ка­тастрофу, но к его голосу варвары не хотели прислушиваться. Его разговор с одним из главарей младотурков, военным министром Энвером пашой, живо передал Франц Верфель в романе "Сорок дней Муса-Дага"1.

Межэтническая ненависть турок была так сильна, что ника­кие гуманистические и экономические доводы не пробудили в них проблеск совести. Это убедительно показывает, что гено­цид был обусловлен в первую очередь этнопсихологическими и политическими причинами. Основным импульсом к соверше­нию геноцида была ненависть турок к народу, у которого они отняли родину. Преимущественно этнопсихологическими бы­ли также причины уничтожения евреев в Германии в конце 30-х и начале 40—х годов XX века, и этого не скрывал Адольф Гитлер2.

В. Экономические жертвы ради независимости

Но не только доминирующие этносы готовы идти на эконо­мические жертвы ради решения своих этносоциологических и этнополитических задач. На не менее огромные жертвы готовы идти угнетенные народы ради своего освобождения от гнета других народов. История национально-освободительной борь­бы народов против колониализма и империализма предостав­ляет в наше распоряжение огромное количество фактов, дока­зывающих справедливость такого вывода. Желая получить по­литическую независимость, народы терпят неимоверные эко­номические трудности. Эти фрустрации и стрессы, однако, компенсируются национальной гордостью, переживаемой в хо­де успешной борьбы и создания независимого государства. Борьба за национальное освобождение идет наперекор ожида­емым экономическим трудностям. Правда, в каждом народе есть группа людей, не желающих идти ни на какие жертвы и выступающих против освободительного движения.

Следует также иметь в виду, что новая национальная "эли­та", организуя такую борьбу, обычно получает не только

1 Верфель Франц. Сорок дней Муса—Дага. Ереван, "Айастан". 1984. 3 См.: Wait, N. G. L., Op. cit.

Дополнительные вопросы этнической самозащиты 217

власть, но и экономическую выгоду и обычно сама мало стра­дает от кризиса. Например, в независимых государствах, воз­никших после распада СССР, лидеры, проводя приватизацию государственной собственности, по существу стали хозяевами огромных богатств: новая "элита" присвоила значительную часть прежнего государственного имущества, заводов, зданий и т.п., причем нередко криминальным путем.

Итак, если на уровне всего этноса и общества борьба за не­зависимость связана с большими экономическими жертвами, этого нельзя сказать о всех слоях общества, особенно о новых лидерах. Они выигрывают и в политическом, и в экономичес­ком отношении, в то время как многие другие страты терпят огромные лишения и фрустрации.

Приведем пример других стран. Так, считается, что если в Шри—Ланке тамилы, уже многие годы ведущие борьбу за неза­висимость, получат ее на своих засушливых землях, будут жить значительно хуже, чем сейчас: тем не менее они ведут воору­женную борьбу и, несмотря на большие людские потери, не на­мерены остановиться на полпути. Точно так же франко-канад­цы, пусть мирными средствами, уже многие годы борются за независимость, хотя и ясно осознают возможность значитель­ных экономических потерь.

Поэтому когда речь идет о причинах межэтнических кон­фликтов и путях их разрешения, только экономическими мо­тивами мало что можно объяснить, как это пытались делать не­компетентные в этнополитике руководители СССР в конце 80—х годов, в частности, в связи с карабахским конфликтом. Материалистический подход не в состоянии объяснить такие явления, как независимость, достоинство, национальная гор­дость, национальная символика и их огромное внушающее воз­действие, другие этнопсихологические и социологические фак­торы. Без учета этнопсихологических факторов невозможно объяснить интенсивность чувств, аффектов и стремлений, ко­торые возникают в ходе таких конфликтов, какие имеют место в Ирландии, Арцахе и в других странах.

Изучение этнического конфликта в Северной Ирландии то­же показало, что поведение конфликтующих этнических групп определяется не столько четкими экономическими расчетами (т.е. "конфликтом интересов"), сколько такими факторами,



218

Альберт Налчаджян

как доминирование или автономия, законное место в общест­ве или в международных отношениях, символы престижа и т.п. Все названные - этнопсихологические явления1.

Литература

1. Бромлей Ю. В., Полольный Р. Г. Человечество — это народы. М.,

"Мысль", 1990.


  1. Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М., 1989.

  2. Еремеев Д. Е. Этногенез турок. М., 1971,

  3. Киракосян Дж. С. Младотурки перед судом истории. Ереван, "Айа-
    стан", 1986.

  4. Косвен М. О. Семейная обшина и патронимия. М., 1963.

  5. Налчаджян А. А. Социально—психическая адаптация личности. Ере­
    ван, Изд—во АН Армении, 1988, Гл. 1—2.

  6. Horowitz D. L. Ethnic Groups in Conflict. University of California Press,
    Berkley a. o., 1985.

  7. Tajfel H. (Ed.) Social Identity and Intergroup Relations. Cambridge:
    Cambridge University Press. New York, 1993.

  8. Wait, R. G. L. The Psychopathic God: Adolf Hitler. De Capo Press, New
    York, 1993.

См.: Tajfel, Henri (Ed). Social Identity and Intergroup Relations. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1983, p. 277.

ЧАСТЬ 2. Агрессивная этнозащита

Глава 6. Внутривидовая и межвидовая агрессия



Все виды животных время от времени ведут себя агрессивно как во взаимодействиях с представителями своего вида, так и во время контактов с животными других видов. В первом случае мы имеем дело с внутривидовой агрессией, а во втором — с межвидовой. Есть ли различия между этими двумя разновид­ностями агрессии? Вопрос этот немаловажный и приводит к постановке новых проблем о различных аспектах человеческой агрессивности, поэтому следует обсуждать его на основе этоло-гических и психологических фактов.


Каталог: book -> social psychology
social psychology -> А. М. Татлыбаевой Abraham H. Maslow. Motivation and Personality (2nd ed.) N. Y.: Harper & Row, 1970; спб.: Евразия, 1999 Терминологическая правка В. Данченко Предисловие Эта книга
social psychology -> Профессиональные деформации менеджеров
social psychology -> Шпаргалка по социальной психологии Понятие социальной психологии и ее предмет
social psychology -> Шпаргалка Наталия Александровна Богачкина Социальная психология. Шпаргалка
social psychology -> Эрик Эриксон Детство и общество
social psychology -> Книга рассчитана на широкий круг психологов, учителей, вра­чей, менеджеров, специалистов таможенных, рекламных служб и многих других профессионалов, стремящихся овладеть экспрессив­ным невербальным общением
social psychology -> Ббк 88. 8 Э91 Главный редактор Д. И. Фельдштейн
social psychology -> Общественное животное. Введение в социальную психологию уч., из
social psychology -> Учебное пособие для вузов Р. Мокшанцев, А. Мокшанцева Издательства: Сибирское соглашение, Инфра-М, 2001 г


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   29


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница