Иерархия потребностей. Любовь



Дата11.05.2016
Размер84 Kb.
Абрахам Маслоу

ИЕРАРХИЯ ПОТРЕБНОСТЕЙ. ЛЮБОВЬ

У САМОАКТУАЛИЗИРУЮЩИХСЯ ЛЮДЕЙ*
Физиологические потребности
Потребности, которые обычно берутся в качестве исходного пункта в теории мотиваций - это так называемые физиологические потребности. <...> Любая из потребностей этого типа и соответствующее поведение, включенное в процесс ее удовлетворения, служат одновременно и способом реализации для других видов потребностей. Например, индивид, считающий, что он голоден, может в действительности более нуждаться в комфорте
______

*Отрывки из книги: Maslow A.H. Motivation and Personaity. N. Y., 1954. P. 16-22, 150-152, 155-156, 163. Подборка к публикации и перевод А.А. Белика.

или человеческом внимании, чем в витаминах или протеинах. И наоборот, возможно частичное удовлетворение голода посредством другой деятельности, такой, как утоление жажды или курение. <...> Несомненно, физиологические потребности предпочтительнее по сравнению с другими. У человека, нуждающегося одновременно в еде, безопасности, любви, самоутверждении, чувство голода заглушает все остальное.

Если все потребности не удовлетворены и в организме доминируют физиологические потребности, то остальные нужды становятся просто несущественными или уходят на задний план. <...> В таком случае все способности будут направлены на удовлетворение голода, и организация этих способностей будет определяться данным обстоятельством. Восприятие, интеллект, память, привычки - все это можно будет определить просто как орудия удовлетворения чувства голода. Способности, бесполезные для подобной деятельности, становятся бездействующими или уходят на второй план. Стремление писать стихи, желание владеть автомобилем, интерес к истории, желание иметь новую пару обучи - все это забывается или становится второстепенным. Для человека, который крайне голоден, не существует никаких интересов, кроме пищи. Он или она думают о еде, мечтают о еде, вспоминают еду, воспринимают только еду, желают только еду. <...>

Другая специфическая характеристика человека, когда у него доминирует определенная потребность, состоит в том, что вся его философия будущего также имеет тенденцию к изменению. Для нашего постоянно и предельно голодного человека Утопия может быть определена просто как место, где много еды. Он полагает, что если ему будет гарантирована еда до конца жизни, то он будет совершенно счастлив и не будет желать большего. Саму жизнь он склонен характеризовать с точки зрения еды. Что-нибудь будет рассматриваться в качестве второстепенного, неважного. Свобода, любовь, желание общения, успех, философия могут быть отброшены как дешевые побрякушки, которые бесполезны, так как не способны наполнить желудок.

Нельзя, пожалуй, отрицать, что все это правильно, но можно отрицать всеобщность. Описанные исключительные условия в действительности редки в нормально функционирующем мирном обществе. <...> Очевидно, что сделать организм человека предельно и постоянно голодным или испытывающим жажду, - это хороший способ затмить высшие мотивации и получить однобокое представление о человеческих способностях и человеческой природе. Всякий, кто пытается превратить исключение в типичный случай и кто будет мерить цели и желания человечества поведением индивида в условиях экстремальной физиологической депривации, определенно слеп ко многим явлениям в человеческой жизни. Но что происходит с их желаниями, когда полно хлеба и когда животы их постоянно наполнены? <...>


Потребности в безопасности
Если физиологические потребности более или менее удовлетворены, то возникает новый круг потребностей, которые мы можем приблизительно классифицировать как потребности в безопасности (защищенности, стабильности, свободе от страха, тревоги и хаос, потребность в структуре, организации, законе и пределах и т. д.). Все, что сказано о физиологических потребностях, справедливо, хотя и в меньшей степени, по отношению к рассматриваемому типу желаний человека. Так же, как и в предшествующем случае, организм может быть целиком подчинен им. Они могут служить единственными организаторами поведения, ставя себе на службу все способности организма, и мы ждем с полным основанием описать весь организм как механизм самосохранения. Мы снова можем утверждать, что органы восприятия, интеллект и другие способности есть в первую очередь орудия обеспечения безопасности. Снова, как и в случае с голодным человеком, мы обнаруживаем, что доминирующая цель есть мощная детерминанта не только современного мировоззрения, философии, но и философии будущего, ценностей, определяющих смысл жизни. Практически все выглядит менее важным, чем безопасность и защита. Человек в этом состоянии, если оно достигло крайности иронично, может быть охарактеризован как живущий только для самосохранения.

Как правило, здоровые и удачливые взрослые люди в нашей культуре достаточно полно удовлетворяют этот тип потребностей. Мирное, спокойно развивающееся, стабильное, хорошее общество обеспечивает своим членам ощущение защищенности от диких животных, предельных температур, преступности, убийств, хаоса, тирании и т. д. Поэтому потребности в защите более не определяют поведения, так же, как сытый человек не испытывает голода, а находящийся в безопасности человек не ощущает угрозы. Если мы хотим проанализировать эти потребности четко и ясно, то должны обратиться к рассмотрению невротических и полуневротических состояний, экономического и социального обнищания или еще социального хаоса, революции, падения авторитета власти. <...>

Другие, более обширные, перспективы поисков защиты и стабильности видны в общем предпочтении знакомого незнакомому, познанного непознанному. Склонность к религии или философии мира, организующих Вселенную и человека в ней в некоторое удовлетворительное связное, осмысленное целое, также частично обусловлена поисками безопасности. К разряду частично обусловленных потребностей в безопасности мы можем причислить также науку и философию вообще. <...>

Некоторые взрослые невротики в нашем обществе во многом напоминают незащищенных детей в их стремлении к безопасности. Подобные люди ведут себя так, как будто надвигается ужасная катастрофа: они обычно реагируют на происходящее как на аварию. Их потребности в безопасности получают специфическое выражение в поисках покровителя или сильной личности, системы, которой они могли бы подчиниться. Это как будто их детский страх и реакция на угрозу со стороны опасного мира стали подспудными, и, не будучи затронутыми процессами взросления и обучения, могли быть вызваны даже сейчас любым стимулом, который заставил бы ребенка почувствовать угрозу.

Невроз, в котором поиски безопасности можно наблюдать в чистом виде, - это невроз навязчивых состояний. Невротики этого типа неистово стремятся упорядочить и стабилизировать окружающий мир с тем, чтобы ничто неуправляемое, неожиданное, т. е. незнакомые опасности, никогда не появилось. Они отгораживаются различными видами церемоний, правил и формул на случай всевозможных неожиданностей, препятствующих самой возможности возникновения последних. Они стремятся сохранить такое положение, избегая всего незнакомого и стремятся сохранить такое положение, избегая всего незнакомого и неизвестного, конструируя свой ограниченный мир в столь аккуратной, дисциплинированной, организованной форме, что в нем все может быть учтено. Они стремятся устроить мир так, чтобы ничего ненеожиданного не могло случиться. Если же не по их вине все же что-то неожиданное случается, они впадают в панику, будто эта неожиданность в виде вовсе не сильного предпочтения у нормального индивида (например, предпочтение знакомого незнакомому), становится вопросом жизни и смерти в случае патологии.

Потребности в безопасности могут обостриться, когда в обществе существуют реальные угрозы для законности, порядка и власти. Можно ожидать, что у большинства людей угроза хаоса или нигилизма вызовет регрессию всех высших потребностей к потребностям безопасности. Общей, почти ожидаемой реакцией людей в этом случае является легчайшее принятие диктатуры или правления военных. Это справедливо в отношении все людей, в том случае и здоровых. <...>


Потребность в любви и (со)общности
Если два предшествующих типа потребностей относительно удовлетворены, то возникает потребность в любви, привязанности, общности, и повторяется весь цикл уже описанных явлений, но с этим новым центром. Потребность в любви включает в себя желание любить и быть любимым. Когда она не удовлетворена, человек чувствует особо остро отсутствие друзей, жены или детей. Такой индивид будет испытывать голод по взаимодействию с людьми вообще - по месту в группе или семье - и будет бороться за изменение положения. Нахождение своего места во взаимоотношениях с людьми значит больше, чем что-либо другое в мире, и он или она могут забыть это однажды, когда желание пройдет, любовь станет призрачной, ненужной и незначительной. Сейчас же муки одиночества, забытость, отверженность, отсутствие друзей и неприкаянность все превосходят.

Мы располагаем немногими научными данными о потребности в (со)общности, хотя этот вопрос отражен в романах, автобиографиях, поэмах, пьесах, а также в новейших социологических исследованиях. Из этих источников мы знаем в общем виде о деструктивном влиянии на детей частых переездов; повышении темпа жизни под влиянием индустриализации, существовании без корней или презрительном отношении к корням, происхождению, группе; разрыве с домом, семьей, друзьями, соседями: существовании в статусе постояльца, новичка, а не уроженца. Мы все еще недооцениваем значения для человека соседей, места, где он живет, клана, "людей его круга", класса, неформальных объединенных, близких коллег по работе. И мы во многом забыли глубинные биологические стремления ходить толпой, держаться вместе, присоединяться, принадлежать.

Я уверен, что быстрый рост популярности групповой терапии, групп личностного совершенствования может быть частично обусловлен голодом по общению, близости, общности. Социальные феномены такого типа могут возникнуть для преодоления широко распространенных чувств отчуждения и одиночество, которые усиливаются в связи с увеличением мобильности, сломом традиционных объединений, конфликтом поколений, распадом семей, неуклонной и непрерывной урбанизацией. У меня сложилось такое впечатление, что некоторая соразмерность юношеских бунтарских групп, - я не знаю сколько или как много - обусловлена острым голодом по групповым чувствам, контактам, реальному единству перед лицом общего врага, любого врага, который может служить формированию дружеских групп просто обозначением внешней угрозы. Явления такого же рода наблюдаются в группах солдат, которые оказались помимо своего желания в братстве и близости перед лицом общей внешней опасности и которые могут быть верны друг другу на протяжении всей жизни впоследствии. Всякое хорошее общество должно удовлетворять эту потребность тем или иным путем, если оно хочет выжить и быть здоровым.

В нашем обществе воспрепятствование удовлетворению этих потребностей обычно ведет к дезадаптации и более сильным патологиям. Любовь и привязанность так же, как и их возможное выражение в сексуальности, как правило, рассматриваются двойственно и постоянно наталкиваются на множество ограничений и запретов. Практически все теоретики психопатологии отстаивают идею о том, что препятствия удовлетворению потребности в любви - основа ряда патологий. Многие клинические исследования были посвящены изучению этой потребности, и мы знаем о ней больше, чем о других потребностях, исключая физиологические. Сюти дал нам блестящий образец анализа нашего "табу нежности".

Один момент должен быть особо выделен, а именно то, что любовь не синоним секса. Секс может изучаться как чисто физиологическая потребность, хотя, как правило, сексуальное поведение человека обусловлено различными причинами. Как уже было сказано, оно детерминировано не только сексуальной, но также и другими потребностями, главнейшая из которых - потребность в любви и привязанности. Также нельзя упускать из виду то обстоятельство, что потребность в любви включает желание дать и получить любовь.

Потребности в уважении


Все люди в нашем обществе, за некоторыми патологическими исключениями, имеют потребность или стремление к устойчивой, твердой, обычно высокой оценке себя, к самоуважению и уважению окружающих. Эти потребности могут быть разделены на два подтипа. Первый характеризуется желанием достичь силы, успеха, мастерства и умения, уверенности перед лицом окружающего мира, а также независимости и свободы. Второй - это то, что мы можем называть стремлением к завоеванию репутации и престижа (уважение со стороны других людей), статуса, известности, славы, превосходства, признания, внимания, важности, высокой оценки.

Эти потребности относительно высоко оценивались А. Адлером и его последователями, в то время как Фрейд в определенной степени пренебрегал ими. В настоящее время среди психоаналитиков и патопсихологов все большее распространение получает тезис об их фундаментальном значении для деятельности человека. Удовлетворение потребности в самоуважении ведет к уверенности в себе, своих силах, способностях, полезности и значимости в мире. А подавление этих потребностей производит ощущение униженности, слабости, беспомощностей производит ощущение униженности, слабости, беспомощности. Эти чувства, в свою очередь, открывают дорогу страху или другим компенсаторам, невротическим тенденциям.

Из теории Фромма о самовосприятии, из работ Роджерса о "Я" и из многих других источников мы узнаем все больше и больше об опасности обоснования самоуважения на мнение других, нежели на реальных способностях, компетенции и соответствии занимаемому месту и выполняемым задачам. Наиболее стабильное и здоровое самоуважение основано на достигнутом заслуженном уважении со стороны других людей в большей степени, нежели на внешней известности, популярности и ничем не обоснованном поклонении. <...>
Потребность в самоактуализации
Этот термин, введенный в науку К. Голдштйеном (1939), используется в данной книге в более специфическом и ограниченном значении. Он относится к желанию людей самосовершенствоваться, а именно к тенденции стать в действительности теми, кем они являются потенциально. Человек должен стать таким, каким он может быть. Специфическая форма этих потребностей варьируется от человека к человеку. У одного это может принять форму желания быть образцовым родителем, у третьего - в создании картин или в изобретательстве. <...>

Мое изучение самоактуализации не было запланировано как научное исследование, и начиналось оно не как таковое. Все началось с попыток молодого интеллектуала понять двух своих учителей, которыми он восхищался, которых он любил и обожал, потому что они были прекрасными людьми. Я не мог просто довольствоваться преклонением и пытался понять, почему эти два человека - Рут Бенедикт и Макс Вергеймер - так отличались от большинства людей на свете. Мои занятия психологией не давали мне ровным счетом ничего для того, чтобы понять их. Было такое впечатление, что они не только отличаются от других людей, но что они - нечто большее, чем люди. Мое исследование началось как донаучная, или скорее, ненаучная деятельность. Я стал делать записи о Максе Вертгеймере и Рут Бенедикт. Когда я пытался понять их, думать о них и вести о них записи в своем дневнике, в один прекрасный миг я понял, что эти два образа можно обобщить, что я имею дело с определенным типом людей, а не с двумя несравнимыми индивидами. Это было замечательным стимулом для дальнейшей работы. Я стал искать этот образ и находил его повсюду, в одном человеке за другим.



По обычным стандартам строго контролируемого лабораторного исследователя мои работы не были исследованием вообще. Я делал свои обобщения на основе выбранного мной самим определенного типа людей. Те, которых я выбирал для своего исследования, были уже пожилыми, прожившими большую часть своей жизни и добившимися значительных успехов. Мы пока не знаем, насколько наши данные применимы в отношении молодых людей. Мы не знаем, что означает самоактуализация в других культурах, хотя в Китае и в Индии уже ведутся исследования по самоактуализации. Трудно сказать, каковы будут результаты этих исследований, но несомненно одно: когда вы выбираете для тщательного изучения прекрасных, здоровых, сильных, творческих, добродетельных, проницательных людей - тип, который я выделил, - у вас появляется иной взгляд на человечество. Вы задаетесь вопросом, насколько величественным может быть человек, кем может стать человеческое существо? <...>
Любовь у самоактуализирующихся людей
Наша задача здесь ясна. Мы должны понять любовь, быть способны научить ей, создать ее, предсказать ее или мир утонет во враждебности и подозрительности. Специфический вопрос, стоящий перед нами сейчас, состоит в том, что самоактуализирующиеся люди могут преподать нам о любви и сексе? <...>
Любить и быть любимым
Самоактуализирующиеся люди, бывшие предметом моих наблюдений, любили и были любимыми, любят и любимы. Практически все они (за некоторым исключением) приходили к выводу, что состояние влюбленности в большей степени способствует психическому здоровью, нежели его отсутствие. Соглашаясь с тем, что аскетический путь возможен, все же мне представляется, что полное удовлетворение основных потребностей более естественный предвестник или основание для здоровья в нашем обществе. Особенность наших самоактуализирующихся людей состоит в том, что они имеют силу любить и способность быть любимыми. Менингер проницательно высказал суждение о том, что человеческие существа действительно хотят любить друг друга, но не знают, как это сделать. Это в меньшей степени правдиво в отношении здоровых людей. Они знают, как любить и как это делать свободно, легко, естественно, без потерь в конфликтах и угрозах. Тем не менее мои испытуемые использовали слово "любовь" осторожно и осмотрительно. Они применяют его только к немногим случаям, стремятся резко разделить любовь, симпатию, просто дружеские, доброжелательные отношения. <...>
Секс
Прежде всего хотелось бы отметить, что секс и любовь могут быть тесно соединены друг с другом у здоровых людей. Самоактуализирующиеся мужчины и женщины в целом имеют тенденцию вступать в сексуальные отношения не только ради своих нужд или для удовлетворения себя одного. Я не уверен, что мои данные позволяют мне утверждать, что люди предпочитают воздерживаться от интимных отношений без сильного эмоционального влечения, но я совершенно убежден, что располагаю достаточным количеством случаев, в которых секс был отвергнут вследствие отсутствия любви или чувства.

У самоактуализирующихся людей оргазм более важен, чем у среднего индивида. Часто он очень глубокий и сопровождается мистическими переживаниями, но и отсутствие сексуальности более терпимо переносится этими людьми. Это не парадокс и не противоречие. Это обусловлено динамической теорией мотиваций. Любовь на высших уровнях потребностей делает последние более низкого уровня и их удовлетворение менее важным, легче отбрасываемым.

Секс может радовать самоактуализирующихся людей намного больше, чем это возможно у среднего человека, хотя в то же время он не играет центральной роли в философии жизни. Это то, чем надо наслаждаться, нечто само собой разумеющееся, нечто фундаментально важное, как вода и пища, и это должно восприниматься именно в таком духе, но и удовлетворение должно быть само собой разумеющимся. Я думаю, что подобное отношение содержит явный парадокс самоактуализирующихся людей, одновременно получающих удовольствие от секса более интенсивное, чем средний индивид, и в то же время рассматривающих его как менее важное в общем строе жизни.

Хотелось бы подчеркнуть, что из такого сложного отношения к сексу оргазм может принести мистические переживания, а в другое время может быть более легким. Таким образом, сексуальное удовольствие самоактуализирующихся людей бывает высокой интенсивности или неинтенсивным вообще. Этор вступает в конфликт с романтическим отношением к любви как к божественному восторгу, мистическому переживанию. Вероятно, что это может быть уточненное удовольствие, скорее игривое и легкое, чем глубокое и серьезное переживание или даже выполнение долга. Эти люди не живут всегда на вершине, они обычно живут намного выше среднего уровня интенсивности, легко и весело получая удовольствие от секса как приятно возбуждающего, игривого, полного удовольствия, радующего вида переживаний вместо свинцовой пучины экстатической эмоциональности.

Самоактуализирующиеся люди более свободны, чем средние, в признании факта сексуального влечения по отношению к другим. У меня сложилось впечатление, что существует склонность к более простым отношениям с противоположным полом вместе с небрежным признанием феномена своей плененности другими людьми. В то же время эти индивиды прилагают меньше усилий, чем другие люди, чтобы быть привлекательными.

Друга характеристика, обнаруженная мной в отношении сексуальности среди здоровых людей, состоит в том, что они не делают резкой дифференциации между личностями обоих полов и их половыми ролями. Так, они не придерживаются мнения, что женщина пассивна, а мужчина активен в сексе ли, в любви или в чем-нибудь еще. <...> Особо примечательно то, что лица обоих полов могут быть активными и пассивными любовниками, и это особенно видно в сексуальном действии и непосредственно в физической близости. <...> Представляется затруднительным разделить их в соответствии с полом на активных и пассивных в любви. Оба варианта имеют свои привлекательные стороны для самоактуализирующихся людей. <...>

Утверждение д'Aрси о двух видах любви, которые должны быть обязательно маскулинные или феминные, активные или пассивные, эгоистичные или жертвенные, вероятно, справедливо. Но в то же время это происходит по-иному со здоровыми людьми. У этих индивидов такое деление преодолено, и индивид становится одновременно и активным, и пассивным, и эгоистичным и альтруистичным, маскулинным и феминным и т. д.

Еще один важный аспект благоприятных любовных отношений - это то, что мы можем назвать идентификацией потребностей или соединением иерархии основных потребностей двух людей в одну систему. Следствием этого является то, что один человек чувствует потребности другого, как будто они его собственные, "Я" теперь объединяет двух людей, и в определенной степени два человека становятся в свете психологических целей единой общностью, отдельным индивидом, самостоятельным "Я". <...>


Любовь и есть награда
Тот факт, что любовь имеет много положительных эффектов, не означает, что она обусловлена последними, или что люди влюбляются от того, чтобы достичь их. Любовь здоровых людей значительно лучше описывается в терминах непосредственного восхищения и такого вида созерцания, благоговения и наслаждения, которые мы переживаем, когда потрясены прекрасной картиной. В психологической литературе очень много пишется о вознаграждении и результатах... удовлетворении как следствии любви для человека и совсем мало о том, что мы можем назвать переживанием как целью (в противоположность переживанию как средству) или благоговением перед прекрасным, которое и есть награда. Восхищение или любование ничего не требует и ничего не дает. Оно безрезультатно и бесполезно, в большей степени пассивно, нежели активно, и приближается к простому созерцанию. Восхищающиеся делают немного или ничего для переживания. Они смотрят широко раскрытыми, невинными глазами, как дети, которые ни "за", ни "против", не одобряют и не отвергают, но очаровывают своей внутренней внимательностью, привлекательностью переживания, просто дают возможность ему осуществиться и этим достигают результатов. Это переживание может быть связано со страстным желанием расслабиться, в котором мы разрешаем самим себе отдаться волнам удовольствия. Оно не сигнал и не символ чего-либо. Оно не имеет отношения ни к еде, ни к другим физиологическим потребностям. Мы можем восхищаться картиной без желания ее купить, розами на кусте без намерения сорвать их, птицей без желания посадить ее в клетку, и совершенно так же один человек может получать удовольствие от другого, ничего не делая, ничего не получая от него. Конечно, благоговение и восхищение лежат рядом с другими тенденциями, которые сближают индивидов друг с другом.

Возможно, важнейшее следствие этих наблюдений - это то, что они противоречат большинству теорий любви, для создателей которых люди в большей степени имеют внутренний инстинктивный импульс к любви, чем тяготение к ней. Фрейд говорил о сдержанной в смысле цели сексуальности, Райх - о сдержанной в смысле цели энергии и многие утверждают о неудовлетворенности "Я", принуждающей нас создавать проективную галлюцинацию нереального (в смысле переоценки) партнера.

Представляется очевидным, что здоровые люди влюбляются таким же путем, как и оценивают музыку, - очаровываются ею, подчиняются непреодолимому желанию слушать ее, любить ее. Хорни в своих лекциях определяла не-невротическую любовь как рассмотрение других людей в качестве целей в себе, а не средств. Соответствующая реакция состоит в удовольствии, восхищении, просветлении, созерцании и чувстве признательности, а не в попытке использовать. Св. Бернард сказал очень точно: "Любовь не ищет причин за пределами себя и не ограничена, она есть собственный плод, свое собственное удовольствие. Я люблю потому, что люблю. Я люблю потому, что могу любить".
Альтруистическая любовь
Похожие положения в изобилии используются в телеологической литературе. Попытки отличить божественную любовь от человеческой часто базируются на утверждении, что бескорыстное восхищение и альтруистическая любовь могут быть только сверхъестественной, надчеловеческой способностью. Конечно, мы должны подчеркнуть это: человеческие существа в лице их лучших, полноценно развитых представителей показывают многие характерные черты, на заре истории отнесенные к сверхъестественному.

По моему мнению, это явление может быть наилучшим образом понято в рамках различных теоретических концепций, представленных в предшествующем изложении. В первую очередь рассмотрим различие между несовершенной, неполной мотивацией и развивающейся мотивацией. Я предполагаю, что самоактуализирующиеся люди могут быть определены как личности, деятельность которых не обусловлена потребностями безопасности, сообщности, любви, статуса, самоуважения, потому что они уже удовлетворены. Почему же при удовлетворенной потребности в любви они влюбляются? Конечно, не по той же причине, побуждающей обделенных любовью, но влюбляющихся, поскольку они нуждаются в любви и страстно желают ее, стремясь преодолеть этот патологический недостаток. Самоактуализирующиеся люди не испытывают серьезных недостатков, требующих устранения, и выступают как личности, свободные для совершенства, роста, развития, словом, для осуществления и актуализации их высшей индивидуально-особенной и общечеловеческой природы. Это совершенствование происходит без выраженных усилий. Они любят, потому что они любящие личности, добрые, искренние, естественные, потому что их природой является подобная спонтанность так же, как сильный силен независимо от его подобия, роза издает аромат, кошка изящна, ребенок ребячлив. Такие сопутствующие явления мало обусловлены как физическим ростом, так и психологической зрелостью. На философском языке этот аспект бытия, так же, как и становления, может быть назван Б-любовью, любовью для Бытия другого.


Обособление и индивидуальность
В первом приближении кажется парадоксом тот факт, что самоактуализируюшиеся личности сохраняют определенную степень индивидуальности, обособленности, самостоятельности, которая на первый взгляд кажется несовместимой с тем видом слияния, отождествления и любви, который я описал. Но это только кажущийся парадокс. Как мы видели, тенденция к обособленности и потребность идентификации и глубоких взаимоотношений с другой личностью может сосуществовать в здоровых людях. В действительности самоактуализирующиеся люди одновременно индивидуалистичные и альтруистичные, общественные и людящие. То, что в нашей культуре мы относим эти качества на противоположные концы единого континуума, по-видимому, ошибка, которая теперь должна быть исправлена. Видимое нами во взаимоотношениях любящих - сплав способности любить и в то же время высокое уважение к другим и к себе. <...>
Высшие переживания
<...> Мой интерес и внимание к этому предмету первоначально привлекли несколько самоактуализирующихся людей, описывавших свой сексуальный оргазм в неясных и в то же время что-то напоминающих мне терминах, которые, как я вспомнил позднее, использовались различными писателями для выражения того, что они назвали мистическими переживаниями. И те и другие испытывали одинаковые ощущения сужения поля зрения, единовременное чувство прилива сил и ни с чем не сравнимой беспомощностью, ощущение возвышенного экстаза и восхищения, потери ориентировки во времени и пространстве, и, наконец, сознание того, что произошло что-то очень важное и ценное. Необходимо отделить эти переживания от теологической и сверхъестественной оболочки, несмотря на то что они были тысячелетиями связаны с религией. Так как эти переживания - естественное явление и соответственно сфера деятельности науки, я назвал их "высшие переживания". Существенная черта высших переживаний - достижение большей целостности во внутриорганическом функционировании человека и интеграции между индивидом и внешним миром. В таких состояниях человек становится более открыт переживаниям, непосредственным и полноценно функционирующим.

Один из аспектов высших переживаний - это полная, хотя и кратковременная потеря страха, тревоги, подавление контроля и защиты, торможение сдерживающих механизмов. Страх дезинтеграции и распада, страх быть задавленным "инстинктами", страх смерти и сумасшествия, страх раскрепощенного удовольствия и эмоции имеют тенденцию к исчезновению или временно отменяются. Это также способствует большей открытости восприятия и может рассматриваться как чистое удовлетворение, чистая экспрессия, чистая эйфория. Следует заметить, что все эти страхи - это наши собственные глубинные свойства. В процессе высших переживаний мы одобряем и принимаем наше глубинное "Я" вместо контроля и боязни его. Такие переживания могут быть слабой интенсивности. Теологи утверждают, что существует абсолютное, качественное различие между мистическими переживаниями и всеми другими. Так как высшие переживания выделены нами из сверхъестественной оболочки и изучаются как природный феномен, то это делает возможным рассмотрение количественной степени мистических переживаний от интенсивного к слабому. Мы обнаружили затем, что слабые мистические переживания есть у многих, почти у всех индивидов, и у части выделенных индивидов они бывают очень часто, возможно, ежедневно. По-видимому, интенсивные мистические или высшие переживания - это огромная интенсификация любого переживания, в котором присутствует потеря "Я" или его границ, интенсивная концентрация, интенсивные чувственные переживания или забывание себя и восхищение музыкой или искусством.

Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница