Грегори Бейтсон


Описание семейной ситуации



страница3/6
Дата21.05.2016
Размер235 Kb.
1   2   3   4   5   6

Описание семейной ситуации

Теоретическая возможность ситуации двойной связки побудила нас искать такие последовательности коммуникаций у шизофренического пациента и в его семейной ситуации. С этой целью мы изучали письменные и словесные отчеты психотерапевтов, интенсивно лечивших таких пациентов; мы изучали магнитофонные записи психотерапевтических бесед, как с нашими собственными пациентами, так и с другими; мы беседовали с родителями шизофреников и записывали на пленку эти беседы; мы привлекли двух матерей и одного отца к участию в интенсивной психотерапии; и мы беседовали совместно с пациентами и их родителями, записывая на пленку эти беседы.

На основе этих данных мы выработали гипотезу о семейной ситуации, приводящей в конечном счете к заболеванию индивида шизофренией. Эта гипотеза не подвергалась статистической проверке; она выбирает и подчеркивает достаточно простой набор явлений взаимодействия, не пытаясь исчерпывающим образом описать чрезвычайную сложность семейных отношений.

Мы принимаем гипотезу, что семейная ситуация шизофреника характеризуется следующими условиями:


(1) Есть ребенок, мать которого испытывает беспокойство и отстраняется, когда ребенок реагирует на нее, как на любящую мать. Это значит, что самое существование ребенка имеет для матери особый смысл, вызывающий у нее беспокойство и враждебность, когда возникает опасность интимного контакта с ребенком.
(2) Есть мать, для которой чувства беспокойства и враждебности по отношению к ребенку неприемлемы, и которая выражает, в виде отрицания этих чувств, внешнее любящее поведение, чтобы убедить ребенка реагировать на нее, как на любящую мать, если он не реагирует таким образом. Любящее поведение не обязательно означает в этом случае «любовь»; оно может, например, происходить в рамках выполнения должного внушения «доброты» и тому подобного.
(3) В семье нет такого человека, как сильный и проницательный отец, который мог бы вмешаться в отношения между матерью и ребенком и поддержать ребенка.
Поскольку это формальные описания, мы не занимаемся здесь специально вопросом, почему мать испытывает такие чувства к ребенку, но можем предположить, что эти чувства могут происходить от разных причин. Может случиться, что один только факт наличия ребенка вызывает у нее беспокойство по поводу нее самой и ее отношений к членам своей семьи; или ей может казаться важным, что этот ребенок – мальчик или девочка; или, что ребенок родился как раз в годовщину дня рождения ее собственного брата или сестры10; или ребенок может занимать в семье такое же положение среди братьев и сестер, в каком была она сама; или ребенок имеет для нее особый смысл по другим причинам, связанным с ее собственными эмоциональными проблемами.

Если имеется ситуация с такими признаками, то по нашей гипотезе, мать шизофреника будет одновременно выдавать сообщения по крайней мере двух разных порядков (для простоты изложения мы ограничимся здесь случаем двух порядков). Эти порядки сообщений могут быть грубо описаны как а) враждебное или отстраняющееся поведение, возникающее каждый раз, когда ребенок приближается к ней, и б) симуляция любящего поведения и сближения, возникающая, когда ребенок реагирует на ее враждебное и отстраняющее поведение, и являющееся способом отрицания того, что она отстраняется. Ее проблема контролировать свое беспокойство посредством контроля своей близости и отдаления от ребенка. Здесь важно отметить, что ее любящее поведение является в таком случае комментарием к ее враждебному поведению (поскольку оно служит для его компенсации), а следовательно, является сообщением иного порядка, чем враждебное поведение, – это сообщение о последовательности сообщений. Но, по своей природе, оно отрицает существование тех сообщений, о которых оно говорит, т.е. враждебное отстранение.

Мать использует реакции ребенка для подтверждения того, что ее поведение является любящим; а поскольку любящее поведение симулируется, то ребенок оказывается в положении, в котором он не должен правильно истолковывать ее коммуникацию, если только он хочет сохранить свое взаимоотношение с нею. Иными словами, он не должен правильно различать порядки сообщений, т.е., в этом случае, различие между выражением симулируемых чувств (один логический тип) и подлинных чувств (другой логический тип). В результате ребенок должен систематически искажать свое восприятие метакоммуникативных сигналов. Например, если мать начинает испытывать враждебное (или любящее) отношение к ребенку, одновременно с чувством, вынуждающим ее отстраниться от него, она может сказать: «Иди спать. Ты устал, и я хочу, чтобы ты выспался». Это внешне любящее высказывание служит для отрицания того чувства, которое можно было бы словесно выразить в виде: «Убирайся с глаз моих, потому что ты мне надоел». Если бы ребенок правильно различал ее метакоммуникативные сигналы, то ему пришлось бы столкнуться с тем фактом, что она его не приемлет, и в то же время обманывает его своим любящим поведением. Но тогда он был бы «наказан» за то, что научился правильно различать порядки сообщений. Поэтому, вместо того, чтобы распознать обман его матери, он скорее примет представление, что он и в самом деле устал. А это значит, что ему придется обмануть себя по поводу его внутреннего состояния, чтобы поддержать мать в ее обмане. Таким образом, чтобы он мог выжить с такой матерью, он должен фальсифицировать различия между его собственными внутренними сообщениями точно так же, как между сообщениями других.

Проблема ребенка осложняется, поскольку мать «благожелательно» определяет за него, что он чувствует; внешне она выражает материнскую озабоченность тем, что он устал. Иначе говоря, мать контролирует определения, которые ребенок дает своим собственным сообщениям, а также определение его реакции на ее поведение (например, если ребенок критикует ее, она говорит: «Но ведь ты и в самом деле не хотел этого сказать»; это она делает, настаивая, что заботится не о самой себе, а только о нем. Следовательно, самый легкий путь для ребенка заключается в том, принять симулируемое матерью любящее поведение за подлинное, чем подрывается его стремление истолковывать происходящее. И результат же состоит в том, что мать отстраняется от него, определяя это отстранение как любящее отношение, каким оно должно быть.

Но если ребенок принимает симулируемое матерью любящее поведение за подлинное, это также не решает его проблему. Сделав такое ошибочное различие, он стремится приблизиться к ней; но это стремление к близости провоцирует у нее чувство страха и беспомощности, что вынуждает ее отстраниться. Если же он затем отстраняется от нее, то она принимает его отстранение за утверждение, что она не любящая мать; после чего она либо наказывает его за отстранение, либо пытается сблизиться с ним. Если он после этого приближается к ней, то она реагирует, отталкивая его. Таким образом, ребенок наказывается за правильное различение того, что она выражает, и наказывается также за неправильное различение – он оказался в двойной связке.

Чтобы найти выход из этого положения, ребенок может прибегнуть к разным средствам. Например, он может попытаться опереться на отца или какого-нибудь другого члена семьи. Но, как можно заключить из наших предварительных наблюдений, отцы шизофреников, по-видимому, недостаточно крепки, чтобы на них можно было опереться. Кроме того, они оказались бы в неловком положении, если бы согласились с ребенком по поводу обманов матери, поскольку им пришлось бы в этом случае признать характер их собственных отношений с матерью, на что они не способны; они остаются связаны с ней в выработанном ими modus operandi.11

Потребность матери быть желанной и любимой препятствует также ребенку получить поддержку от кого-нибудь другого в его окружении, например, учителя. Мать с описанными выше свойствами испытывает угрозу, если у ребенка возникает какая-либо другая привязанность; в таком случае она прерывает эту привязанность, опять приближая к себе ребенка, а затем, когда ребенок становится зависимым от нее, начинает испытывать беспокойство.

Единственный способ, каким ребенок может в самом деле спастись в этой ситуации, – это комментировать противоречивую позицию, в которую поставила его мать. Но если он так поступит, то мать примет это за обвинение в том, что она его не любит, за что она накажет его, настаивая, что его восприятие ситуации искажено. Препятствуя ребенку говорить о ситуации, мать тем самым запрещает ему использовать метакоммуникативный уровень – уровень, которым мы пользуемся для исправления нашего восприятия коммуникативного поведения. Способность к коммуникации по поводу коммуникации, т.е. способность комментировать осмысленные действия и действия других – весьма важна для успешного общения людей. В любом нормальном взаимоотношении происходит постоянный обмен метакоммуникативными сообщениями вроде следующих: «Что вы имеете в виду?», «Почему вы это сделали?», «Вы что, смеетесь надо мной?» и т.д. Чтобы правильно различать, что люди в действительности выражают, мы должны быть в состоянии прямо или косвенно комментировать их выражения. По-видимому, шизофреник не может успешно использовать этот коммуникативный уровень12. Указанные свойства матери позволяют понять, почему так происходит. Если она отрицает порядок сообщения, то любое утверждение об ее утверждениях ставит ее под угрозу, и она должна его запретить. Поэтому ребенок растет, не развивая своей способности к коммуникации о коммуникациях и, в результате, оказывается не способным различать, что люди в действительности имеют в виду, – что очень важно для нормальных отношений.

Резюмируем сказанное: мы полагаем, что семейная ситуация шизофреника, имеющая характер двойной связки, ставит ребенка в положение, в котором его попытки реагировать на симулируемую матерью любовь, вызывает у нее беспокойство и она его наказывает (или, с целью самозащиты, настаивает, что его попытки являются симуляцией, приводя его тем самым в замешательство по поводу характера его собственных сообщений). Таким образом, блокируются интимные и прочные связи ребенка с его матерью. Если же он не делает попыток сближения с нею, то, как она ощущает, это значит, что она – не любящая мать, что вызывает у нее беспокойство. Поэтому она либо накажет его за отстранение, либо будет делать попытки сблизиться с ребенком, настаивая, чтобы он продемонстрировал любовь к ней. Если он реагирует на это, показывая любовь к ней, она не только опять ощущает опасность, но может при этом досадовать на то, что ей пришлось навязать ему эту реакцию. В любом случае в этом взаимоотношении, самом важном в его жизни и служащим моделью для всех будущих отношений, он наказывается, если проявляет любовь и привязанность, и точно так же наказывается, если их не проявляет: пути спасения от ситуации, например, получение помощи от других людей, для него отрезаны. Такова основная природа отношения двойной связки между матерью и ребенком. Разумеется, это описание отражает более сложного и запутанного гештальт,13 который представляет собой «семья», где «мать» играет важнейшую роль14.


Каталог: lib -> booklets
lib -> А. М. Татлыбаевой Abraham H. Maslow. Motivation and Personality (2nd ed.) N. Y.: Harper & Row, 1970; спб.: Евразия, 1999 Терминологическая правка В. Данченко Предисловие Эта книга
lib -> Психология журналистики
lib -> Книга охватывает наиболее значимые теории личности в современной психологии. Содержание Предисловие к русскому изданию
lib -> Гуманистическое направление: Абрахам Маслоу
lib -> Н. Г. Чернышевского коповой андрей сергеевич агрессивное поведение подростков монография
lib -> Анна А. Корниенко Детская агрессия. Простые способы коррекции нежелательного поведения ребенка
lib -> А. И. Герцена Л. М. Шипицына, Е. С. Иванов нарушения поведения учеников вспомогательной школы
lib -> Л. Я. Гозман, Е. Б. Шестопал
booklets -> Идеи, мешавшие психотерапевтам


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница